пусть всё катится к чёрту.

— И что же это, по-твоему? Гермиона вдохнула, когда почувствовала его приближение. Его рубашка прохладная, но её кожа на спине такая горячая, что это касание обожгло. Её губы поджались сами собой. Она знала. Конечно, понимала. Чувство, давно поселившееся в груди, — настойчивое, пульсирующее, как застрявшее под кожей заклинание. Но каждый раз, когда она пыталась назвать его, всё внутри шипело и отшатывалось. Как будто шагнуть навстречу означало навсегда потерять равновесие. Она сглотнула. Сухо, словно дыхание обожгло изнутри. Его пальцы нарочно медленно, не касаясь кожи, потянули вниз лямку лифчика с левого плеча. Но ответ был. В её пульсе, мчавшемся по телу, сосредотачиваясь в двух точках: в глотке и между бёдер. — Не знаю, — тихо произнесла она, слегка повернув голову влево, давая ему увидеть её профиль, но не глядя в глаза. — Но ты оказался вполне… сносным. — «Сносным»? — Драко усмехнулся, во взгляде мелькнул лёгкий, почти мальчишеский интерес. Но он быстро сменился наклоном головы и прищуром, словно зверь почуял добычу. Его слова были медленными, он перекатывал их на языке: — Не вздумай так баловать меня комплиментами. — Сейчас ты раздражаешь меня гораздо меньше, — добавила Гермиона, когда его молчание начало давить на барабанные перепонки, а в тишине её дыхание предательски сбилось. Сначала он промолчал, и она расслабленно опустила плечи. Но вытянулась струной, резко прижавшись к нему, когда его рука скользнула вверх по её ложбинке, затем — между ключицами и остановилась на шее. Не нежно. Плотно. Почти владеюще. — Какое разочарование. И губы, словно бархатное лезвие, оставили поцелуй на её коже — резкий, горячий, жалящий. — Я надеялся, что ты будешь ненавидеть меня подольше, — дыхание Драко почти выжигало её сонную артерию, когда его зубы дразняще сомкнулись на тонкой линии шеи. Гермиона слегка покачнулась, когда он придвинулся, и устояла на ногах только за счёт его руки, которая всё ещё была на шее. И вторая его рука сжала её бедро, рывком дёргая на себя. — А ты что думаешь? — с трудом проговорила Гермиона на выдохе. Его кожа тоже горела. Она даже не заметила, когда он расстегнул рубашку. Его губы почти касались её уха, дыхание жгло кожу. — Со мной всё гораздо проще, Грейнджер, — почти процедил он. — Я вообще не думаю. Драко скользнул губами по шее, оставляя влажную, голую дорожку жара, и Гермиона жалостливо всхлипнула. Да он просто издевался над ней. — Я не думаю, — шёпотом повторил он. — Я хочу тебя. Хочу именно тебя — хриплую, колючую, по-настоящему. Просто и жадно. Его ладонь скользнула от бедра к талии и снова вниз, царапая, сжимая ещё сильнее, как будто он хотел оставить следы. Как будто он хотел остановить её от побега. Она снова всхлипнула, но не от боли — от того, как его слова упали в самый низ её живота. — Тебе же нравится, — его нос на мгновение коснулся линии челюсти, и смешок обжёг её щёку, — когда я вот так. Когда ты не контролируешь. Когда ты дрожишь. И она дрожала. Почти задохнулась, когда его рука наконец-то отпустила её и стремительно скользнула вниз между ног. Когда пальцы рывком оттянули вниз бельё и ткань стекла по бёдрам. Когда он вплотную встал за ней. Потому что знала — если он двинется чуть ближе, она не скажет «нет». Ни ему, ни себе. Она уже этого не сделает. Пусть всё катится к чёрту.