Часть 9. Наедине.

Истинный страх не кроется в физическом.

Изувечить возможно, но внутренние травмы всегда кровоточат сильнее.

Юнги.

      Чертова ночь.       Обыденный инструктаж, произнесенный механическим женским голосом, для Юнги очевидно, человеку не принадлежащему, вызывал раздражение. Одно и тоже. — Напоминаем, игрок и персонаж могут общаться друг с другом! — Юнги в курсе. — Шкала здоровья: сто… — знает, полечился прошлой ночью. — Количество жизней: одна? — Даже не смешно. — Ограничений на сегодня нет, однако советуем взять купальник, — хоть что-то новое.              Юнги так и почувствовал издевку. Налет темного юмора: ему такой близок, только вот не от «Симуляции». — Оружие: самодельный кинжал. Приятной игры! — Как же.       Юнги растянулся поперек кровати, слушая размеренные биты, разбавляющие тревожную атмосферу, что всегда возникала в начале. На секунду прикрыл глаза, сделав глубокий вдох. Необходимо было сосредоточиться. — Не в духе?       Такой простой вопрос, а голос, как мед для ушей, невольно вызвал на лице Мина улыбку. Он облизнул губы, вслух размышляя: — Много мыслей в голове. Знаешь, вчера впервые за долгое время появился новый человек здесь. Девчонка, Сохи, может видела? — Юнги открыл глаза, уставившись в потолок, улавливая каждый звук вокруг себя и внутри, давно свыкшись с тем, как ощущалось присутствие Сохи. — Исо, я знаю. Я дружу с ее игроком, — откровение для Юнги. — Помнишь, я рассказывала тебе про своего лучшего друга? — Чонгука. — Да, про него. Ты помнишь, всегда так удивительно.       Юнги горько хмыкнул. Сохи не представляла, как много он запоминал в самом деле. Даже примерно не знала, насколько забита голова, и сколько в ней тревог о ней. Шестеренки закрутились, поранило осознание «нереальности», но Юнги сумел подавить импульс; сдержался, чтобы не показать лишнего. Давно прокручивал, что, чем человечнее и эмоциональнее он, тем хуже для Сохи. А за нее страшно. Даже больше, чем за себя. — Чонгук значит играет с Исо? Я вот… Не знаю, привык, что наш состав не обновлялся давно, теперь снова тревожно что ли. Помню, как это было, когда добавляли многих… Появлялись один за одним, а потом также быстро сгинули.       Тот период Юнги описал бы одним очень подходящим словом: пиздец. Тогда у него не было Сохи, а у Чимина и Джуна были Тэ и Исо свободные от оков особняка ужасов. Точнее… Пока еще не ощутившие холода цепей на запястьях. Игрок Юнги казался умелым и умным. Сложностей у них с Мином не возникало, если не брать в расчет то, что Юнги едва ни умирал от стресса, каждый раз поражаясь собственной выдержке. «Если пережил эту ночь, то любую другую переживу», — так он говорил самому себе с наступлением утра, однако привычку утратил со временем. А, если быть честным, в конкретный переломный момент.       Ожидаемо было, что Юнги привязался к парню, что с ним играл. Звали его Минхо, и он обещал пройти игру вместе. Но обещать не значит сделать. Мин убедился.       Юнги не умел говорить о чувствах. Юнги не знал, как вести себя в обступающем страхе. Юнги не верил в себя, но смог довериться Минхо. С ним было легко. Он хорошо играл и много болтал. Отвлекало. Помогало забыться.       Тогда, казалось, что никто лучше Юнги не поймет. Товарищей по несчастью он игнорировал. Думалось, что вести дружбу с теми, кто мог умереть в любой момент, не слишком положительная для психики вещь. Да и не умел Юнги строить межличностные отношения. Настолько привык к панцирю, что оказавшись без него, сделался маленьким.       Минхо был другим делом. С ним хочешь не хочешь, а взаимодействовать было нужно. И если бы тогда Мин знал, чем кончится, вел бы себя отстраненнее, защищая от грядущей боли.       Пожалуй, это было наиболее жестоким, позволить Юнги привязаться и свыкнуться с чьим-то присутствием, а затем нагло использовать, чтобы сломить. И удалось. Фантомное ощущение удушья до сих пор преследовало, стоило в голове возникнуть образу прежнего игрока. Минхо отдал Юнги жизнь. Большая жертва, за которую парень благодарил до сих пор. Взамен Юнги поклялся ему помогать. Защищать, если игра позволяла. И «Симуляция» шла на уступки. Подвел сам Минхо.       Он оказался слабым. Мягкость характера и неподготовленность к крутым поворотам судьбы сделала его нестабильным. Фатально. Он угасал на глазах, а Юнги не знал, что делать. Быть рядом? Поддерживать словами? Мотивировать?       Мин подолгу размышлял в те дни. О жизни и смерти, о борьбе своей и Минхо, о свободе в конце концов… Чем можно помочь человеку, не желающему быть спасенным? — Вопрос крепко засевший в голове.

Ответ ускользал.

      Минхо продержался неделю. Какие-то глупые и незначительные семь с половиной дней. Короткий срок, летальный для неподготовленного разума. Пройти игру вместе — обещание, отзывающееся внутри теплом и надеждой, теперь ассоциирующееся со щемящей тоской. Не дать Сохи оказаться по эту сторону — цель номер один. Выжить — побочное.       Минхо не дожидался наступления ночи. Он перерезал вены в ванной: неумело и не слишком глубоко. Никакого изящества, никаких последних слов. Просто ушел. Проиграл. Отчаялся.       И Юнги не винил, но предпочитал об этом не вспоминать. Если сдался, значит хотел быть стертым. — Ну, я не думаю, что планируют добавлять кучу персонажей. Или ты делаешь мне анонс, а, Юнги? — Хотел бы, но тут мы на равных.       Когда Сохи впервые зашла в игру, Юнги удивился. Она была не тем, чего он мог ожидать. Поначалу чувство вины съедало от осознания, что он довел себя до критического положения и позволил Минхо попасть в игру. А затем… Его штормило еще больше. Потерял друга. Потерял.

Потерял.

П о т е р я л? Не уберег.       Страшно, что и Сохи обречет.       А она светлая. Настырная: не позволяла отстраняться. Выстраивала кирпичик за кирпичиком связь, несмотря на его упрямства. Доверие нужно заслужить? Юнги с первой секунды ощутил, что каждому ее слову можно верить. За ней нужно следовать. И следовал. Даже, если вел себя по-идиотски. — В любом случае, меня куда больше волнуешь ты, Юнги, чем другие. Интересно, как долго еще нам проходить эту игру? — Хороший вопрос, — чертовски хороший.       Хотелось бы ему знать ответ. Точный ориентир, какое-то число, даже, если за ним ничего не крылось. Так ведь проще, когда цель ясная. — Все персонажи готовы в игре! Двери дома закрыты! Сразитесь с самими собой и выйдите победителями или сгиньте в «Симуляции»!       Коронный удар по перепонкам от внезапно подскочившей громкости, заставил Юнги зажмуриться. Ушам было больно. И вроде привычно, а все равно сердце екнуло. Как глупо с его стороны давать даже крохотную слабину перед игрой.       Вокруг на первый взгляд никаких перемен не было. Та же спальня, те же предметы и тот же неприятный скрип, возникающий, когда открываешь дверь в ванную. Стоп…       Юнги сел на кровати, обернувшись, различив небольшую щель с проглядывающимся тусклым светом по ту сторону. Очевидный указатель. — Похоже сегодня реально окунемся с головой, — не сдержался от каламбура, уловив тихий смешок Сохи в тишине.       Ее напряжение он тоже научился различать. Определял лишь по звуку дыхания или затянувшемуся молчанию. Странно было знать кого-то вот так, никогда не встречаясь. Немного жутко, впрочем, очень в духе «Симуляции».       Он не мешкал, поднявшись на ноги и двинувшись в сторону двери. Давно адаптировался, давно все понял. Чем быстрее пойдет, куда требовалось, тем скорее вернется в обстановку поспокойнее. Машинально сжал кинжал, закрепленный на ремне, крепче, дернув ручку двери и облизнув существенно пересохшие губы. Ванная была освещена. Приятно было взглянуть на что-то нормальное, щадящее глаза, ведь красный неон порядком достал. — По первому ощущению, не так уж тут и плохо. Но уже дрожу от страха и предвкушения, — сарказм, как лучшее оружие. Сохи усмехнулась. — Проверь ящики, может затерялась какая-нибудь полезность. Лечилка там, бинт? — она беспокоилась о важном. Конечно, на его уровне пораниться можно было в любую секунду. И раны обычно были болезненные и серьезные.       Он сделал, как она просила. Проверил каждый отсек в тумбе, на ней и даже под. Заглянул за унитаз и в бочок, а затем и в вентиляционный люк. От последнего ожидался скример, но его не оказалось. А в качестве поощрения за излишнее любопытство и дотошность, Юнги получил ачивку и зажигалку. Что ж, полезно, ведь его давно села. И спичек почти не осталось. — Хоть так, — Сохи тоже оценила жест. Было бы обиднее не получить ничего, как часто случалось. Усилия в «Симуляции» вообще редко окупались.       Повернулся вентиль. Скрипучий звук донесся до ушей Юнги, и он взглянул в сторону ванны. Полилась вода. Ванна удивительно быстро наполнялась, а Мин не спешил что-то предпринимать. Дверь на выход давно захлопнулась. Точно не поддастся, хотя всегда можно попытать удачу и выбить. Вентиляция слишком маленькая. Других путей к отступлению нет. Значит от него хотели чего-то еще.        — Дерьмово… Купальник то я не взял! — Юнги всплеснул руками и не сдержал нервный смешок.              Он боялся утонуть, боялся глубины, боялся захлебнуться. Страх простой, сформировавшийся в нем еще в детстве, когда он, семилетний мальчишка, упал с надувного круга и чуть было не пошел на дно, ведь плавать никогда не умел. Да и до сих пор не умеет. Юнги никогда не затыкал слив в ванне. Никогда не жаловал бассейны и пляжи, ведь везде, казалось, опасно. Это нормально. Многие люди страдали тем же.       Однако, далеко не многие оказывались в его ситуации, где страхи, как на ладони, и избежать столкновения не удастся, как ни старайся. — Эй, Юнги, задание пришло. Цитирую: «ключ там, где правит смирение». — Загадка прямо для тупых. Еще бы указатель повесили и добавили мелким шрифтом: «мы имеем ввиду под ковриком в гостинной».       Юнги колючий всегда, когда тревожно. А ему неспокойно чаще, чем могло показаться на первый взгляд. Он потоптался на месте, чувствуя хлюпанье под сандалиями. Вода уже была на полу. И утешала Юнги лишь щель под дверью. Забывал, что это игра, а правила здесь особые. — Мне думается, что тебе просто ничего не нужно делать. Да, странно, но раз призывают к смирению… — Сохи, блять, ты не понимаешь. А если нихрена это не сработает? Я должен просто ждать, пока меня мои ночные кошмары сожрут? — Он прошелся по ванной, пытаясь хоть чем-то занять руки и сопротивляющийся разум. Сохи глубоко вздохнула: — В том и дело? Ну, мы всегда сражаемся… Бежим куда-то, с кем-то сталкиваемся. Последние ночи переполнены динамикой. А что, если, теперь нужно прямо наоборот действовать? Может же такое быть?       Юнги признавал, что могло быть всякое. И вариант Сохи не был лишен логики. Если игра хотела, чтобы Мин хотя бы на одну ночь научился уживаться со страхом, попытаться придется. Иначе здесь не выжить. — Не отрицаю, что здравое зерно есть, но честно говоря, сложно представить, что я спокойно сижу и жду, когда меня утопят. — Если они тебя так решат слить, то я перечеркну все добрые слова в сторону игры. — «Добрые слова» — Юнги рассмеялся, попробовав формулировку на языке. Ощущалась горькой, почти как кофе, что он любил: без сахара и сливок. — Смешная ты, Сохи. — Рада, что это тебя развлекает, — ласково и отрезвляюще.       Юнги издал тихий смешок. Сел напротив ванны, оперевшись спиной на холодную плитку, не заботясь о том, что одежда промокнет. Почувствовал неприятную влагу и липкость джинс. Если умудрится заболеть от подобного экспириенса, вскроется градусником. — Да уж… Ну и обстановка. — Ой, да ладно. Считай, просто трубу прорвало, а ты понятия не имеешь, как ее починить. — И просто жду? — И просто ждешь. — В таком случае, надеюсь, мои супергерои с набором инструментов и руками из нужного места уже выехали.       Несколько долгих минут тревожного ожидания. Юнги пялился на кран, как загипнотизированный, стараясь не думать ни о поднимающемся уровне воды, игнорирующим любые законы физики, ни о возможном ошибочном предположении Сохи. Сердце выдавало, билось чересчур быстро. Сохи конечно видела это в показателях.       Однако только она заикнулась о том, чтобы Мин дышал поглубже и думал о хорошем, комната сжалась до удушающих метров. У Юнги рухнуло все внутри.       Повело. Волнообразно, шумно и нещадно медленно. Юнги оперся на руку, чувствуя, как холод сковал конечности. В голове, словно что-то лопнуло, а внешние звуки стали неразличимы за дыханием и пульсом. Он не удержался, заваливаясь на бок, пропитавшись в равной степени водой и страхом. Не привык не контролировать собственное тело.       Глаза закрылись. Сохи тревожно, но отдаленно позвала его по имени. Сил на ответ не хватило. Провалился в бездну.       Он ощутил, как летит вниз, а затем его окружает толща воды. Чувство такое же, как в детстве. Беспомощность и паника. Юнги задергался в воде, только ускоряя свое погружение на дно. Каждая клеточка тела сопротивлялась. Он чертовски хотел, чтобы это закончилось. Хотел оказаться на суше. Даже, если в проклятом доме. Даже в той ванной.       Сохи прозвучала, как последний угасающий отголосок сознания: — Юнги…       Она его олицетворение жизни, значит, пока будет хвататься за Сохи, всегда уцелеет. И Мин настолько в это поверил. Вцепился в ее размытый образ намертво, словно она была его ангелом-хранителем. А она и была, ведь, как говорят, присутствие таких отчетливо можно ощутить на пороге смерти. — Не сопротивляйся, помнишь? Мы все правильно делаем, я знаю. Доверься мне, хорошо? Ты же знаешь, я за тебя в ответе.       Он ее понял, но не сразу поборол подсознательное желание бороться. Чувствовал в ее словах неуверенность, но зацикливаться ни сил, ни времени не было. Казалось, разум вообще опустел, оставив лишь бьющий по всему телу липкий страх. Принять, казалось последней мыслью утопающего, когда измотан настолько, что уже не можешь держаться. Но Юнги еще мог. Ему бы хватило энергии, чтобы попытать удачу, однако не стал. Сохи видела ситуацию со стороны. Сохи знала, как для него лучше.       Он не был уверен, сколько прошло до момента, когда впервые вдохнул. Обожгло легкие. Напугало еще больше. Невольно дернулся, напрягся всем телом настолько, насколько мог. Чем дольше продолжал оставаться в воде, тем меньше верил, что это не конец. И пустой разум вдруг сменился навязчивым: «Лишь бы ты не отдала жизнь».       Неразбериха внутри. Каша в голове. Ощущение такое, словно вода попала даже в черепную коробку, смыв все на пути. Страшно. Повторял про себя одно и тоже. Призывал тело расслабиться, но оно противилось. Разве можно, когда все внутри обжигало? Оказалось, да.       Когда сил не осталось, организм наконец послушал. Успокоился, словно умер. И Юнги бы запросто поверил, что уже мертв, если бы не слышал собственных редких тихих протестов против «судьбы» в отголосках разума или того, что осталось.       Страх уступил чему-то сложно объяснимому. Непринятию и смирению, смешанным в чувство, которое Юнги не смог бы описать правильно. Он его не понимал, но оно, казалось, его спасало.        — …Эй, Юнги? Приходи в себя! Слышишь? — Жив.       Он закашлялся, чувствуя неприятную боль, отдающуюся по всему телу. Голова стала тяжелой настолько, что Юнги не сумел поднять ее от пола. Одежда прилипла к телу, а само оно билось от дрожи. Холодно и некомфортно. Он едва смог дышать, сбивчиво и быстро, слегка двинув рукой по кафельному полу. Снова в ванной. На полу лужи, из крана капает, однако не критично. — Ты напугал меня до чертиков! Я уже минут тридцать пытаюсь привести тебя в чувства! Но вот незадача! Это ужас, как неудобно, когда я просто голос.       Целых полчаса был в отключке. Наверняка даже дольше, учитывая, что потерял связь с реальностью он еще в воде. Столько времени упущено впустую…       Он медленно пошевелился на полу, схватившись за бортик ванны, и поднялся в сидячее положение, пошатнувшись в сторону. Лбом уперся в собственную руку, издав дрожащий вздох. Как же было плохо. — Ты как? У нас только маленькая лечилка с прошлой ночи осталась, используем? У тебя упала шкала здоровья.       Юнги сумел лишь качнуть головой. Нельзя было тратить последнее. Ситуация могла оказаться и хуже. Он слышал, как изменился голос Сохи, однако сейчас быть оплотом уверенной стойкости не мог. — Пусть останется…       Хрипло пробормотал, закашлявшись. Рука соскользнула, и он едва не впечатался в ванну, недовольно прошипев. Беспомощность — неприятное чувство.       Смахнул со лба прилившие пряди волос, стараясь сконцентрироваться. Мутным взглядом прошелся по комнате, отмечая появившуюся, зеркально отраженную от настоящей, дверь. Нужно было двигаться. Нельзя надолго застревать.       Он поднялся на ноги, опираясь за любые вещи и стены, до каких мог достать. Тошнило, морозило и штормило так, словно он мучился от морской болезни в самом ярком и красочном ее проявлении. Юнги, к слову, даже и не подозревал, была ли у него подобная.       Он шел по стене, подпирая ее боком. Полусогнулся, добравшись до двери, улавливая нервные постукивания Сохи по столу. Она периодически демонстрировала эту привычку, когда особенно волновалась. Юнги ощутил прилив защиты. — А ты выходит тридцать минут просто пялилась в экран на то, как я здесь отдыхаю? — Полушепот, полухрип. — Ага, почувствовала себя Эдвардом, который пришел посреди ночи к Бэлле, чтобы посмотреть, как она спит. — Фу, Сохи… Только давай без «кожи убийцы» и «вампиры не спят». — А ты давай, не приводи мокрых псин. — Я сам, как мокрая псина, — тихий смешок, и стало даже получше. Терпимо, во всяком случае.              Открыл дверь, ступив в темноту. В комнате оказалось просторно. Юнги сразу понял, что это, так называемая Намджуном, «клетка разума». Помещение, которого в настоящем плане особняка нет и не было. Такие комнаты часто появлялись во время игровых ночей. Индивидуальные, напрягающие психологически. Обстановка в таких всегда давящая. Испытания неоднозначные. Некое философское переосмысление.       Он вгляделся в полумрак. В центре стоял компьютерный стол. На нем монитор и клавиатура с мышкой. Юнги похромал к нему, шоркая ногами по полу, обхватив свой торс рукой. Болезненные спазмы где-то внутри, в легких, все еще глухо отдавались по телу. — Кстати, «вампиры не спят» — слова Бэллы, — невзначай прошептала Сохи, в попытке разрядить атмосферу. — Я как-то вообще упустил момент, когда стал для тебя безэмоциональной старшеклассницей из Форкса. — Из Финикса, если точнее. — Да похрен, — Юнги не сдержал смешок, а Сохи легко подхватила. — Ну, ты главный герой, довольно безэмоционален в моем личном представлении, и ты, конечно, можешь свести с ума кого-нибудь со своеобразными фетишами. — Боги, лучше заткнись, — он тихонько посмеялся, сморщившись от боли, когда добрался до стола и присел на стул напротив.       Взгляд Юнги скользнул по иконкам. В точности его рабочий стол. Его заставка, его файлы и дурацкая иконка «Симуляции» в конце. Думать даже не стал, кликнул два раза мышкой и ввел свой уникальный код. Удивительно, что до сих пор его помнил.       Сохи молчала, должно быть, пыталась понять, что именно Юнги делает. Для нее это было лишь новой переменной в сюжете, интересным переплетением с реальностью. Так предполагал Юнги, ведь Сохи всегда хвалила «Симуляцию» за это. Любила, когда страх был где-то поблизости, но не касался ее ощутимо.       Загрузочный экран игры внутри игры сменился заставкой, а затем стандартным меню. Юнги не стал заходить ни в характеристики персонажа, ни в прокачку, сразу нажав на кнопку начала. Экран потемнел, и через мгновение явил ту комнату, где Юнги находился. Ракурс от двери позади.       Мин мог видеть собственный силуэт у стола. Шевельнул рукой, достаточно, чтобы заметить этот жест в мониторе, и задержал дыхание. По коже пробежали мурашки, оборачиваться совсем не хотелось. — Сохи, глянь-ка, что у меня за спиной, — прошептал, сжав мышку немного сильнее. — Не могу. Камера не поворачивается.       Он услышал ее вздох и лихорадочное нажатие на кнопки. Лишь предполагал, что она делала, но был уверен в одном, Сохи готовилась. К погоне, к драке, к чему угодно.       Сам Юнги был не уверен, что вообще справится хоть с чем-то. В его состоянии даже подняться со стула казалось задачкой не из простых.       Камера на экране пришла в движение, медленно двинувшись в сторону Юнги. Он даже не шевелился. Пялился в монитор, словно заколдованный. Внутри все сжалось. Сантиметр за сантиметром, все ближе и ближе. Ни звука шагов, ни чего-либо еще, лишь гнетущее ожидание. Как сказала Сохи, ключ там, где смирение?       Он невольно напрягся, когда расстояние сменилось до ничтожного. То, что было позади, могло протянуть руку и с легкостью коснуться Юнги, но оно просто замерло. И Юнги тоже замер. — У тебя же есть кинжал… Я прокачала тебе ловкость до максимума на нашем уроне, даже, учитывая, что тебя помотало, сумеешь увернуться… И я держу обе руки наготове.       Слова Сохи, как шелест листьев, тихие-тихие, словно она могла вызвать гнев того, что ожидало Юнги за спиной. Она чувствовала причастность, иначе бы не шептала. А Юнги внимал ее словам, медленно кивнув и скользнув рукой на пояс. Кинжал никуда не делся. Мог бы запросто сгинуть на дне, но сохранился. Мин сжал рукоять посильнее, сделав глубокий вдох. Ему нужно было смириться.       Мгновение нерешительности и резкий поворот. Буквально подпрыгнул, отчего стул рухнул на бок. Юнги выхватил кинжал, занеся его, готовый нанести удар, однако позади ничего не оказалось. Сердце осело, а силы также быстро, как появились, пропали. Он опустил руку, другой оперевшись на стол позади. Повернул голову, взглянув на экран, и тут же оказался сбит с ног чем-то, чего не сумел разглядеть. Быстрое и неуловимое, оно пронеслось мимо и с громким хлопком двери затерялось в тенях.       Юнги показалось, что в голове точно лопнуло пару сосудов. Он уловил писк Сохи, ее дыхание и несколько ударов по кнопкам. Взгляд Мина скользнул туда, где пропал обидчик, а рука нашла рукоять оружия на полу рядом. Его оплот мнимой уверенности.       Это было не так страшно, скорее неожиданно. Юнги поднялся на колени, слегка шатаясь, а затем полностью встал, тяжело и отрывисто дыша. Комната завращалась. Тени стали гуще. Юнги сделал несколько шагов назад, покачиваясь, словно выпил несколько крепких шотов и резко встал на ноги. В глазах помутнело, а затем, все рассеялось, как будто ему померещилось. В комнате загорелись лампы, на мониторе компьютера появились помехи, а стул также лежал на полу. Юнги растерянно огляделся, а Сохи вдруг резво заговорила. — Там! Юнги, видишь? Разве не ключ-карта? У той фигуры?        Юнги побродил взглядом вокруг. У фигуры, непонятно откуда взявшейся, и правда был нужный ему ключ к спокойствию. Доверия темный силуэт не внушал, очертания проглядывались с трудом, однако что оставалось? Юнги приблизился. Недвижимая, больше напоминающая не прогрузившегося персонажа, «тень» никак не сопротивлялась, когда пальцы Юнги коснулись ключ-карты в ее руках, вытянув его с первой попытки. Он еще пару секунд смотрел на статую, отличив, что та моргала. Грудь ее вздымалась от дыхания, а черные и до конца непонятные части тела, мигали и растворялись в пространстве. Мин решил не задерживаться рядом с ней, но и не отвернулся, отходя к двери спиной для безопасности. — Эта штука странная… Может это баг такой, — рассуждала Сохи, скорее разговаривая сама с собой, чем с Юнги, но он все равно ответил. — Или это что-то еще не открывшееся. Может позже еще вернется, и нам не поздоровится. — …Или так.       По задержке Юнги определил, что поддержание подобной темы вызвало у Сохи дискомфорт. Неудивительно. Персонаж, говорящий о своем мире, как об игре, а об опасностях, как о персонажах и локациях, это интересно, но иногда чересчур. Юнги и сам был в шкуре игрока, помнил, как это бывало. Он без труда выскользнул из «клетки разума», до конца не распробовав посыл, и спустился на первый этаж к двери, ни с кем не пересекшись. Единственной проблемой было физическое состояние, но мысль, оказаться наконец в условной безопасности, пересилила любые неприятные ощущения. — Тонуть было страшнее, чем сидеть в глючной комнате. — И мне. Какая-то… непонятная ночь, что ли? — Переходная? — Не знаю, уже вторая более-менее спокойная ночь. Как бы мы не расслабились… — Никогда, Сохи. Тут расслабляться нельзя, — Юнги приложил карту к замку, что висел у двери. Он тоже всегда казался ему несвойственным. Единственный во всем доме такой и явно отсутствующий днем. Да и зачем? Ведь дверь самая обычная… — Ладно, тогда я буду ждать подвох. Подумаем завтра, что будем делать. Пока, Юнги! Спасибо, что живой.       Тронуло. Юнги улыбнулся, и провел языком по нижней губе, в попытке скрыть от Сохи. Если бы она правда верила, что он живой и настоящий, он бы даже позволил себе парочку скупых слез. — И тебе спасибо, Сохи. Постараюсь быть живым и дальше, ради тебя.       Он дернул ручку и ступил на выход. Ночной лес встретил мимолетной картинкой и исчез за окружившей Юнги чернотой.