Глава 11

Наши дни потекли спокойно и размеренно. Никакого раскола не произошло; никого не интересовало, чем занимается глава Гильдии в своё свободное время. Делвин был прав — здесь не Тёмное братство. Полтора года жизни бок о бок с паранойей Астрид не пошли мне на пользу. В Гильдии всё было по-другому. Она не притворялась закрытым иерархичным кланом, который заменит семью тем, кому нечего терять. Гильдия и так была семьёй — большой, шумной, вполне благополучной и готовой предоставить перспективы своим отпрыскам.  Каждый был занят своим делом и каждый знал — работай на общее дело и получишь всё, что тебе причитается. Никто здесь не жил от контракта до контракта, в промежутках слоняясь без дела и устраивая подковёрные интриги. Два или три часа в день я преподавала. Этим занимались все остальные из руководства: Делвин почитывал какие-то лекции, Нируин учил стрельбе из лука, Векс демонстрировала искусство взлома замков. Даже Бриньольф проводил какие-то встречи — возможно, больше из тщеславия и поддержки репутации, чем из жажды преподавания, но щеглы смотрели на него, разинув рты. Закончив с молодняком, я помогала Делвину с материалами для какого-то «рифтенского проекта», тренировалась или что-нибудь читала. По вечерам я для порядка проводила часок на мостках со всеми, после чего мы с Делвином вместе уходили домой. Мы и не думали скрываться, но Бриньольф начал догадываться только на исходе месяца Высокого солнца. Вероятно, осознание его ошарашило, и он бродил, бросая на меня прожигающие взгляды и недоумевая, как вышло, что Делвин спокойно входит туда, куда ему путь был всегда заказан — в моё маленькое холостяцкое логово. Я могла его понять. У него в голове не укладывалось, как такое вообще возможно. Ему никогда не приходилось конкурировать за женское внимание — в Гильдии он был самый красивый, самый харизматичный и самый желанный. Даже если это было не так, сам он был в этом уверен — а уверенность всегда делает мужчину привлекательней. И вот мы здесь: он обаятелен и прекрасен, а я не ползу к нему на брюхе по холодным каменным плитам и не спиваюсь в одиночестве — хотя и пыталась. Ещё бы ему не быть ошарашенным. Явно не этого он ждал после того, как резво я выпрыгнула из штанов ему навстречу.  Но разве могло быть иначе? Он так бессердечно обошёлся со мной, использовав мои чувства для своих целей; чего он после этого ждал? Двемерскую музыкальную шкатулку? К моему огромному облегчению, Делвин так ни разу не спросил меня о том, что послужило причиной нашего разрыва. Я по-прежнему не хотела говорить о Бриньольфе что-то, что выставило бы его в дурном свете. В конце концов, это не он испортил мне жизнь — я сама с этим справилась.   *** Хотя теперь моя жизнь была как никогда спокойной и нормальной, прошлое иногда напоминало о себе. Кошмары вернулись недавно — по моим ощущениям, недели через четыре после встречи с Лоркалином. Когда я начинала метаться в постели, Делвин не просыпаясь сгребал меня в крепкие объятья и держал так до тех пор, пока я не засыпала обратно. Возможно, зажатая его мощными руками, я просто теряла сознание от нехватки воздуха, но это было неважно — главное, что работало.  Хуже было днём, когда посреди ничего возникала смутная, давящая тревога.  Она прижимала меня к земле и ломала всё: мешала сосредоточиться на работе, не давала расслабиться и бездельничать в своё удовольствие. В тёплой комнате у очага меня мог пробить озноб, а на свежем воздухе мне казалось, что я задыхаюсь. Иногда беспричинный страх был таким сильным, что моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. В такие моменты мне казалось, что я схожу с ума. Я ненавидела это чувство. К счастью, оно отлично топилось в бухле.  В остальном же всё было удивительно нормально. Никаких проклятых подземелий, никаких интриг.  Я ходила охотиться. К северу от Рифтена встречались в основном хищники, а вот южнее, в Осеннем лесу, водились олени. Красивые, грациозные и невероятно пугливые животные, к собственному несчастью очень вкусные. Иногда со мной отправлялся кто-то из парней, чтобы донести трофеи до Гильдии и передать Векелу: у него было несколько помощников, ведавших кухней и заготовками. В один из дней компанию мне составил Нируин, всё-таки прихватив с собой пару бутылок того вина, которое он настойчиво предлагал в тот вечер в «Фляге».  Устроившись на траве у поваленного ствола, мы принялись за скромный обед — хлеб, сыр и то самое валенвудское. Разницы с обычным алто я не заметила, но из вежливости ничего не сказала. — Извини за тот раз, — примирительно сказал Нируин.  — Забыли, — ответила я. Подкатил и подкатил, понадеялся, что обломится, не казнить же его теперь. Да и охотиться с ним было приятно — всё-таки босмеры мастера этого дела.  Нируин выбирался на охоту чаще других: он поставлял оленину и другую добычу в крепость Миствейл как знак признательности Гильдии Мавен, пусть и совершенно формальный. Это признательность формальная, а оленина-то настоящая. По словам Нируина, Бриньольф рассчитывал, что Мавен утешится этим и не будет очень уж нам докучать. Я сделала ещё глоток. Ладно, может, Нируин был не так уж неправ, и вино было действительно неплохое. Откинувшись на ствол дерева, я прикрыла глаза и подставила лицо солнцу.  Кажется, я даже задремала, потому что ощущение руки на моём бедре возникло совершенно неожиданно. Я медленно открыла глаза и внимательно на него посмотрела. Он улыбался так же, как в тот вечер в «Фляге» — самоуверенно и нахально. — Нируин, — медленно произнесла я. — Порежу. Улыбка эльфа скисла, он разочарованно убрал руку. Я с сожалением поднялась с мягкой травы. Я подхватила свой лук. — Добычу в Гильдию доставишь сам. В следующий раз порежу без предупреждения. — Значит, до следующего раза? — бросил он мне в спину. — Засранец. ***   При первом же удобном случае я рассказала о случившемся Сапфир. Теперь мы с ней виделись не только по вечерам за элем: как только я вынырнула со дна бутылки и вернулась в мир живых, она предложила потренировать её орудовать кинжалом. Мы фехтовали затупленными кинжалами, делали выпады и блокировали удары, хватая друг друга за руки и громко хохоча, когда тренировка превращалась в шутливую потасовку. По-моему, это страшно раздражало Векс, но я не обращала на это внимания. Векс всегда всё раздражало. Чтобы с твоим гневом считались, не стоит напускать на себя грозный вид безо всякого повода. Порой, чтобы поменьше её бесить, мы отправлялись на удалённый берег Хонрика. Впрочем, после первой же тренировки на свежем воздухе я подумала, что узнай Векс о том, как всё прошло, она взбесилась бы ещё больше. Пока я отдыхала на траве, разгорячённая поединком Сапфир проворно стянула одежду и нагишом бросилась в озеро. Недолго думая, я присоединилась к ней. Лето медленно сходило на нет, ни к чему было растрачивать такие прекрасные дни. Я и так слишком много времени потеряла. Купание после тренировок стало нашей традицией. Мы брали с собой немного хлеба, кусок вяленой оленины из гильдейских запасов и пару-другую бутылок эля, а после устраивались где-нибудь на отмели и чесали языками, обсуждая всё на свете. Впервые в жизни у меня появилась подруга моего возраста и даже с похожим жизненным опытом — пусть мой жизненный опыт в целом был мало на что похож. Вот и сейчас мы полулежали голышом на узкой песчаной отмели, подставляя кожу скудным лучам скайримского лета, и расписывали прохладный горький эль. Глубоко воткнутые в песок, на кромке воды охлаждались ещё две бутылки. Выслушав мой рассказ, Сапфир только присвистнула: — А он настойчивый. И смелый. У него зубы, что ли, запасные? — Я бы не стала выбивать ему зубы. Мне это не по статусу, я же глава Гильдии. — Тебе не по статусу, Делвину вполне. Он, конечно, мужик сдержанный и дипломатичный, но так и его женщину не каждый день за ляжку щупают. Я прищурилась. — Уже вот так, да? «Его женщина»? Сапфир развела руками. — Ну а как ты это называешь? Он мужчина, ты женщина, вы живёте вместе. По-моему, сюрпризом это стало только для Бриньольфа. Я попыталась изобразить подобающую главе Гильдии невозмутимость, но рассудила, что коль скоро я без штанов, не грех поддаться простому обывательскому любопытству. — Продолжай. Сапфир коротко пересказала мне сцену, невольной свидетельницей которой стала. С её слов выходило, что Бриньольф ворвался в кабинет Делвина подобно коршуну, вскричал страшным голосом самые жестокие и богохульные проклятия, выхватил меч и, не найдя в себе сил пронзить старшего товарища, заклеймил того хитрым лисом, растлителем и похитителем жён, после чего умчал в слезах и расстроенных чувствах.  На это я ответила Сапфир лишь то, что Коллегия в Солитьюде прозябает без такого прекрасного барда. — Зачем мы вообще тратимся на эту стройку приюта. Нужно было просто показать им, какого сказочника они потеряли, тогда все барды утопились бы с тоски, а мы бы прибрали к рукам их здание. Сапфир хмыкнула. — А говоришь, из тебя плохой стратег. Ладно. Он потоптался на пороге и спросил, мол, «что у тебя с ней». Дядька ответил, что не намерен обсуждать свои дела, свои деньги и своих женщин, особенно если эту женщину даже по имени назвать не соизволят. Бриньольф обозвал его старым хитрым лисом, который втирается в доверие к молодым женщинам и подкатывает под видом отеческой заботы, потом снова назвал хитрым лисом и ушёл. Но я считаю, что моя история лучше.   — Разве Делвин когда-то втирался в доверие к другим женщинам? — недоумённо спросила я. — Понятия не имею, почему Бриньольф это брякнул. Я вообще думала, что дядьке лет сто и ему все эти телодвижения давно не интересны. Ладно-ладно! — запротестовала она, заметив выражение моего лица. — Я молчу, я ничего не хочу про это знать. Слова про отеческую заботу меня смутили. Никакой заботы, и тем более отеческой, я не знала, зато хорошо знала другое: каждый раз, когда кто-то говорил, что хочет позаботиться или помочь, это значило одно — от меня что-то нужно. Да вспомнить хотя бы, как Бриньольф меня окучивал. — А отеческая забота? Звучит как-то… грязно. Сапфир отмахнулась. — Просто ревность. Ты что, не знаешь мужчин? Им лишь бы брякнуть чего пообиднее. У него не может быть к тебе отеческой заботы. Ты взрослая женщина. Посмотри на свою задницу! Поверхность воды рябила от лёгкого ветра, и посмотреться мне было не во что, но, оглядев себя так и эдак, я решила, что Сапфир права. Сложением я никогда не походила на изящных бретонок или имперок, любые штаны приходилось ушивать — иначе они были тесны в бёдрах и болтались на талии. На хрупкого подростка я и пять лет назад не была похожа. Но не только же в этом дело. — Почему я ему вообще понравилась? — задумчиво произнесла я. Сапфир расхохоталась и повторила: — Посмотри на свою задницу! У меня бы скорее к тебе возник такой вопрос. Но ты же любишь всякие древности. Я рассмеялась и пихнула её в голый загорелый бок. Сапфир шутливо меня оттолкнула. — Разумный человек не отгораживается от возможностей, а берёт то, что само идёт в руки, — сказала она, потянувшись за второй бутылкой эля. — Почему ты нравишься мужикам, вопрос нелепый. Ты выглядишь отлично, у тебя нет усов, бородавок размером с жабу или шрама от меча поперёк лица. Почему они отвечают тебе взаимностью… Да потому что если ты нравишься красивой женщине — чего ж от этого отказываться?  И действительно, подумала я.  Сапфир продолжила: — Если постоянно заниматься самокопанием, однажды сам себя закопаешь. А притворяться мертвецом, пока не умер, глупо. Жизнь и так короткая. Бери всё, что можешь украсть, и наслаждайся. Я тоже откупорила вторую бутылку эля и задумалась. Всё это время я занималась именно самокопанием, позволяя себе расслабиться лишь на короткие моменты простых удовольствий. Мне казалось, что я поступаю неправильно, что я-то хочу больше, чем могу украсть. Уютный дом, достойное занятие, мужчина, рядом с которым хорошо — я бесконечно сомневалась, а заслужила ли я это?  Сначала я думала, что мне неловко из-за того, что наш роман возник у Бриньольфа за спиной; думала так долго, пока не убедила себя сперва в этом, а затем в обратном. Потом искала подвох в отношении Делвина — не может же он быть со мной просто так, тем более после всего того, что он про меня знает, после того, как я сама ему обо всём рассказала. Но Делвин не поддавался; он был всё так же нежен и внимателен, как в нашу первую ночь; всё так же был рядом. Порой я разговаривала с ним резко, придиралась к словам, избегала его, выбирая компанию бутылки вина после одинокой охоты — но он всё ещё снова и снова выбирал меня. Впервые в жизни судьба была ко мне благосклонна, но я ей не верила.  Сапфир стукнула своей бутылкой по моей, зажатой в руке. — Выныривай из своих мыслей, шеф. Кажется, на нас кто-то пялится. Не удивлюсь, если это наш остроухий эротоман. Давай одеваться, уже прохладно.