The Hanging Tree

Пейзаж за окном Хогвартс-экспресса ещё никогда не казался Гермионе настолько бесцветным. Голубое небо. Зелёные деревья. Широкая равнина. Горы Шотландии, верхушки которых покрыты белым снегом. А внизу — трава. Кустарники. Цветы. Бесконечное буйство сочных красок природы. Всё это смешалось в один комок серого ничего, похожего на шматок пыли в самом забытом углу под кроватью. Кто-то крепко сжал левую руку девушки, которая до этого покоилась на её колене. Гермиона перевела взгляд на ладони, отчаянно хватавшиеся друг за друга. Одна — тонкая, на вид совсем хрупкая, вот-вот сломается под натиском второй — крупной, слегка шершавой, с небольшими шрамами на тыльной стороне и такой тёплой. Такой родной. Кажется, Рон тоже чувствует, что воздух стал совсем другим. Не таким мягким, как в их первые годы обучения в Хогвартсе. Не таким воодушевляющим, как на старших курсах. Больше не витало предвкушение предстоящих приключений или надежды на победу в сражениях. Воздух был спёртым и каким-то влажным. Солёным. Горьким. Пахло облегчением и обреченностью одновременно. Спасением и утратой. Ужасом, что остался позади, и неизвестностью, что ждала впереди. Голову словно сдавили железными тисками, заставляя изо всех сил напрягать мозг, чтобы просто не сойти с ума. Не сейчас. Не тогда, когда уже столько было пройдено. Казалось бы, что может подарить одно простое касание? Просто рука, сжимающая другую. Просто жест поддержки. Понимания. И всё же на душе девушки в момент стало спокойно. Она не одна в этом безумии, а вместе они точно справятся. Губы Гермионы расплываются в искренней улыбке, когда она встречается с тёплым взглядом голубых глаз. Рон тоже улыбается. Его рука крепче сжимает ладонь девушки, и она кладёт голову ему на плечо, теперь рассматривая пару напротив. А там, словно в зеркальном отражении, сидит Джинни, которая точно также положила голову на плечо Гарри. Глаза прикрыты, и длинные тёмные ресницы слегка подрагивают, придавая её образу невинности. Такая юная и такая сильная. В памяти против воли всплывают яркие картинки битвы за Хогвартс. Смотря на спящую Джинни, сложно представить, что ещё недавно эта девушка вместе с Невиллом и Полумной организовала сопротивление режиму Пожирателей в школе. Отважно сражалась за жизни тысяч людей. Дала отпор Беллатрисе Лестрейндж чуть ли не ценой своей жизни. Они все чертовски изменились. Не могли иначе. Война, превратившая их нервы в сталь, а тела — в броню, не пощадила никого. Словно игра в кошки-мышки, где хищниками были даже те, кто раньше вызывал доверие, она заставила обратиться их в вечную гонку, где награда — это жизнь. Изломанная, жгучая, с незаживающими ранами и болью утрат. И всё же такая желанная. Жизнь. Гарри. Её милый Гарри. Друг, готовый подставить своё сильное плечо любому, даже если никто не просит. Мальчик, который выжил. Который умирал несколько раз, чтобы восстать из пепла подобно Фениксу. Мальчик, который слишком рано повзрослел, раньше, чем любой из них. Потерял несоразмерно многое. И многих. Мальчик, который уже и не был таковым. Мужчина, который сейчас одной рукой приобнимал Джинни и нежно поглаживал её плечо. Даже пройдя такой тернистый путь он сохранил в себе эту искру, которая сейчас теплилась в его груди ради них — его лучших друзей и возлюбленной. — Золотое Трио снова вместе? — его голос вырвал Гермиону из раздумий и только сейчас она поняла, что Гарри уже несколько минут следит за её взглядом с лёгкой улыбкой. — Даже не верится, что мы возвращаемся. После всего, что было. Даже не знаю, справимся ли мы. На секунду в купе воцарило молчание. Каждый из них прекрасно понимал, что будет нелегко. Смотреть на родные стены школы и вместо смеющихся друзей вспоминать тех, кто вздохнул здесь в последний раз. — Мы вместе, Гарри. И мы справимся. Всегда справлялись. — Гермиона постаралась вложить в голос всю уверенность, которой только обладала, и словно в подтверждение своим словам подалась вперед и сжала руку Гарри также крепко, как её собственную всё ещё сжимал Рон. Главное, что они рядом. И у них ещё всё впереди.

***

Вид школьного замка заставил компанию замереть. И хотя они участвовали в его восстановлении после Финальной битвы, возвращая каждый камень на своё место по памяти, планам и колдографиям, смотреть на собранный воедино Хогвартс было всё равно дико. Ощущалось как-то неправильно. Словно не было той войны, тех криков боли и отчаяния, взрывов и разрушенных до основания стен. Замок выглядел точно так же, как и тогда, когда Гермиона впервые его увидела. Так неестественно идеально. Нарочито сказочно. Как бы этого не хотелось, картинка не возвращала в детство. Напротив, перед глазами всплывали трагические события недавних дней. Глубокий вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Медленный выдох на шесть счетов. Успокоив внутреннего зверька, уже приготовившегося использовать её душу вместо когтеточки, Гермиона расслабила плечи и вновь открыла глаза. Теперь Хогвартс — это просто замок, её горячо любимая школа, место встречи с друзьями. Место силы. Сегодня она пообещает себе, что не позволит тьме омрачить это место. С уважением похоронит неприятные воспоминания в своей памяти и отдаст их место свету. Хотя бы попытается. — Это Паркинсон, Нотт и Малфой? — Джинни неожиданно возникла справа, поравнявшись с Гермионой. — Их допустили к занятиям? Проследив за её взглядом, Гермиона заметила группу из полутора десятка человек в форме Слизерина, неторопливо двигающихся по направлению к замку. Помимо упомянутых Гермиона узнала и некоторых других — сверстников и ребят с младших курсов, которых она видела ещё до ухода из школы ради поиска крестражей. Почти все они были детьми Пожирателей, и далеко не всех их родителей оправдали на послевоенных слушаниях. Несмотря на это, сейчас слизеринцы явно чувствовали себя не просто спокойно, а даже уверенно. — Может, они не в курсе, что их отчислили? — предположил Рон, за что получил неодобрительный взгляд от всех троих. Настолько эта мысль была нелепа. — Все заслуживают второго шанса, — задумчиво протянула Гермиона, смотря вслед удаляющимся объектам их обсуждения. — Большинство из них не принимали участия в Битве или были оправданы. У нас нет причины их осуждать. Уже нет. Война изменила каждого, кто был к ней причастен. Вывернула наизнанку и заставила извиваться, чтобы хоть как-то приблизиться к прошлому «Я». Но это уже невозможно. И Гермиона надеялась, что перемены затронули и носителей зелёного галстука. И что они были в лучшую сторону. Даже после стольких бед она верила в лучшее. Всегда. — Они — чистокровные аристократы, которым ненависть к другим прививали с молоком матери, Гермиона. Были, есть, и ими же останутся, — Гарри встал перед подругой с чемоданами в руках, заставляя перевести свой взгляд на него. Девушка лишь улыбнулась и слегка покачала головой, заставляя несколько кудрявых прядей упасть с плеч и обрамить овал лица. — Нельзя говорить о равенстве волшебников и при этом делить всех на «нормальных» и «чистокровных», — Гермиона сделала шаг навстречу другу и аккуратно положила руки на его плечи, заставляя Гарри обратить всё внимание к её словам. — Да, их растили в ненависти. Но они ещё юны и далеко не глупы. Их ещё можно исправить, нужно лишь протянуть руку. Мужские ладони накрыли её собственные и, слегка сжав их, он убрал руки девушки со своих плеч. А затем опустил перед собой, накрывая их своими ладонями с двух сторон. В момент его плечи опустились, и взгляд, направленных на их руки, смягчился. — Наверное, ты права, Герми. Но я так устал всё и всех исправлять. Повисла тишина. Никто не мог подобрать слова поддержки или хотя бы сочувствия. Гермиона больше не хотела приводить аргументы в защиту бывших врагов. Они все очень устали. — Если мы не поторопимся, все куриные ножки съедят без нас. И тогда, Мерлином клянусь, ночью я слопаю кого-нибудь из вас, — решил разрядить обстановку Рон, и, судя по появившимся на лицах друзей улыбкам и тихим смешкам, у него это получилось. — Мы с Мионой совсем не вкусные! — младшая Уизли в защитном жесте поднимает обе руки вверх, на что Рон с наигранным сомнением поднимает густую бровь. — И совсем не похожи на куриц, да, Герми? — Да, Джинни, мы с тобой определённо не представляем семейство пернатых, — еле сдерживая очередной смешок отвечает девушка, и наконец расслаблено опускает плечи, легко хватается за ручку чемодана и вместе с остальными направляется к Хогвартсу. Ей определённо этого не хватало. Смеха друзей, глупых шуток, беззаботности в словах. Мягкого света волшебных фонарей, не скрывающих в своей тени ничего более зловещего, чем обычные сверчки. Тихих голосов других студентов, доносящихся то тут, то там. Таких же детей, как и они сами. Переживших тёмные времена и с надеждой смотрящих вперёд — в светлое будущее. И оно у них обязательно будет таковым. С каждой секундой Гермиона улыбается всё шире и искреннее, наблюдая за своими друзьями, идущими по бокам от неё. — Что такое? — Джинни удивляется выражению лица подруги, но не сдерживает ответной улыбки. — Я так вас люблю, ребят. — теперь её глаза становятся слегка влажными от подступающих слёз, но девушка быстро берёт себя в руки и несколько раз моргает, смахивая накатившие эмоции. — Мы тебя тоже. Очень.

***

Большой Зал встречает их ярким тёплым светом и сотней голосов, сливающихся в один гул. Он так же, как и внешняя часть замка, выглядит точь-в-точь как до сражения. И хотя именно он пострадал меньше всего, до реставрации следы битвы были всё равно ощутимы даже здесь. Сейчас же даже в голову не приходило мысли, что этот зал, наполненный жизнерадостными лицами и яркими красками, был местом скорби и прощания с навсегда ушедшими. Сделав несколько шагов от дверей вглубь зала, Рон встал, как вкопанный, явно не в силах сделать ещё хотя бы шаг, и просто уставился куда-то вдаль. Точно также поступила и Джинни, при этом сжав рукав мантии Гарри. Проследив за их взглядами, Гермиона прикусила внутреннюю часть щек и резко вдохнула. Они смотрели точно туда, где когда-то лежали носилки с телом Фреда. Память любезно достала из своих архивов воспоминания о том, как они впервые увидели его там, но Гермиона упрямо вернула их на места. Не время. Только не сейчас и не здесь. Она осторожно коснулась плеча Рона, привлекая его внимание, и, Слава Мерлину, парень медленно, но всё же перевёл взгляд на подругу. Пару секунд он просто смотрел на её переносицу, приходя в себя, а затем поджал губы и кивнул. — Спасибо, — тихо, но уверенно. Гермиона ничего не ответила. Лишь мягко улыбнулась и, крепко сжав его руку, повела друга к столу Гриффиндора. Их возвращение в школу, к сожалению, не осталось без внимания. И хотя почти все присутствующие здесь ученики старших курсов так или иначе принимали участие в войне с Волан-де-Мортом, именно Золотое Трио, во многом благодаря роли Гарри, выделилось в ней ярче всего. Почти сразу после Финальной Битвы им присвоили звания героев войны и по указу только-только вступившего в должность Министра Магии Кингсли Бруствера всем троим присвоили Ордена Мерлина первой степени. И тогда магический мир будто сошёл с ума. Никто из принимавших участие в сражениях ещё не успел отойти от произошедшего, но любопытные журналисты уже пытались подловить их буквально на каждом шагу в надежде получить хоть какой-нибудь эксклюзив. Никто из них не видел вживую то, о чем писал, и даже не представлял, насколько тяжело было заставлять себя просыпаться каждое утро. Хотя бы просто открыть глаза и вздохнуть. Гермиона ненавидела это внимание, впрочем, как и её друзья. Тогда она впервые стала на постоянной основе использовать чары изменения внешности в мирное время. Всё ради того, чтобы хотя бы один день прожить как нормальный человек. Вот и сейчас ей хотелось спрятаться, убежать, сменить облик и или придумать массовое заклятие забвения. Лишь бы избавиться от того внимания, которым их компанию щедро одаривали остальные ученики. Сотни глаз беззастенчиво наблюдали за тем, как старшекурсники направлялись к своим местам. В одних глазах читался обычный интерес, в других — неподдельное восхищение, в третьих — сочувствие. И Гермиона тихо выдохнула, когда не заметила ни в одном взгляде отвращения или презрения, даже от слизеринцев, которые, к слову, старательно избегали зрительного контакта с представителями львиного факультета. Мерлин, неужели мир и правда изменился? Всё действительно осталось позади? — Невилл! Луна! — они уже почти подошли к местам, ставшим такими родными за время обучения, когда Джинни отпустила руку Гарри и бросилась вперёд. — Вы тоже приехали! Те, заметив стремительное приближение, встали со скамьи и двинулись ей навстречу. А через несколько секунд также дружно чуть не упали обратно, не готовые к такому напору от младшей Уизли. — Я так по вам скучала! — её глаза мгновенно стали влажными и она небрежно смахнула прокатившуюся по левой щеке слезинку. — Мы тоже по тебе соскучились, Джин. По всем вам, — Невиллу наконец удаётся отстраниться от обхвативший его и Полумну мёртвой хваткой девушки и повернуть голову в сторону остальных подошедших. — Мы думали, вы не вернетесь и сразу пойдете работать в Министерство. — Мы так и хотели, но обстоятельства вынудили, — было начал Гарри и многозначительно посмотрел на Гермиону, за что та недовольно толкнула его в плечо. — В общем, мы не могли не вернуться. Это всё ещё наш дом. — Кстати и об этом. А где Симус? — задал вопрос Рон, когда осмотрел весь стол Гриффиндора и понял, что друга нет на своем месте. Имена погибших он знал наизусть, поэтому сомнений не возникло. — Опять опаздывает? — Нет, увы, нет — задумчиво протянула Полумна, тоже высвободившаяся из объятий и теперь смотревшая на пустое место на скамье, выглядевшее так, словно не хватало кусочка какого-то замысловатого пазла. — Они с Дином решили, что не готовы ещё раз переживать седьмой курс и уехали в кругосветное путешествие. Правда, здорово? — Вот так новости, — Рон задумчиво провёл ладонью по затылку, одновременно с тем наконец занимая свое место за столом. — Ну, его можно понять. Я бы тоже избежал учёбы и экзаменов, если б мог. Хотя, конечно, мог, но… — Рональд! — Гермиона негромко, но с выраженной силой ударяет ладонью по столу рядом с его тарелкой, от чего та с неприятным звоном подпрыгивает на несколько миллиметров вверх. Её раздражает, что друзья выставляют её мучительницей, силой заставившей их вернуться в школу и продолжить обучение, хотя прекрасно знает, что это не так. — Он шутит, Миа, спокойствие, — Гарри капитулирует первым, чем вызывает слабую улыбку наблюдающих за этой картиной друзей. Сейчас они так напоминают юные версии себя. — На самом деле, мы очень хотели вернуться. Тяжело расставаться с Хогвартсом после всего, что произошло. — Ты всё ещё можешь стать профессором ЗоТИ, Гарри, — подначивает его Рон, на что брюнет морщиться, чем вызывает образование морщинок почти по всему лицу: от кончика носа до линии роста волос на лбу. — А уж как ты пророчества читаешь, ммм! Может, заменишь профессора Трелони? — Ой, да ну тебя! — отмахивается от него Гарри и резко переводит взгляд на вход в Большой Зал. — О, смотрите, первокурсники. Теперь Гермиона смотрит туда же, а её сердце сжимается, распыляя вязкую, тянущую боль по всей грудной клетке. Двойные двери распахиваются, и студентам приходится вытянуть шею, чтобы увидеть макушки вошедших детей. Они, словно маленькие утята, неуверенно заходят в зал сразу после Макгонагалл и, оглядываясь по сторонам, движутся вслед за ней к противоположной стороне комнаты. Волнение, лёгкий испуг и неподдельный интерес к окружающей обстановке, который можно испытать только в столь юном возрасте, окутывают их с ног до головы невидимой аурой, настолько ощутимо, что, казалось, протяни руку — и почувствуешь её покалывание на кончиках пальцев. Минерва Макгонагалл, после побега Северуса вступившая в должность директора Хогвартса, шла впереди шеренги с гордо поднятой головой и идеальной осанкой женщины, не терявшейся ни перед кем и ни перед чем. Однако выражение её лица больше не было таким строгим, каким казалось в тот день, когда Гермиона впервые прошла по вымощенному булыжником полу Хогвартса. Напротив, теперь черты женщины смягчились и в эту самую минуту она даже казалось счастливой. Конечно, ведь никто из них не знал, впустят ли двери замка новых учеников ещё хотя бы раз. И теперь ничего не имело значения: ни седые пряди её волос, которые за последние несколько лет явно стали превалировать, ни морщины, покрывающие почти всё лицо и шею, ни кожа рук, истончавшая настолько, что стала казаться почти прозрачной. Это было абсолютно неважно, ведь лёгкая улыбка, тронувшая её губы, и свет в зелёных глазах, молодили её в тысячу раз лучше всяких эликсиров. — Они такие напуганные, — Рон вырывает Гермиону из мыслей, и она переводит взгляд на первокурсников, с нескрываемым любопытством, а некоторые даже с непониманием, разглядывающих Распределяющую шляпу на табурете перед ними. Невилл хмурится. — Разве она не сгорела? Ну, когда Волан-де-Морт надел её на тебя и… — Гарри запинается, не зная, как отреагирует на его слова друг, и вопросительно смотрит на Невилла. Тот, видимо, и без помощи брюнета уже оживил неприятное воспоминание в своей памяти и теперь кривился от фантомных ощущений. — Да ей, в отличии от моих волос, хоть бы хны, — теперь Гермиона понимает, что именно смутило её в образе гриффиндорца с самого начала — его чрезмерно блестящие и шелковистые волосы. Не то, чтобы они до этого выглядели как-то ужасно, но разница бросалась в глаза любому, кто видел парня достаточно часто. Очевидно, Невилл использовал зелье скорого роста и «Простоблеск», чтобы избавиться от последствий жестокой издевки тёмного мага. — Годрик Гриффиндор говорил, что этой шляпе могила не страшна. Так что ставлю сотню галлеонов на то, что она и нас переживёт. Словно почувствовав, что её обсуждают, Шляпа наконец оживает, чем немало удивляет без пяти минут первокурсников. И начинает петь. А ты, а ты Прийдёшь ли к дереву, В корнях которого Спрятано жилище? Странные вещи случались здесь, И не более странно было бы Встретиться в полночь У Гремучей Ивы. Скрипучий голос Шляпы текуче плыл по залу, обволакивая всех и каждого. Мотив песни был не таким жизнерадостно-воодушевляющим, как раньше, а напротив, заставлял настороженно вслушиваться в слова и ожидать продолжения. А ты, а ты Прийдёшь ли к дереву, Где преданный враг Взглянул в глаза любви? Странные вещи случались здесь, И не более странно было бы Встретиться в полночь У Гремучей Ивы. — Это… — Гермиона в смятении не знала, как подобрать слова, и к горлу как назло подкатил непрошеный ком. — Это не история Хогвартса. Она поёт о профессоре Снейпе? А ты, а ты Прийдёшь ли к дереву, Где герои сражались Чтобы мы все были свободны? Странные вещи случались здесь, И не более странно было бы Встретиться в полночь У Гремучей Ивы. — О нас. Обо всех нас. — Гарри также, как и остальные, неотрывно смотрел на исполнительницу, стараясь лишний раз не шевелиться, и вслушивался в каждое слово. И только пальцы, которые он хаотично выгибал и сжимал, выдавали его настоящие чувства. А ты, а ты Прийдёшь ли к дереву С палочкой в руке, Бок о бок со мной? Странные вещи случались здесь, И не более странно было бы Встретиться в полночь У Гремучей Ивы. Шляпа умолкла и на мгновение в зале повисла тишина. И в считанные секунды она сменилась громкими аплодисментами пришедших в себя студентов и преподавателей. Шеренга юных магов также не отставала, убеждая исполнительницу в том, что песня им понравилась. Рот Шляпы расплылся в улыбке и исчез также неожиданно, как и появился, и она неторопливо поклонилась каждому из факультетов. Теперь нетрудно было заметить несколько аккуратных швов на остром конце, а значит, её всё же пришлось реставрировать. — Что ж, теперь приступим к распределению, — громкий голос директрисы прервал аплодисменты и заставил перевести всё внимание на неё. Казалось, выступление совсем не смутило её, но по тому, как женщина поджимала губы, Гермиона поняла, что свои песни исполнительница ни с кем не согласовывает. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. Начнём. А дальше полились имена вперемешку с названиями факультетов, но друзья уже не слушали. Они с головой погрузились в беззаботную атмосферу первого торжества, отдавая предпочтение разговорам об ожидающем их событиях на последнем году обучения. Обычных и запланированных, таких же, через которые проходили все нормальные ученики до них. Никто даже не думал о «приключениях». — Мерлин, Джинни, ну какое платье, — Гермиона тихо смеялась, выслушивая жалобу подруги о том, что та не представляет, какое платье хочет себе на выпускной, и одновременно с тем хлопала в ладоши, приветствуя последнего зачисленного на Гриффиндор первокурсника. — Нам бы сначала ЖАБА сдать, а потом уже будем о платьях думать. — Не будь занудой, Герм, — рыжеволосая девушка, не обращая на сидящего между ними Гарри, легко толкнула подругу в плечо. — Экзамены никуда не убегут, а вот платье могут прямо из-под носа увести! — Ох уж эти женские проблемы… — медленно протянул Рон и демонстративно закатил глаза, вызывая у Гермионы очередной смешок. — А я вот согласен с Мионой. Мне бы ЖАБА с Мерлиновой помощью сдать, а уже потом всякие балы и танцы. — Ну вот поэтому ты и останешься со своей парадной мантией с четвертого курса, Рональд, — Джинни недовольно посмотрела на брата, который скривился с отвращением от её слов. Эта картина заставила Гермиону почувствовать, как по грудной клетке растекается приятное тепло, отсылающее в детство. Их перепалки всё те же. Бессмысленные и беззаботные, такие родные. Они всё те же. И так будет всегда. — Прошу минуту внимания. У меня есть ещё одно объявление перед началом пира, — профессор Макгонагалл, сама того не зная, предотвратила зарождающийся спор между младшими Уизли на корню. И как только стих гул голосов, продолжила. — Как вам известно, ежегодно среди лучших учеников седьмого курса мы выбираем старост школы, которые в свой последний учебный год станут правой рукой Администрации. Сердце девушки сжалось, а в животе затянулся тугой узел, щекочущий её изнутри и не позволяющий нормально дышать. Гермиона мечтала получить значок старосты школы ещё с того момента, как впервые узнала о существовании такой должности в «Истории Хогвартса». Теперь всё её нутро трепетало в ожидании имени, которое назовёт директриса, и она уже не была уверена, хочет ли услышать своё. — К сожалению, мы не успели оповестить выбранных студентов летом, поэтому мне хотелось бы сделать это сейчас. Итак, — черты женщины мгновенно стали более мягкими, и теперь она была больше похожа не на строгую преподавательницу, а на бабушку, переживающую за собственных внуков. — В этом году старостами школы станут Энтони Голдстейн и Гермиона Грейнджер. Пожалуйста, подойдите ко мне. Зал разразился громкими аплодисментами, и девушка оказалась в ловушке объятий Гарри, Рона и Джинни, радостно окруживших её со всех сторон. Поздравления посыпались на неё, как рис на голову молодожёнов, и в этом звенящем от радостных голосов пространстве Гермиона перестала чувствовать биение собственного сердца. Оно словно исчезло, не выдержав эмоционального напряжения, разлетелось на тысячу мелких осколков и оставило гриффиндорку неподвижно сидеть зажатой между крепкими руками друзей и осознавать, что на самом деле и не было никаких сомнений. Она изначально знала ответ на свой же вопрос. Да, она хотела услышать собственное имя. Всеми фибрами души хотела, чтобы её детская мечта стала явью. Наконец всё встало на свои места. Так и должно было случиться год назад, когда она так и не появилась на пороге родного замка. Прийдя в себя, Гермиона ещё крепче обняла друзей и, поблагодарив их за поздравления, направилась к профессору Макгонагалл, которая терпеливо ждала, когда её новые помощники справятся с эмоциями. Подойдя достаточно близко, чтобы иметь возможность рассмотреть каждую морщинку на лице женщины, Гермиона широко ей улыбнулась и заметила, как та уже давно мягко улыбается в ответ. — Поздравляю с новой должностью. Вы этого заслуживаете, — её глаза не переставали светиться гордостью, когда она под торжественную мелодию крепила значки на мантии своих учеников. — Все подробности расскажу вам завтра на собрании, а пока просто наслаждайтесь. И они обернулись к залу лицом. К залу, который встретил их одобрительным свистом, радостными возгласами и такими родными лицами. Почти также, как и семь лет назад сразу после распределения. Только теперь её коленки больше не трясутся, и она уже не боится трудностей. Она пойдет к ним навстречу с высоко поднятой головой, ведь Макгонагалл поверила в неё. И Гермиона её не подведёт. Даже холодные, а местами и неприязненные взгляды, мелькающие со стороны змеиного факультета её больше не раздражали. Они изменятся, нужно просто дать им время и возможность. Да и чёрт бы с ними, если это не так. В случае острой надобности Гермиона справится с каждым из них, даже с таким, как Малфой. В этом не было сомнений. И, словно прочитав её мысли, директриса неожиданно продолжила свою речь. — И ещё одна новость. Многие из вас уже слышали о программе помощи детям тех, кого называли Пожирателями, которую реализует школа в этом году, — она на несколько секунд замолчала, и увидев робкие кивки, подтверждающие её слова, продолжила. — Руководителями программы было принято решение приставить к ним куратора из числа других студентов, который будет вести их и помогать на этом нелёгком, но верном пути. И мы решили, что нет лучшей кандидатуры, чем… Удар. Ещё удар. И тишина. Кажется, её сердце снова не бьётся. «Все заслуживают второго шанса. Большинство из них не принимали участия в Битве или были оправданы. У нас нет причины их осуждать. Уже нет. Да, их растили в ненависти. Но они ещё юны и далеко не глупы. Их ещё можно исправить, нужно лишь протянуть руку». Пожалуйста, пусть это буду не… — Гермиона Грейнджер.