Часть 18

Год 199Х

В кабинете начальника местного отдела милиции раздался гул разрывающегося телефона, на что грузный мужчина испуганно чертыхнулся. Подправив галстук и выдохнув, готовясь к чему угодно, он боязливо поднял трубку. - Юрий Дмитриевич? - раздался голос на проводе, что начальник скуксился, узнав голос. - Приветствую. - Здравия желаю, товарищ полковник! - отчеканил тот, привстав со стула, успев приложить руку к виску. - Так, я сразу к делу, - строго перебил мужчина хриплым голосом. - Девочку к тебе переводом отправляю. Хороший сотрудник, - сделав акцент на последней фразе, замолчал, ожидая одобрительное мычание. - Так вот, палки в колеса ей не вставляй. - Да вы что! - завелся в оправданиях начальник, тяжело дыша. - Да, мы же никогда… - Не мельтеши. - грубо одернув его, продолжил. – Сообщили, что у вас место следователя вакантно. Но предупреждаю сразу, что она долго не задержится. Так что, имей ввиду кого-нибудь на замену. - Понял! - четко и коротко отчитался, и тут же задумался. - Сколько лет? Стаж? - Много вопросов, Юра. - раздраженно звучало, что Юрий Дмитриевич как-то сжался. - Держи в курсе, до связи. Как только трубка громко легла на место, начальник достал носовой платочек в клеточку и вытер капли пота со лба. День не может пройти хорошо, раз такие люди с самого утра звонят и загадочно что-то объясняют. Что там за сотрудница, что такие люди звонят и предупреждают, подумал начальник. Закурил. Во втором часу дня дверь видавшего виды здания со скрипом, а потом грохотом, закрылась. Молодой, худощавый парень показался из окна дежурки, глазами ища источник звука. Светловолосая девушка с нескрываемым презрением осматривала помещение, медленно переводя взгляд с потолка на пол. Тот подмечает, что выглядит она неплохо, но взгляд злой и холодный. Волосы, до единого, заплетены в высокий, тугой хвост, который придавал ей еще большей строгости. Отглаженная до прямоты форма сидела, как влитая, а на погонах поблескивали начищенные звездочки. - Вы к кому? - выдавил из себя паренек, продолжая изучать новенькую. - Привет, - на удивление тепло слышалось из её уст. - Начальник на месте? Он как-то неуверенно хмыкнул, замедленно кивая. Девушка двинулась вперед, не собираясь объясняться и продолжать этот бессмысленный диалог. - Там, по прямой… - Разберусь. - отрезала та, равнодушно отмахнувшись. Он высунулся в маленькое окошко и проводил неторопливую незнакомку взглядом. Та медленно шагала по коридору, продолжая рассматривать окружающую обстановку. Останавливалась около стенда, внимательно вчитываясь в каждую буковку, с прищуром глядела на фотографии коллег. И судя по её лицу, нравилось ей это не особо. - Добрый день, товарищ подполковник. – дверь за ней громко захлопнулась, и вновь прибывшая уставилась на убранство кабинета. - Капитан полиции - Ольга Синицына. Переводом. Должны были предупредить. - Да, какой же он добрый, - сложив руки в замок, язвительно протянул Юрий Дмитриевич. - Раз после обеда на работу приходишь. - Виновата. - без сожаления и с улыбкой ответила Оля. Начальник уставился на нее, как баран на новые ворота, а в глазах сверкнуло пренебрежение. Он москвичей не любил, а она ему показалась какой-то высокомерно-надменной. Одно появление чего стоит. Но дабы не заиметь с самого утра проблем от недавно звонившего, решает злобно промолчать. - Такая молодая, а уже капитан… - оценивающе водя по ней глазами, высказался он. - Ты посмотри… - Так, у меня раскрываемость высокая, товарищ подполковник. - предвосхищая следующий вопрос, уверенно заявила Синицына. - Да, звонили уж. - недовольным тоном прошипел мужчина, впившись пальцами в переносицу. - Так, разговоры разговаривать времени нет. Кабинет следователей на втором этаже, найдешь без проблем. – мужчина хлопнул по столу, и призадумался, чтобы не забыть ничего. – А, еще. Раз у тебя раскрываемость высокая, из самой Москвы за тебя звонят, то и с практикантом, думаю, справишься. - Брать никто не хочет, да? - тихо посмеявшись, спросила девушка. - Мне же потом характеристику и отчет на него писать. - Напишешь, сложно, что ли? Ольга задрав голову вверх, беззлобно усмехнулась. Не хотелось ей брать такую ношу, в виде неопытного малолетнего курсанта, но спорить с начальством тоже перспектива так себе. - Личное дело твое читал. - напомнил о себе начальник, вырвав Ольгу из мыслей. - Неплохие результаты, да и показатели высокие. «Неплохие» - сказал ее внутренний голос, чуть ли не фыркнув. Бывший начальник и директор школы милиции высказались бы красочнее. Землю носом рыла, что на учебе, что на работе. А милость подполковника к Ольге лишь неожиданно приятный бонус от отца, который имел с начальником дружбу. Хоть какая-то польза от мужчины, который чисто номинально являлся ее родителем. - В чем причина перевода? - не унимался любопытный мужчина. - К корням тянет? - Семейные обстоятельства. - сухо ответила Оля, желая закончить этот допрос. Ни по каким «корням» она не скучала, и никуда ее не тянуло. А может даже…отталкивало? Синицына отдала честь товарищу подполковнику и поторопилась ретироваться. Ее ни чуть не задело предвзятое отношение нового начальника. Даже не познакомил с новым коллективом, не представил – Синицына об этом и не подумала. Привыкла к такому отношению к женщинам в их сфере работы. - Здравствуйте! – окликнул молодой голос сзади, пока Оля поднималась по ступенькам. – Вы…я… Синицына остановилась и оглянулась. Поодаль стоял молодой паренек, студент. Высокий, хорошо слаженный. Так и читалось по нему – система его пока не испортила. Выражение лица излучает доброту и справедливость, без намека на хитрость. Слегка наивный взгляд зеленых глаз неуверенно изучал Ольгу, перекатываясь с пятки на носок. - Я – Гриша. Гриша Васильев. – студент радушно протянул руку, и скромно улыбнулся. – Юрий Дмитриевич сказал, что я с вами теперь. - Оля. – ответила Синицына, вложив свою ладонь в его руку. – Давай на «ты», я вроде не такая старая. Шутка Синицыной явно его расслабила. Он даже еле сумел скрыть улыбку. И правда, старой ее не назовешь. Скорее, серьезная и строгая не по годам. Ее новый кабинет выглядел пустым и совершенно неуютным. Сразу видно, до нее здесь обитал мужчина, это она сразу отметила. Большой дубовый стол, за ним карта местности на всю стенку, стеллажи и пару одиноко стоящих стульев. Ни одного цветка в горшке, ни одной картины или фигурки. Пусто, но чисто. - Какие ОРМ на сегодня? Что по делам? – Синицына вопросительно глянула на практиканта, изучая поверхности на наличие пыли. – Знаешь? - Ну, женщина с кражей сумки заявление писала, - задумчиво ответил Васильев, копаясь в бумажках. – Потом, после дискотеки привезли пацанов, и еще было заявление, но девушка забрала через пару часов. Это за сегодня. - Какое заявление у девушки? – Оля приподнялась. Внутри интерес играл, неспроста забрала заявление. – И вообще, как они могли принять, если следователя нет? - Есть, есть! – зашелся в оправданиях юноша. – Ну, то есть был…перевелся в другой отдел вчера. Причину не знаю. - Ясно. Какое заявление у нее было? - Изнасилование, вроде. – неуверенно пожал плечами парень. – Ну, так сказали… - Износ… - Оля откинулась назад, смотря в одну точку. - Адрес ее найдешь? – вопрос не казался вопросом с произнесенной интонацией. Васильев недоуменно посмотрел на нее, но кивнул. Когда он ушел искать адрес, Оля еще больше задумалась. Ей было ясно, как белый день, что жертвы насилия неохотно заявляют о преступлении. А даже если и пишут заяву, то очень быстро ее забирают, не сумев справиться с давлением общества. Из каждого утюга проносилось, что девушка виновата сама, что косяк за ней был, и поэтому оказалась на месте жертвы надругательств. Но Оля эти клише претили, до жжения в сердце. Каждый раз, когда такие дела попадали к ней в руки, ее окутывала прошлая боль и злость, что каждого насильника катком переехать хотелось. Так хотелось, что два имеющихся дела мимо ушей пропустила. - Вот… - Васильев аккуратно положил маленький листочек с адресом перед Олей, и выпрямился. – А зачем вам это? Забрала же, сама. - Надо. – в ее в голосе слышалось раздражение, но далеко не от любопытства практиканта. – Спасибо. Приехав по написанному адресу, Оля явно поежилась от внешнего вида дома. Пятиэтажка была в ужасном состоянии. Неубранный двор бил в глаза своим беспорядком. Куча окурков около переполненной мусорки, покосившаяся скамейка и раздолбанные ступеньки. Синицыной странно стало. Адрес находился на ее районе, на котором она жила ранее, но этих домов не видела, ни разу. Старый и обшарпанный подъезд ужасал своим усталым видом. Стены расписаны неказистыми надписями, аббревиатурами группировок и бессмысленными рисунками. А запах вообще отравлял легкие. Пахло умершим тельцем животного, который пролежало здесь лет десять. Воняло. Она приложила ладонь к носу, только бы не чувствовать запах. Звонок не работал и даже не нажимался. Пришлось стучать по двери костяшками, при этом прислушиваясь. Никто открывать не собирался, но Оля отчетливо слышала, что квартира не пустует. Сначала еле уловимые звуки шагов, а потом такие же, но отдаляющиеся. Синицына начала стучать еще сильнее и громче, тарабаня сжатой ладонью до неприятных ощущений. - Девушка, вы чего шумите? – послышался голос из соседней квартиры. Мужчина был явно разбужен. – Не открывают, значит, нет никого. - Я бы так не сказала. – уверенно ответила Оля, оглядев высокого и крупно слаженного мужчину, лет тридцати. – Вы же сосед, расскажите, когда Панину видели в последний раз? Мужчина средних лет с растянутой майке покосился на Ольгу. Такое время было, что сотрудники в форме не внушали безопасности, а внушали лишь страх и тревожность. Он заметно стушевался, но остался стоять на лестничной клетке. - Ну, вчера. – заискивающе ответил мужчина, вглядываясь в Олю еще сильнее. – Что Ира натворила? Оля продолжала стирать кулаки об дверь, не замечая явного недовольства соседа. Громко и с эхом разносились стуки по мертвому подъезду. За дверью послышались тихие шаги. Синицына чувствовала, что девочка откроет, а сейчас просто борется сама с собой. Когда Оля занесла кулак, чтобы в очередной раз стукнуть, дверь аккуратно приоткрылась. Из дверного проема высунулось испуганное лицо девочки. Она с недоверием изучала Олю, боясь спросить что-либо. - Я вашим передала всё. – тихо подала голос Ира. – Претензий не имею, что вам нужно? - Знаешь, Ира, когда ты спускаешь с рук насильнику его действия, то молча даешь согласие на дальнейшие преступления. – серьезно проговорила Синицына, крепко держа дверь, чтобы та не вздумала закрыться изнутри. – Неужели, тебе за себя не обидно? - Обидно… - после молчания, в всхлипом, ответила девочка. – Но, что я могу? И я же говорила уже; я вашим все объяснила! Они не сильно то и расстроились. - Объяснялась ты с операми, скорее всего. А они гончие. Надо им по району бегать, насильника твоего искать? Есть заявление – хорошо, а нет – еще лучше. Как только Синицына уловила легкую нотку согласия у девушки, тут же оглянулась по сторонам и уверенно прошла в квартиру. Затолкала девчонку внутрь, та даже ничего понять не смогла. Пока та утирала слезы, Синицына внимательно осмотрела прихожую. Обстановку нельзя было назвать богатой. Скорее, скромный минимализм на грани бедности. И среди явного хаоса и неказистости, висел белый и отглаженный медицинский халат. Очень выделялся из общего пространства. - В больнице работаешь? – медленно водя глазами по потолку, спросила. – Я Ольга, если что. - Практику прохожу. – девочка шмыгнула носом и засеменила на кухню. – Будете чай? Оля отрицательно махнула головой, желая получить нужную информацию. Она была уверенна, девочка расскажет. Не просто же так домой запустила, хоть и не искреннему желанию. - Ир, сейчас без протокола, просто расскажи мне все, что было. – Синицына вмиг сделалась темнее тучи, ища ручку в сумке. – Может, ты его знаешь. Видела где-то, или еще что-то подобное. До каждой мелочи расскажи. Ирочка повернулась к окну, и ее крупные слезы заблестели на солнце. Девичьи пальцы переплетались между собой, пытаясь унять нервозность и подступающую истерику. Девочка молчала, бегая глазами по двору дома. Оля терпеливо ждала. - Их двое было. – Ире сложно давались такие слова, но она держалась, плотно зажав скулы. – Меня в больнице задержали, бумажки заполнять… - Синицына напряглась от новости про двух насильников, пропуская ненужную информацию про причину ее задержки. – Темно было, я торопилась. Обычно через переулок путь срезаю, и в тот день тоже так сделала. – картина того вечера закрутилась в ее черепной коробке, и она отрывисто всхлипнула. - Они сначала просто подошли, вроде познакомиться. Звали гулять. А я…я отмахнулась, и немного грубо им ответила. Но это от усталости! Я не хотела их обидеть… - Ты их видела хоть раз? – вклинилась Оля, но девочка будто не услышала. Такое ощущение было, что Ира погрузилась в то воспоминание. Глаза стеклянными были. - Один ничего сделать не успел… - хрипло продолжила девочка. – Их машина спугнула. Один парень мне показался знакомым, мне кажется… Но я не уверенна… - Так, машина. Может, марку запомнила или цвет, хотя бы? Свидетели лишними не будут.  – с нажимом скомандовала Синицына. – Любая зацепка, любая мелочь важна. - Он в моей школе учился, но старше. – Ира нервно водила пальцами по трясущимся губам и будто боялась человека оклеветать. – Юра Чехов, вроде так. Он подружке моей нравился… Но он ничего мне не делал! Только деньги отобрал… - проговорила Ирочка и тут же прижала ладонь к губам, будто с них сорвалось то, что не должно было быть услышанным. – Подождите, нет…я спутала…я перепутала всё, я придумала… Олю будто обухом по голове стукнули, аж сердце мерзко сжалось. Чехова она помнила прекрасно, и никогда бы не подумала, что он до такого опуститься. Еще и деньги отобрали. Ну, это вообще не в какие ворота. Ничем замараться не боятся. В этой злополучной Казани всё ни слава богу. - Что ты придумала? Эти глаза красные или пальцы трясущиеся? – бесцветно спросила Ольга, смотря на истерику девочки. – А может, они тебя просто запугали?! - Нет! – крикнула Ирочка, борясь с отсутствием воздуха в легких. – Уходите! Я это просто придумала! Никто ничего мне не сделал…я сама… - Сама… - горько усмехнулась Ольга, перебрасывая ручку через пальцы. – Была у меня подруга, в почти такой же ситуации. Тоже не насиловали, а просто очень хорошо попросили. Или, может, придумала себе? – в пустоту обратилась, смотря, как Ирочку начинает трясти. – А, знаешь, что с ней случилось? Ира медленно повернулась к Синицыной и взглянула красными глазами. Ольга, не отрывая взгляда, ждала ответа. Девочка собралась с силами, приподняла брови и попыталась что-то сказать, как Оля ее перебила. - Убили. – прошептала Синицына, сжав ручку до белой кожи на ладони. – Видишь, какое дело…стоит им почувствовать твою слабость, как их желание власти растет с каждым днем.   Девочка вся сжалась, обняв себя за плечи. Слезы покатились по светлой коже, она закрыла глаза и поджала губы. Обида за себя наконец в ней заиграла во всех красках. Ну, и страх. Конечно, страх.   - Я тебе обещаю, что они оба сядут. – вкрадчиво произнесла Оля. – Я все для этого сделаю. Тебе нужно просто написать заявление. – глаза Синицыной загорелись пламенным огнем, она действительно этого хотела. – Укажешь одного, а я найду второго. Я всех найду. После недолгих уговоров девочка дала свое молчаливое согласие. Прослушав ее рассказа внутри Оли все полыхало от ненависти. С годами и опытом ее прямо бесили эти понятия, действия. До треска в голове раздражали. А самое главное – умение обходить все косяки этими же понятиями. Казалось, что даже колени дрожат. Она уже даже внимания не обращала на подъездный запах. Дикое желание одолевало найти этих двух животных и наказать по всей строгости. Чтобы в слезах и на коленях стояли. Выйдя во двор, она устало выдохнула. Вены неприятно пульсировали. Было отвратительно мерзко от осознания происходящего. Даже имевшийся опыт работы, недолгой, но яркий, не мог спасти от гнетущего ощущения ужаса. Каждый раз, как в первый. У Оли не вызывало сильной и видной ярости другие преступления. Но изнасилование действовало на нее так сильно, как уксус действует на соду. Непомерная злость брала Синицыну. Всякий раз ее трясло. Всякий раз, она вспоминала то, что хотела забыть и не вспоминать.

***

Оля безмерно гордилась смелостью и стойкостью Ирочки. Девушка пришла в отдел, написала заявление под удивленные перешептывания сотрудников. Синицына прекрасно видела, как ей тяжело это дается. Но, на войне не без урона. В ее случае – не без морального урона. Тонкие пальцы то и дело порывались кинуть ручку в сторону, но она со всем справилась. Теперь дело было за Синицыной. Найти и задержать Чехова было не тяжелой задачей. Искать долго не пришлось. Он находился дома и ни о чем не подозревал. Более того, был уверен в своей непричастности, это первое, а второе был спокоен, потому как девочку они знатно запугали. Он и подумать не мог, что к нему нагрянет милиция, с постановлением о задержании. Но когда он узнал в сотруднике Олю Синицыну, побелел от удивления. Он не видел ее со школьного выпускного, и никак не мог поверить в увиденное. Синицына много думала о том, что же она почувствует, задерживая хорошо знакомого человека. Боялась, что почувствует сочувствие к преступнику. Боялась, что ощутит сострадание, жалость. Но этого не произошло. Ощущалась только отвращение, что даже подташнивало. Через маленькое окошко Оля наблюдала за Чеховым, перед тем как войти. Парень нервно бегал и моргал глазами, его пальцы ходуном ходили от страха и предстоящего допроса. Оля чувствовала, как ему страшно, и ей это нравилось. На лице даже хитрая ухмылка сверкнула. Железная дверь допросной с лязгом закрылась. Чехов развернул голову, и краем глаза осмотрел Синицыну. Она не торопилась начинать с ним разговор. Медленно делала шаги, внушая окутывающее чувство неизвестности. Кончиками пальцем прошлась по изголовью стула, на котором он сидел, а потом прошла на свое место. Улыбнулась. - Ознакомься. – Ольга пододвинула к нему копию протокола задержания, а он лишь глазами пробежался. Зря. – Юра, - вдруг без официальностей начала Синицына. – Ты ведь понимаешь, что делают с осужденными на зоне по предъявляемой тебе статье? Знаешь. - Я ниче подписывать не буду. - Тебя и не просят. – стеклянно ответила девушка. – Мы ведь с тобой не первый день знакомы… - мягко начала Ольга. – Изнасилование – статья позорная. - Я ее не трогал! – заручился уверенностью Юра, брыкаясь в наручниках. – Я только…короче, ниче не делал я. - Ага. – двояко кивнув, начала рыться в бумажках. – Но, попытка была. А это, знаешь ли, не далеко ушедшее деяние. Чехов громко и тяжело сглотнул. Первой мыслью было засмеяться, но увидев её лицо, он передумал. Взгляд жесткий и холодный, глаза сверкают от злости. А ей и не хотелось разводить долгие разговоры о моральной составляющей, о его мерзком поступке. Ей вообще с ним говорить не очень то и хотелось. Опрашивать людей не страшно, но опрашивать знакомых людей – разрез острием по остаткам сердца. - Но, - вдруг кинула Оля, посмотрев Чехову в глаза. Она хотела увидеть надежду. - Вот кража - за решеткой даже очень благородная и уважаемая статья, если можно так выразиться. Синицына играла на его пошатанной психике, на его страхах, на его боязни. Потому что чувствовала неуверенность. Он выглядел наигранно смелым. - Ты ведь Панину не насиловал? - он резко и отрицательно замотал головой. - А только деньги украл, верно? - Юра стеснительно, но кивнул. - А теперь смотри, ты даешь показания на своего дружка, а я сделаю так, что ты сядешь только за кражу и намека не будет на попытку изнасилования. Понимаешь, о чем я тебе говорю? Как только Чехов понял, что он должен сдать товарища, поступившись своими понятиями, сразу же чертыхнулся. Он вжался в старенький деревянный стул и поник. Зеленые глаза нервно бегали по полу, его дыхание участилось, а на лбу проступила испарина. - Ты же знаешь, что делают с теми, кто с такой статьей заезжает на зону. - Оля немного выждала и продолжила психологически давить на и так растерявшегося паренька. - Ты там через полгода сломаешься. Другое дело - кража. И сидеть будешь спокойно, потом королем выйдешь. Вид потерянного и загнанного парня доставлял Оле неподдельное удовольствие. Синие глаза вглядываются в каждый миллиметр лица, находя в нем страх. В каждом движении. Она расслабленно откинулась на спинку стула и прожигала Чехова глазами. Играла с ним, как кот играет с мышью. Она знала, что в любом случае он сдастся. Чехов был изначально слаб и не успел обзавестись наглостью и бесстрашием. А ей нравилось ей развинчивать их понятия, о которых они так кричат на каждом углу. Но Юра так просто сдаваться не собирался. Пока. - Вот, скажи, - обошла его Оля. – А ты уверен, что твой друг против тебя показания не даст, когда я его к стенке прижму? Юра побелел на глазах. Либо он, либо его. Четкое осознание пришло, прямо в голову ударило. Да, они с «подельником» были близки и находились в одной конторе, но… Когда дело касается дальнейшей судьбы, уже за решеткой, уличные понятия затираются, блекнут, становятся не такими явными. Инстинктивное, животное чувство и напор Синицыной велели ему спасать себя. И это решение логичное, зная, что заявление есть, где его фамилия жирным шрифтом написана, в отличии от фамилии его дружка. - Че писать? – вальяжно развалившись, спросил Чехов, что Оля победоносно заулыбалась. Слабый. Попрощавшись с парнем из дежурки, Оля шагала на выход, на ходу роясь в сумочке в поиске сигарет. Было поздно и темно. Как только сигарета оказалась меж губ, а руки потянулись к зажигалке, ее внимание привлек заведенный автомобиль. Чутьем понимала, что машина не просто так и в такое время стоит около отдела. Сквозь свет мигающих фонарей здания, ей удалось разглядеть знакомое лицо. - Здравствуйте, Ольга Владимировна. – протяжно проговорил Желтый. Как ему сказали, так и обращается. С издевкой. - Привет. – протяжно ответила Синицына. – Меня ждешь, получается? – спросила та, прекрасно понимая, о ком сейчас пойдет разговор. - Да. – Вадим кивнул, и подождал пока Оля подойдет ближе. – Когда сказала, что Синицына Ольга, я подумал, что не расслышал. Оль, давай по-простому? - Давай. – улыбнулась Оля, собираясь обыграть старого знакомого. - Слух дошел, что нашего пацана закрыли. – расслабленно произнес Желтый, рассматривая изменившуюся девушку. – Если это правда, если не по-людски поступил, вопросов нет. Но, на районе говорят, что по беспределу взяли. Оля ехидной ухмылки скрыть не смогла. На каком районе ему сказали? Лукавит. Свои же менты ему информацию и кинули. Ясно, как белый день. - Так, это правда. Поступил не по-человечески. – уверенно и высокомерно прозвучало. Не смотря на то, что Чехов то не насиловал. Характер мягкий и боязливый, не пошел бы он на такое. – Всё честно. Только вот не честно было. Она бы спокойно могла по заявлению Паниной взять второго, без давления на Чехова. Нашла бы и так. Но желание раздавить их хваленные понятия было выше. Ей надо, чтобы Чехов заложил друга, правилами поступился, предал. А Желтый, в свою очередь, лишь хотел обезопасить себя и свою контору от нападок соседей по городу. Желтый смотрел на Олю снующими глазами. Что-то не так с ней было и дело не во внешности. Она стояла уверенно и ровно, не стесняясь утыкаться ему в глаза. Сигарету курила, даже не морщась. Легкое, но пронизывающее чувство проступило. Будто бы она и капли страха не имеет перед ним, ни капли стеснения. Выше себя ощущает. - Один был? – вкрадчиво задает вопрос мужчина, чиркая спичкой. Синицына в момент поняла, к чему этот вопрос. В душе даже смешно стало. Будто бы она ему весь расклад даст. Ничего подобного. Если сам Желтый приехал узнавать за Чехова, то и за второго топить будет. А объяснять ему, что второй тоже не по совести сделал, не хотелось. Не поймет. - Один. – ответила Оля, представляя, как она берет Юриного дружка, со всей жестокостью. Врала. Как сивый мерин. Очень долго она пробыла в их мире. Понимала, что пацан, будь авторитетом, за пацана заступиться. Лишь бы себя прикрыть, чтобы с других районов не смогли предъявить за то, что старшие за скорлупой не следят. - Один? – переспросил Желтый, медленно вскинув бровь. Сомневался. Не зря авторитетом считался, учуял в ее словах ложь. Синицына понимала, что начинается игра. Игра, в которой она выиграет. Всю душу отдаст, но останется в плюсе. Ольга смолчала, волком смотря на Желтого. Мужчина очень внимательно и презрительно осмотрел Олю; готовился к разговору. Синицына лишь двояко кивнула. - М… - недоверчиво протянул Вадим. – Когда приехала? – такой дружеский тон прозвучал. – Цыган в курсе? Сердце предательски быстро застучало, но Оля решила промолчать. А почему он должен быть в курсе? Ей и так радости не доставляло нахождение в этом городе, а на встречу с Цыганом ее бы точно не хватило. Она за все прошедшее время так и не придумала, что ему сказать. Сначала Оля ударилась с головой в учебу, потом в работу, лишь бы не винить себя и не жалеть о таком лживом уезде. А еще, ей было банально страшно. - Ладно, Вадим. – односложно ответила Синицына, приглаживая волосы. – Рада была повидаться, но мне пора домой. - Оль, ты же меня не обманула? – дружелюбная улыбка Желтого сменилась на пронизывающий взгляд и еле заметное раздражение в голосе. – Ты же понимаешь, что если еще один такой экземпляр есть, нам лучше его отшить до того, как его задержат? - Понимаю. – мягко кивнула Оля. – Я тебе сказала всё, что знала. Ольга для себя решила, что это будет ее недосказанность. И никакие старые знакомые не заставят ее выложить всё. Не умеете следить за своими подопечными – ваши проблемы.

***

Сейчас пацаны больше не заседали в «Снежинке». Ее отдали более младшему возрасту. Вечера коротали в местном заведении на их районе, оказывая хозяину безопасность. Желтый, пока туда ехал, крутил одну и ту же сомнительную мысль. Была ли честна с ним Ольга? Какое то еле уловимое неверие сидело в нем. Узнать было не у кого; их давний информатор подозрительно отнекивался. Докладывал, но без подробностей. А они были так нужны сейчас. Галантно пропустив официантку, Вадим направился к самому дальнему столику в углу. Свет туда не попадал полностью, то, что ему и его пацанам было нужно. Друг напротив друга сидели Цыган с Грифоном и лениво поглядывали по сторонам. Завидев Желтого заметно встрепенулись, желая услышать новости по поводу их пацаненка. - Сказали, что один. - Коротко резюмировал Вадим, усевшись. - Но у меня сомнения. - А че так? - Грифон кивнул подбородком и вскинул бровь. - Длинный, вроде, никогда не подводил. Всегда всех сливает. - Ну да, ну да. - закивал Желтый, украдкой глянув на Цыгана. - Дело такое, если будет второй, то косяк будет серьезнее. Слухи пойдут, что пацанов не держим, слабеем. Понимаете, к чему клоню? - Да не признается никто. - хмыкнул Цыган. - Но было бы отлично отшить, до захода ментов. Желтый оглянулся по сторонам, дождавшись, когда Грифон уткнется в тарелку и приблизился к Цыгану. - Ты спроси, кто мне эту информацию дал. - шепотом спросил Вадим, еле шевеля губами. - И кто этим делом занимается. - Длинный, кто еще. - недоуменно произнес он. - Самый честный мент, блин. Оба одновременно ехидно улыбнулись. Но Желтый тут же себя одернул и отрицательно закивал, вводя товарища в замешательство. - Оля. - четко выпалил тот. - Твоя которая. Глаза Цыгана в момент округлились и челюсть нервно забегала. Тело вдруг сделалось горячим, и он медленно перевел глаза на Желтого. Ему не послышалось. Его настолько поразило услышанное, эти родные три буквы, что он даже не знал какую эмоцию показать. Как гром, среди ясного неба. - Оля… - протянул он, будто пробуя имя на вкус. – Да, иди ты…? - Я серьезно. - уверил Желтый, оглядывая лицо побледневшего друга. - Приехала другим человеком, на мой взгляд. - Ну, приехала и приехала. - резко оборвал его Цыган. - Молодец, че. Неожиданно для него самого, в нем заиграла какая то неконтролируемая злость. Вспомнился железнодорожный вокзал, ее лицо и слова. В которых, как выяснилось, и грамма правды не было. Три недели, говорила… За столько времени даже не удосужилась хоть весточку прислать, хоть объясниться. - Завтра со всех возрастов спрошу за инцидент. - процедил Цыган. - Перестрахуемся. Желтый одобрительно кивнул. Он примерно представлял, как Цыган будет спрашивать, учитывая, что приезд Синицыной его разозлил, будто. Кусок мяса никак не хотел насаживаться на вилку, и Цыган с психом кинул её из рук. Столовый прибор со звоном ударился о тарелку, что пацаны чертыхнулись. Нога под столом так и дергалась от напряжения. - Поедешь к ней? - любопытствовал Желтый. Он то всей картины вещей не знал, Цыган этим никогда не делился. - Ага, щас. - недовольно буркнул он. - До Ленки поеду. Этот ответ окончательно запутал Желтого. По реакции Цыгана было ясно видно, что на Олю ему далеко не все ровно, а может даже там что-то большее. На вопросы о ней Цыган всегда отмахивался, становился хмурым. А теперь, когда она здесь, он едет до Ленки. Странно… Не расставание, а тайна за семью замками. Цыган, полный решимости, держал путь до девушки, с которой был знаком от силы месяц. Голова тяжелая была, не мог сконцентрироваться, от чего на дороге услышал пару разрывающихся клаксонов от недовольных водителей. Он во всю боролся с желанием заявиться к Синицыной и задать ей тысячу и один вопрос. Но гордость притормаживала разыгравшиеся чувства. - Блять! - крикнул сам себе, ударив ладонью по рулю. Внутри все закипало. Стоило ей приехать, и не до какой то Ленки желания ехать уже нет. Опять заняла всю черепную коробку, всех поганой метлой выгнала. В некоторые моменты жизни он искренне верил, что все забыл, зачеркнул в памяти, перестал крутить дела минувших дней в голове. Выходит, что ничего подобного. Мысли цеплялись за друг друга, не давай задержаться ни на одной основательно. Интересно, изменилась ли она? Какая стала, о чем думает, зачем и почему приехала. Зачем тогда так поступила…? Раньше он думал об этом каждый день, но потом в жизненной суете все стало притупляться. А теперь все заново, с новой силой. Пока Цыган договаривался сам с собой и тратил свои нервные клетки, сидя в машине около тихой подворотни, Оля в этот момент находилась дома. Квартира была пустая, поверхности покрылись пылью, ушел живой дух. Оля изо всех сил сжалась, чтобы не расплакаться. Но, к большому сожалению, слезами ничего не исправить. На столе так и лежат школьные тетрадки, принадлежности, никем не тронутые. Синицына бессильно упала на стул, а слезы так и подступали. Почему, казалось бы? Губы сжались и она почувствовала отчетливый вкус соленых слез. Не смотря на внешнюю сдержанность и легкий флер холода, Оля очень боялась возвращаться в такую неродную и нелюбимую Казань. А теперь воспоминания обрушились на нее тяжелой плитой. Чувствовала ли она себя виноватой? Однозначно. Она резко подорвалась, что в глазах немного потемнело. Забытая атмосфера побуждала её к необдуманным, в некотором смысле глупым, действиям. Трубка телефона была такая холодная и пыльная, что Оля вначале руку одернула. Сердце забилось так, что отдавало где-то в горле, не давая спокойно дышать. Эмоции захлестнули её с головой, внутри все клокотало, дергалось. Трясущимися пальцами она принялась истерически крутить цифры на аппарате. Она совершенно не знала, что ему скажет, что спросит и найдется ли тема для разговора спустя столько времени. Первый гудок звучал, как колокол в густой тишине. За ним второй. Как только число гудков перевалило за десятку, Синицына сильно зажмурила глаза и телефонная трубка упала на свое место.

***

Каждый круг колес служебной машины добавлял ей излишней нервозности. Ольга то и дело смотрела на себя в зеркало заднего вида. Незаметно извивалась в кресле, глаза прятала, сама от себя. Такое испытывала на своем первом задержании. Тогда было боязливо страшно. А сейчас не так, а ощущения те же. Другое чувство. Сотрудники беглым шагом входили в «Снежинку», а Оля неторопливо шла сзади. Изнутри слышались заезженные фразы. Она запрокинула голову вверх, вдохнула свежего воздуха и ступила внутрь. В ушах стоял только звук каблуков об старый кафель. Опера уже держали паренька мордой в пол, остальные стояли, запрокинув руки вверх. Глаза Желтого, в ужасе, провожали входящую Синицыну, не моргая. А она даже не глянула на него. Как на зло здесь был. - Герасимов Александр Викторович, вы задерживаетесь по статье 117 Уголовного кодекса РСФСР. – изнасилование. – она ткнула ему в лицо своим удостоверением, и он пренебрежительно дернул головой. – По заявлению гражданки Паниной И.М и признательным показаниям гражданина Чехова Ю.П. Спесь Герасимова в секунду ушла на второй план, стоило услышать знакомую фамилию. Признательные показания. Он заметно успокоился и перестал конвульсивно биться в объятиях оперов. Застыл. Задышал, словно бык, сжав обветренные губы. - Да вы че творите! – заорал Герасимов. – Беспредел! Гоните! Доказательства дай! - Беспредел, как раз, творишь ты. – Оля склонилась, чтобы заиметь тесный контакт с его наглой мордой. – Вот заявление, - шелест листка окатил все вокруг. – Руки! – грубо рявкнула Оля, когда тот порывался его забрать. - Да я…да у меня… - парню не хватало дыхания от злости. – Желтый, это все херня собачья! Ты знаешь, я никогда! Оля медленно перевела взгляд на Вадима, который даже и не думал вступиться. Желтый глянул на нее из под густых бровей. Такими глазами смотрят на предателей, разочарованно. - Последнему такому, кто изображал непонимание, - сквозь зубы проговорила Оля. – Я просила прокурора накинуть до десятки, смекаешь? Смекает, а потому успокаивается. - Забирайте. –махнула Ольга коллегам и отошла назад. Подписав протокол и поручив Васильеву дальнейшие действия, она спешила удалиться. Не единой радости не доставляло нахождение в этом кафе. Старая атмосфера давила на нее неподъемным грузом. Когда узнала, что Герасимов заседает в «Снежинке» сердце немного сжалось. - Ольга, подожди. – остановил Желтый. – Как так выходит? Говоришь, что пацан один, а потом приходишь и хлопаешь второго. Не красиво. Оля проводила глазами удаляющихся оперов, держащих Герасимова и вновь вернулась к Вадиму. - Хм, не красиво… - с ехидной улыбкой повторила. – Я, может, запамятовала, или ты – начальник мой? Я, в отличие от своих коллег, оперативной информацией не делюсь. Честь имею. Не отрывая взгляд, она сделала пару шагов назад, а потом и вовсе удалилась. На улице продышалась. Трясло. Она совершенно не хотела ему грубить, но так было нужно. В первую очередь для нее.

***

Слух про Герасимова очень быстро распространился. Об этом теперь говорил не только район Домбыта, но и все ближайшие. Предъяв пока не дождались, но до этого было рукой подать. - Надеюсь, ты с Олей сходиться не собираешься. – с надеждой спросил Желтый, когда они с Цыганом остались наедине. – Сам понимаешь – пацаны не одобрят. - Даже и не думал. – стальной голос пронесся в заведенной машине.