чья ты до последней веснушки.

Раннее утро — не любимое её время, но глаза сами собой распахнулись. Гермиона хотела пошевелиться, но вдруг осознала, что зажата в капкане тёплых рук, а дыхание Драко уже согревало её плечо. С огромным усилием Гермиона приподнялась на локте, стараясь не будить его, но даже малейшее движение спровоцировало его — Драко что-то пробормотал под нос и притянул её ещё ближе. Её губы тронула лёгкая, ещё полусонная улыбка, когда она смотрела на его профиль. В жизни он всегда собран, даже слегка хмур, и вечно сосредоточен. Серьёзный мужчина серьёзных дел, как она любила его поддразнивать, на что он вечно закатывал глаза. Но сейчас… он был так спокоен. Без напряжения, без маски. Линия челюсти чёткая, губы расслаблены, а бледная кожа будто подсвечена утренним солнцем, льющимся из окна, — контрастно, резко. Нельзя быть таким бессовестно красивым. Даже его ресницы отбрасывали тень на скулу — длинные, тёмные, вопиюще несправедливые. Его скулы были такими, будто их выточили светом и тенью — резкими мазками художника, который знал толк в совершенстве. В такие моменты она начинала верить в карму, иначе за что ей досталось это чудо с горячими ладонями? Гермиона потянулась пальцем и почти коснулась его скулы, но он резко открыл глаза. — Ты так смотришь, будто сейчас снова выйдешь за меня, — хрипло заметил Драко, чуть щурясь. Она вздрогнула, но улыбнулась, слегка нахально. — Имею законное право. Жена, между прочим. С печатью, подписью и пожизненной гарантией. Он перевернулся на бок, с неприкрытой жадностью сгреб её в объятия — крепкие, тёплые, уверенные, с тем безмолвным правом, которое давала только любовь, прожитая не за одну ночь. И кому он пытался доказать, что она — его территория? Они только вдвоём. Его нос зарылся в её шею, дыхание щекотало кожу, а ладонь, уверенная и ленивая, скользнула на поясницу с лёгкостью — таким выверенным, фамильярным, почти хозяйским жестом. Его близость действовала как заклинание: сладкое, опасное, бесповоротно привязывающее. — Знаешь, какая самая приятная часть первой ночи после свадьбы? — пробормотал он, целуя её в плечо. Она вопросительно промычала, прижимаясь ближе. Она чувствовала, что тепло его тела медленно просачивалось сквозь тонкую ткань её рубашки, будто он хотел отпечататься на ней целиком — без остатка. Его кожа казалась почти светящейся на фоне её тёплого, карамельного оттенка — как будто сама природа решила столкнуть зиму и позднее лето в одном кадре. Хоть эта зима обнимала так, что едва не расплавляла. — У тебя больше нет шансов сбежать после совместной ночи. И притвориться, что ничего не было. Она фыркнула, пряча улыбку. — Я уже тысячу раз каялась, но ты всё не отпустишь, да? Драко рассмеялся, целуя её на этот раз уже в висок. — Теперь ты моя. Законно. С кольцом. С правом на поцелуи, приставания и периодические напоминания, чья ты до последней веснушки. С полным правом ворчать, целовать, ревновать — и путать тебе планы, особенно если они не включают меня.