Глава 5

Утром Каяо выбралась из-под руки храпящего любовника и, не забыв прихватить с собой свиток, направилась в столовую, а не в ординаторскую как обычно. Ей срочно надо было поговорить с Кабуто, который, как рассудила девушка, после тяжелых двух дней скорее всего поленится готовить себе сам в ординаторской и решит позавтракать в столовой. Так и оказалось. Быстро отыскав взглядом приятеля за одним из самых дальних столиков, Каяо стремительно направилась к нему, по пути быстро отвечая на приветствия подчинённых и коллег, удивлённых тем, что Хатаке пришла сюда. – Мне надо, чтобы ты поискал информацию, где может находиться Цунаде Сенджу, – без приветствий начала Каяо, плюхнувшись на стул напротив заспанного Якуши. – Это, кстати, тебе от Ивасу, – девушка положила на стол свиток. Вздрогнувший от неожиданного появления девушки Кабуто застыл с чашкой в руках и, удивлённо моргая, уставился на Хатаке. Каяо же, осмотрев содержимое его тарелок, быстро схватила бутерброд и, пока шиноби не опомнился, отправила тот в рот. – Зачем это вам? – спросил Якуши, отодвигая тарелки с едой ближе к себе. – Она может помочь вылечить руки Орочимару-сенсея. – Вряд ли она согласится, – нахмурился Якуши. – Особенно после нашего нападения на Коноху. Хотя она и покинула деревню, но всё ещё остаётся лояльна Листу. – Да, но, возможно, у меня получится её уговорить. Надо хотя бы попробовать. Пока Кабуто взвешивал все за и против, девушка воспользовалась его задумчивостью и стащила ещё один бутерброд, а после под недовольное восклицание медика и чашку с чаем. – Фу-у, – скривилась Каяо, после первого глотка. – Какой сладкий! – Так вам и надо, – ехидно протянул Кабуто, выхватывая свою чашку из рук куноичи. Девушка недовольно посмотрела на Якуши, после чего усмехнулась. Под возмущённым взглядом парня она медленно откусила нарочито большой кусок от второго украденного бутерброда. – Орочимару-сама знает о вашей идее? – хмуро спросил Якуши и тут же принялся за последний оставшийся у него бутерброд. – Пока нет. Он же ещё не пришёл в себя, – проживав, ответила Каяо и пожала плечами. – Да и не думаю, что он откажется. Хотя бы начни её поиски, а потом я расскажу ему о моём плане. – Хорошо, я выполню вашу просьбу, – вздохнул Кабуто, явно недовольный тем, что у него добавилось дел. – Кстати, по поводу лечения Орочимару-сама, – Каяо заинтересованно посмотрела на напарника. – Помните, я говорил про девочку из Кусагакуре, которую я встретил на экзамене в Конохе? Ею ещё заинтересовался Орочимару-сама. – Это та куноичи, которая через укусы себя делится чакрой и может даже лечить других? – Да, – кивнул Кабуто. – За этот месяц до нашего нападения на Коноху Орочимару-сама смог завербовать её, и сейчас она находится в Южном убежище. Предлагаю привезти её сюда, она могла бы… – Не получится, – покачав головой, отрезала Каяо, когда поняла, что хочет сказать Якуши. – Судя по тому, что ты мне рассказывал, она может лишь залечивать видимые повреждения и восстанавливать жизненные силы и чакру. Её способности в целом похожи на медицинские дзюцу, а они, как мы уже выяснили, не помогают. Повреждения Орочимару-сенсея – следствие техники и не имеют конкретного очага поражения. – Гниение начинается с рук, – напомнил Кабуто. – Верно, – кивнула Каяо, поморщившись. – Но вчера вечером пришли результаты анализа гноя и крови. Он не выявил, что именно дало такой результат. – То есть, – нахмурился Кабуто, – Скорее всего, укусы помогут только на время восстановить повреждённые гноем участки, а потом всё начнётся сначала. – Да, – подтвердила Каяо, откинувшись на спину стула. – Я считаю, что как раз этого мы должны избегать. Хотя восстановленные на время руки дадут ему возможность использовать техники, но опять же только на время. Следом повторится болезненный процесс поражения тканей, который никак не остановить. Сейчас, пока мы не знаем, с чем именно имеем дело и как это лечить, мы должны снизить боль и не дать заразе распространиться по всему телу. – Я вас понял, в этом есть смысл. Так и поступим. Девушка удовлетворённо кивнула и поднялась из-за стола. Она хотела уже отправиться по своим делам, но резко остановилась. – Хотя… Всё же пошли кого-нибудь в Южное убежище за этой девочкой. Возможно, её способности пригодятся при лечении другого пациента.

***

Каяо с медикаментами в руках направлялась в комнату Саннина. Девушка недовольно кусала губу и хмурилась. Хатаке сказали, что Орочимару-сенсей проснулся и требует её к себе, когда они с Кабуто обсуждали новые анализы Змея, которые никак не помогли и не давали ни одной зацепки. Медики в который раз за последние три для обследований пришли к неутешительным выводам, что сделать они ничего не могут, и надо искать способ нейтрализовать неизвестную технику, а не пытаться вылечить руки обычными средствами. Толкнув дверь, девушка вошла в комнату Змея. Она пропахла медикаментами и кровью. Из-за того, что убежище находилось под землёй, здесь не было окон и нельзя было проветрить помещение. Тем не менее, свежий воздух был необходим. На помощь приходили несильные техники стихии воздуха, они действовали недолго, и их приходилось периодически обновлять. Каяо поставила бинты и мазь на прикроватную тумбочку и присела на край кровати. Тяжело дыша, Орочимару протянул ей свои мелко трясущиеся руки, замотанные в бинты, которые девушка стала аккуратно разматывать. Кожа под ними была уже не такой фиолетовой, как раньше. Тем не менее этого было недостаточно. Руки всё равно дико болели и не функционировали нормально. Каяо обработала руки антисептическими средствами и приступила к нанесению заживляющей мази, стараясь как можно мягче и нежнее прикасаться к раздражённой коже. Это было одной из главных причин, почему Орочимару всегда требовал, чтобы его руками занималась именно Хатаке, а не Кабуто. Ни другие медики, ни Якуши, по словам нукенина, не могли настолько невесомо и деликатно обрабатывать его руки. В середине перевязки девушка глянула на учителя. Он немного склонил голову и на его лицо упали передние пряди волос, закрывая его. Но Хатаке смогла разглядеть, как сильно он свёл брови к переносице и выпучил глаза, глядя в одну точку. Несмотря на усилия Саннина сдержаться, всё равно сквозь его крепко стиснутые зубы вырывались тяжёлые вздохи и болезненные стоны. Куноичи быстро вернула взгляд к рукам сенсея, которые уже почти закончила перевязывать, и закусила губу. Таким она видела учителя впервые. Внезапно Орочимару поддался вперёд и свободной уже перевязанной правой рукой схватил Каяо за ворот халата, привлекая её ближе к себе. Лицо девушки застыло в не более десяти сантиметров напротив перекошенного от боли и злости лица Саннина. На лбу его выступили вены, отчётливо заходили желваки, а золотые глаза блестели лихорадочным безумным огнём. Орочимару чуть встряхнул ученицу и забегал по её лицу прищуренными глазами, недобро оскалившись. – Ну что, Каяо, – зло прошипел он, – жалко я выгляжу? Каяо, вначале испугавшаяся внезапного порыва учителя, теперь смотрела на него с абсолютным спокойствием во взгляде. Она часто работала с людьми с тяжёлыми травмами и заболеваниями, и знала, что те терпеть не могли, когда их жалели. Тот же Кимимаро, когда только слёг из-за своей хронической болезни, был крайне раздражителен и вспыхивал по малейшему поводу. Только через несколько месяцев он смирился, сменив грубость на безэмоциональность и безучастность, как будто смирившись со своей участью. – Что вы хотите, чтобы я ответила? – То, что ты думаешь, – сквозь зубы ответил Орочимару. – Да, – спокойно произнесла Каяо и почувствовала, как хватка на её воротнике становится сильнее. – Но на вашем месте любой бы выглядел жалко. – Ты забываешься, девочка, – прошипел Змей, отпустив воротник и схватив девушку за шею. – Если бы я была так же раболепна и послушна, как остальные подчинённые, разве вы ценили бы меня так высоко? Рука, сжимающая шею Каяо, дрогнула и ослабла. Саннин пронзил медика долгим внимательным взглядом, а после хрипло рассмеялся. Он откинулся на подушки и разжал руку. Каяо выпрямилась и потёрла шею, с настороженностью наблюдая за Змеем. – Верно говоришь, – кивнул он. – Иногда человек, имеющий свою точку зрения и умеющий её не боясь высказать, просто необходим. Он помогает посмотреть на ситуацию под другим углом, создаёт дискуссию, в ходе которой нередко можно прийти к наиболее верному решению... Именно поэтому вы с Кабуто так нужны мне. Не только за свои превосходные навыки в медицине или из-за вашей силы. Вы не ведомые марионетки, а личности со своим мнением. Вас не подмять под себя, не перекроить ваш разум. В этом заключается ваша сила. И самая главная опасность. Последние слова Саннин произнёс с особой интонацией, в которой Каяо различила нотки угрозы. Девушка, только что закончившая перевязку, перевела взгляд с рук учителя на его лицо и наткнулась на леденяще спокойные глаза, жидкое золото которых будто бы светилось ещё ярче обычного. Каяо хотела ответить на этот выпад, попытаться притупить подозрительность учителя, но тот резко вздрогнул. Орочимару поморщился от внезапного болезненного спазма и закашлялся. Девушка тут же схватила с тумбочки стакан с водой и поднесла его к губам Саннина. Тот порывался взять его сам, но трясущиеся руки не дали ему это сделать. Нукенин недовольно скривился, но позволил ученице напоить себя. Хатаке осторожно придерживала стакан, пока мужчина пил, а после поставила его на прежнее место. – Сарутоби-сенсей смог меня удивить напоследок. – переведя дыхание, продолжил Орочимару. – Этот моралист так хотел убить меня, что переступил через себя и использовал запретную технику, – с каждым словом он всё больше злился и под конец уже злобно шипел. – Чёртов старик! Каяо сложила бинты и медикаменты со своих коленей на поднос и взглянула на учителя. В её голове витали сомнения, стоит ли сейчас говорить о её идеи, кто может его вылечить. Выдохнув, она решилась. – Цунаде-сенс… Цунаде-сан могла бы вылечить ваши руки. Яростный взгляд Орочимару, всё ещё проклинающего бывшего учителя в мыслях, метнулся к девушке. Мужчина замер. – Хотя отношения у вас с ней напряжённые, но я могу попробовать уговорить её, – продолжила девушка, видя, что Саннин задумался. – Думаю, мне она не откажет. Орочимару внимательно посмотрел на девушку. Каяо уверенно встретила его изучающий взгляд, пробирающий иных до дрожи. Нукенин усмехнулся и откинулся на подушки. – Действительно, тебя она послушает, – протянул Орочимару. – Но мы не знаем, где она сейчас. – Я попросила Кабуто разузнать хоть какую-то информацию о её местоположении. Недавно он сказал, что почти вышел на неё. – Ты поручила Кабуто найти Цунаде, ещё не получив на это моё согласие? – холодно спросил Саннин, опасно сощурив глаза. – Не хотела терять время, – ответила Хатаке, внутренне сжавшись. – Ваш организм постепенно привыкает к обезболивающему, которое я использую. Скоро оно перестанет действовать и прежние боли вернуться. Орочимару скривился. Перспектива опять корчиться от ужасной непрекращающейся боли его не радовала. Только нежелание снова в полубреду метаться по сырым от пота простыням и изнывать от последствий техники Сарутоби Хирузена уберегло Каяо от его гнева. – Когда Кабуто найдёт Цунаде, путь сразу же доложит мне, – сдался Орочимару. – Передай ему. – Как скажите, Орочимару-сенсей. Выйдя из комнаты учителя, девушка выдохнула. Получилось. Она направилась дальше по коридору, где находилась её комната. Вообще жилой блок для медиков и шиноби Звука находился этажом выше, но комнаты Каяо и Кабуто были расположены на том же этаже, что и покои Змеиного Саннина, пусть и в другой стороне. Здесь же располагались две лаборатории, небольшой зал для тренировок, который использовал только Орочимару, библиотека и запечатанное хранилище особо важных и редких свитков. Как-то раз Каяо выпросила у учителя разрешение изучить несколько свитков оттуда на день рождения. После этого, её арсенал пополнился двумя новыми техниками стихии молнии и одной стихии огня. Завернув на поворот после которого находилась её комната, Каяо заметила, что у её двери стоят двое. В первом она сразу узнала Джиробо, а вторую девочку Хатаке не знала. Она привалилась к стене и до появления в коридоре Каяо смотрела себе под ноги. Невысокая лет тринадцати девочка с красными растрёпанными волосами и очками в оправе такого же цвета резко повернула голову и посмотрела на Каяо. Она явно волновалась, это можно было понять по её нервно бегающему взгляду и тому, как она перебила края своих шорт. – Привет, Джиробо-кун, – поздоровалась Хатаке, подходя к шиноби. – Кто это с тобой? – Здравствуйте, Каяо-сан, – слегка поклонился парень. – Это Узумаки Карин из Южного убежища. Кабуто-сан поручил мне сопроводить её сюда и привести к вам. – Да, точно, – вспомнила Каяо разговор с медиком в начале недели. – Не знала, что Кабуто отправил тебя. Мне казалось, из-за сложившейся… непростой ситуации у Четвёрки Звука добавилось много дел. По убежищу, конечно же, разошлись слухи о состоянии Орочимару. И достигли даже заключённых с подопытными, некоторые из которых решили попытать удачу и организовать побег. Естественно, их планы провалились, но некоторое напряжение на нижних этажах всё же осталось. Охрана была усилена, а Четвёрке Звука Кабуто поручил периодически наведываться в камеры и устраивать показательные порки, чтобы заключённые не забывали, что сильные шиноби в убежище остались и отсутствие Орочимару никак не повлияет на успех их бунта. – В последнее время внизу всё спокойно, необходимости в усиленном контроле нет, – ответил Джиробо. – Поэтому меня и отправили. – Вот как, – кивнула девушка. – Ну ладно. Спасибо тебе, Джиробо. Была рада тебя увидеть, – послала парню улыбку Каяо. – Не за что, – слегка покраснев, ответил шиноби. – До свидания, Каяо-сан. Хатаке ответила на прощание удаляющемуся ниндзя и повернулась к Карин, полностью сосредоточившись на ней. – Ну здравствуй, Карин. Меня зовут Хатаке Каяо, я – главный врач этого убежища и ученица Орочимару-сенсея. Джиробо рассказал тебе, зачем ты здесь? – Нет, – тихо ответила девушка. – Но… я думаю, это для того, чтобы Орочимару-сама занялся моими тренировками? Только не понятно, зачем тогда меня отвели к вам, а не сразу к нему… Каяо удивлённо выгнула бровь. Похоже, до Южного убежища новости о Змеином Саннине ещё не дошли. – Не совсем, – покачала головой Каяо. – У нас здесь есть тяжёлый пациент, и я думаю, что твои способности могут помочь ему встать на ноги. Что же касается твоих тренировок, то Орочимару-сама сейчас нездоровится. Так что пока тебя тренировать буду я. Хатаке рисковала, опять не посоветовавшись с учителем и приняв такое решение. Но девочка была полезна и являлась новенькой, а к ним поначалу надо было уделять больше внимания, пока они ещё были особенно сильно очарованы Змеем. Каяо, видевшая это на протяжении двух лет, да и сама бывшая в числе новых шиноби Звука, хорошо это понимала. Условия жизни в убежище были мягко говоря не очень. Отсутствие солнечного света, сырость, тусклые серые коридоры, навевающие тоску. Крики подопытных, изредка доносящиеся до верхних этажей, несмотря на хорошую шумоизоляцию. Со временем к этому привыкаешь, но в самом начале подобная атмосфера сильно действует на нервы. И даже спасённые и самые вдохновлённые силой и харизмой Орочимару люди могли соскользнуть с крючка. Именно поэтому нужен был «медовый месяц», как его про себя называла Хатаке. Змеиный Саннин уделял новеньким особое внимание на протяжении месяца, давал им почувствовать себя особенными, заставлял их думать, что он в них крайне заинтересован и они очень сильно ему нужны. По окончании этого времени Саннин постепенно и плавно отдалялся от них и теперь уже полностью очарованные Орочимару куклы жаждали его внимания и старались изо всех сил его заполучить, выкладываясь по полной на тренировках и заданиях. Глядя на чуть ли не влюблённых в своего благодетеля шиноби и на их умелого кукловода, который смотрел на них с вежливой улыбкой на лице, но с потухшим интересом в глазах, Каяо поначалу недоумевала, почему на неё Орочимару не переставал смотреть, как на главный бриллиант в своей коллекции. А потом поняла. Он не просто заполучил сильную куноичи и способного медика, он украл её у ненавистной Конохи, утёр нос своим врагам. Каяо, пусть на тот момент ещё не одна из самых сильных джоунинов деревни, но с потенциалом ей стать, сестра знаменитого Копирующего ниндзя, целиком и полностью преданного Конохе, дочь Белого клыка, ещё одной легенды селения, первая за последние несколько лет и самая известная ученица Цунаде Сенжду, внучки первого Хокаге, в итоге переметнулась на сторону врага Конохагакуре. Это должно быть чертовски тешило самолюбие Орочимару, питавшего к бывшему дому искрение ненависть и презрение. – Тебя же ещё нигде не разместили? – спросила Каяо у Карин. – Нет, – отрицательно покачала головой девочка. – Джиробо-сан сразу же привёл меня сюда. – Тогда я проведу тебе небольшую экскурсию по убежищу и договорюсь с завхозом чтобы тебе выделили комнату. Пойдём. Коротко рассказав, что находится на этаже, где они находились, Каяо повела куноичи на верхние ярусы, где показала медицинское отделение, столовую, тренировочные залы, комнаты отдыха, на создании которых в своё время настояла сама Хатаке для повышения настроения и нормализации ментального здоровья у жильцов убежища. После экскурсии по пути на жилой этаж Каяо кратко рассказала Карин некоторые правила, уточнив, что более подробнее их расскажет завхоз. Строгая брюнетка средних лет со шрамом на щеке встретила новость о том, что у них новый жилец, которого надо куда-нибудь разместить, с холодным замечанием, что такие вещи надо обговаривать заранее. Каяо заверила Икито-сан, что это первый и последний раз, после чего со спокойной душой оставила девочку с завхозом, пообещав завтра утром зайти за ней и вместе пойти на завтрак.

***

– Да я сегодня отдохну или нет? – простонала Каяо, когда около своей комнаты обнаружила поджидающего её Кабуто. После насыщенной первой половины дня, когда она делала перевязку учителю и проводила экскурсию Карин по убежищу, вечер для Каяо тоже выдался нелёгкий. Со своих заданий вернулось несколько команд шиноби с разной степенью потрёпанности. И, как назло, именно сегодня несколько врачей взяли себе выходной и находились не на рабочем месте. Каяо пришлось присоединиться к двоим оставшимся на базе ирьёнинам и одновременно лечить пятерых пациентов. Во сей этой кутерьме она еле смогла вылепить самого здорового, но уставшего ниндзя, который уже хотел пойти к себе отдыхать, и попросить его найти Кабуто, чтобы предать ему записку, на которой девушка кратко изложила приказ Орочимару о поисках Сенджу. Ответной записки она не получила, зато Якуши пришёл к ней сам. – Не волнуйтесь, Каяо-сан, я всего на пару вопросов. – Ну заходи, – ответила Хатаке, сняв с двери защитную печать и пропустив вперёд гостя. Якуши благодарно улыбнулся девушки и проскочил внутрь. Каяо закрыла за собой дверь и повернулась к парню. Ехидно улыбаясь, он переводил взгляд то на незастеленную кровать с мятыми простынями, то на хозяйку комнаты. Девушка закатила глаза. Прошлую ночь она опять провела с Ивасу, который казалось навёрстывал упущенное за полтора месяца своего отсутствия. Каяо как всегда проснулась раньше любовника и, оставив того досыпать, побежала по делам. А Ивасу как всегда не посчитал нужным заправить кровать перед уходом. – Без комментариев. – Как скажите, Каяо-сан, – пожал плечами Кабуто. – Я пришёл, чтобы рассказать, что сегодня я вышел на след Цунаде Сенджу и доложил об этом Орочимару-сама, как он и просил. Сейчас я занимаюсь перепроверкой информации, и когда всё подтвердится мы втроём немедленно отправимся к ней. – Сколько примерно тебе на это потребуется времени? – Ориентировочно три дня, – ответил Кабуто. – Из этого следует вторая причина, почему я к вам пришёл. Вы уже протестировали способности Узумаки Карин на Кимимаро? Если нет, то советую быстрее это сделать, чтобы не прерывать исследование, если мы выдвинемся раньше предполагаемой даты. – Кабуто, девочка только приехала, пусть отдохнёт денёк! А завтра я проверю свою теорию. Если совместно с лекарствами способность Карин сможет поддерживать жизненные силы Кимимаро, то он считай спасён. Каяо довольно улыбнулась. Да, если всё будет, как она предполагает, то это просто чудесно. Конечно, Кимимаро всё равно не будет годен для сосуда, но он сможет вернуться в Пятёрку Звука и снова её возглавить. Кагуя уже не будет так сильно любим своим кумиром, но Каяо надеялась, что Змей не спишет парня со счетов. Всё же Орочимару никогда не отказывался от сильных шиноби. – Так значит, вы хотите привязать Кагуя к Узумаки, – хмыкнул Кабуто, вырвав Хатаке из мыслей. – В смысле? – нахмурилась Каяо. – На сколько, по вашим расчётам, один укус будет давать Кимимаро жизненных сил? – Учитывая то, что лекарства довольно неплохо поддерживают здоровье Кимимаро, а также особенности клана Узумаки, связанные с их большими резервами чакры и жизненной энергии, думаю, от двух недель до месяца. – И вы предлагаете при лучшем раскладе встречаться им каждый месяц, чтобы Кагуя кусал девочку и получал новый прилив сил? Хатаке холодно посмотрела на парня. Она была немного раздражена, но внешне никак этого не показала, и лишь тонко улыбнулась. – Это необходимость. В противном случае, болезнь убьёт Кимимаро. Ежемесячный укус – это ещё не такой уж и плохой сценарий. Как ты мне рассказывал, Карин для восстановления собственной энергии после укуса нужен один день, так что угрозы для её здоровья нет. Она может остаться в этом убежище или даже присоединиться к команде Кимимаро, когда он поправится и вернётся к своим обязанностям, чтобы не было необходимости вызывать её из другого убежища каждый месяц. – Что ж я был не прав, – развёл руками Якуши. – Вы хотите привязать не Кимимаро к Карин, а Карин к Кимимаро. Каяо удержалась от раздражённого выдоха и угрюмо уставилась на Кабуто. – Кимимаро – мой пациент, а также важный шиноби Отогакуре, который полезен Орочимару-сенсею. Я делаю всё возможное, чтобы вылечить его. Не надо осуждать методы лечения не твоего пациента, Кабуто. Якуши поднял руки, отступая. Тем не менее, на его губах играла еле заметная ухмылка. Каяо крепко сжала зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Ругаться с Кабуто было бессмысленно и не выгодно – они вдвоём главные помощники Змеиного Саннина и коллеги. Стабильные рабочие отношения явно перевешивали на чаше весов небольшую ссору, которую оба в силу своих характеров не забудут. Поэтому девушка перевела тему, спросив у Кабуто, не надо ли повысить количество закупок каких-либо медикаментов, которые ему нужны для работы. Через полчаса медик наконец-то покинул комнату Каяо, больше всего мечтавшей завалиться спать после тяжёлого дня. Переодевшись в свою ночную одежду, состоящую из тонкой майки на бретелях и свободных штанов, девушка хотела уже наконец-то залезть под одеяло и проспать свои положенные семь часов, но тут раздался настойчивый стук в дверь. – Что?! – гаркнула Хатаке, резко открыв дверь, из-за чего новенький ирьёнин-ассистент, имя которого Каяо ещё не успела запомнить, еле успел отскочить назад, чтобы не получить по лбу. – Там О-орочимару-сама, – заикаясь, начал объяснять парень под убийственным взглядом Каяо. – Опять боли. Я вколол все нужные лекарства и сменил повязки… Но он не успокаивается и требует вас к себе, Каяо-сан. – Сейчас, – тяжело вздохнула Хатаке и развернулась, чтобы зайти вглубь комнаты. – Он сказал срочно… – Халат я могу накинуть?! Ниндзя захлопнул рот и смиренно подождал, пока девушка не натянула на себя длинный лёгкий халат и не вышла из комнаты. В полной тишине они дошли до покоев Саннина. Когда Каяо хотела уже открыть дверь и зайти, её остановил испуганный и неуверенный голосок ирьёнина. – Т-там… – Что там? – резко и жёстко спросила Каяо, теряя терпение. Парень проблеял что-то неразборчивое и затих. Его влажные глаза метались из стороны в сторону, а на лбу выступила испарина. Из-за двери до девушки донёсся знакомый металлический запах. – Поняла, можешь не объяснять, – тяжело вздохнула Каяо и протёрла переносицу. – Иди к Икито-сан, скажи ей, пусть пришлёт человека, чтобы всё там убрать. Только скажи, чтобы он зашёл не менее, чем через пятнадцать минут после того, как я выйду. За это время подействует снотворное, и он сможет спокойно без опаски для жизни убраться. Ирьёнин испугано выручил глаза и быстро-быстро закивал, из-за чего несколько тёмных прядей его чёлки вылезли из-под края белой банданы. Он, спотыкаясь, развернулся и побежал по коридору в сторону лестницы. Каяо же, не тратя время, открыла дверь и зашла внутрь комнаты. Резкий запах тут же усилился, неприятно защекотав ноздри. Каяо поморщилась, но не остановилась и прошла вглубь комнаты. В полумраке Змеиный Саннин сидел на кровати, освещённый одним лишь светильником. Тени падали на его скорченное от боли лицо, делая его ещё более жутким. Если утром мужчина пытался подавить рвущиеся наружу крики, то сейчас он себя не сдерживал. Яростные крики разбивались о стены комнаты, им вдогонку раздавались тяжёлые прерывистые выдохи и сипы. Каяо остановилась в паре метров от кровати Саннина, прямо перед лужей крови, вытекшей из бездыханного тела. Девушка посмотрела вниз и, увидев его форму, удовлетворённо кивнула. Это был обычный работник из серии «принеси, подай», Хатаке даже не была уверена, являлся ли он ниндзя. Скорее всего либо обычный человек, либо очень посредственный пользователь чакры, годный только для работы обслуживающего персонала в убежище Змея. Несущественная потеря. Если бы на его месте оказался тот парнишка-ирьёнин, было бы куда хуже. Во-первых, разбрасываться полезными кадрами просто-напросто нелогично и нецелесообразно. Во-вторых, лишние трения внутри убежища сейчас, когда Саннин ослаб, совсем не к месту. А медперсонал точно бы возмутился подобной вспышке гнева нукенина и его последствиям. Когда убивают безликую и безымянную тень, никому нет до этого дела. Когда убивают пусть и не самого важного, но человека из сплочённого коллектива, который занимает не последнее место в рабочей иерархии убежища, на такое сложно закрыть глаза. Каяо аккуратно переступила через труп, стараясь не заляпаться в его густой крови, и присела на край кровати учителя. На тумбочке, как она и предполагала стоял поднос полный всевозможных лекарств и медикаментов. После возвращения Орочимару с шиноби Звука из Конохи, его всегда приносили сюда на ночь на случай, если во время сна Саннину станет плохо и надо будет действовать оперативно и быстро. Девушка нашла глазами склянку со снотворным и шприц, но пока решила повременить с ними. Она придвинулась ближе к учителю и попыталась взять его за плечи, чтобы легонько встряхнуть и привести в себя. Он, забывшись от боли, не замечал ничего вокруг. Голова его была низко опущена, из-за чего упавшие волосы закрывали ему обзор. Мужчина стискивал одеяло трясущимися пальцами кровоточащих рук, бинты и ткань пропитались кровью. Как только Хатаке прикоснулась к нему, Орочимару резко поднял голову и впился в ученицу злым полубезумный взглядом помутневших глаз. Через боль, о чём свидетельствовал его особенно вымученный крик, переходящий в стон, он поднял руки и схватил девушку за шею. Пальцы болезненно сжались на тонкой коже. Помимо удушения Каяо ощутила сильнейшее дежавю. – Орочимару-сенсей, это я, Каяо, – сипло, но спокойно произнесла девушка. – Сейчас я сниму боль и вколю вам снотворное, чтобы вы поспали. В глазах Саннина мелькнуло узнавание. Он пару раз тяжело вздохнул, чтобы восстановить дыхание, и разжал пальцы. Каяо подхватила его внезапно ослабшие руки, не давая тем упасть, и мягко положила их на одеяло перед мужчиной. Сконцентрировав лечебную чакру в ладонях, она направила её на руки учителя. Девушка посмотрела на Саннина, чтобы проследить изменения в его состоянии. Грудь его постепенно стала легче подниматься и опускаться, а глаза перестали лихорадочно блестеть. – Вы всё время подозреваете нас с Кабуто, сенсей, – заговорила Каяо, привлекая внимание Змея. – Считаете, что мы предадим вас в любой момент, потому что мы не поддаёмся вашему влиянию. Но мы не отворачивается от вас сейчас, когда вы так уязвимы, не предаём. Избавляем вас от боли и ищем всевозможные пути лечения. Возможно… стоит пересмотреть ваше к нам отношение? Орочимару задумчивым взглядом прошёлся по девушке, мельком посмотрел на свои руки, которые уже не так сильно болели, и прикрыл глаза. Он откинулся на подушки, утопая в из мягкости. По его выровнявшемуся дыханию, девушка поняла, что учителю стало легче. Саннин молчал. Каяо потянулась к тумбочке, чтобы взять снотворное и шприц, подумав, что нукенин проигнорировал её слова. На её запястье легла дрожащая рука. Девушка выкинула голову и наткнулась на серьёзный взгляд учителя. – Хорошо, – слегка скривившись, согласился он. – Я подумаю. Хатаке, улыбнувшись, кивнула.