Часть 7

После прямого, как рельса, вопроса Оли повисла кричащая тишина. Пока мужчины переглядываются, Цыган выпивает стакан залпом и встает из-за стола, задевая его ногой. Стол резко отшатывается, пронзая это затишье звуком трения деревянных ножек о поверхность кафеля. Оля в это время уже развернулась назад, пока Цыган пробивался через товарищей. Он на ходу вытаскивает сигарету из пачки без помощи пальцев, и следует за девушкой, не подозревая, о чем пойдет речь. Стоя на крыльце кафе Оля видит подъезжающую машину с Севой на водительском сидении. Лапоть от неожиданности чуть не задел рядом стоящую зеленую восьмерку, но вовремя опомнился. Вышедший в эту секунду Цыган мало-мальски ответил на вопросы парня, но расспрос соседке он еще устроит. Пока Оля стоит и ждет Цыгана, нервно тряся ногой, он обменивается рукопожатием с Севой, а после тот скрывается за дверью. - Мне радости мало с тобой это обсуждать. – Оля разрезала гнетущую тишину между ними. – Но успокой свою пассию, она уже все границы перешла. - Че? – вырвалось у него. – Какую пассию? - Ярмолову. – Оля повысила тон. – Из-за ее вранья меня со школы выгоняют, и из комсомола до кучи. А врет она из-за тебя. Встретившись глазами с впавшим в ступор Цыганом, Оля тяжело выдохнула, понимая, что до него не доходит. Желания опять проговаривать эту ситуацию не было, а придется, раз уже начала. - Она сказала, что я ее избила. А я ее и пальцем не трогала, ну почти. – выдала Оля, нервно теребя краешек куртки. – Она меня ударила, и я ее толкнула. - Она тебя ударила?! – выкрикнул Цыган. - Короче, – перебила его, не желая размусоливать эту тему. – Девушка твоя, поэтому разбирайся с ней сам, и я больше не хочу в этом участвовать. Злость в его глазах сменилась на какую-то непонятную для Оли искорку, от чего она даже отшатнулась. Цыган нагло тянул улыбку, не смотря на то, что сигарета тлела, и без его участия скидывала пепел на крыльцо. - Ты знаешь, девушки за меня еще не дрались. – ухмыльнулся мужчина. Оля от данной шутки, которая произнесена видимо, чтобы напряженную обстановку разбавить, сдвинула брови к переносице, и что греха таить, разозлилась. Зрительный контакт она держала будь здоров, и в толк взять не могла, как в нем умещается столько наглости. Или, как она из его ушей еще не полезла? - Потом, глядишь, и на свиданку сгоняем. – совершенно серьезно слетело с его губ. - Мечтай. – вырвалось у Оли, грубить она сегодня не собиралась, само как-то. Цыгана этот ответ знатно так повеселил, что он, выдыхая сигаретный дым ввысь, нахально рассмеялся. Ситуация с Ярмоловой, конечно, его не радовала от слова совсем, но стоящая перед ним Синицына, с взъерошенными волосами и нескрываемой девчачьей злостью, положение выправляла. - Падай, я тебя домой отвезу. – продолжает наседать Цыган. - Не надо. – быстрее, чем он ожидал, выпаливает. – Не хватало, чтобы твоя возлюбленная меня потом отравила. – Не хватало, чтобы тебя расчихвостили по дороге. – кивает в сторону приближающихся голосов. – Садись, говорю. На нескрываемую радость Цыгана и неподдельную злость Оли, где-то вдалеке слышатся голоса компании мужчин, явно не трезвых, потому что разобрать их гул было невозможно. Синицына рефлекторно голову тянет на возгласы мужские, а потом глубже в куртку зарывается, от неприятных картин, что воображение ее рисует за считанные секунды, под влиянием только что услышанных слов. Про ситуации такие она слышала, и становиться жертвой изнасилования точно не хотелось. Она свой взор возвращает обратно, а там уже Цыган во всеоружии стоит у своей девятки, и курит, неизвестно какую по счету сигарету. Оле кажется, что информация по поводу ее возможного изнасилования ему на руку приходится, и он не собирается скрывать радость от того, что по улицам расхаживают всякие придурки, готовые взять силой любую идущую девушку. Потому что шататься в ночи для особи женского пола – уже косяк. А за косяк следует наказание. Приятное для исполнителей, и отвратительное для жертвы сексуального насилия. Оля еще раз оценивает ситуацию, и опустив глаза вниз, нехотя перебирает ногами в сторону машины. Руки в карманах нездорово двигаются, пальцами нервно хватаются за внутренний материал куртки. Он по-джентельменски открывает ей дверь, ведущую на переднее сидение, хотя она желала сесть назад, и не отсвечивать. Но молча согласие свое выказывает, и садится, куда ей указали. В машине Цыгана пахло елью и чем-то свежим, будто в мороз на улицу выходишь. Но запах был приятный. Перестав так нарочито тянуть аромат, она возвращает свою выдержку, и старается задержаться на краю сидения, чуть ли не припав к окну. Судя по тому, как мужчина неторопливо докуривает свою сигарету, можно сделать вывод, что он не спешит. Момент оттягивает что ли, либо продлевает Олино нежеланное присутствие в его автомобиле. - Прямо, и… - сразу же, как он сел, не договаривает. - Да, знаю я. – отрезает мужчина. – Че к окну так жмешься? Оля лишь закатывает глаза, и складывает руки на груди, под его чутким наблюдением. В нос бьет запах недавно выпитого алкоголя с сигаретами вперемешку. Оля на него не смотрит, но всем телом чувствует его взгляд на себе. Лучше бы на дорогу смотрел. Она уверенна, что его самодовольство сейчас находится на пике своего существования. - А ты всегда после выпитого стакана за руль садишься? – сказала, дабы отвлечь его от изучения своей персоны. - Только если надо девушку красивую до дома подвезти. – тут же сориентировался Цыган. Синицына тысячу раз пожалела о своем вопросе, потому что после услышанного залилась краской, как помидор, и он явно это заметил. Смущение скрыть было тяжело, особенно, когда сердце колотиться и вырваться хочет наружу. Комплименты получать всегда приятно, и этот случай не является исключением, но справиться с неловкостью ей не удалось. Путь до ее дома был не далек, но предприимчивый Цыган ехал какими-то окольными путями, растягивая их совместное времяпровождение. Ему плохо удавалось скрыть самодовольную улыбку, когда видел, как Оля неустанно прилипает к окну, дабы не встретится с ним взглядом. Потому что тогда она бы обязательно что-нибудь ляпнула, в порыве волнения. Странно, конечно. Несколько дней назад она даже и не думала, что в его машину когда-нибудь сядет и еще разговоры разговаривать с ним будет. От мысли, что Ярмолова может выпрыгнуть из любого куста, дабы наказать зло в лице Оли, Синицына не удержалась и хихикнула. Это было бы феерическое зрелище, с криками, визгами и брызжущей слюной. - Хочешь, тебя водить научу? – неожиданно спросил Цыган. – Будешь меня пьяного возить. - Еще чего. – ответила девушка. – И я умею вообще-то. - Да ну? – заметно удивился мужчина. – За руль сядешь? - Нет. – замотала головой Оля. – Ты сам прекрасно с этим справляешься. - Понятно. – недоверчиво протянул Цыган. – Значит, не умеешь. Цыган явно выводил ее своим недоверием. Ему очень хотелось посмотреть, как та управляет машиной, и он обязательно этого добьется. Неоднозначная тишина повисла, лишь он то и дело стрелял в нее глазами, оценивая, как та борется с желанием доказать свои умения, отчаянно кусая губы. А Олю так и подмывало сесть на водительское сидение, и прокатить этого Фому неверующего. - Тормози. – сквозь зубы нашлась девушка. Цыгана два раза просить не нужно, в эту же секунду он остановился. Глянул на Олю, выражая явную победу своей уверенной улыбкой. Цель была достигнута. Мысль промелькнула, как падающая звезда, о том, что девушек за руль своей девятки он не пускал. Хотя Ярмолова его раз десять просила хоть разок прокатиться. Оля волнения не испытывает совершенно, молча выходит из машины, чтобы местами поменяться. Сев за водительское сидение, она без промедления заводит машину, выжимает сцепление, включает первую скорость, а затем жмет педаль газа. Машина плавно трогается, под удивленный свист Цыгана. - Коробку мне не сожги. – выдает мужчина. - Не переживай. Я постараюсь. – ответила, и краешком губ улыбнулась слегка. Смотря на то, как она уверенно держится за рулем, у Цыгана возникает вполне логичный вопрос: кто ее учил водить? Потому что переключает скорости на автомате, не смотря на коробку передач, и руль выворачивает, не боясь криво вписаться в поворот. Видно по ней, что не боится.   - Беру свои слова обратно. – еле хлопает мужчина. – Водишь ты неплохо, признаю. Кто учил? - Сева. Он замечает, как ее глаза загорелись. Вот и первая зацепка. Никогда ему не думалось, что ей такое по душе придется. Потому что вождение более мужская прерогатива, в мире патриархата, который непрерывно окутывал всё их существование. И выглядела она, как девочка, которая приходит в восторг от домашних животных, плачет над мелодрамами, и спать ложится не позднее десяти ночи. А она руль выкручивает, как таксист на опыте. Оля бесцельно кататься по району не намерена, а посему заворачивает, и аккуратно заезжает во двор. Встает чуть поодаль, не доезжая до своего подъезда, дабы не провоцировать быстро придумываемые умозаключения местных жителей. Глушит машину, и собирается выходить, но ее останавливает Цыган, задерживая своей ладонью ее руку. - Стоять! – бодро высказал мужчина. – Пойдешь со мной на свидание? – вот вроде бы вопрос, а звучит, как утверждение из его уст. - Нет. – обсмотрев его, выдала. – Если это твое условие, то с Ярмоловой можешь не разбираться. - Это не условие. – улыбнулся Цыган. – Проблему я твою решу безвозмездно. - Спасибо. – коротко ответила Оля, и аккуратно вызволила свою руку. - Тем более, свидание у нас уже состоялось. – нагло протянул мужчина. Оля на эту выходку опять закатила глаза, от того, как он сомнительные катания называл громким словом «свидание». Спорить с ним бесполезно, ведь его уверенность просто не дает этого сделать. Этот напор стал настолько привычным, что даже захотелось улыбнуться, но она сдерживается, потому что прямо сейчас он глядит ей в глаза, не давая расслабиться. Сидеть в машине она смысла не видит, их встреча и без того затянулась. Сказав ему прощальное слово, она удаляется, дабы не усугублять неоднозначную ситуацию. Ее шарф так и остается лежать на сидении, чем очень радует Цыгана, до широкой улыбки и играющих бровей. Напоминать ей об этом сейчас он не станет, лучше отдаст его при встрече, которая теперь обязательно состоится. Еще бы она его не забыла, под таким то внимательным наблюдением. Поэтому и убежала, даже не вспомнив про предмет гардероба. Радость с лица Цыгана сходит, как только он вспоминает про Таню. Он уже предвидел неприятный разговор, и дал себе слово, что пальцем ее не тронет, хотя очень хотелось. Буквально, кулаки чесались. Но бить женщину это самое низкое, на что способен мужчина, а у него все-таки какие-то принципы имелись. Стоя под подъездом Ярмоловой, он курил очередную сигарету, чтоб не дай бог не накинуться на нее, для нанесения тяжелых телесных. В окно первого этажа заглядывает, а там сквозь тюль виднеется снующая детвора, которая приходится ей братишками и сестренками. Таня опять осталась за старшую. Кидает окурок, не доходя на урны, и заходит в подъезд, сделав глубокий вдох. Казалось, что глазные яблоки Ярмоловой покинут свое место, от неожиданного визита мужчины. Удивление сменилось неприкрытой радостью, или даже гордостью за его отношение. Она уже собиралась заключить его в объятия, расставив руки, но он ее остановил. Обниматься с ней не хотелось совершенно. - Что-то не так? – проговорила растерянная Таня. – Ты такой напряженный. - Если я еще раз узнаю, что ты руки распускаешь в сторону Оли, я с тобой по-другому говорить буду. – твердо сказал Цыган. – Завтра же пойдешь и решишь этот вопрос, а надо будет – извинишься. - Ты о чем? – изобразить невозмутимый вид получалось паршивенько. – Это она вообще-то… - Не пизди. – рыкнул Цыган, предвидя ее вранье. – Если это повторится, на меня потом не обижайся. Последнее предложение так больно кольнуло в сердце Тани, да и в целом, все его слова, что ей нестерпимо захотелось расплакаться. Слезы подступали, собираясь комом в горле от обиды. Очень ее это задело. - Далась тебе эта Оля! – завизжала Таня, вскинув брови. – Я не пойму, у тебя к ней что-то есть?! А как же я? Наши отношения? - Отношения… - усмехнулся Цыган. – Я тебе ничего не обещал. - Но… - осеклась Ярмолова. – Ты ведь меня не бросишь? – жалобно произнесла девушка. Цыган оставил ее без ответа, потому как, что сказать ей как-то в голову не пришло. Естественные желания стойко присутствовали, а Таня очень качественно их закрывала. Да, это гадко, так использовать школьницу, но времена жестоки, и ей надо было думать раньше. Если бы она выписала ему стоп, то он бы точно не взял ее насильно, а так, виноватым он себя не чувствует абсолютно. Ярмолова быстро берет себя в руки, и отдавать Цыгана она не собирается, хотя его, конечно, и не забирает никто, но сердце щемит от того, что он с каждым разом отдаляется. Костьми ляжет, но его не отпустит, всеми правдами и неправдами удержит. Хоть жалостью, хоть угрозами, хоть сексом. Последнее, кстати, давалось ей лучше всего. А посему она игриво убирает выбившуюся прядь черных, как ночь, волос за ухо, и приближается к Цыгану. Мягкими губами касается его шеи, и он ее не отталкивает. Опускает руки ей на бедра, которыми недавно касался Олиной ладони. Негодяй и мерзавец, но какой красивый. Тане в его отрешенных объятиях было тепло и уютно, но мысли об Оле тревожили ее и злили безбожно. Но сейчас с ним она, пока Синицына ничего не подозревая, сопит в подушку. Она отгоняет все свои думы, растворяясь в моменте. Выкуривая сигарету, жадно затягиваясь Цыган задумавшись, смотрит куда-то вдаль. Странные ощущения посетили его, не спрашивая разрешения. Его мозг во время соития с Ярмоловой в машине, усердно рисовал в голове образ Оли. Представлялась она ему на месте брюнетки, без одежды, и он даже не пытался это прекратить, потому что его это устраивало, более того - жутко нравилось. Откуда у его мозга картинка голой Синицыной – неизвестно, но он пихал ее так яростно и настырно, что Цыгану ничего не оставалось, как поддаться своему воображению. И даже слыша фразочки непристойного содержания, шепотом сказанные Таней, его нейроны охотно выстраивали силуэт белокурой девушки. Какой-то секс с неконтролируемыми видениями получился, и он ни капли не расстроился по этому поводу.   - Домой иди. – смотря перед собой, обратился к одевающейся Тане. – Мне ехать надо. И насчет разговора, я серьезно. Чтобы больше такого не было. Таня лишь хмыкнула, стараясь не показывать расстройства. Поджав губы, она накидывает куртку, не застегивая, и тянется поцеловать Цыгана, а он безучастно подставляет щеку. Ее это обижает соответственно, но она промолчит. Любит его, даже такого черствого. Любит, даже когда он так бессовестно ей пользуется, совершенно не скрывая своих помыслов. Поступает он мерзко, спорить никто не станет. Ну, а кому сейчас легко? Каждый сам хозяин своей судьбы.