I. III [похороны в ромашковом бреду]

⠀⠀⠀⠀         Не то чтобы маленькая принцесса жила в исключительно розовом сахарном мире, где место для грязи и природной безобразине никогда не было. Ни в коем случае! Даже будучи слепо-наивной, громкой и эфемерно сладкой, она прекрасно знала, что чудесная счастливая жизнь имеет и другую, не самую лучшую сторону медали. Только вот пробираясь под фундаментами домов грязных каннибалов, Розочка уже хотела отрезать себе нос — уж до того отвратительно было ползти по не чищенной сырой поверхности, больше похожей на скользкий мусорный бак, чем на что-то природное. Здесь даже не нужны изощренные эпитеты, одно слово — кошмар!          Проходящие бергены ступали так, будто отбивали не самый ритмичный барабанный темп. Чем ближе проходящий житель грязного городка проходил к ним, тем сильнее лапки троллей цеплялись за нечто, подобное траве, дабы хотя бы элементарно не подлететь своими маленькими тельцами выше, чем бордюр каменной дорожки. И солнце не слепило глазки, казалось, что оно тут даже не появляется, как следует природе, но все равно веки дрожали и жмурились от бьющих в мордочку неприятных паров сырости. Розочка то и дело поглядывала на своего серого спутника — тот, похоже, чувствовал себя пусть и не полностью расслабленно (за все время, как она его знает, уже поняла, что с этим словом Цветан совершенно не совместим), но куда более свободно, чем сама принцесса. Можно ли это обусловить его жизнью под землей? Бесконечный холод, цепляющие корни растений, земельная сырость; не самое приятное комбо, но зато в стоячей гадкой помойке тело будет куда более подготовлено.           Впрочем, радовало одно — здесь они ненадолго. А значит через несколько часов об этом мусорном кошмаре можно будет забыть как о страшном сне.           К розовой лапке подтянулся крепкий жесткий хвост отшельника, подтягивая Розочку поближе к себе под пыльное крыльцо каменного дома. Принцесса даже не пикнула, лишь чуть прижалась к земле и хотела было схватиться по наитию за серую шерстку троллячьего хвоста, как тот сразу же отмахнулся от нее. Бровки слегка нахмурились, она понимала, что нянькаться с ней и успокаивать ее маленькие тревожности никто не будет, Цветан даже мог не идти за ней на столь опасную вылазку, но все равно в груди ощутилось слишком уж тяжелое противное чувство: физически, она не была одна, да и Цветан не отправит ее на верную смерть, но тоскливое одиночество все равно окутывало маленькое розовое тельце. Розочка поджалась ближе к притихшему телу серого тролля, делая вид, будто пытается не попасть лапками в грязь.           — Что там? — наконец решилась начать хоть какой-то разговор принцесса, улавливая напряжение в мрачном лице Цветана. Взгляд того был устремлен куда-то ввысь, перед глазами предстало кривое собрание острых башен, кажется, пытающиеся напомнить жуткий замок, где, по идее, должен был сидеть нынешний бергеновский король и где должны держать пойманных троллей. Издали оно казалось обычной грудой железа, сейчас же, будучи почти у подножия строения, здание начинало нагонять холодной жути, отчего под шерсткой пробежала короткая волна мурашек. Огромная каменная лестница у порога казалась непреодолимой а на счету была каждая минута.           — Мы не залезем через окно... и по лестнице тоже не пойдем, — сдавленно отчеканил Цветан, опустив взгляд вниз. Под холмом, на которым и возвышался замок, был заметен небольшой проход, являющийся вероятно черным ходом в подвал замка. Отвернувшись, Цветан отодвигается от Розочки, отчего пригретый рядышком бок принцессы почувствовал легкий холод от пустоты. — ... пошли, не расслабляйся так рано.            Мечта о расслаблении преследует ее уже с момента захождения в этот мясокомбинат.                                 *******           Уличный шум быстро затих за каменной стеной замка. Поначалу что-либо рассмотреть в темноте не представлялось возможным, но, постепенно привыкая к полумраку, в голове достаточно громко прогремело желание ослепнуть к чертовой матери. Подвальное помещение, в котором они оказались, было кухней — на вид куда стерильнее, чем улицы жуткого города. На полках стояли различные банки с самым тошнотворным содержимым, словно смеси быстрого питания или что-то в этом духе. Тихое бурчание Цветана призывало принцессу не рассматривать  объекты питания бергенов, но взгляд цеплялся сам собой.            В люстре из множества свечей горело всего около трех, не больше, отчего тени, отбрасываемые посудой и кухонной утварью, приобретали неприятные кривые очертания. Между столами стояла накрытая тканью вещь, откуда что-то сверкало и едва слышно пищало... всмотревшись, Розочка различила очертания решетки и зрачки ее в испуге сузились — это была клетка с троллями. Сердце забилось в бешеном ритме, коготки впились в деревянную поверхность полки, оставляя нетерпеливые царапки. Розочка заметала взглядом по помещению, лишь едва дергая ушком на рычащий шепот Цветана. Они нашли их так быстро, просто удивительно! Нельзя было упускать такой шанс, возможно, в таком большом замке они их не смогут еще раз найти. Она знала, что справится, она видела все пути выхода и уже норовила спрыгнуть с полки на столешницу, дабы пробраться к клетке. Секунда!... и крепкая лапа больно хватает ее за шкирку, одергивая на себя и затаскивая тельце меж коробок со специями.           — Ты что творишь?! — с громким шепотом заметалась Розочка, пытаясь отбросить серую лапу тролля от себя, но тот крепко сомкнул когти на ее теле. — Вон они, пойдем--..!           — Цыц. — Цветан зажимает ей рот другой рукой и почти зажимает собственным весом в тени коробки. И не зря, чуйка на опасность его никогда не подводила.            Дверь, которую принцесса совсем не заприметила, со скрежетом распахнулась, и сгорбленная фигура с мятым нелепым поварским колпаком зашла в помещение. Розочка притихла, ее взгляд на секунду метнулся на Цветана, и ей показалось, что его морщины усталости стали немного резче а темные глаза в ненависти потемнели. В нос сразу же ударил запах чего-то горелого, почти запеченного, фигура поварихи передвигалась  тихим грохотанием, когти на ее ногах неприятно стучали по кафели, отчего слух болезненно закладывало. Оставалось лишь надеяться, что она просто пройдет насквозь кухни, не нарушив не то чтобы крепко выстроенный план в голове у розовой принцессы.           Писк в клетке стал тише, повариха прошаркала мимо и ее лапы подцепили гнилую доску, чьи трещины явно намекали на то, что она доживает свой последний век, и колотили по ней, походу, гильотиной, а не обычным поварским ножом. Также, на стол опустилась тарелка, достаточно красивая, украшенная извилистыми узорами, которые, как видно, старались аккуратно продавливать на ее боках. Повариха что-то рычала себе под нос, явно не желая отвечать на звонкие голоски троллей из-под ткани клетки (издали было совершенно не разобрать, что пищали заключенные, но явно не просили оставить их тут навечно и не выпускать до смерти). Лишь когда из клетки послышался особо раздраженное пищание, повариха резко повернулась к клетке, с силой сорвав ткань с клетки. Яркие пушистые комочки подались назад, прижимаясь спинками к задней стороне клетки, все смиренно затихли, ожидая, что будет дальше.            — Распизделись тут, тараканы! — прогрохотал грубый бас поварихи, на мгновение Розочке показалось, что даже стены замка содрогнулись. — ... ваши языки будут поданы как закуска к пиву... сидите молча и не злите меня. — казалось, что опасность прошла мимо, но один самый длинный яркий розоватый комочек в нелепой кепочке, малыш Купер, что-то неразборчиво пискнул, кажется, похожее язвительную шутку про неперевариемость тролличьего мяса в желудках бергенов.           И это стало конечным тупиком.           — Вот ты и пойдешь первым, — гадкий оскал вместо улыбки показался на морде поварихи.           Лапа бергена полезла в клетку под писклявые визги троллей, сплетенные волосами сестрички кричали громче из всей толпы, крик звенел в ушах и когти поварихи потащили Купера из клетки за его длинную шею. Тролль пытался отбиваться, царапал лапами пальцы бергена, но хватка той была крепка и, очевидно — спасения можно было не ждать.            По спине Розочки побежала дрожь, она дрогнула и возглас ужаса почти вырвался из ее горла, но Цветан не убирал лапы от ее морды. Она хотела вырваться, хотела прыгнуть и спасти друга, как и было красиво нарисовано в ее ярких мечтах, только вот реальность лишь сильнее разбивала розовые рыцарские мечты принцессы, она бы точно не справилась с кровожадным каннибалом, который в тысячу раз больше нее самой. Дыхание стало в панике сбиваться, когда в полумраке кухни в свободной руке поварихи блеснул мясницкий нож со сбитым режущим краем.           Тельце Купера болезненно ударилось о доску на рабочей поверхности, из носа тролля хлынула струйка блестящей крови. И не успел он открыть глаза после удара, как лезвие сверкнуло в свете тлеющих свеч.            Склизкий хлопок. Без жалости, твердой рукой и холодом в движениях — маленькая голова тролля покатилась по доске, пачкаясь в луже своей же переливающейся блестящей крови, а в мертвых глазках застыл посмертный ужас. Крик в клетке замолк, а лезвие ножа не останавливалось, нарезая на кусочки начала остаток шеи, после приступая к телу и конечностям. Разделяя общую массу на кусочки филлигранно, почти по жилкам, бергенша явно делала такое не в первый раз. Кусочек за кусочком аккуратно укладывался на тарелку а кровяная лужа вылилась сверху на тарелку, подобно финальному кулинарному штриху — идеальны соус перед подачей королю. И тельце было уложено полностью, с потрохами и без костей, которые сейчас кучкой лежали на разделочной доске. Невероятное изящество филейной троллячьей композиции на красивой тарелке посреди маленьких луж крови и кухонной грязи.           — О боже... — сил говорить не было, вздохи Розочки становились все чаще и чаще. Пока ее клычки наконец не впились в прижатую лапу Цветана. Не из цели убрать, а в желании быть тише, не выдать их местоположение. Шерстка у глаз намокла от немых слез, зубы сильно впивались в кожу Цветана, но тот в ответ лишь молчал, глухо наблюдая за происходящим адом. Жесткий хвост отшельника нервно подергивался в такт прерывистому дыханию принцессы.           Наконец, жестокая сцена была окончена. Повариха положила свой нож на стол и самодовольно покрутила тарелку с порезанным на ней троллем, осматривая получившийся кулинарный «шедевр». Она взяла тарелку в руки и гордо глянула на клетку с остальными пушистыми жертвами — в зрачках зверят застыл испуг, они вжались все в один яркий комочек, а где-то на полу клетки были рассыпаны  привычные тролличьи блестки, жаль только не от радости.            — Король Хрящ хотел элитного ужина... порадовать его нарезкой из болтливого тролля будет в самый раз, — мерзкий тембр звучал насмешливо, словно на ее тарелке не было расчлененного трупа такого же разумного равноправного существа. Кончики пальцев Розочки охладели, повариха оставила тарелку на более чистом столе, взяла потертую ткань обратно в руки и резко накрыла клетку с уже тихо рыдающими зверятами. — ... спокойны йтихий тролль - хорошее мясо, мне не нужны ваши вспышки злости, букашки. — проворковала она с гадкой усмешкой и, взяв клетку на верхний крючок, подняла тарелку с нарезкой из тролля другой рукой и таким же шаркающим кривым шагом отковыляла на выход из кухни.            В помещении воцарилась тишина. Обождав долгие секунды, Цветан отпускает Розочку и подтягивает свою руку назад, на одном из пальцев показались капельки крови от укусов розовой троллихи. Теперь на столь привычную жидкость смотреть стало куда более противно.           Какое-то время они молчали. Дрожащими лапами Розочка утирала потекшие от тоски слезы, Цветан не желал видеть это зрелище, поэтом подал голос первым:         — ... нам нужно найти место, чтоб затаиться--..         — Почему ты не дал мне помочь ему? — голос принцессы дрогнул. Цветан нахмурил темные брови и с недопониманием поднял на нее взгляд.           — Чего? Прости, тебе жить скучно?           — Я могла ему помочь! А ты--.. ты мне не дал! —  Розочка взмахнула лапами, ее розовые глазенки приобрели алый оттенок от панической истерики. Пушистый хвостик в беспокойстве дергался, в горле встал тошнотворный ком от одной только мысли о только что увиденной картине. — У меня был план, я могла эт сделать--.. м-мх.           — Ты что вообще несешь?! — Цветан невольно повысил голос, но сразу же утихомирил свой пыл, все-таки устраивать конфликт на месте стрельбищ не самая лучшая идея. — Ты понимаешь, что если бы к ним туда полезла, то превратилась бы в этот же ебучий фарш? Самоотверженность это здорово, не спорю нахуй! Но не в нашей ситуации, когда вместо спасения тебя закинут в это же бергеневское хрючево. —четко отпарировал он и уже отошел подальше, осматривая потолок на наличие трещин и свободных пространств, как голосок Розочки вновь разрезал тишину:           — Какая тебе разница вообще до моей целости?! — с рычанием всхлипнула она, утирая нос от влаги. — ... с-сука. Всегда было плевать, а тут - здрасьте! - вдруг заволновался! Это моя миссия, я захотела сюда полезть, ты не должен был идти за мной! Или компания испуганных троллей надоела? Законченный ты эгоист...           Цветан медленно развернулся в сторону Розочки. Кривые морщины хмуро разрезали его лоб, в негодовании он сжал свою искусанную руку и слегка согнулся, будто в желании наброситься и растерзать заплаканную принцессу.           — Хочешь сдохнуть? Да ради Бога, я тебя блять не держу, мне плевать, что с тобой будет, — привычным отстраненным тоном начал отшельник. — Но не здесь, здесь я тебе сдохнуть не дам, твоя рыцарская жертвенность плодов не принесет. Вернемся обратно, так хоть повесься, мне похуй. Может, хоть так перестанешь на мозг давить.           — Так чего ты носишься со мной, раз тебе похуй?!           — Да потому что я ОБЯЗАН вернуть тебя в деревню! — прогрохотал Цветан, и принцесса непроизвольно подалась назад. — Так как в деревне абсолютно все блять боязливые придурки, твой отец, наш нахуй король, попросил меня, чтобы я притащил тебя живой обратно! Я дал обещание! И сдохнешь ты здесь только через мой труп, не иначе.           Тяжелая тень отшельника нависла на Розочку, словно сейчас розовая троллиха была маленьким ребенком, а не полноправной правительницей их небольшой деревни. Хвост девушки бешено заметался, готовясь защищаться от возможной атаки Цветана. Она хмурится, поджимает покрасневшие губы и молчит, лишь иногда рвано вздыхая от остатков истерики. Но Цветан только отходит от нее назад, слегка помахивая тяжелым хвостом, как бы небрежно подзывая ее не отставать от него.           Взгляд Розочки опускается вниз, лапки нелепо поджимаются и новый рычащий всхлип тихонько срывается с ее губ.           — Я должна была спасти всех... но--..           — Бывают в жизни огорчения, — последовал безучастный ответ от отшельника. — Пойдем, пока еще одного не успели расчленить.           — ... ты рассуждаешь так, как будто тебе и правда плевать ... я думала, в тебе хоть что-то есть, — Розочка рефлекторно утирает последние капли с подбородка. Не решаясь двинуться ближе к своему серому спутнику.           — Ну, что-то да есть, — он слабо дернул бровью в легком сарказме. — например, понимание жути реального мира. — Розочка не желает поднимать взгляда на Цветана, но двигаться дальше было просто необходимо, поэтому неохотные шаги она в его сторону все же делает. — Если продолжим так много болтать, то вообще отсюда не выйдем.           И что-то отчужденное было в его темном тоне. Не понравилось это принцессе, но продолжать разговор она не решилась. Если выживут - тогда переспросит.                           А ведь правда. Кто тут еще эгоист, если она на горячую голову пустила жизнь живых троллей на самотек, зная, что отец точно не переживет ее неудачи?           И, скорее всего, так оно и выйдет. Стекла розовых грез слишком больно резали глаза своими острыми осколками. ⠀⠀⠀⠀