Глава 13

      Запыхавшаяся и покрытая сажей с головы до ног, Рей натыкается на ручей, граничащий с восточной окраиной горящего леса. Сюда пламя еще не добралось, и она жадно глотает столь необходимый глоток свежего воздуха, заходя в благословенно прохладную воду глубиной по колено.       Заставляя свой разум проясниться, она пытается определить местонахождение Джизеллы. Они разделились во время безумного забега через пекло, из-за всех этих колоссальных деревьев, падающих на землю, и огня, перекрывающего большинство доступных маршрутов, и теперь она не может уловить ничего, кроме ощущения пустоты от подруги. Не умерла, утешает она себя, я бы почувствовала, как она умирает. Возможно, без сознания. Когда она наклоняется, чтобы вытереть лицо, смыть пепел, налипший на ресницы, и стряхнуть капли воды на пересохший язык, она мысленно готовится снова нырнуть в пламя, прочесать лес в поисках подруги и BB-8.       Шаги. Движение.       Рей швыряет свой световой меч в темную рогатую фигуру, которая, пошатываясь, вышла из-за деревьев, используя Силу, чтобы телекинетически активировать клинок в воздухе. Ее оружие застает Куэллера врасплох своим вращающимся сапфировым лучом; оно вонзается ему в предплечье, прежде чем вернуться в руку Рей.       – Ты заплатишь за это, – угрожающе обещает Куэллер. Он выглядит сильно измотанным, дышит так же тяжело, как и она, его плащ пепельного цвета изодран в клочья.       У Рей есть ожоги на руках и ногах, но, не обращая внимания на боль, она переходит в наступление, вода плещется у ее лодыжек, когда она атакует и...       Это происходит слишком внезапно, чтобы она могла с этим бороться. Похожие на дым цепи, состоящие из мерцающих черных рун, обвивают ее талию, запястья, бедра. Они тянут ее вверх до тех пор, пока носки ее ботинок едва не касаются поверхности ручья; когда она сопротивляется, они сжимаются, как голодные змеи, достаточно сильно, чтобы перекрыть кровообращение, делая ее неподвижной.       – Первое правило битвы, – кричит с противоположного берега кто-то, кто может быть только Тамит Кай, – это прикрывать себе спину.       Рей пока не может ее видеть, но ее голос без фильтров, резкий, как бронза. Она сняла свою маску, возможно, для того, чтобы смягчить жар огня.       – Мне не нужны твои уроки, – выплевывает Рей.       – И все же это ты в моей власти.       Рей слышит, как пара ботинок шлепается в ручей, звук становится все ближе и ближе с каждой секундой, а затем ей улыбается бледное, угловатое лицо с поразительными чертами и переливающимися фиалковыми глазами, обрамленное буйной массой волнистых черных волос.       – Итак, где дроид? – спрашивает Тамит Кай.       Рей приподнимает подбородок. Это одна из немногих частей ее тела, которыми она может двигать в данный момент.       – Я не знаю, и даже если бы знала, не сказала бы тебе.       – Тебе вообще не нужно говорить, – ночная сестра протягивает руку в перчатке, растопырив пальцы, и Рей знает, что сейчас произойдет. Она поднимает свои ментальные щиты.       Но ведьмы Датомира плетут Силу по образцам, отличным от тех, что используют джедаи или ситхи. Вместо прямого зондирования разума, которого ожидает Рей и к которому она приготовилась, сознание Тамит Кай окутывает ее, как коварный дым, завиваясь по углам и проникая в трещины, которые никто другой никогда бы не обнаружил. Простая защита здесь не сработает, Рей понимает это слишком поздно. Она выбрасывает навязчивое присутствие из своего сознания, но не раньше, чем Тамит Кай получает нужную ей информацию.       – Ты видела карту, – размышляет Тамит Кай. Она бросает взгляд на Куэллера. – Эскадрилья X-wing пролетела над нами ранее. Сопротивление здесь. Давайте выведем дивизию, вместо того чтобы вызывать подкрепление. То, что нам нужно у нас есть.       Куэллер кивает. Он поднимает свой палаш и рукоятью бьет Рей по основанию черепа. Последнее, что она видит – верхушки деревьев, вздымающиеся прямо в небо, как величественные башни, совсем не похожие на корявые, искривленные деревья массасси на Явине IV. Это не мой лес, думает она прямо перед тем, как потерять сознание.

***

      В другой части леса просыпается Джизелла.       Хан склонился над ней, озабоченно наморщив лоб.       – Крифф, Рыжая, какое-то время мы думали, что тебе конец.       Она пытается принять сидячее положение, но Финн одной твердой рукой прижимает ее плечо к земле, а другой прижимает сброшенный плащ к ране в животе.       – Не двигайся. Я пока остановил кровотечение, но здесь нет никаких медицинских дроидов. Я сказал, не двигайся! – кричит он в тревоге, когда она осторожно убирает руку, лежащую у нее на животе, заменяя ее своей собственной.       Рана закрывается. Это не лучшая ее работа из-за ее ослабленного состояния, но позже она всегда может наложить на нее бакта-пластырь.       – Как я сюда попала? – спрашивает она, осматривая руины замка.       – Мы нашли тебя у озера, – объясняет Финн, и Джизелла хмурится, потому что отчетливо помнит, как упала в обморок посреди леса вскоре после того, как рассталась с Рей.       Ее разум затуманивается. Она потеряла слишком много крови. Она протягивает руку к Рей, прежде чем снова потерять сознание. Голубое небо. Высокие деревья. Вдалеке поднимаются столбы дыма. Звук воды, журчащей по камню. Куэллер и женщина с фиалковыми глазами. А потом ничего.       – Они забрали ее, – выдыхает Джизелла. – Они забрали Рей.

***

      Алема Рар проворно перепрыгивает через обугливающиеся бревна, проскальзывает мимо падающих веток и прыгает с раскаленных валунов, пока не замечает озеро Наймив в просвете между горящими деревьями. Она бросается бежать, но резко останавливается при виде обмякшей фигуры на земле, окруженной постепенно приближающимся кругом пламени.       Она кашляет. Дым начинает проникать внутрь ее маски, заставляя ее задыхаться. Она быстро поднимает Кайло Рена над огнем и чувствует, что кто-то наблюдает за ней. Даже несколько человек. Они собрались у нее за спиной, Текли, и Улаха Кор, и Финн Галфридиан, и Ганнер Райсод, и Эрил Беса, молчаливые, как обычно, с серьезными взглядами и – это то, что раздражает Алему больше всего, – в которых больше печали, чем настоящего упрека.       Она не обращает на них никакого внимания. Они не те, кого она хочет видеть.       Ее текущая задача сложнее, чем ожидалось, потому что она должна сконцентрироваться на подъеме Кайло и на использовании собственного пирокинеза меньшего масштаба, чтобы отогнать пламя от его раздражающего плаща, который тянется вниз. К тому же, ее силы на исходе, а здесь слишком жарко и слишком много дыма...       Она чуть не роняет его в огонь. У нее перехватывает дыхание и учащается пульс. Мертвые рыцари-джедаи мелькают на краю ее поля зрения, и внезапно —       — она снова ученица, как и все они, они все в Большом зале для аудиенций, и кто-то говорит мудрым, безмятежным тоном: «С помощью силы можно поднять любой вес» —       Кайло врезается в нее, мертвый для всего мира, тяжелый, и от него больше неприятностей, чем он того стоит, после всего сказанного и сделанного. Алема закидывает его руку себе на плечи и, стиснув зубы, начинает долгий, изнурительный выход из леса. Призраки не отстают от нее и ее ноши, выстраиваясь в привычный атакующий строй вместе с ней на ее обычном месте.       – Мне не нужна ваша помощь, – рычит на них Алема. – И никогда не была.

***

      Некоторое время спустя Чубакка возвращается с разведки границ леса не только с новостями о том, что Первый орден, похоже, вывел свои войска, но и со слегка подпаленным, несколько робкого вида BB-8 на буксире.       – Так, так, так, это ли не самый важный шарик в галактике, – невозмутимо отвечает Хан, вызывая возмущенный писк со стороны субъекта, о котором идет речь.       Хан поднимает глаза и вздыхает при виде транспорта Сопротивления, направляющегося к ним. Он уже знает, кто на борту – он не чувствителен к Силе, но у него есть шестое чувство, когда дело касается определенных людей.       – Знаешь что, малыш? – он размышляет о Финне, который держит на руках бесчувственную Джизеллу. Старый контрабандист теряется в воспоминаниях о других днях, когда корабль приближается, расплываясь на фоне заката. – Все всегда сводится к дроидам. И это чертовски раздражает.

***

      Рей слишком хорошо знакома металлическая комната, в которой она открыла глаза. У нее было видение, когда ей было шестнадцать, и с тех пор она прокручивала его в голове бесчисленное количество раз. Теперь все это здесь: гладкие стены, строгие линии, голубовато-белое освещение, ее запястья и лодыжки пристегнуты ледяными дюрастиловыми скобами к чрезвычайно неудобной стойке для допросов. Все именно так, как она и предвидела, с одним существенным отличием.       Над ней нависает не Кайло Рен. Это Куэллер.       Залитые стерильным светом бездушной комнаты, грубые плоскости и скелетированные углы рогатого шлема рыцаря мерцают потусторонне и кошмарно. Рей чувствует, как он злобно смотрит на нее из-за черной, как обсидиан, маски.       – Обычно допросами занимается лорд Рен, но в данный момент он нездоров, – голос Куэллера маслянистый и гортанный; от него у нее мурашки бегут по спине. – Немного пострадал из-за пожара, который ты устроила. Так что на данный момент мы с тобой остались один на один.       Его рука двигается без предупреждения. Кулак, закованный в железную перчатку, врезается Рей в лицо сбоку с такой силой, что у нее сворачивается шея и звенит в ушах, захватывающая дух боль резко перекрывает тупую боль в затылке, куда он ударил ее ранее, чтобы вывести из строя.       – Держу пари, ты этого не ожидала, не так ли? – Куэллер усмехается. – Все остальные предпочитают интеллектуальные игры. Что в этом забавного? Что касается меня, то я не слишком беспокоюсь о том, чтобы сначала испачкать руки.       Рей ничего не говорит. Она и раньше имела дело с такими мужчинами, как он. Мужчины, которые наслаждались грубой силой ради боли, которую могли причинить другим. Когда-то, ребенком, она жила по их милости.       – Собираешься отдать карту, девочка? – спрашивает Куэллер, отводя руку назад, готовясь к следующему удару. – Собираешься впустить меня в свой прелестный маленький разум?       Она продолжает молчать. Следующий удар нацелен ей в рот, расшатывая зуб. Кровь стекает ей на язык, теплая, соленая и с металлическим привкусом. Она выплевывает каплю, и он смеется, показывая ей, что они оба знают, что там, куда они двигаются, будет гораздо больше.       Причина, по которой пользователи Силы предпочитают технику ментального зондирования, заключается в том, что она намного эффективнее. Объективно, Рей знает, что Куэллер просто зря тратит свое время – у нее складывается впечатление, что он не самый яркий световой меч в Галактике. Он понятия не имеет, сколько она способна вынести. Что такое травмы простой плоти и костей для того, кто уже однажды умер, кто побывал в Загробном мире и был возвращен обратно? Она бы презрительно фыркнула в ответ на его выходки, если бы только они не были такими невыносимо болезненными.       Лучший способ справиться с физическими пытками – это блокировать их, как можно дальше уйти в себя, сосредоточить разум на одной маленькой точке. Рей делает это сейчас, когда удары сыплются один за другим. Она ищет воспоминание, которое могла бы носить как броню. И когда она находит его, это ее воспоминание о Бене Соло и о том дне, когда он попрощался.       Сначала она сопротивляется, слишком гордая, чтобы принять утешение, которое это предлагает. Но как сказала Алема в лесу на Такодане? Нищие не выбирают.       Рей сдается. Открывает эту дверь в своем воображении, входит в секретную комнату, которая выглядит точно так же, как та, в которой она выросла на Явине IV. Ей восемнадцать лет, солнце садится, и губы Бена мягкие и теплые, когда он целует ее щеки, лоб и кончик носа. Она прижимается к его шее, а его руки обнимают ее, невероятно нежно. Я найду тебя снова, она обещает ему так яростно, такое обещание может дать только невинность. Пересеку любую реку. В любой жизни.       Да, это безопасное место, где ее надеждам еще предстоит разбиться вдребезги, где они по-прежнему бессмертны и неподвластны времени, как юные боги. Она владеет нежностью этого момента, выдерживает жестокость всего, что произошло после, и того, что происходит сейчас. Она истекает кровью, и ее кости трещат, и боль заставляет ее видеть звезды, но она где-то в другом месте. Это место, где все это не имеет значения. Это место, где ее любят.

***

      Когда Кайло выходит из своих покоев, все еще слегка пошатываясь после погружения в бакту, которое сгладило ожоги, полученные на Такодане, трое его рыцарей ждут его в коридоре. Он наблюдает за ними мутными глазами из-под своей маски; Тамит Кай, Алема и Тахири кажутся невредимыми, хотя, возможно, за это они тоже должны быть благодарны бакте.       – Прежде чем вы разозлитесь, – упреждает Тахири, – позвольте мне официально заявить, что я действовала из искренней заботы о вашем благополучии. Нейтрализация противника до начала боя – вы научили меня этому, лорд Рен. Я никак не могла знать, что девушка с пучками отреагирует таким образом и что она достаточно сильна, чтобы сровнять с землей целый лес.       – Ее зовут Рей, – вставляет Алема. – Она и ее пучки всегда были занозой в заднице.       – Впрочем, все в порядке, – быстро говорит Тамит Кай, возможно, неправильно истолковав то, как Кайло сжимает кулаки по бокам. – Куэллер выпытывает у нее местоположение Люка Скайуокера пока мы разговариваем.       Кайло перестает дышать. Он буквально замирает, воздух вырывается из его легких на головокружительную, судьбоносную секунду.       – Она здесь? – рычит он, молясь, чтобы он неправильно понял или чтобы все это было какой-то дурацкой шуткой...       Тамит Кай удовлетворенно кивает. Ее следующие слова звучат так, словно доносятся издалека, с другого конца будущего, которого Кайло никогда не хотел, будущего, которого он так старался не допустить.       – Мы поймали ее к востоку от эпицентра. Я заглянула в ее разум и увидела карту. Куэллер допрашивал ее последние полтора часа – скоро она обязательно расколется.

***

      Пытка, иронично думает Рей, должно быть, изнуряющая работа.       Куэллер ушел несколько минут назад, чтобы принести себе стакан воды, оставив ее наедине в комнате со штурмовиком, которого он вызвал. Она сокрушается, что дюжему рыцарю удалось собрать воедино достаточно клеток мозга, чтобы приказать завязать тряпичный кляп вокруг нижней половины ее лица – протокол, который Первый орден, без сомнения, установил специально для пленников-джедаев. Штурмовик даже не смотрит на нее, прижимаясь к противоположной стене, как будто у нее заразная болезнь, и он старается держаться как можно дальше.       Дверь открывается. Рей готовится к отвратительному присутствию Куэллера, к тому, что боль начнется заново, но это Кайло Рен врывается внутрь со всей нарастающей яростью грозы, которая вот-вот разразится.       – Вон, – рычит он, хватая штурмовика за руку. – Никто не должен входить. Понял?       – Д-да, лорд Рен, – заикается несчастный мужчина, прежде чем его бесцеремонно выталкивают из комнаты.       Как только дверь закрывается, Кайло направляет на Рей пустое забрало своей обсидиановой маски. Должно быть, она представляет собой жалкое зрелище с лицом, сплошь черно-синим и залитым кровью, но она смотрит на него так свирепо, как только может, сквозь слепленные красным ресницы. Она никому не позволит видеть ее сломленной, плачущей или беспомощной. Она уничтожила ту девушку давным-давно.       Низкий шипящий звук наполняет комнату. Ей требуется пара секунд, чтобы определить, что это исходит не от кого иного, как от него, как будто он попеременно сдерживает рыдания и втягивает воздух сквозь зубы. Он опускается перед ней на колени, склоняя голову, словно больше не может выносить этого зрелища, втягивая плечи в себя, чтобы отогнать надвигающуюся какую-то неизмеримую боль.       Рей ошеломленно наблюдает, как Кайло подносит кулак в перчатке к груди и несколько раз ударяет туда, где находится его сердце, каждый глухой удар эхом разносится по комнате для допросов и смешивается с хриплыми, исполненными горя криками, которые вырываются из его горла и становятся все громче и отрывистее с течением времени.       – Ты не имеешь права, – хочет она сказать ему сквозь кляп у себя во рту. Однако чрезмерно усердные руки Куэллера поработали с ее гортанью; то, что вырывается из ее приглушенных губ, – это не более чем неестественный скрежет голоса, последние два слова сливаются друг с другом. Трава, похоже, она квакает. Трава.       Кайло вскакивает на ноги с животным ревом чистой ярости, зажигая свой световой меч и одним и тем же непрерывным ударом прорезая глубокую боковую рану вдоль стены. Рей моргает, кровь заливает ей глаза и добавляет красного тумана, освещающего комнату. Кажется, что так проходит вечность, он кричит и дико колотит по стене, а она смотрит, оцепеневшая и ошеломленная. Что же с нами стало?       Но наконец он останавливается, тяжело дыша, и снова поворачивается к ней.       Нет, она паникует, когда он приближается, нет, у меня рана на голове, я недостаточно сильна, чтобы бороться с ним...       Он протягивает руку. Она не может удержаться от того, чтобы не вздрогнуть, и он немедленно отдергивается с диким проклятием. Ему требуется много, очень много времени, чтобы решительно расправить плечи и снова потянуться к ней. Она крепко зажмуривает глаза и готовит себя к ментальному натиску и —       — чувствует, как теплая, потертая перчатка обхватывает ее раненую щеку, чувствует, как Сила вливается в нее через трещины на коже —       Глаза Рей распахиваются. Кайло склонился над ней с большей сосредоточенностью, чем требовалось бы при физическом контакте, но в том, что он делает, нет никаких сомнений. Ее боль утихает, постепенно растворяясь в воздухе, его легкие, нежные прикосновения прослеживаются вокруг ее глаз, переносицы, лба, гортани. Он развязывает кляп, небрежно отбрасывая его в сторону, и прикасается пальцами к порезам на ее губах. Да, однажды она уже делала для него нечто подобное, Сила проходила через нее и вливалась в него в медицинском отсеке академии.       Когда его рука опускается обратно, она бормочет:       – Ты научился исцелять.       – Ошибка Ордена джедаев в том, что он настаивает на том, что все хорошее исходит только от Света. Как только я осознал свою истинную сущность под руководством Верховного лидера, я обнаружил, что тьма тоже может питать, – Кайло колеблется. И затем: – Я не хотел этого для тебя. Я так старался, чтобы этого не случилось.       – Правда? Потому что с того места, где я стою, это определенно выглядит так, будто ты недостаточно старался, – огрызается Рей.       – Я думаю, мы оба уже знаем, что будущее предрешено, – невозмутимо продолжает он. – Ты здесь, потому что выполняла свой долг, как и я должен выполнить свой. Ты сама видела, что другие рыцари гораздо менее снисходительны, чем я. Тебе будет легче, если ты просто скажешь мне... – он делает шаг назад и глубоко вдыхает, как будто собирает слова из потайного места, где они всегда ждали. – Где Скайуокер?       Из всех эмоций, которые, как ожидала Рей, нахлынут на нее, когда ее видение четырехлетней давности, наконец, станет реальностью, она не рассчитывала на это странное, ошеломляющее облегчение. У нее как будто гора свалилась с плеч. Здесь. Все кончено. Наконец-то. Наконец-то. Ее жизнь была ориентирована на этот конкретный момент, и теперь, когда он миновал ее, свобода от отсутствия какой-либо фиксированной точки окрыляет – настолько, что она чувствует себя опьяненной этим.       – Знаешь, что забавно? – ее тон спокойный, почти непринужденный. Она выигрывает время, чтобы укрепить свою оборону перед столкновением воль, которая должна вскоре последовать. – Я не помню, рассказывала ли я тебе о своем видении. Я знаю, что говорила тебе, но от меня ускользает, где мы были, что мы делали. Я воспринимала те дни как должное. Я забыла больше, чем сохранила.       – Ты тратишь мое время впустую, – холодно и бесцеремонно отвечает Кайло.       – Нет, – шипит Рей, сузив на него глаза. – Ты потратил впустую мое. Двенадцать лет вместе, и ради чего? Чтобы ты мог убить тех, кого я любила, чтобы ты мог уничтожить целую солнечную систему? Чтобы ты мог носить эту дурацкую маску?       – Прекрати, – предупреждает он, когда она вырывается из пут в тщетной попытке наброситься на него. – Ты навредишь себе.       – Сними свою маску! – ее голос отражается от дюрастиловых стен, дрожа от гнева, который становится сильнее по мере того, как она продолжает смотреть в этот приводящий в бешенство пустой шлем. В этот момент, с надвинутым капюшоном, он напоминает ей Ревана. – Я ненавижу эту штуку! Я ненавижу ее! Посмотри мне в глаза, ублюдок!       («Без маски он был больше похож на человека», – сказал он ей давным-давно в подземельях Академии. «И легче было помнить, что он всего лишь человек, со всеми прилагающимися слабостями и уязвимыми местами. Но с маской он был иконой, символом. Он творил историю».)       И тьма снова расцветает внутри нее. Ее запястья привязаны к стойке, но это не мешает Силе извергаться в пространство между ней и Кайло Реном потрескивающими ручейками. Она вонзает боль в его голову и видит, как она проходит через него, по тому, как дрожит его худощавое тело, по тому, как его рука тянется к маске. Она знает, что это, должно быть, похоже на то, как к его черепу приставляют сверло. Ей все равно.       – Сними свою маску, – повторяет она, – или я оторву тебе голову. Клянусь, я это сделаю.       – Хорошо, – хрипит он, сдаваясь. – Хорошо.       Кажется, время замедляется до ползучести. Он нащупывает защелки шлема. Она в изнеможении откидывается на стойку для допросов, Сила втягивает свои когти. Когда маска опускается, раздается глухой металлический стук, но кажется, что он доносится до нее с большого расстояния. Рей едва осознает это или что-либо еще в комнате, потому что он выпрямляется, он смотрит прямо на нее, и она впервые за два долгих года смотрит в лицо Бену Соло.