Часть 19

Единственный за неделю выходной летел так быстро, что Оля уже на часы смотреть не хотела. Утром к матери ходила. Расстроилась ужасно, еле держалась там, чтобы она духом не падала. Прогнозы врачей были неутешительны, никто никаких гарантий уже не давал и не обнадеживал. Навалилось как-то все до кучи, что даже на работу идти желания не имелось. Хотелось калачиком свернуться и тупо в телевизор пялиться. Что она, собственно и делала. И все бы ничего, но нежданный звонок телефона, раздавшийся на всю квартиру, как колокол, не сулил ничего позитивного. Синицына нехотя откинула тонкое одеяло и поспешила к телефону, лишь бы эта трель по вискам не била. - Синицына, дуй в отдел. - Оля даже ничего пикнуть не успела, а на том конце провода уже послышался запыхавшийся Сережа-оперативник. - У меня выходной. Что произошло? - Информация поступила, что в подпольном заведении устраивают катран сегодня. Круг узкий, но люди серьезные. Дунаев-опер, как подсадной. Через пару часов начинается игра, по сигналу будем брать. - он так торопился, что Оля усилие делала, чтобы расслышать все, что он ей говорит. - Остаешься ты, я, двое оперов и практикант твой. Выходной не удался. А с другой стороны, чему тут удивляться. Привычное дело. Вот правда, участвовать в задержании игорного заведения ей доселе не приходилось. Оля глянула на себя в зеркало и сама себе вопрос беззвучно задала. Что у нее за жизнь такая? Работа адская, друзей почти нет, личная жизнь вообще в ноль, прошлые тени застилают ее настоящее, так еще и выходной забрали. Ничего интересного. Сама себе кивает еле видно и начинает собираться на работу.

***

В машине было тихо. Лишь кубики в брелоке бились друг о друга, вися на автомобильном зеркале заднего вида. Все ждали сигнала и глядели во все глаза на ни чем не примечательное здание со стороны черного хода. Днем аптека, а вечером место для азартных игр в цоколе. Старенькое и неприметное здание, в закоулке стоит, ни у кого и мысли не возникнет о чем-то противозаконном. - Пора. - голос Сережи-опера разрезал тишь машины и все, как один, засуетились. - Оля, ты за нами. Они без оружия в такие места ходят, но ты все ровно после нас пойдешь. Синицына беззвучно кивнула и плотно сжала ладони между собой. В сердце забилась легкая тревога, но быстро взяла себя в руки. Метаться было поздно. В небольшом, но сильно накуренном помещении все любители подпольных игр уже лежали лицами в пол. Игральные карты, деньги и иные вещи были разбросаны по дубовому столу. На красном ковре валялись разбитые рюмки, а вылившийся из них алкоголь намочил поверхность, растекаясь кривыми кругами. В воздухе висело тяжелое ощущение агрессии со стороны игроков, они явно были не в лучшем расположении духа. Синицына оглянула всех, аккуратно обходя осколки, прошла ближе, чтобы посчитать всех задержанных, вплоть до организаторов. Сначала Оля узнала Желтого, когда он немного приподнял голову. Краем глаза глянул на нее, и тут же лицом уперся вниз. Ее взгляд устремился чуть вправо, и её будто током ударило, дыхание замерло. В ушах зазвенело, когда она узнала Цыгана, в аккурат лежащего рядом с Желтым. Он мельком ее увидел, когда на пол падал, а сейчас вообще глаз не хотел на нее поднимать. Она закашлялась, взявшись за горло. Встреча оказалась до боли в груди неожиданной. - Оля! - крикнул Сережа, но она даже и не слышала. - Оля! - еще сильнее окликнул. Через пару мгновений Синицына вернулась в реальность и развернувшись пошла на звук своего имени. Колени предательски задрожали, как у малолетней школьницы. Молниеносно захотелось вдохнуть никотин и нервы успокоить. Дурацкую привычку себе завела, сама не заметила как. Под ноги попалось что-то непонятное. Сначала Оля подумала, что осколок, но это было нечто другое. Через секунду у нее в руках оказалась массивная и тяжелая зажигалка с гравировкой. Не простая. Сережа опять окрикнул ее, теряя терпение, и Синицына машинально засунула вещицу в карман. - Синицына, ты здесь вообще? – нервно огрызнулся Сергей, запрокинув руку. – Не докричишься. Синицына проморгалась и кивнула. Сергей неодобрительно окинул ее взглядом и помотал головой, по пути закатывая глаза. Пока она кусала изнутри нижнюю губу, опер подхватил ее за локоть и отвел подальше от всех. - Так, Оль, - тихим голосом начал Сережа, - сейчас этих в отдел везем, в изолятор. Пусть посидят. А на тебе организатор, допросишь. - Игроки, я так понимаю, не при делах? - Да че с них взять. – Сергей развел руками. - Наши обыскали, они чистые, как младенцы. Ни стволов, ни валюты. И это… - вдруг мужчина перешел на еле слышимый шепот и пододвинул Синицыну еще ближе. – Там пацаны из Жилки тоже есть. С ними аккуратнее, а то я тебя знаю. - Ой, Серег! – огрызнулась та и вырвала руку. – Тоже мне, Чикаго 30-х годов. Оглянувшись назад, Оля столкнулась глазами с Цыганом. Их всех уже уводили, один за одним. Она смотрела чуть стыдливо, а он на нее, как на врага народа. Брови густые к переносице свел и с таким разочарованием и обидой глядел, что сердце сжималось. Будто она его на этот катран злосчастный силком затащила. Даже у Желтого глаза добрее были. И это не удивительно. Вадима она так не кидала.

***

Оля приехала позже всех, с Дунаевым на машине. В отделе стоял гул голосов, вперемешку со смехом. Казалось, что недавно задержанные даже и не переживали о своем положении. Им оставалось только в карты начать играть прямо в камере, около дежурки. Вальяжно свешенные руки на решетке и наглые глаза не внушали ни доверия, ни уважения. Сунув руки в карманы брюк, тонкие пальцы тот час нащупали недавнюю находку. Металл обжег холодом кожу рук, и Оля задрав голову, уставилась на сидящих в камере. Девять человек ютились в небольшом квадрате, огороженном решеткой в круг. В самом углу сидел Цыган, вытянув ноги вперед и сложив на груди руки. Казалось, что он смотрит сквозь нее, выражая единственную эмоцию – презрение. Синицыной стало невозможно холодно, и дело не в температуре помещения. - Там этот, которого взяли, в допросной ждет. – подошедший Васильев копался в бумагах и на ходу отчитывался.  – А с ними что делать? – паренек еле видно кивнул в сторону камеры и еле слышно спросил. – Может, сразу личности установишь? Ну, нет. Не было бы там очень хорошо знакомой личности, она бы конечно сделала это. Но к такому она еще не готова. - А ты чем заниматься будешь?! – разозлилась Синицына. – Иди, и устанавливай. Я потом проверю. Синицына еще раз утвердительно кивнула и поспешила в допросную. Проходя мимо камеры, до ушей долетел еле уловимый свист, что она в нервном удивлении вскинула бровь и повернулась. Через железные прутья выглядывал высокий взрослый мужчина. На головы три выше ее самой. Видимо, на свое нахождение в отделе ему было фиолетово. Радостный, как слон стоял, даже подмигнуть успел и пальцами постучал по карману своих штанов, глядя на Олю. - Утром отпустите. – смотря наглецу в глаза, крикнула обозленная Синицына, на что сидельцы зашлись недовольным рёвом, а он лишь усмехнулся. - Как утром?! – высунулся из дежурки Юра. - Вот так. – оборвала его Оля и метнула злобный взгляд в окошко. - Утром, значит утром.

***

Каково было счастье Оли увидеть пустую камеру с утра. Она даже осмелилась опоздать, лишь бы с Цыганом не сталкиваться. До обеда копалась в бумажках, писала отчет о проделанной работе, переписывала материалы дела по игорному заведению. Откинувшись на спинку кресла крутила в голове вчерашний допрос и тело передергивало. До чего же мерзкий и изворотливый человек, организатор этот. Прямо до трясучки. Выдвинув шкафчик в столе взор пал на ту зажигалку. Раскрыла, язык пламени зарделся над изделием. Металлическая штука щелкнула и Синицына покрутила ее в руках. Пальцы прошлись по витиеватой гравировке, задевая ногтями выемки.

«Духом не упадешь – силой взять не смогут»

Какие творческие бандиты пошли нынче, раз до такого додумались. Оля еще раз глянула на зажигалку и закинула ту себе в сумку. Таким вещам на рабочем месте лучше не лежать. В коридоре послышалась возня, а это значит – обеденное время. По закону положенное, и даже наступившее, за неимением новых преступлений. Синицына тут же схватила сумку, одежду и поспешила в больницу к матери. Больницы она ненавидела. Запах медикаментов и хлорки обжигал слизистую, словно пламенем. Лица у всех хмурые, грустные и безжизненные. Здесь пахло страхом и безнадежностью. Коридор был пуст, лишь персонал то и дело шаркал о больничный пол подошвой обуви. Поправляя медицинский халат на плечах, Синицына раскрыла дверь палаты и обомлела. Койка матери была пуста и застелена. Будто вчера никто здесь не лежал. Все нутро затряслось от навязчивых и черных мыслей о смерти. Она стремглав помчалась по кабинетам в поисках главврача. Металась, как подорванная. - Девушка, вы что себе позволяете?! – крикнула вслед молодая медсестра, подбирая ее скинутый халат с пола. – У нас стерильная зона! - Где моя мать?! – заорала в лицо той Оля, чуть ли не влетев в нее со скорости. – Синицына Ирина Александровна. Где?! - Я…я не знаю. – растерялась девушка. – У главврача сейчас обед. Ждите. Он все скажет. Оле хотелось задушить эту особу с особой жестокостью, но никак не ждать. Девичьи скулы сжались, и она с разворота чуть не влепила той по лицу волосами. Пустой коридор наполнился осуждающими воплями медсестры, которая пыталась Олю остановить. А она понеслась в кабинет до главного, даже не вслушиваясь. Искала недолго. За деревянной дверью слышались голоса, и Синицына ворвалась туда чуть ли не с ноги. - Что с моей мамой?! – крикнула Синицына, что у троих врачей ложки из рук вылетели. Главврач, крупный мужчина с сединой, жестами успокоил испугавшихся коллег и поспешил с Олей выйти в коридор. Ее вид ничего хорошего не предвещал; потемневшие и влажные глаза, губы в злую полоску, сведенные брови. Мужчина аккуратно прикрыл дверь и повернулся к девушке, будучи совершенно спокойным. - Ольга, с твоей мамой все в порядке. – спокойно произнес главврач. – Мы ее перевели в улучшенную палату. - А почему я не в курсе?! – зашлась в недоумении девушка. – Я пришла, а ее кровать пустая! Что я должна думать? Да у меня чуть сердце не остановилось! - Мужчина сказал, что ты в курсе. – после недолгой паузы неуверенно оправдался он, пожав плечами, понимая, что она ничего не знает. – Медикаменты привез, лекарства разные. Таких днем с огнем не сыщешь, Оля! – решив подбодрить ее, начал тут же все плюсы перечислять. – Я не знаю, где он их взял, но это очень нам поможет. Сама ведь знаешь, в каком она состоянии… Синицына вошла в ступор. Редкие, но такие нужные медикаменты, это хорошо, конечно. Но незнание этого анонимного помощника загоняло в сомнения. Мысли цеплялись одна за одну, словно хоровод водили и на мозги давили так, что воздуха не хватало. - Отмените. – коротко сказала Синицына. – Я не знаю кто этот добродетель. И такую помощь принять не могу. - Ты с ума сошла?! – тут уже до этого спокойный главврач не выдержал. – Да твоя мать после этой системы спит хоть спокойно, не стонет! Палату выбил Ирине, вон какую! Через вышестоящее руководство! Синицына стыдливо склонила голову в пол. Слушать про страдания мамы было невыносимо, сердце кровью обливается, а слезы подступают комом. Но имевшаяся гордость так и клокотала в душе, раздаваясь по каждой клеточке. Принимать помощь можно, но если знать от кого. - Так что, дурью не майся. – прошептал, и слегка похлопал всхлипывавшую Олю по плечу. – Все будет хорошо. Шанс есть. - Можно к ней? – шмыгнув носом, прошептала Оля. - Не надо. Она сейчас спит. Приходи завтра до обеда. Договорились? Синицына расстроено кивнула и попрощавшись зашагала по коридору. Глаза защипали. Она ведь как узнала про ее болезнь, так и попросилась сюда. Винила себя, что внимания не уделяла ей, не приезжала. Мама ведь совсем одна осталась. А теперь вот как выходит, что какой-то неизвестный ей по доброй воле помогает, да еще и так. Вдруг Олю осенило; а вдруг это Цыган? Губы сами сложились в еле видимую улыбку. Слова доктора вселили в Олю надежду, а разум сам нарисовал образ Цыгана, который всё устроил. Впервые за последнее время, которое она здесь находилась, ей хотелось улыбаться. Врач сказал, шанс есть, а значит нужно только верить. Синицына бодро шагала по тротуару, поглядывая на солнце и весело вертела сумкой. Казалось, даже окружающий мир ярче стал, а люди добрее. Может, наконец, и ей повезет, и всё станет, как раньше хорошо. Но наивно-радостные мысли быстро улетучились, когда прямо перед ней затормозила машина, загораживая ей путь. Из черного автомобиля вышел мужчина, и у Оли все опустилось. - Здравствуй, Оленька. – на такое заявление лицо Синицыной стало хмурым, и она попятилась назад. - Виделись. – ответив ледяным тоном, Оля попыталась найти табельное, но как на зло, оставила его на работе. Не вовремя. - И то правда. – ухмыльнулся вчерашний мужчина из камеры. – Ты вещичку мою вчера подобрала. Надо бы вернуть. Вот почему вчера по карману своему бил, а Оля даже и не подумала тогда. Но не медля покопавшись в сумке, протянула ему зажигалку, желая быстрее от нее избавиться. Крупная мужская рука обвила ее ладонь, оставляя вещь между ними. - Наис. – представился он, и Синицына вырвала руку, как от кипятка. – Не думал, что в ментовке еще честные люди остались. А это, - вертя зажигалку в руках, - очень дорогая для меня вещь. Сердечно благодарен. Оля резко выдохнула и решительно шагнула вперед, чтобы обойти этого «джентельмена», но попытка провалилась. Он предстал перед ней, как памятник, не давая проходу. - Так, откуда топаешь? – невзирая на ее желание уйти, продолжал беседу. – Как мама? Вот тут-то в ее голове все и сложилось. Уголки губ устремились вниз, а глаза наполнились грустью. Никакой это не Цыган, совершенно и абсолютно. Все настроение исчезло, забирая с собой надежду на благосклонность Цыгана. Расстроилась сильно, что в осадок выпала. Как только этот помощник все это провернуть успел, если вышел только утром, остается загадкой. - К чему такая невиданная щедрость? – огрызнулась Оля. - Ну как, ты дело хорошее сделала – вещь мою сберегла. А сейчас и вернула, без всяких вопросов. Другой мент бы хрен отдал. Продал бы скорее. Разговор начинает приобретать ненужный контекст. Раздражать начинает. Черт ее дернул на эту дурацкую зажигалку напороться. Еще и взять. Нажила себе проблему на ровном месте. - Предлагаю вечером в ресторане посидеть. – ну это уже вообще наглость, думает Оля. - Так, просто встреча, ничего лишнего. - Нет.   - Ну, это уже совсем невежливо. - мягко произнес мужчина и взглянул на Олю, склонив голову. - Я от чистого сердца захотел тебе помочь, а ты вот так отказываешь.   - Я не просила. - Так и я не просил зажигалку мою подбирать. - добродушный тон забылся, и Наис разговаривал с Олей уже совсем другим голосом. - Тем более, нам есть о чем поговорить. Синицына, поджав губы, сомкнула глаза в беззвучном, но таком нежеланном, согласии и быстро зашагала прочь, слыша из-за спины адрес и название ресторана.

***

Тяжелая дверь отворилась перед ней, и открывающий мужчина очень сомнительно осмотрел Ольгу. Она перевела взгляд на зал, и казалось, что зал сделал то же самое. Разговоры стихли, осуждающие глаза проходились по ней каленым железом, и она уже успела пожалеть о своем приходе. Но это было нужно, чтобы обязанной себя не чувствовать. Каждый шаг отдавался в ушах, словно в замедленной съемке. Недавний знакомый махнул рукой среди всей неразберихи, и Оля прибавила шагу. - Привет, Оленька. - пропел, вглядываясь в её мечущиеся глаза. Оля ничего не ответила, осматриваясь на пренебрежительно настроенных людей. Мужчины с массивными цепями на шеях тихо о чем то разговаривали, кто-то играл в карты и выпивал. Но когда один из этих экземпляров хлопнул официантку по заднице, Синицыной стало не по себе и она сморщилась от омерзения. - Расслабься. - кивает он. Расслабиться не представляется возможным. От него веет опасностью, которую нужно обходить десятым километром. И от его дружков так же. Веет тяжелым прошлым и криминальным настоящим. А вот насчет будущего им стоило бы задуматься. - Я не пью. - отрезает Оля, когда он порывается наполнить её бокал. А он лишь улыбается, раскидывая руки. Синицыной до сбитого дыхания неприятно и боязно здесь находится. По правую руку сидят мужчины криминального вида. По левую темная стена. Захочешь бежать - не выйдет. Причем люди не её полета. Таких не посадишь, не уличишь и не привяжешь к уголовному делу. У таких все схвачено на высоком уровне, до которого Оле еще лететь и лететь. Чувствует себя в ловушке, в которую сама и угодила по собственному любопытству и глупости. - Зачем это нужно? - спрашивает Оля, нервно водя пальцами по столу. - Я тебе помогла - ты мне помог, к чему эта встреча? - Синицына брезгливо оглянулась, и через ткань тронула служебный пистолет. - Ну, ты же пришла. - Ты меня вынудил. Мужчина закатился смехом, подняв голову вверх.  - Что?! - насупилась Ольга. - Я - сотрудник милиции, а ты… ты - преступник. - Но вещь то вернула. Хотя могла бы и не возвращать. Значит человеческое в тебе осталось. - А ты каждого милиционера, в котором человеческое осталось на встречу тянешь? - Нет, конечно. - опять засмеялся громко, что его дружки последовали его примеру, даже не расслышав. - Тебя то я знаю. По позвоночнику прошел холод. Вряд ли он имел ввиду вчерашнюю встречу. Тогда откуда он её может знать? Ольга не понимает. А он ухмыляется, словно этой реакции и ждал. - На Адмиралтейской слободе в секцию ходила? Оля сначала хмурится, копаясь в своем прошлом. А потом брови сами по себе вверх лезут от осознания. - Ну, ходила… - задумчиво отвечает Оля, вжимаясь в стул, обитый кожей. - Давно уже. В школе еще. Он губу закусил, вкрадчиво всматриваясь в растерянную Синицыну, а потом расплылся в довольной улыбке. - Я тогда приехал за сестрой товарища, а тебя еще на тренировке увидел. - Я не помню… - замотала головой, изо всех сил оправдываясь. - Да, ты не торопись. - резко осадил Наис. - Ты выходишь, с сумкой через плечо и коса сзади болтается. В красной спортивной куртке была. Я тебе говорю «откуда будешь? Давай довезу», а ты мне отвечаешь «мне шестнадцать, права не имеешь». Ольга глаза запрокинула, вспоминая знакомые слова, и губы поджимает. Вспоминается он ей, только помоложе, чем сейчас. Испугалась она тогда, аж пятки сверкали. А у него прям память феноменальная, как она посмотрит. Даже она уже забыла, как ее красная куртка выглядит. - Точно… - тихо и будто себе говорит, кивая. - Вспомнила. - Хотел тебя до восемнадцати подождать, думал, повзрослеешь, туда-сюда. А ты, видишь как. - Ты это мне мог и так рассказать. - оборвала Оля. А ему, видимо, хотелось жеста красивого. Вот бывает, забудешь фильм, который посмотреть хотел, а потом он раз и появляется откуда не возьмись. Не казалось Оле, что он грезил и думал о ней все эти годы. Куда там? Увидел, вспомнил и решил галочку поставить, вот и всё. Наверное…? Еще ей так слух резало «до восемнадцати подождать», что ее еле заметно передернуло. Ты посмотри, какой благородный. - Ты знаешь! - резкий удар по столу и Оля дернулась от испуга. - Нравятся мне такие, с характером. Любят до одури, что убить могут. В этом вся жизнь, так ведь? - Любишь унижения? Наис бесшумно рассмеялся, поддавшись вперед всем телом. Возможно, большинство казанских девушек пищали бы от счастья, придя к ним такой экземпляр, как Наис с «Жилки», но точно не Оля. Ей просто хотелось сбежать и забыть эту глупую встречу раз и навсегда. - Ты интересная. Всегда такая была. Я же о тебе всё знаю. Олю словно кипятком обдает. «Всё» - это слишком. Тем более у нее есть то, что обязывалось скрыть. - Про подругу твою знаю. - неторопливо продолжает мужчина, оглядываясь на своих пацанов. - И про то, что ты сделала, тоже в курсе. Жестокая ты, однако. Дыхание замедляется, жар обжигает каждую венку и Оля откидывается на спинку стула, не чувствуя тела. Перед глазами все плывет. Разговоры отходят на второй план, и кажется, душат. Она впивается ногтями в джинсы, пытаясь прийти в себя. - Угомонись. - говорит мужчина, вскидывая брови. - Не осуждаю. Я бы тоже так поступил. - Складывается такое ощущение, что я к психологу пришла. - саркастично протянула, уставившись на мужчину. - А еще, я на месте твоего пацана Орлику бы лично голову пробил. - не обращая внимания на её слова, он продолжил, ритмично стуча зажигалкой о стол. - Не из-за подружки, конечно, а потому что ты увидела то, чего не должна была. За свою бабу рвать надо. - Я тебе не баба. - сквозь закрытый рот процедила Синицына. Он снова усмехнулся, и с характерным звуком прижал зажигалку к столу. Лязгающий звук соприкосновения проехался по ушам, и она рефлекторно вдавила голову в плечи, прикрыв глаза от неожиданности. Такой жест был, как предупредительный выстрел, чтобы сильно не борзела. Она, может быть, ему и нравится, но позволять такие вольности не в его стиле. Оля краем глаза поглядывает на рядом сидящих мужчин, и страх к горлу подходит. Здесь она никто. Чувствует себя ягненком в окружении волков. Они смеются очень нагло и едко, но сталкиваясь глазами с ней, тут же меняют улыбку на презрительный взгляд. Её нахождению здесь был рад только Наис, похоже. - Я тебе сейчас предложу, а ты подумай. - черные глаза мужчины стали злее, что Олино нутро задрожало. - Увольняйся с ментовки. Я тебе безопасность обеспечу. - Подумала. Откажусь. - Зря. - протянул Наис, играя бровями. Недоволен был. - Ты хорошо подумай, я не обижу. Внутри Синицыной в секунду заклокотала ярость. Этот малознакомый человек из-за долбанной зажигалки вспомнил о ней и теперь велит ей увольняться, безопасность какую то гарантирует. Будто бы она находится в невероятной опасности. Выкинула бы эту зажигалку в ближайшую урну и жила спокойно. - Или ты по Цыгану сохнешь? - вопрос отдался ей в уши, и Оля занервничала. - Защиту побежишь просить? - А от кого мне нужно защищаться? - Будешь со мной - ни от кого. - Я ответ свой уже озвучила. Твое предложение мне не интересно. Олю вообще удивляло то, что он к ней клеится. Училась на сотрудника с мыслью о том, что теперь ни один группировщик с ней одним воздухом дышать не станет. А сейчас сидит в окружении бандитов, надеясь на свой пистолет, и тихо боится. Хотя, Наис группировщиком и не был, давно из этого возраста вышел. В его случае ситуация запущеннее и серьезнее. И вот это было реальной проблемой. Хоть она на него старалась не смотреть, но его сжатые скулы заметила. Ему явно ни разу не отказывали. Еще бы. О «Жилке» Оля узнала, как только переехала в Казань. С каждого утюга про них кричали. Девчата мечтали ходить с такими, а пацаны желали такими стать. А Оля было дело ходила с подобным человеком. И ничего хорошего для себя там не увидела, что до сих пор отойти не может. Все глаза выплакала, душу вывернула, а потом сбежала. - Если это все, то я пойду. - только она хотела подняться, как крупная мужская рука схватила за локоть, дав понять, что Оля тут ничего не решает. Все тело зашлось злостью, и она с психом пыталась вырваться, но силы оказались не равны. - Я тебе игрушка какая-то что ли?! - Угомонись. - он прикрикнул, обращая внимание остальных на их конфликт. - Нет, я не понимаю! - терпение Оли улетучилось, и она истерически завопила. - Ты увидел меня сто лет назад на какой то там секции, коса у меня болталась! А теперь просто так решил принудительно меня к себе приставить?! Я же сказала тебе - НЕТ! Хоть убей, но с тобой я никогда не буду. Лучше смерть. Он посмотрел на нее, как на маленького ребенка и рассмеялся изо всех сил. Желание всадить в его горло вилку нарастало с каждым мгновением. Только она хотела встать и уйти, пока он радовался изо всех сил, как её оглушил звук выстрелов и бьющихся стекол. Официантки завизжали, посуда полетела во все стороны. Наис резким движением дернул Синицыну под стол и закрыл собой. Автоматная очередь резала слух, поджилки тряслись от страха. Опять Оля вляпалась куда не надо. - «Лучше смерть», говоришь, - прошептал мужчина. - А когда пули летают, сразу жить хочется, да? Как же достал. Тут реальная возможность попрощаться с жизнью, а он еще комментарии успевает вставлять. Более того, сидит вплотную на Олю дышит и улыбается во все зубы, чем раздражает её еще больше. Когда все стихло и все более менее начали подниматься с пола, он тут же рванул к своим, оставив Олю приходить в себя самостоятельно. Все парни были в ярости, орали что-то невнятное, порывались найти тех, кто обстрелял. Синицына устало рассматривала это осиное гнездо и внутри становилось мерзко. Кровь, осколки стекла, беспорядок. - Через черный ход иди. - указав куда-то в угол, он развернул её за плечо. - Тебе домой сейчас никак. Я на твой район тебя не повезу и пешком не пойдешь. Опасно. Ко мне поедешь, как все утрясется я тебя домой отправлю. - Ты совсем больной что ли?! - Синицына в сердцах крикнула так громко, что присутствующих это разозлило. - Наис, че баба твоя разоралась? Угомони её нахер и так вертяк! - мужчина с окровавленной рукой, придерживая ее ладонью, грубо отозвался в сторону разгорячившейся Оли. Оля глянула на него, потом на его товарища. Почувствовала себя такой лишней. Или нет, другое слово. Ощутила себя слабой. Давно такого не было. Мысль пролетела, что Цыган такого бы никогда не позволил в её сторону, но тут же себя одернула. Корит себя, что вообще сюда пришла. Гордость не позволила обязанной быть, а страх за мать не позволил отказаться. - Оля, чтобы такого больше не было. - услышала сзади Синицына, когда только вышла на улицу. - Не имей привычки на меня голос повышать. - Слушай, - протянула та, доставая сигарету из пачки зубами. - А ты не обнаглел случаем? Я тебя вижу второй раз, а ты мне уже условия ставишь. Сделав затяжку, Олю начало потряхивать, потому что осознание окатило, что она могла пару мгновений назад пострадать от пули, и уже, возможно, лежала бездыханным телом в этом рассаднике криминала. И как стыдно было бы так умереть. Сигаретный дым прилетает ему в лицо, а он продолжает сверху вниз смотреть, как у Синицыной пропадает или же отсутствует страх. Мужчина медленно сунул кулаки в карманы, раскачиваясь с носка на пятку. В синих глазах отсутствует детскость, наивность и непосредственность. Оля волком смотрит на него, надоел. Как банный лист пристал. - Вот ты, конечно… - неодобрительно покачав головой, протянул Наис. - Я к тебе по нормальному, по человечески, а ты вот такие вещи себе позволяешь. - Странные у тебя понятия о человечности. - особенно если брать в расчет его отношение к девушкам, будто ему все должны по определению. - Я ухожу. И даже не смей за мной идти! Понял?! Колени прострелю! Предположим, что колени она ему бы не прострелила, по крайней мере сейчас, но догонять он ее не стал. Опять хохотом зашелся, имея стойкое ощущение, что это не последняя их встреча.