Глава 2. Черные тени

      Попытка не скулить от боли судорогой сводила щеки. Рука сильнее сжала раненую ногу, и волна крови, горячей и почти черной на вид, просочилась сквозь заледеневшие пальцы мастера кунг-фу. Загремело небо. Первые капли теплого дождя упали на дорогу перед воином, что бессильно распластался на земле.       Сидя в тени заброшенного дома, с которого валилась черепица, ящер до скрипа сжимал челюсти и жмурил глаза. Рукоять кинжала торчала из его правого бедра, клинок заходил глубже, прорезая плоть, при каждой попытке пошевелить конечностями, но вытащить его не находилось сил, не сейчас. Не после многочасовой погони, не после битв, в которых стерлись кулаки. В одной из них это и случилось. Удар, что нанесла ему высокая фигура в маске, пробил мышцу: портняжную, судя по ощущениям, и нанесла метко, со вкусом. Теперь Чао только и мог, что молча сидеть, не двигаясь и не дыша, да чувствовать спиной, насколько отсырели старые каменные стены. Стены его укрытия.       Почувствовав, как жар пошел по телу, свободной рукой ящер распахнул ворот кимоно. Влажный воздух, наполненный брызгами дождя, окутал вспотевшую шею. Вынужденное безделье. Желание отвлечься от сильнейшей боли, от которой голова шла кругом. Соблюдались все условия, чтобы нагнать на ящера смертную тоску, и настолько неуместную, что хуже не придумаешь. Мастер Чао осмотрел крохотый дворик, в котором отсиживался последние минут семь. Владелец стен, что холодили ему спину, когда-то покрасил их в молочно-белый, у двора высадил цветы и повесил фонари. Наверное, на лужайке перед главным входом бегали его дети, старики читали книги, а жена нежилась в тени у бочек, думая о том, что бы приготовить на ужин, и о крошечном малыше, что вот-вот придет в семейство. Но стихийное бедствие не оставило выбора жителям этой небольшой горной деревушки. Они были вынуждены бежать, хватая родных и все самое необходимое, чтобы не быть похороненными под валунами, сорвавшимися с вершины горы. И Чао был уверен. Она, та самая прекрасная девушка с младенцем под сердцем и звездным светом в глазах, сидела здесь, на этом самом месте, где стояла лавочка и в колодце плескалось новенькое ведро. Теперь здесь творилась разруха, погубившая цветы и новую резную ограду, а у бочек, подыхая от усталости и потери крови, лежал он, загнанный в угол мастер кунг-фу, которого живущая здесь семья и знать не знала.       Ничем не обоснованное чувство вины вцепилось в сердце Чао мертвой хваткой, как и всегда в ситуациях, когда сострадание ящера к другим превышало собственное. Силой сжимая бедро, сочащееся кровью, он считал себя последней дрянью, ведь даже теперь, спустя много лет после трагедии, когда мертвые спокойно спят, а дома стоят пустые и заброшенные, он привел беду в почившую деревню. Пролил кровь на землю, по которой учились ходить дети. Осквернил покой своим побегом. Желанием укрыться, побежав по чужим костям.       Дождь усиливаться не спешил, как и ветер не желал завывать громче. Тогда-то Чао оживился и прислушался. За несколько улиц отсюда послышался треск досок и падение предметов: его преследователи сметали с пути ящики со снастями и корзины, что много лет собирали в себе дождевую воду и опавшие листья. Не перекрикиваясь, воины действовали в могильной тишине. Будто зная, что этим пугают бедолагу до смерти.       Найдя в себе силы, мастер Чао сжал посильнее ногу, чтобы кровь не хлынула с новой силой, и выглянул из укрытия. Где-то вдалеке на дороге, почти на другом конце деревни, две черные тени прыгали по неустойчивым черепичным крышам. Еще две передвигались по земле. И лишь одна парила высоко в воздухе, осматривая окрестности. Круша все вокруг ногами и кинжалами, пятерка скрытых воинов искала свою жертву.       — Жертву, — прошептал ящер и хмыкнул от того, насколько иронично с ним распорядилась судьба.       Это ведь весьма подходящее слово для того, кто называет себя главой совета, а по итогу сидит, сжавшись от боли, за старой винной бочкой. Понимая, что рискует быть обнаруженным, ящер ушел обратно в тень дома и охнул. Нога взвыла, проклиная хозяина и всего его совершенные телодвижения. Чао вспомнил старого друга, и настроение его слегка улучшилось. Будь здесь мастер Шифу, он бы уже вопил от возмущения:       «Чао, ты чего расселся, глава совета недоделанный! — с этими словами уши Шифу бы прижались к голове, а хвост, облаком вспушившись, встал бы торчком. — Ты дал горстке подростков себя окружить! Много лет просидел в совете, и что в итоге? Посмотри на себя! Что сказал бы твой отец, будь он сейчас жив? Ты же обрюзг и высох, как старый персик! Вставай, придумай что-то!»       — Похоже, так и есть, — с ухмылкой согласился воин, тяжело дыша, — староват я уже… Для переделок.       С каждой секундой ощущения в ноге становились ярче. Кровь, несдерживаемая ни пальцами, ни самим кинжалом, выступала сквозь огрызок ткани, который мастер намотал вокруг рукояти. Он понимал, что бездействие не спасет его, а даст лишь помереть смертью храбрых, но только и мог, что сидеть и надеяться, что черные тени поищут его подольше. Настолько подольше, чтобы план спасения успел возникнуть в его голове.       Преследователи приближались. Зажмурившись от боли, Чао уперся затылком в фундамент дома. Вот же дожил. Все заслуги, подвиги и слава, его честь и доблестное имя, похоже, будут почтены не большим, чем парой деревянных бочек, колодцем, ветхой развалюхой и пятеркой отбросов впридачу.       «А на что ты рассчитывал? — вновь воскликнул грозный голос малой панды. — С таким настроем лучшего посмертного памятника ты себе и не заслужил! Встань и покажи им, Чао, с кем они имеют дело!»       И Шифу, говорящий в голове ящера, был абсолютно прав. Ныть от боли и позволить себя прикончить — не поступок главы совета мастеров. И не поступок мастера кунг-фу.       Ударив кулаком по земле, Чао схватился окровавленными пальцами за рукоять кинжала и сделал глубокий вдох.       — Что б тебя, Шифу, — с этими словами брызнула в разные стороны кровь. Блестящее лезвие с трудом выскользнуло из плоти воина. Собравшись с духом и придерживаясь за обшарпанные стены, мастер Чао вскарабкался на ноги и помчался по дороге, плутающей меж разрушенных и брошенных домов.       Друг другу улыбнувшись, черные тени напали на след жертвы.