Пролог: Пепел Конохи - Глава 2: Прощай, Брат

Пролог: Пепел Конохи

Глава 2: Прощай, Брат

Боль. Это было первое, что он осознал. Не острая, режущая боль от меча, а всепоглощающая, ледяная пустота, расползающаяся из раны в груди, вымораживая его изнутри. Он чувствовал, как жизнь утекает из него с каждым ударом сердца, который становился все слабее и слабее. Звуки водопада и голоса его бывших товарищей становились глухими, отдаленными, словно доносились из-за толщи воды. Он видел над собой их лица. Лицо отца, искаженное не скорбью, а холодной решимостью. Лицо матери, лишенное всякой любви. Лица друзей, полные страха, жалости или, что хуже всего, удовлетворения. Он был для них всего лишь проблемой. И вот, они ее решили. Его сознание начало меркнуть. Мир сузился до серого туннеля. Но прежде чем он окончательно провалился во тьму, он почувствовал... ярость. Нет. Не так. Он почувствовал ЯРОСТЬ. Не свою. Эта ярость была древней, как сами горы, горячей, как ядро планеты. Это была ярость, способная сжигать миры. Его вышвырнуло из угасающего тела в другое место. В его собственное подсознание. Но оно было неузнаваемо. Бесконечные коридоры с трубами превратились в руины, затопленные бурлящей, кроваво-красной водой. Небо над головой разрывали черные молнии. Это был мир, умирающий вместе с его хозяином. И в центре этого апокалипсиса, там, где когда-то была гигантская клетка, стоял он. Курама. Девятихвостый Демон-Лис. Его друг. Его брат. Огромная печать на вратах клетки, которую он носил на животе, истлела и рассыпалась в прах. Сами врата были сорваны с петель и искорежены. Девять хвостов метались позади него, как гигантские щупальца урагана, каждый взмах которых порождал цунами в кипящем океане чакры. Его глаза, обычно алые с вертикальным зрачком, теперь были двумя белыми солнцами чистой ненависти. [СДОХНИТЕ... СДОХНИТЕ!!! ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ, НИЧТОЖНЫЕ ЧЕЛОВЕЧИШКИ!!!] — его голос был не просто ревом, а громоподобным раскатом, сотрясающим основы их общего разума. [ВЫ ОСМЕЛИЛИСЬ?! ВЫ, ПРАХ ПОД НОГАМИ, ОСМЕЛИЛИСЬ ТРОНУТЬ ЕГО?! Я СОЖГУ ВАШУ ДЕРЕВНЮ! Я ИСПЕПЕЛЮ ВАШУ СТРАНУ! Я УТОПЛЮ ЭТОТ МИР В ОКЕАНЕ КРОВИ ЗА ТО, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С НАРУТО!!!] Наруто, стоя в виде призрачной фигуры, смотрел на буйство своего партнера. "Курама..." — прошептал он. Лис резко обернулся. Ярость на его морде на мгновение сменилась бездонной болью. [Наруто...] — его голос упал до раскатистого шепота. [Они... они убили тебя. Ты умираешь. Наше время почти вышло.] "Я знаю", — спокойно ответил Наруто. В нем не было страха. Только усталость и глубокая печаль. "Прости, Курама. Я втянул тебя в это. Ты будешь свободен, но... не таким способом я хотел этого". Курама оскалил свои клыки длиной с мечи. [Свободен? Свободен?! Ты думаешь, мне нужна такая свобода, малец?! Сотни лет я был оружием, монстром, стихийным бедствием! Ты был первым. Первым, кто увидел во мне не силу, которую нужно использовать, а друга. И теперь ты говоришь о свободе?! Моя свобода — рядом с тобой! И если этот мир забирает тебя, то я заберу этот мир с собой!] Он начал собирать в пасти гигантскую Сферу Хвостатого, черное солнце, способное стереть с лица земли всю Долину Завершения вместе с Конохой. "Нет!" — крикнул Наруто, бросаясь вперед. "Не надо, Курама! Не становись тем монстром, которым они тебя считают! Не в мой последний час!" Сфера Хвостатого медленно рассеялась. Курама тяжело дышал, его тело содрогалось от сдерживаемой ярости и горя. [Тогда что? Что нам делать, Наруто?! Мы умираем!] И тогда в глазах лиса вспыхнул новый, безумный огонь. Огонь отчаянной решимости. [Нет. Ты не умрешь. Я не позволю.] — прорычал он. [Существует древняя, запретная техника. Последний дар нашего отца, о котором он рассказал мне перед тем, как разделить Десятихвостого. Он назвал ее "Последний Рассвет".] Курама посмотрел Наруто прямо в глаза. [Эта техника — абсолютная азартная игра. Она требует всей чакры и самой жизненной сущности Биджу. Я сожгу свое концептуальное существование в этом мире дотла. Я сотру себя из этой реальности, чтобы создать мощнейший импульс, который вырвет твою душу из круговорота перерождения этого мира и бросит ее в великий поток — в Море Душ между измерениями. Твоя душа найдет новое пристанище, новый мир, новое тело. Ты переродишься. Но я... я исчезну навсегда, Наруто. Это все, что я могу для тебя сделать.] Наруто застыл. Перерождение... ценой жизни Курамы. Ценой жизни его единственного настоящего друга. "Нет", — твердо сказал он. "Ни за что. Я не позволю тебе умереть ради меня. Мы прошли через все это вместе. И умрем тоже вместе". [Глупый мальчишка!] — взревел Курама, и в его реве слышались слезы. [Ты всегда был таким! Готов умереть за других! Но на этот раз у тебя нет выбора! Я сделаю это, хочешь ты того или нет!] Внезапно их разрушающийся внутренний мир наполнился мягким, теплым светом. Вода успокоилась, молнии прекратились. Вокруг них, словно призрачные созвездия, появились восемь других фигур. Сон Гоку, Мататаби, Исобу, Кокуоу, Сайкен, Чоумей, Гьюки и Шукаку. А позади них стояла высокая, призрачная фигура с риннеганом и рогами на лбу. Хагоромо Ооцуцуки. <Мы не можем позволить тебе умереть, дитя пророчества.> — прозвучал его голос не в ушах, а прямо в сознании Наруто. <Этот мир... он прогнил. Мы, Я и Биджу, устали быть инструментами в войнах людей. Мы устали от ненависти. Мы решили уйти на покой вместе с этим миром, который нас породил и отверг.> <Но ты, Наруто... ты был нашим другом. Единственным настоящим другом.> — прозвучал голос Мататаби, Двухвостой, ее призрачная фигура ластилась к ноге Наруто. <Поэтому мы отдадим тебе все, что у нас осталось.> — пробасил Гьюки, Восьмихвостый. Одна за другой призрачные фигуры Биджу начали растворяться в потоки чистой энергии, вливаясь в душу Наруто. Это была не просто чакра. Это были их воспоминания, их сила, их сущность. Наруто почувствовал мудрость веков, мощь стихий, печаль тысячелетнего одиночества и радость обретенной дружбы. Он стал вместилищем не одного, а всех девяти. <Живи, Наруто Узумаки,> — сказал Хагоромо, тоже начиная исчезать. <Живи за всех нас. И построй мир, в котором не будет места для такой ненависти. Это наше последнее желание.> Душа Наруто едва выдерживала этот напор силы. Он чувствовал, как его разрывает на части. Но сквозь агонию он смотрел на Кураму, который готовился начать технику, готовился исчезнуть. И Наруто понял, что он должен сделать. "Ты сказал... что твоя свобода рядом со мной?" — прохрипел он. [Да.] "Тогда мы будем свободны вместе! Или не будем свободны вообще!" Не дожидаясь ответа, Наруто сделал то, что подсказывало ему сердце. Он использовал свои познания в фуиндзюцу, усиленные силой всех Биджу, и применил их не на врага, а на себя и своего друга. Он не строил печать. Он разрушал ее. Последнюю печать. Печать, разделяющую две души. "Техника Слияния Душ: Неделимое Сердце!" [Наруто, что ты делаешь?! Стой! Это убьет нас обоих!!!] — взревел Курама в панике, но было поздно. Их астральные тела врезались друг в друга. Это была агония, не сравнимая ни с чем. Две сущности, две души, два сознания переплетались, рвались, сшивались воедино в бурлящем котле божественной энергии. Наруто видел всю жизнь Курамы, от его создания до заточения. Курама переживал каждый день одиночества Наруто, каждый удар, каждое оскорбление. Их боль, их радость, их гнев, их любовь — все стало одним целым. Они перестали быть Наруто и Курамой. Они становились чем-то новым. Процесс слияния завершился за мгновение, которое показалось вечностью. Когда все закончилось, в центре подсознания стояла одна фигура. Она выглядела как Наруто, но его волосы стали ярче, на щеках проявились более четкие полосы, похожие на усы, а глаза светились алым светом с вертикальными зрачками, в глубине которых плескалось голубое пламя. Он был един. [Мы... выжили...] — прошептал он голосом, в котором смешались тембры Наруто и Курамы. Он чувствовал, как Курама, теперь часть его души, не исчезнет после "Последнего Рассвета". Техника теперь сожжет лишь избыток их общей энергии, а не всю сущность. Они спасли друг друга. Он поднял руку. Внешний мир ждал. Их тело было почти мертво. Оставались секунды. [Нужно торопиться.] В последний момент, собрав остатки своей воли, он протянул нить своего сознания через весь континент. Он нашел ту единственную чакру, которую мог узнать из миллиарда. Темную, холодную, как грозовая ночь, но такую родную. Он вложил в это сообщение не слова, а всю свою боль, всю свою историю и последнее прощание. "Прощай, Брат!" А затем он активировал "Последний Рассвет". Долину Завершения затопил нестерпимо яркий столб золотого света, ударивший из груди Наруто прямо в небеса. Свет не обжигал, но нес в себе такую мощь, что все вокруг — Минато, Кушина, Данзо, все шиноби — инстинктивно упали на колени, закрывая глаза. Свет был похож на рождение новой звезды. Когда он погас, на земле не было ничего. Ни тела. Ни крови. Лишь небольшой оплавленный кратер. Мир шиноби для Наруто Узумаки исчез.