2

Фил был тем (и, возможно, единственным в своём роде) типом студента, который садился подальше, но не чтобы заниматься своими делами, а чтобы его поменьше дергали. слушать он любил, особенно что-то хорошее, качественное. но ему не нравилось ощущать на себе взгляды людей, ему становилось не по себе, как-то напряженно. в такие моменты он ловил себя на том, что пытается контролировать каждую свою мышцу, но ни одна из них его не слушается, и чувствовал раздражение от собственной беспомощности. кажется, это был страх.  ему вечно казалось, что его оценивают, и он привил себе привычку душить собственные эмоции, не давая им даже тени возможности отразиться на его лице. чтобы никто не увидел этого страха. иронично, ведь он так грезил о том, чтобы быть понятым, разгаданным, а в итоге все сводилось к тому, что он сам, своими же собственными руками возводил стены между собой и людьми. он создавал иллюзию собственной защищенности, принимая невозмутимый и отрешенный вид, но в глубине души его съедала тревога. и он сам не до конца понимал, отчего. так и проходили однотипные дни на юрфаке.  в очередной раз Фил прошёл почти на самый верх аудитории-амфитеатра, снял свою олимпийку и бросил вместе с рюкзаком на место слева. сел, откинулся спиной назад, поправил очки и движением бровей попытался смахнуть со лба чёлку. всё то же самое. по кругу. опять. они изучили право интеллектуальной собственности, закон о патентах, закон об авторском праве, потом начали задавать вопросы, а Фил сидел, сидел и слушал, и его тошнило от этих людей, от их безграничной ограниченности, от их самодовольства, от вопросов «для галочки», чтобы посветить лицом перед лектором, и желудок уже стал подавать признаки голода, но вдруг он услышал: - но вы не считаете, что все идеи в какой-то степени основаны на предыдущих? невозможно же создать что-то абсолютно новое, не заимствуя уже существующее. даже шахматисты все время берут старые гамбиты и на их основе создают собственные новые стратегии - это вы не считаете плагиатом? голос раздавался где-то снизу аудитории, в первых рядах, но недостаточно близко к преподавателю, чтобы говорящего можно было обвинить в показном внимании. говорила девушка. лица её Фил не видел, но видел, как слабый утренний свет падает на её слегка встрёпанные чёрные волосы. она сидела одна, небрежно облокотившись на спинку. он мыслью зацепился за её мысль и ощутил такой редкий теперь для себя интерес. - и всё же, - отвечал лектор, - важно понимать, где заканчивается вдохновение и начинается плагиат. - в таком случае, как это возможно отследить? где та грань, перейдя которую человек из революционера превращается в жалкую пародию?  её тон не был заискивающе-привычным, которым обычно говорили студенты. она говорила уверено и спокойно и поставила лектора, лысеющего, но статного мужичка в сером костюме, в тупик, а самое главное - сделала это грамотно: в законодательстве действительно чётко не прописано, где начинается плагиат. Филу показалось, что за все три-с-чем-то-там года обучения он ни разу этот голос не слышал.  - определение плагиата действительно весьма расплывчато, если вы на это намекаете, но если говорить о морали - я считаю, что это связано с намерением, - немного нервно продолжал мужичок, - если вашей целью действительно является развитие и обогащение идей, а не простое желание выглядеть умнее других, вы остаётесь на стороне созидания. но как только акцент смещается на самопрезентацию, на получение одобрения, творческий процесс начинает деградировать. да. именно это Фила так мучило и терзало - всё вокруг, казалось, тяготеет к внешнему блеску, а он - умоляет о внутреннем содержании. и, что еще тошнотворнее, в этом блеске был обвинён он сам. не был увиден, не был понят, привратно воспринят. проблема нашего общества в том, что внешний блеск размышляет в рамках внешнего блеска. его волнует предсказание звёзд на сегодня, как накачать какую-нибудь мышцу, туториал на лип-комбо и какой снять тренд, чтобы рилс залетел. но блеск не волнует то, что он - внешний. ему важно просто быть.  - и вы требуете от нас защищать людей в суде, в то время как сам закон не обеспечивает даже конкретной формулировки термина? - она продолжала давить и давить с необычайным хладнокровием. - задайте свой вопрос тому, кто занимается законодательством, - с издёвкой бросил лектор, и когда девушка немного повернулась в его сторону, Фил увидел у неё на губах усмешку. она побеждала. она была какая-то другая, совсем непривычная. то, как она держалась, как говорила. не было в ней того, что так отталкивало Фила во всех остальных, потому что ей было всё равно. она говорила, что хотела, и не боялась, не делала это ради чего-то. ей тоже было скучно. она развлекалась. - да я бы с радостью задала, и не один. но сейчас я спрашиваю вас. получается, что наша задача, как будущих юристов - манипуляция фактами? Фил снова взглянул на неё. она провоцировала, она хотела конфликта. но он не понимал, почему.  - получается, что да, - ядовито ответил лектор. видно было, он потерял самообладание. - но ведь не вам тогда говорить нам о морали. шах и мат, старик. после - Фил уже не слушал. кажется, её отправили к декану или просто выгнали из аудитории. он видел только, как она встала, и с достоинством и нескрываемым удовольствем спокойно вышла в коридор.  аудитория будто заново омертвела. тёмные дубовые стены снова давили, а люди вокруг показались ему ещё более поверхностными, чем до. он проскользнул в свои мысли. все начинается с искры. но если затушить ее стремлением к восхищению - это будет уже не жизнь, а ее пародия. не люди, а утопленники собственного эго.  через полчаса лекция кончилась, утопленники встали и зашумели. Фил снова накинул черную олимпийку, надел лямку от рюкзака на одно плечо, поправил очки и вышел. его затошнило от всех этих мыслей, и голод пропал. он шагал по коридорному паркету и всё пытался вспомнить - не могло быть такого, что он ни разу не видел эту девушку, если они оба доучились до четвертого курса. но как он ни напрягал свою память - она оставалась загадкой. ему почудилось в этом что-то до банальности избитое, но ему было все равно. на улице подул слабый и не очень прохладный ветер, Фил снова попытался убрать свою чёлку бровями, и вдруг на ступеньках увидел теперь уже знакомые черные волосы. тут он смог получше разглядеть эту ходячую философию. на ней была чёрная футболка с рукавами до локтей, которая очевидно была ей велика размера на два. она заправила её в такие же чёрные брюки на высокой талии. только кеды были белые. блейзеры. философия сидела на ступеньках и чиркала колёсиком зажигалки, пытаясь поджечь сигарету, но ветер явно был не на её стороне.  Фил спустился по ступеням и подошел к ней.  - аргумент про гамбиты не совсем отзывается, - сказал он.  она повернулась и холодно посмотрела на него. он увидел её лицо. чёрные, как и ожидалось, тени очень подчеркивали ее светло-серые глаза, и это отталкивало. взгляд казался пугающим и пронзительным. Филу понравилось. она, наконец, подожгла сигарету, выдохнула дым, и он увидел, что левое запястье у неё плотно забинтовано. - да-а? и почему же? - спросила она. Фил почувствовал, будто его тестируют. - ну, гамбиты вводят элемент риска и неопределенности в игру, - начал он нарочито спокойно и почувствовал, что снова контролирует каждую мышцу на своем лице, - а это выражение тактического мышления. а тактическое мышление приносит в стратегию новое измерение, и это невозможно в случаях плагиата, где заимствуется исключительно чужая работа. на губах, странно-искусанных, будто даже немного разбитых её губах снова появилась усмешка. он вдруг страшно на себя разозлился. он всегда злился на себя, когда чувствовал, что перед кем-то оправдывается. - шахматист, что ли? - спросила она, локтями опёрлась на ступеньки сзади и положила голову себе на правое плечо - получше разглядеть собеседника.  - не совсем. в курсе, что на территории нельзя курить? - и что же тогда будет? - ухмылка не покидала ее губ. она будто играла.  - да не мне тебя учить. выговор будет. три выговора - отстранение. потом - комиссия, а там и до отчисления недалеко. - да ну, третий выговор у меня был только что, - она снова затянулась и выпустила дым небольшой струйкой, - личный рекорд побит. пять минут - и старик не выдержал полемики.  - он идиот, - спокойно ответил Фил. у нее был какой-то замученный вид, замученный до той степени, когда замученность эта кажется лёгким сумасшествием. она не пыталась ничего из себя строить - говорила как есть, и ей было все равно, что он о ней подумал. это его к ней и манило. от неё веяло свободой, непредсказуемостью, немного опасностью и от этого - настоящей жизнью.  - я Ася. - она не вставая протянула ему правую руку. - Фил, - ответил он и пожал её.  - будешь сигарету, Фил?  - нет, не курю. - ну и скука. как же ты тогда развлекаешься? играешь в шахматы?