Глава 12

      Солнце умирает в Неизведанных регионах, его тепло преобразуется в следы фантомной энергии, которые вырываются из ядра базы Старкиллер подобно кометам. Красный цвет этих огней – яростный алый оттенок с золотистыми отблесками, сверкающий на фоне космической черноты, прокладывающий огненные пути в гиперпространстве. Отблески на гладкой, ничего не выражающей поверхности обсидианового шлема Кайло Рена, когда он наблюдает за происходящим с мостика «Финализатора». Отражение в глазах Рей, когда она поднимает взгляд в лесах Такоданы.       В пустыне время останавливается, но в бескрайних просторах галактики оно разворачивается во всех направлениях, дрожит и возвращается на круги своя. Оно останавливается в тисках черных дыр, ускоряется по гиперлиниям, тянется вечно в обломках взрывов, произошедших тысячи лет назад. Все происходит внезапно. Совокупность чувственного восприятия времени можно подытожить следующим образом: люди продолжают жить в историях, которые они рассказывают своим детям. Галактика распознает рябь в великой цепи бытия, может почувствовать, когда она снова зашевелится.       В 0 ДБЯ, Оби-Ван Кеноби сказал: Я почувствовал значительное колебание Силы. Десятилетия спустя база Старкиллер посылает свой удар на планеты системы Хосниан, сверкающие пожары жара и света, повсюду истекающие кровью, миллиарды голосов кричат в ужасе и...       В святилище джедаев на Оссусе Тионна Солусар резко садится в постели, потрясенная отголосками разрушений. Через несколько жилищ Вэлин Хорн кричит.       Тщательно инициируя процедуру ручной стыковки на отдаленном аванпосте Республики, Кайл Катарн теряет концентрацию, когда раскалывающая боль пронзает основание его черепа, едва не впечатывая «Дряхлую Ворону» в спутниковую антенну космической станции. Сэр, все в порядке? сигналит диспетчерская вышка, но сначала он не в состоянии ответить, даже не слышит вопроса из-за голосов, затихающих в его голове.       В горных пещерах болотистой планеты багрового цвета в секторе Квелли ведьмы Датомира хмурятся при виде всего, что они видят в своих таинственных черных огнях. На родной планете омвати вдоль Санрафсиксского коридора, где города-соты поднимаются из продуваемых всеми ветрами саванн, те, кто придерживается традиций Силы, бормочут свои траурные гимны.       На «Финализаторе» Тахири Вейла, самая юная из Рыцарей Рен, дрожит, съежившись на своем сиденье, как зверь в клетке.       – Почему я это чувствую? – шипит она, прикасаясь пальцами к холодной поверхности маски, из-под которой из уголка ее глаза сочится влага. – Убери это, прекрати это...       Миллиарды светящихся точек в обширной энергетической паутине, связывающей галактику воедино, внезапно перестают существовать, этот единственный краткий миг боли, когда разверзается ад, умножается в миллиарды раз, пока Сила не сотрясается от абсолютной величины такой потери.       Рей неподвижно стоит на берегу озера Наймив, ударная волна разрывает ее душу, в то время как рядом с ней Джизелла почти согнулась пополам, закрывая уши в тщетной попытке заглушить раскатистые крики, которые могут слышать только те, кого коснулась Сила. Со своей стороны, взгляд Рей по-прежнему прикован к голубому небу и струйкам дыма и пепла, спускающимся с него, и все, о чем она может думать в этот момент – это Кайло Рен – не такой, каким она видела его в последний раз, а мальчик на крыше в закатной дымке ее прошлого, единственная вещь, которую я мог бы вынести из горящего дома, – это огонь. По какой-то причине именно это воспоминание всплывает на поверхность раньше всех остальных, именно этот его образ цепляется за темноту за ее веками, когда смерть всей системы Хосниан обрушивается на нее подобно лавине. Что ты наделал?

***

      К тому времени, как «Правосудие» мчится к Такодане в сопровождении отряда истребителей TIE, последствия стихли, но на его месте осталась мрачная пустота. Надежно укрывшись за дверями своей личной каюты, Кайло оседает на пол. Звездные линии пульсируют за одиноким иллюминатором, тикающий серебристый ритм, который раздраженно дергает за узлы его самообладания. Сила раскачивается, выводит из равновесия; он не ожидал, что все будет так плохо. Он не ожидал, что чувство вины окажется таким глубоким. Если бы только он забрал дроида раньше, если бы только он не позволил ей отнять контроль...       Он беспокоен и измотан одновременно, как будто не спал несколько дней и существует исключительно на остатках адреналина, который в вихревом ускоренном времени гиперпространства истощается, принимая вид отчаяния. Его разум блуждает. И вдруг она оказывается там, рядом с ним.       Кайло не привыкать к таким мечтам наяву. Обычно он пытается обуздать их, как только они начинаются; однако сегодня он слишком устал – слишком слаб, чтобы делать что-либо, кроме как позволить им развернуться, позволить себе раствориться в ложном утешении, которое они предлагают. Она тоже на полу, свернувшись калачиком между его ног и прислонившись к нему. Это почти физическое ощущение – тяжесть ее тела, прижатого к нему, и ее тепло в его объятиях. Его пальцы в перчатках дергаются, обхватывая призрачное плечо. В этой фантазии ее вздохи наполнены удовлетворением, и он не носит свою маску.       Он что-то ей говорит. Двигатели корабля заглушают звук ее смеха над тем, что бы он ни сказал, ее голова откидывается назад, чтобы покоиться у него на груди, а ее хрупкая фигурка сотрясается от смеха. Это верх глупости, но его собственные губы кривятся в печальной усмешке. Ему нравятся сны, в которых он делает ее счастливой.       Где-то там, в реальном пространстве, новости об уничтожении системы Хосниан разлетаются взад и вперед по галактике. Люди прикованы к Голонету в шоке и неверии, флаги приспущены, солдаты Республики, дислоцированные в других системах, мрачно отдают честь своим погибшим, гражданские коммуникаторы обезумели от жалкой надежды и тоскливой любви, скажи мне, что ты выбрался оттуда, скажи мне, что ты ушел до того, как... прогремели взрывы. Но здесь, в этой комнате, которая существует в измерении, не ограниченном стандартным временем, здесь, человек, который раньше был Беном Соло, находится где-то в изоляции, где-то в безопасности. Она запускает пальцы в его волосы, взъерошивая их, как делала всегда, и прослеживает линию его подбородка своими нежными, легкими поцелуями, которые дарились так редко, но которым всегда удавалось растопить его сердце. Теперь ты можешь спать, шепчет она ему в кожу, теперь ты можешь спать, все в порядке, и он закрывает глаза и позволяет себе поверить в это. Всего на мгновение. Всего на одно единственное мгновение вне времени.

***

      – Малышка, нет – Хан хватает Рей за руку, когда она пытается убежать обратно в замок – или, во всяком случае, в то, что осталось от замка. Груды обломков тлеют под небом, кричащим от истребителей TIE, которые приземлились на планету несколько минут назад. – Вы с Джизеллой должны увезти отсюда ВВ-8.       – Маз и Финн... – Рей начинает протестовать, но Хан легонько встряхивает ее.       – У тебя есть задание, Меч джедая, – серьезно напоминает он ей. – Я найду Маз и Финна. А теперь иди.

***

      С Джизеллой и BB-8, следующими за ней по пятам, Рей пробирается сквозь лабиринт из стволов деревьев, кустов и покрытых мхом валунов, быстро двигаясь в направлении поляны, где они посадили «Ястреба» и «Сокола», и молясь, чтобы они не добрались туда только для того, чтобы обнаружить корабли, разнесенные вдребезги. Присутствует определенная стратегия в том, как перемещаются рыцари-джедаи, в ход идут годы тренировок скрытности, чтобы уклоняться от штурмовиков, которые рассыпались веером для патрулирования леса. Рей прячется за валунами, прижимается к стволам деревьев, избегает упавших веток и ломких листьев, которые в противном случае громко хрустели бы под ногами. Это почти повторяет дни в академии, когда она играла в более строгий вариант игры в прятки со своими товарищами-учениками в джунглях Явина IV. И, возможно, дело в этом воспоминании – или, возможно, в том, как летний свет отбрасывает тени, пробираясь сквозь листву, – но она видит своих друзей, бегущих рядом с ней, Сеффа, Базела, Яквил и Натуа, мечущихся среди ежевики и навсегда застывших в юности. Она не может позволить себе отвлекаться на них сейчас, но в какой-то степени утешительно думать, что они здесь, с ней, в мерцающих осколках, да, вот так, дай мне это, дай мне твоих призраков...       Она врезается в стену. Или, точнее, в то, что ощущается как стена. Лес перед ней такой же, как всегда, смешанный из коричневого и зеленого, но она не может сделать ни шагу вперед, и Джизелла с ВВ-8 тоже остановились как вкопанные. Что-то твердое, но невидимое преграждает путь.       Рука Рей опускается на рукоять светового меча, когда она оборачивается и осматривает подлесок.       – Покажись, – говорит она тихим тоном, который противоречит яду в ее глазах.       Это не одна, а четыре фигуры в масках и доспехах, которые материализуются в нескольких шагах от них, выходя из тех очагов Силовой энергии, которые скрывали их. Рей и Джизелла инстинктивно отодвигаются еще дальше друг от друга – хитрость, когда имеешь дело с численным превосходством, заключается в том, чтобы не попасть в окружение, – последняя одной ногой подталкивает BB-8 в положение относительной безопасности позади нее.       – Джизелла, – голос Алемы Рар в модуляторе – восхищенный напев, как будто она смакует каждый слог имени. – Я не могу поверить в то, что они действительно сделали тебя рыцарем-джедаем. Хотя я полагаю, что нищим выбирать не приходится.       – Привет, Алема, – вежливо говорит Джизелла, игнорируя насмешку с хладнокровием, которое так сильно отличается от того, как она краснела и брызгала слюной в ответ на насмешки тви'лечки, когда они были моложе. – Кто твои новые друзья?       – Как грубо с моей стороны. Это Куэллер, – Алема указывает на самого крупного из своих спутников, неповоротливого мужчину, чей рогатый шлем напоминает церемониальные посмертные маски хенданинов. – Тамит Кай, – женщина высокая и с пышными формами, в наплечниках с шипами и перчатках из гладкой кожи. Кажется, у нее нет никакого оружия, но в воздухе вокруг нее перемещаются странные руны, исчезающие каждый раз, когда Рей пытается сосредоточиться на них. – И наша маленькая Тахири. Я уверена, Тионна Солусар хорошо ее знает. – Последняя и самая миниатюрная из фигур одета как мандалорская охотница за головами, но ее волосы распущены и ниспадают из-под шлема гладкой тонкой завесой, такой светлой, что она почти белая. На каждом из ее узких бедер низко висят бластеры; это, без сомнения, Рыцарь Рен, которая безжалостно искалечила Тионну и убила ее мужа на Фондоре.       Алема прищелкивает языком.       – Я вижу твои глаза, Рей. Я чувствую твою жажду мести. Не слишком подобает джедаю, тебе не кажется?       – Откуда тебе знать? – бормочет Рей, прежде чем зажечь свой клинок. Сапфирово-голубой свет играет в зелени леса.       Первым атакует Куэллер, размахивая тяжелым на вид палашом, который был пристегнут к его спине. Рей отскакивает с пути оружия, но Куэллер маневрирует с поразительной скоростью; должно быть, он использует Силу, чтобы компенсировать вес и размер палаша. Она блокирует в самый последний момент, искры вспыхивают в том месте, где ее клинок встречается с его.       – О, здорово, – кипит Рей, запоздало замечая характерный обсидиановый блеск меча. Он был сделан из бескара, одного из немногих материалов, устойчивых к воздействию световых мечей в галактике. Как будто мне до этого не хватало проблем.       У нее покалывает затылок. Вставая в боевую стойку, ей удается изменить угол скрещивания оружия так, что ее плазменный луч отклоняет заряд бластера, который Тахири направила в ее сторону. Он отскакивает к Джизелле, которая в разгар дуэли с Алемой взмахивает рукой, чтобы отправить его в направлении Тамит Кай. Заряд —       — исчезает, искра за искрой, поглощаемый какой-то вращающейся, невидимой черной дырой —       Ведьма, осознает Рей, какая-то отдаленная часть ее разума бьет тревогу. Ночная сестра. Обе руки обхватывают рукоять ее светового меча, но она слегка раскрывает одну ладонь, достаточно, чтобы отбросить Куэллера назад энергетическим ударом. Быстрый взмах ее пальцев заставляет одну из массивных веток дерева наверху переломиться пополам и упасть ему на грудь, эффективно пригвоздив его к земле.       Рей поворачивается, чтобы противостоять Тамит Кай. В Праксеуме они проводили симуляции тактики сражений со смешанным составом врагов, и чаще всего самой эффективной стратегией было сначала уничтожить пользователей магии. Женщина поднимает руки, когда Рей приближается – это выглядело бы как жест капитуляции, если бы не порочно острые кинжалы, которые материализуются из воздуха в каждой ладони, призрачные лезвия дрожат от темной энергии.       Рей никогда раньше не сражалась с врагом, использующим обе руки, и ей требуется примерно тридцать секунд, чтобы понять, что ей это не нравится. Ей приходится двигаться в два раза быстрее, потому что Тамит Кай в совершенстве владеет искусством блокировать одним кинжалом, нанося удар другим. И, вдобавок ко всему, Тахири находится на окраине поля боя, стреляя из своих бластеров движениями, которые одновременно ленивы и молниеносны, в то же время, заставляя и Рей, и Джизеллу маневрировать вокруг своих соперников таким образом, чтобы жертвовать возможностями для нападения.       – Устрани цель! – рявкает Тамит Кай, и Тахири немедленно направляет один бластер на ВВ-8 —       — только для того, чтобы промахнуться, когда Джизелла силой толкает дроида глубже в лес, веля ему бежать.       ВВ-8 исчезает в зарослях – по направлению к кораблям, как надеется Рей, – и Тахири пытается последовать за ним, но ей мешают два рыцаря-джедая, которые прыгают и становятся перед ней, преграждая путь. Раздается оглушительный треск, когда Куэллеру наконец удается оторвать от себя ветку дерева; он поднимается на ноги и присоединяется к своим товарищам в полукруглом построении, которое теперь окружает Джизеллу и Рей по бокам.       – Есть хорошие идеи? – Джизелла тихо спрашивает Рей, оранжевый луч ее светового меча направлен наискось перед ней.       – Работаю над этим, – отвечает Рей в том же духе. У нее действительно есть один трюк в рукаве, но она не решается его использовать, не решается увеличить бесконечное опустошение, которым отмечены события этого дня.       Шелестят кусты. Хрустят ветки.       Кайло Рен выходит на поляну, бесцеремонно отодвигая плечом Куэллера и Тамит Кай в сторону, проталкиваясь мимо них. Рей застывает, в то время как рядом с ней Джизелла резко втягивает воздух. В своих черных доспехах, с капюшоном он выглядит потусторонним в изумрудных тенях всех этих деревьев, наблюдая за двумя девушками из-за непроницаемой хромированной маски.       Рей пристально смотрит на него. Кажется невероятным, что это тот же самый мужчина, который держал ее в своих объятиях на Джакку. В его худощавой фигуре нет и следа мягкости; он до последнего дюйма выглядит неприступной правой рукой Сноука, который усеял множество полей сражений трупами членов Сопротивления.       Кажется, что он не смотрит прямо на нее. Его лицо в маске обращено к ней, да, но она не чувствует тяжести его взгляда. Как будто он уставился в точку за ее плечом, создавая впечатление пристального изучения.       Глаза Джизеллы перебегают с Рей на Кайло и обратно, в то время как голова Алемы наклонена в настороженном интересе. В этот момент все четверо представляют собой собственную изолированную систему, образующую точки созвездия, связанные нитями общей истории – общего прошлого, которое пустило свои корни в лесу, очень похожем на этот.       В этот момент призраки наблюдают за ними.

***

      – Извините, но я думаю это крайне несправедливо, – пожаловался Сефф Хеллин, отрывая рукав своей мантии от зарослей вороньей колючки, за которые он зацепился. – Каждая команда должна была состоять как из рыцарей, так и из учеников. Так, знаете ли, для баланса.       – Они нас пока не поймали, – дипломатично заметила Джизелла.       – Пока, – мрачно повторил Сефф.       Свирепо посмотрев на них двоих, Рей приложила палец к губам в универсальном жесте, означающем «заткнись». Ей шестнадцать лет, она устала и вспотела от блуждания по влажной тропической жаре джунглей Явина IV, прячась от рыцарей-джедаев, которые бродили поблизости, и все ее усилия ослабить присутствие Силы и двигаться как можно тише были бы напрасны, если бы ее поймали до истечения срока в три часа.       Идя впереди своих спутников, она сверилась со своим хронометром – осталось всего пятнадцать минут. Она, Джизелла и Сефф могли продержаться…       – Эй!       – Ооо, приятель.       …или нет.       Рей быстро нырнула за ближайшее дерево массасси как раз в тот момент, когда услышала, как Алема скучающим голосом объявила: «Попались». Выглянув из-за ствола, она увидела тви'лечку с раскинутыми руками, которая использовала Силу, чтобы подвесить Джизеллу и Сеффа на несколько сантиметров над землей.       – Шестеро есть, остался один, – сказала Алема, указывая на то, что Базел Варв, Натуа Ван, Яквил Саавету и Тиу Закс также были захвачены. – Где Рей?       – Мы никогда не скажем! – крикнул Сефф, дрыгая ногами в воздухе.       Алема закатила глаза, но Рей не стала задерживаться, чтобы услышать ее ответ, решив вместо этого перебежать в более густую листву —       — только для того, чтобы обнаружить, что ухмыляющийся Бен Соло вталкивает ее спиной в тот же ствол дерева.       – Я... откуда ты взялся? – потребовала Рей, без особого энтузиазма хлопнув его по руке. – Как ты вообще... – предложение оборвалось, когда ее спина ударилась о ствол, прикосновение удивило ее настолько, что на время лишило дара речи.       – Тебе нужно поработать над своими способностями к скрытности, – сообщил ей Бен таким покровительственным тоном, что у нее заныли зубы. – Я мог почувствовать тебя за милю.       Он попытался отстраниться от нее, но по какой-то причине ее рука вцепилась в его рукав, заставляя его руку оставаться там, где она была, опершись на шершавую кору рядом с ее головой. Она понятия не имела, что заставило ее это сделать. В последнее время ее тело было чужим, наполненным желаниями, которые она не могла до конца понять.       Озадаченный хмурый взгляд Бена смягчился, когда он посмотрел ей в лицо, моргая, как будто что-то застало его врасплох.       – Должно быть, сейчас действительно лето, – пробормотал он. – У тебя высыпали веснушки.       – Перестань пытаться их сосчитать, или мы проведем здесь весь день, – предупредила Рей.       – Да, Соло, оставь бедного ребенка в покое, – протянула Алема, проходя мимо них, а Джизелла и Сефф отстали, опустив головы в знак поражения. Она взглянула на руку Рей на рукаве Бена, а затем добавила, многострадально и вполголоса: – Или, может быть, дело обстоит иначе.

***

      Когда Кайло Рен наконец заговаривает, это адресовано его рыцарям.       – Я приказал вам оцепить периметр в этих лесах, чтобы заманить дроида в ловушку, а не затевать драку с джедаями.       – Дроид был с ними, – рычит Куэллер. – Но он сбежал.       В металлический скрежет голосового модулятора Кайло вкрадывается нотка раздражения.       – И что? Иди и поймай его.       – Не следует ли нам сначала прикончить этих двоих, милорд? – отваживается Тамит Кай. – В противном случае возможность будет упущена.       Рей немедленно принимает боевую стойку. Затем она чувствует на себе взгляд Кайло, привлеченного этим движением, его рука тянется к собственному световому мечу. Однако вместо того, чтобы атаковать ее и Джизеллу, он поворачивается лицом к другим Рыцарям Рен, зазубренные края зажженного клинка направлены на них под наклоном вверх. Это не боевая позиция, но в ней есть намек на угрозу.       – Я разберусь с ними, – произносит он нараспев. – Остальные – ищите дроида.       – Лорд Рен? – Тахири звучит озадаченно. – Мы можем вам помочь. Это не займет много времени. У нас преимущество.       – Я разберусь с ними, – лаконично повторяет Кайло. – Уходите. Это приказ.       Его подчиненным это не нравится. Рей может судить по внезапной воинственности их поз, и она слышала достаточно страшных историй об этих Темных адептах, чтобы знать, что они абсолютно не выносят, когда у них отбирают игрушки. Только Алема не проявляет никакой видимой реакции, застыв как статуя, с опущенным багровым клинком сбоку.       – Хорошо, – дуется Тахири, – но позволь мне немного сровнять для тебя условия.       Она поднимает свой бластер и стреляет в Джизеллу.       Это тот момент, где Рей срывается, где вся ее сдержанность улетучивается, и крик первобытной ярости вырывается из ее горла. Она приняла все, что выпало на ее долю за эти два несчастных года, – возможно, не всегда со спокойной стойкостью, подобающей джедаю, – но до сих пор ей удавалось выносить их, не поддаваясь полностью порочному вихрю своих эмоций. Однако это стало последней каплей. После всего, что произошло, она не может и не хочет терять Джизеллу Хорн.       Рей встает перед своей раненой подругой, которая опустилась на землю и зажимает рану на боку. В отличие от световых мечей, бластерные разряды не прижигают; кровь просачивается на бледные пальцы Джизеллы и орошает землю красными брызгами. И красный – это все, что может видеть Рей, каждая молекула воздуха поблизости дрожит и вибрирует, соприкасаясь друг с другом, производя искры, когда Кайло и его рыцари медленно отступают от необузданной энергии, исходящей от ее стройной фигуры.       – Рей, – задыхаясь от боли, произносит Джизелла, – пожалуйста, не...       Но Рей зашла слишком далеко. На данный момент она не может остановить это, даже если бы попыталась. Даже если бы захотела. Искры расцветают яркими завитками красно-золотого пламени, которые быстро падают на траву, взбираются по низко свисающим ветвям и распространяются во всех направлениях. На Такодане разгар лета, а это значит, что все вспыхивает.       Темные отступают, стараясь убраться как можно дальше от пламени – за исключением Кайло. Он остается как вкопанный, уставившись на нее, словно завороженный, в то время как пламя кружится вокруг них, а воздух густеет от дыма и пепла. Глаза Рей сузились, глядя на него, и ее грудь вздымается, вены в ее теле раскрываются, становясь проводниками для яростной, ужасной силы, которая ревет в ее сердце, легких, повсюду, просачиваясь из самой кости и ровняя лес с землей. Она отдаленно ощущает обжигающий жар, лижущий ее кожу, тысячелетние деревья, падающие вниз, превращающиеся в груды пепла, едкий запах сгоревших листьев, наполняющий ее ноздри, но все это кажется второстепенным по сравнению с мужчиной перед ней, яростью и горечью внутри нее, такой прекрасной, темной и глубокой...       Разве это не то, чего ты хотел? она молча подстрекает его. Чтобы все сгорело? И она с какой-то раскаленной добела ясностью понимает, что, если бы он сейчас протянул руку и притянул ее к себе, она не стала бы сопротивляться, она оставалась бы сплетенной с ним, пока ад не поглотил бы их обоих и не оставил после себя лишь гротескный остаточный образ обреченных влюбленных. Если есть хоть что-то, что ты мог бы спасти от пожара...       Стена пламени, разделяющая их, поднимается все выше, скрывая Кайло Рена из виду. В своем безумии Рей почти бросается вперед, почти ныряет сквозь роковую мерцающую завесу, чтобы удержать его в поле зрения, но именно Джизелла останавливает ее, дергая за одежду дрожащими, но настойчивыми руками, используя последние остатки сил, чтобы оттащить ее прочь.

***

      – Вот это пилот! – Финн восхищенно вскрикивает, когда черный X-wing выходит из пике и проносится мимо него.       Чья-то рука опускается ему на плечо. Все еще в режиме атаки, Финн разворачивается, уже нанося удар дубинкой, которую он отобрал у одного из своих павших бывших товарищей, но Хану Соло удается уклониться от удара.       – Полегче, Очевидность, – ворчит он. – Это только я и Чуи. – Стоящий позади него с массивным лучеметом вуки издает одобрительный рев.       Финн вздыхает с облегчением.       – Я думал, ты уже ушел с джедаями.       – Я вернулся, чтобы проведать Маз. И тебя. – Хан делает паузу. – Рей хотела, чтобы я это сделал.       – Рей? – мягко произносит Финн. Его сердце сжимается. Это важно. Вселенная пытается ему что-то сказать.       Однако, прежде чем он успевает поразмыслить об этом, поднимается ветер, принося безошибочно узнаваемый запах дыма на поле боя, которое раньше было замком Маз Канаты. Как один, Чубакка, Хан и Финн обращают свои взоры к лесу. Птицы срываются с деревьев, в панике крича на гребнях разъяренных черных клубов. Вскоре становится виден огонь, поглощающий зеленую листву потоками алого и золотого.       – У меня плохое предчувствие по этому поводу, – бормочет Хан.