Глава 17

            Рей подозревает, что, пока она жива, она никогда больше не увидит ничего столь же ослепительного, как выражение лица Леи Органы, когда они выкатывают находящегося в коме Хана из «Сокола» и объясняют, что произошло – что разрыв в Силе, от которого у нее ослабли колени в командном центре, не был таким окончательным и жестоким, что мрачный призрак утраты в кои-то веки не посетил ее. Рей стала свидетельницей предсмертных вздохов брака Хана и Леи благодаря громогласному молчанию и едким замечаниям Бена; она думает, что, возможно, видит, как разворачивается новое начало, когда генерал прикасается поцелуем к бледному лбу ее бывшего мужа прямо там, на глазах у всех на взлетно-посадочной полосе. Бен раньше целовал Рей вот так, иногда, редко, и она понимает, что это уже была любовь в том виде, в каком он ее понимал, действия, которым научился, наблюдая за своими родителями на протяжении многих лет.       Она слышит, как По зовет Финна по имени за долю секунды до того, как пилот Сопротивления подбегает к ним, и двое мужчин ухмыляются и обнимают друг друга за руки, в то время как BB-8 возбужденно извивается у них между ног. Размытое пятно рыжих волос и джедайской мантии врезается в Вэлина, который, не теряя времени, поднимает Джизеллу с ног и кружит ее, пока они оба смеются от облегчения.       Окруженная всеми этими воссоединениями, улыбка самой Рей начинает таять в уголках, ее губы горят от слабых отголосков ощущений. До новой встречи, cyar'ika.       Однако ей недолго осталось предаваться жалости к себе – вскоре Джизелла вцепилась в Рей и тоже заключила ее в объятия. Рей позволяет себе насладиться моментом, успокаивающим теплом своих самых дорогих друзей, прежде чем отстраниться и спросить:       – Как «Ястреб»? С ним все в порядке?       Брат и сестра Хорн стонут в унисон. Вэлин прищелкивает языком.       – Типично.       – Да, Рей, с кораблем все в порядке, – заверяет ее Джизелла. – Все в отличном состоянии, включая световой меч Оби-Вана, который ты положила в камеру хранения.       Световой меч.       – Черт, – рука Рей тянется к поясу в автоматическом, но тщетном поиске рукояти, более знакомой, чем у клинка Скайуокера. – Мой...       Вэлин сочувственно морщит лоб.       – Вероятно, он сгорел вместе с базой «Старкиллер», где бы они его ни хранили после того, как разоружили тебя, малышка. Извини.       – Это не важно, – Рей качает головой, пораженная чувством вины за то, что оплакивает что-то, что, по большому счету, является ужасающе тривиальным по сравнению с тем, что было потеряно за последние несколько дней, и за что все еще есть за что быть благодарной. – Есть более важные вещи, чтобы...       Она замолкает. Стройная фигура среднего роста приближается к ним походкой, которая кажется легче воздуха, ее кожа нежно-бирюзового цвета, а глаза оттеняют звездный индиго, дневной свет запутывается в радужных перьях, венчающих изящные кости ее головы. Подобно Джизелле и Вэлину, Тиу Закс не была на планете во время осады. Однако, в отличие от Джизеллы и Вэлина, с тех пор Рей видела ее всего один или два раза, поскольку она изучала традицию Силы на своей родной планете и служила глазами и ушами джедаев в Санрафсиксском коридоре.       Омвати не реагируют на человеческие знаки привязанности. Вместо этого Тиу приветствует Рей в официальной джедайской манере – слегка кланяясь в пояс, сложив руки перед собой, скрытые от посторонних глаз широкими рукавами ее мантии. Это жест, на который Рей отвечает тем же.       – Нам нужно многое наверстать, мой друг, – говорит Рей, как только они обе выпрямляются.       Птичьи особенности морфологии Тиу стали ярко выражены во взрослом возрасте. Она склоняет голову набок, как воробей, наблюдающий за чем-то необычным со своего насеста; когда она говорит, ее голос напоминает о шепчущих птицах Явина IV.       – Я думаю, что в последнее время твоя жизнь была гораздо интереснее моей.

***

      Как показало присутствие Тиу, весь Орден джедаев собрался на Ди'Куаре после разрушения системы Хосниан. Рей отчитывается в комнате, полной ее мастеров и собратьев-рыцарей, хотя ее взгляд то и дело останавливается на копне светлых волос, откинутых назад в темном углу вдали от толпы.       – Я говорю, мы должны действовать сейчас, – шипит покрытая темной чешуей рептилия-барабел, ее красные глаза сверкают. – Наносите удар, пока Первый орден ослаблен.       – Мы тоже ослаблены, мастер Себатайн, – напоминает ей Кайл Катарн. – Потеря республиканского флота нанесла нам серьезный удар.       – Возможно, это плохо, но не серьезно, – утверждает Саба Себатайн. – У нас все еще есть военные корабли, дислоцированные на границах, а также собственный флот Сопротивления и наши союзные планеты.       – Мастер Себатайн права, – растягивает слова Кип Дюррон, который стоит, прислонившись к консоли и скрестив руки на груди. – Кашиик, Дак и Корусант наверняка поддержат нас. Как и большинство систем Внутреннего Кольца.       – Я бы поблагодарила мастера Дюррона за то, что он воздержался говорить от имени моего родного мира, – иронично замечает Силгал, – но, да, Дак всегда боролся со злом и будет продолжать это делать.       – Прежде всего, – говорит Корран Хорн, – мы должны подтвердить статус оставшихся боевых единиц Первого ордена, чтобы мы знали, с чем имеем дело. Я предлагаю провести разведку неизвестных регионов.       Тионна Солусар прочищает горло.       – Я полагаю, что существует фундаментальное недоразумение относительно природы этого собрания. Это не военный совет, а конклав джедаев. Если вы заметили, здесь нет военных офицеров.       – Ты уверена в этом? – Кип бросает вызов, его карие глаза останавливаются на Катарне. – Я смотрю на одного прямо сейчас.       – Я давным-давно оставил ту жизнь позади, – спокойным голосом отвечает Катарн. – Теперь я служу Свету, как и все мы. Не наша роль определять следующий шаг – это решение в руках генерала Органа. Я советую проявить благоразумие.       – Благоразумие – вот что обрекло Республику! – рычит Саба. – Если бы эти сенаторы приняли меры, чтобы накрыть Первый орден до того, как он был полностью сформирован, все они были бы живы, а не превратились в космический мусор!       – Республика все еще жива, Саба, – говорит Кирана Ти, – и мы являемся ее миротворцами, а не солдатами. Хотя я не отрицаю, что в последние несколько лет мы играли более активную роль, возможно, пришло время пересмотреть степень нашего участия. То, что мы видим – это угроза новой гражданской войны.       – В таком случае, нашей единственной заботой должно быть то, на чьей мы стороне! – огрызается Кип. – Сила, некоторые из вас говорят так, как будто Первый орден не убивал наших рыцарей и учеников в прошлом году.       – Путь джедая не должен определяться местью, – сурово заявляет Тионна. – Мастер Скайуокер сказал бы то же самое, если бы был здесь.       – Хорошо, тогда где он? – Даешара'кор, зеленокожая тви'лечка, которая до сих пор вела себя относительно тихо, взрывается. – Мне жаль это говорить, но мастер Скайуокер бросил нас в беде. Сейчас мы нуждаемся в его руководстве больше, чем когда-либо.       Учитывая, как они с Финном познакомились, Рей уже должна была привыкнуть к совпадениям. Тем не менее, есть часть ее, которая не может не думать, что Сила действительно работает таинственным образом – или, по крайней мере, обладает хорошим чувством драматизма – потому что именно в этот момент C3PO просовывает голову в комнату и говорит всем приходить быстрее, R2-D2 проснулся, карта восстановлена.

***

      Когда джедаи гуськом выходят в узкий металлический коридор, ведущий к командному центру базы Сопротивления, Рей обнаруживает, что случайно – намеренно – попадает на орбиту блондина. Иными словами, она хочет держаться от него как можно дальше, но, когда движения молчаливой толпы подталкивают ее ближе, она позволяет это с почти безрассудной невозмутимостью. И, наконец, они идут бок о бок, и она ближе к Рейнару Талу, чем когда-либо за последние четыре года. Целую жизнь назад.       Достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться, что он уже не тот избалованный, высокомерный хулиган, которого она помнит по Явину IV. Показные, яркие одежды исчезли, сменившись темно-коричневыми. Его лицо какое-то сморщенное, молочно-белая кожа создает впечатление, что она слишком тонко натянута на кости, вены и все остальное, что находится внутри человека, который слишком долго смотрел в бездну, прежде чем, наконец, отвернуться. Однако больше всего изменились его глаза цвета океана – они кажутся древними, выцветшими по краям. Если Кайло Рен на базе «Старкиллер», казалось, смотрел через ее плечо на неосязаемую будущую славу, то Рейнар Тал здесь и сейчас на Ди'Куаре выглядит как тот, кто уже видел, как все это исчезает.       Он чопорно наклоняет голову в ее сторону.       – Меч джедая. – Странно, что именно голос сумел остаться прежним – альдераанский акцент, властная протяжность. – Позвольте мне выразить мои запоздалые соболезнования.       Он говорит об осаде Праксеума. Рей выдыхает, обдумывая свой следующий шаг. Что еще остается сделать после всей этой боли? Возможно, удастся сохранить то, что еще осталось.       – Они были и твоими друзьями, Рейнар, – говорит она.       И этого, по какой-то причине, кажется, пока достаточно.

***

      Кайло Рен провел большую часть путешествия, приходя в сознание и теряя его, истекая кровью через полоски стерильной марли, которые Алема наложила на рану в его боку после того, как он отверг все попытки исцеления Силой. Ему нужна боль, чтобы оставаться на земле. Когда его, наконец, приводят к Сноуку, он понятия не имеет, в какой системе они находятся, на орбите какой планеты. Он знает только, что Сноук в ярости, его холодный серый гнев, который пронизывает огромный гулкий зал.       – Кайло Рен, – что-то шевелится в тенях, перед которыми он распростерся ниц – из уважения, конечно, но также и потому, что он больше не может стоять прямо. – Ты прошел испытание; Хан Соло мертв, и теперь ты можешь идти вперед без ограничений. Но база «Старкиллер» уничтожена, и у вас даже нет карты, чтобы предоставить ее. Сопротивление, несомненно, уже на пути к Люку Скайуокеру, даже сейчас, пока мы разговариваем.       – Я с радостью понесу наказание, Верховный лидер, – бормочет Кайло в твердую землю, из-под скрюченных рук. – Я прошу руководства, а не пощады.       – Так и должно быть. Несмотря на все мои усилия, она продолжает обходить тебя – эта жалкая мусорщица.       – Она – Меч джедая, – шепчет Кайло Рен. Он мельком увидел посвящение в рыцари, когда копался в ее воспоминаниях в комнате для допросов.       – Я в курсе. Я смотрел глазами Куэллера в его последние мгновения, перед тем, как она разорвала его тело на части. Интересно, не правда ли, что они так высоко отзываются о свете и мире, но без колебаний направляют тьму, когда дело доходит до спасения их собственных шкур? Какое утешение знать, что мы с тобой выше такого притворства. Правда – это наша броня и наш триумф.       Кайло должен сказать что-нибудь в подтверждение заявления Сноука. Он знает это, он знает. Но он думает о сломанном носе Рей, опухшем левом глазе, крови и слюне на полу. Он вспоминает убийственную ярость и всепоглощающее сожаление, от которых у него онемели кончики пальцев, как его первоначальной реакцией была мысль: Куэллер мертв, прежде чем до него дошло, что это его собственные действия привели ее сюда. Тогда у него на мгновение двоилось в глазах – летнее солнце высвечивало веснушки Рей, когда она улыбалась ему, такая милая, застенчивая и —       («— абсолютно преданная. В последний раз, когда я видел вас двоих вместе, я понял, что ты, наконец, начал чувствовать то же самое —»)       Острая, раскалывающая боль пронзает череп Кайло, соединяясь с постоянной пульсацией раны от светового меча на его лице. Он слишком долго молчал; Сноук недоволен.       – Две Прогулки по памяти и сотня ударов плетью ежедневно, пока я не сочту этого достаточным. Ты не можешь исцелить себя сам. Считай, что это последний этап твоего обучения. Если я буду доволен результатами, ты будешь официально признан моим наследником. Править после меня, когда я стану единым целым с Силой.       Кайло на грани бреда, его лихорадит от боли.       – Укажи мне путь, чтобы я мог следовать за тобой, – говорит он, сам не зная почему. Где он слышал эти слова раньше? Серебряный рассвет, золотой погребальный костер, поле синего и зеленого света... Изображение исчезает прежде, чем он успевает удержать его, и теперь ему остается думать только о наказании, который только что назначил Сноук. Затянется ли это на год, как в прошлый раз. Будет ли так же больно.       Верховный лидер некоторое время молчит. Когда он говорит в следующий раз, его голос смягчается до чего-то почти примирительного. Успокаивающего.       – Я чувствую твой страх, мой мальчик. Не волнуйся. Джедаи приказали бы тебе запереть такие эмоции подальше, но я дал тебе инструменты, чтобы обуздать их, превратить в силу. Я верю в тебя. Итак, ты готов?       Я хочу вернуться домой, думает кто-то, кто не является Кайло Реном, в холоде этой комнаты. Но больше нет дома, куда можно вернуться. Больше нет никого в здравом уме, кто принял бы его с распростертыми объятиями. Он одинок.       – Ты готов? – Сноук повторяет с ноткой нетерпения.       Кайло вяло кивает, неповрежденная сторона его лица все еще прижата к полу. А затем боль начинается заново.

***

      «Тысячелетний сокол» ныряет под облачный покров Ак-То влажным, ветреным днем. Из космоса планета казалась полностью покрытой водой, но при ближайшем рассмотрении обнаруживается множество скальных образований, разбросанных по синему бархату морей. Рей опускает корабль низко, взрывы от его репульсорных подъемников поднимают волны с белыми гребнями, и взгляд Рей прикован к иллюминатору, в то время как острова возвышаются вокруг нее, словно молчаливые стражи, подпирающие небо. Некоторые из них сделаны из кораллов, с пальмами, песчаными пляжами и маленькими бухточками; другие откололись от материка столетия назад, их зубчатые берега изобилуют мангровыми лесами. Есть также острова, образовавшиеся в результате отложения известняка и глины, их голые утесы расчерчены чередующимися полосами охры и бледно-золотого цвета, и острова, которые извергли великие вулканы, плотные ковры изумрудной листвы, покрывающие неровные, высеченные огнем склоны.       Рей хотела бы, чтобы у нее был кто-то, с кем она могла бы разделить это зрелище. Доверив ей «Сокола», Чубакка сопровождал Кайла Катарна, чтобы начать запутанные переговоры, которые, как они надеялись, приведут к тому, что вуки вступят в бой на стороне Сопротивления, в то время как Джизелла отправилась с Силгал в Дак, чтобы начать аналогичные переговоры с мон-каламари. У других джедаев есть свои собственные миссии, и Финн занят тем, что рассказывает Верховному командованию Леи все, что он знает о вооружении и тактике Первого ордена. У Рей есть Арту, но он на самом деле не в счет – несмотря на все человекоподобные сложности, которые предоставляют им различные протоколы и подпрограммы, дроидам все еще не хватает воображения, необходимого для того, чтобы благоговеть перед миром природы.       Иногда, однако, Рей задается вопросом. C-3PO благодарит Создателя, что означает, что в этих схемах заложена какая-то концепция религии, и тогда ходили слухи о мошеннических подделках GNK, формирующих что-то вроде культа, ходящих от двери к двери, чтобы попросить финансирования...       Оторвав взгляд от островов, Рей изучает Арту, который терпеливо ждет у приборной панели, время от времени издавая звуковой сигнал. Он впал в спячку после ухода Люка, но, по-видимому, BB-8 запустил последовательность активации, которая привела к его пробуждению как раз в тот момент, когда Рей прибыла на Ди'Куар, и он проанализировал карту с данными о старых храмах джедаев, извлеченных из банков памяти Звезды Смерти очень, очень давно.       – Арту, – говорит Рей, – кто Создатель?       [Найдено 11 584 результатов Голонета по запросу «создатель», «творец»], Арту отвечает после нескольких мгновений неистового жужжания, [«отец», «прародитель», «бог-царь»...]       – Я имела в виду твоего Создателя, – поспешно поправляет она. [«Промышленные автоматы» в городе Рордис, Нубия...]       – Нет, – снова пробует Рей, – Создатель, о котором всегда говорит C-3PO.       Дроид-астромеханик делает паузу, извлекая запрошенную информацию со своего жесткого диска. [Скайуокер], наконец-то раздается звуковой сигнал. [Энакин Скайуокер.]       – О, не бери в голову, – ворчит Рей. И затем она добавляет: – В любом случае, спасибо.       В ее воспоминаниях юный Бен Соло фыркает и закатывает глаза, бесконечно забавляясь ее стремлением быть вежливой с дроидами, когда ей приходится постоянно помнить, что нужно делать то же самое с органиками. Прежде чем она успевает зациклиться на этом дальше, ее внимание привлекает слабая, знакомая искра Силы, которую она не ощущала целую вечность, и она направляет корабль к ее источнику – острову, который устрашающе напоминает раздвоенную пирамидальную структуру, которая была храмом Экзара Куна до того, как Рей разрушила его в огне из пушек крестокрыла. В основном это серые скалы с редкими участками травы, на которых собираются стаи птиц, только для того, чтобы взмыть в воздух в вихре перьев, когда приближается «Сокол». Сойдя на берег, Рей и Арту смотрят на крутой уступ в виде террасы, вырубленный в одном из склонов горы.       – Тебе придется остаться здесь, – говорит Рей дроиду, который издает разочарованный звуковой сигнал. – Извини, Арту.       Ее сердце бьется где-то в горле, когда она начинает долгий подъем. Пронизанный солью ветер поначалу бодрит, но к тому времени, когда она на полпути к вершине, он становится холоднее, он обдувает выступившие на ее висках и спине капельки пота. Мышцы ее бедер горят, а легкие, кажется, на грани срыва, и все же она продолжает идти. Сила велика на этой планете, она движется по воздуху насыщенными потоками, которые она практически ощущает на языке, и от этого она черпает выносливость для изнурительного, монотонного восхождения.       Местность выравнивается на высоте ста восьмидесяти метров над уровнем моря. Как только Рей преодолевает последние пару ступенек, она видит фигуру в плаще с капюшоном, стоящую на краю утеса лицом к океану, лишь силуэт на фоне воды и неба.       («Сила – это энергия, которая течет во всех живых созданиях, связывает галактику воедино. Она – то, что делает нас созданиями света».)       Она приближается к нему, ее ноги все еще дрожат после подъема. Он медленно оборачивается, кибернетическая рука задерживается на капюшоне, когда он опускает его. Она останавливается как вкопанная. Они смотрят друг на друга с осторожностью, печалью и тяжестью прожитых лет, неуверенное молчание между ними усиливает рев волн, одинокие крики далеких чаек и гул Силы.       («На Явине IV есть Академия – Праксеум. Иногда мы с Беном путешествуем по Галактике в поисках новых учеников. В этот раз дорога привела нас в Западный предел».)       Ветер щиплет ей глаза. Она моргает, и внезапно мир расплывается.       («В этот раз мы нашли тебя».)       – Мастер, – Рей не может решить, смеяться ей или плакать, поэтому она делает и то, и другое. – Я так сильно хочу ударить тебя прямо сейчас.       Неохотная полуулыбка мелькает в уголках его рта.       – Думаю, я это заслужил, – признает Люк Скайуокер.

***

      Прогулка по памяти – иначе известная как Пытка Огорчением – является самым зловещим и изысканным из наказаний Темной стороны. Бен Соло читал об этом в первоисточниках, настолько древних, что они были написаны на бумаге, либо запечатаны в свитках, либо переплетены в книги. Разработанная Рокуром Гептой, последним чародеем Тунда, техника предполагала ментальное зондирование разума субъекта и заставляла его вновь пережить свои худшие воспоминания, от тех, которые были просто смущающими, до тех, что разбивали сердце. Кайло Рен, конечно, знает, что это для его же блага – Гепта обнаружил, что все испытуемые после соответствующего периода восстановления проявляли более высокий интеллект и работоспособность, а те, кто был чувствителен к Силе, становились лучшими проводниками Темной стороны. То, что Сноук решил назначить наказанием именно это является знаком чести, признаком того, что Кайло принимают, ценят, ставят выше всех остальных.       И все же...       Резкий контраст между его и Рей версиями прошлого напомнил ему о ненасытном стремлении к знаниям, характерном для его юности. И ведь возможно, не так ли, усилить тяжесть воспоминаний субъекта...       Мысль исчезает прежде, чем он успевает прийти к какому-либо выводу. Ему шесть лет на Корусанте; последняя в длинной череде нянь только что уволилась, и дворцовым дроидам каким-то образом удалось разработать протоколы самосохранения, которые делают их чрезвычайно пугливыми рядом с ребенком, которому нравится проводить эксперименты в том, насколько далеко он может телекинетически манипулировать их внутренними проводами. У Леи нет другого выбора, кроме как взять его с собой в комитет, даже не потрудившись скрыть свое раздражение, когда она тащит его через зал за запястье – он маленький, такой маленький, что ему приходится переходить на неуклюжий полуприсед, чтобы поспевать за ее темпом – и усаживает его в кресло в прихожей с краткими инструкциями оставаться на месте. Он делает, как ему велят, ссутулившись на стуле и свесив ноги на несколько дюймов от пола после ухода матери. Он ерошит копну черных кудрей, теребит пару игральных костей на веревочке, которые всегда носит с собой. По сей день он до сих пор не выяснил, была ли в комнате установлена аудиосистема, или стены были слишком тонкими, или голоса сенаторов были слишком громкими. Он слышит, как они сплетничают, ожидая вызова.       Такой странный ребенок, стыдно, правда, а мать такая красавица...       Как думаете, они готовят его к политике, в конце концов, это у него в крови...       Я слышал, что он проявляет некоторый талант к Силе, возможно, он присоединится к джедаям Скайуокера на этой ужасной маленькой луне...       Или станет контрабандистом, как его отец – какой скандал!       Боже милостивый, и подумать только, что Лея могла выйти замуж за принца Изольдера...       Кайло помнит, что именно с этого все и начинается – стыд, негодование, кончики его огромных ушей краснеют. Все эти сенаторы теперь мертвы, они погибли во время атаки базы «Старкиллер» на систему Хосниан. Он отомстил им. И Хану Соло.       Сцены тускнеют, смещаются и сливаются одна с другой. Он заново переживает свою жизнь. Родители, уставшие иметь дело со своим капризным, нежеланным сыном, отправляют его на Явин IV. Коллеги-ученики огрызаются на него за то, что он прерывает их сон всякий раз, когда его кошмары заставляют его кричать. Постоянно под пристальным вниманием старших джедаев, которые знают, что в его жилах течет кровь Дарта Вейдера. Проигрывает свой первый спарринг Рейнару Талу, на что его дядя смотрит с насмешкой, какое разочарование, недостойное моего наследия. Ест ланч в одиночестве в своей комнате, в то время как все остальные собираются в столовой и обсуждают его за его спиной, странный мальчик, невыносимый, непонятно, что он делает половину времени, злой ребенок, неудачник, плакса. Чей-то чужой голос в его голове, говорящий ему уйти, прилететь в место, где одиночество не будет иметь значения, где о нем будут заботиться, понимать и обучать полностью реализовать свой потенциал. Слава. Найди меня. Непроницаемая кальдера. Путь Дарагонов. Полуночное небо.       – Теперь ты видишь, где ты ошибся? – спрашивает Сноук. – Всех этих лет горя можно было избежать, если бы ты только прислушался к моему призыву раньше. Почему ты этого не сделал?       Случилась Рей. Бен Соло нашел ее на Джакку, и впервые в своей жизни у него появился друг, о ком можно было заботиться, кто-то, кто не замечал его недостатков и был доволен тем, что был рядом с ним.       – Нет, – хмыкает Сноук, и в его голосе звучит удивление. – Это не правда. Она считала тебя монстром, не так ли?       Да. Конечно. Бену пятнадцать лет, почти шестнадцать, а Рей еще совсем маленькая, там, на завихряющихся дюнах. Другой мусорщик, который пытался причинить ей боль, застыл в воздухе, его глаза широко раскрыты, а фиолетовые вены на лбу пульсируют. Бен смотрит на свою парализованную жертву с любопытным выражением лица, так вот что может сделать Сила, так вот как держать чужую жизнь в своих руках, в то время как Рей смотрит на него с ужасом.       – Она никогда не смогла бы полюбить тебя, – продолжает Сноук, как будто это не то, что Кайло Рен уже знает, всегда знал. – Ее близость со Светом слишком сильна. Ей ничего не нужно из твоей тьмы.       Кайло кивает.       – Да, Верховный лидер.       В коридоре своих воспоминаний Рей врывается в его комнату после смерти Нумы. Он громит помещение в порыве гнева и скорби; стул рикошетом летит в нее, и она реагирует быстро, великолепно, останавливая сбившийся с пути предмет мебели на полпути. Отвращение на ее лице очевидно, отражая его собственное мнение о себе из-за того, насколько близко он был к тому, чтобы причинить ей боль.       – Джедаи превратили ее в оружие. Оружие, которое они использовали против тебя.       – Да. Это так.       – И все же, – усмехается Сноук, – ты не терял времени даром и выставил себя дураком в тот момент, когда вы снова встретились.       Природа Прогулки меняется. Теперь кажется, что сотни электрических разрядов вонзают свои острые крючья в кожу Кайло. Вот он в недрах «Разорителя», извивается рядом с ней, тяжело дыша, как какой-то зверь-переросток. Глупый и жалкий, снова попадающийся на эту удочку. Он пытается отпрянуть от сцены, но Сноук не позволяет ему, удерживая его там ментальным эквивалентом острых когтей. Униженный, запаниковавший, желающий только одного – сбежать, он делает то, что Рей сделала с памятью об Эрил Беса, поворачивает время вспять.       «Все это было по-настоящему. А теперь всего этого больше нет».       Сноук недовольно рычит.       – Я вижу, что даже сейчас джедаи пытаются помешать нашему прогрессу. Предстоит проделать большую работу.       В реальном пространстве щупальце Темной энергии рассекает спину Кайло. Он переносит это, издавая лишь приглушенное ворчание; Сноук любит добавлять по одному удару за каждый крик, и, в любом случае, это не так больно, как когда он впервые испытал это. Теперь он сильнее. Верховный лидер сделал его таким.

***

      Рей действительно устала плакать. До череды событий, которые начались на Арториасе, в последний раз она вела себя подобным образом в день осады, когда она рыдала во время церемонии посвящения в рыцари. Это было год назад. Однако последние несколько дней превратили ее в плаксивое месиво, и не похоже, что это прекратится в ближайшее время.       К его чести, Люк ждет, пока она закончит яростно вытирать лицо рукавом своей мантии. Он открывает рот, чтобы заговорить, но она опережает его.       – Почему ты ушел? – выпаливает она. – Ты был нужен нам. Ты был нужен мне. Но ты просто... – Она делает разочарованный жест, охватывающий его и этот огромный архипелаг. – Ты просто... ушел...       Люк указывает на руины храма.       – Не хочешь присесть? Я тебе все расскажу.

***

      Волосы ее мастера поседели. Они свисают на его лицо, которое, в свою очередь, покрыто морщинами и загаром, натертое ветром и солью. Когда он принимает позу медитации напротив нее на древней каменной платформе, в его движениях чувствуется некоторая скованность. Прошел всего год с тех пор, как он ушел, но теперь она видит то, что оставалось незамеченным раньше, когда они постоянно находились в присутствии друг друга. Гусиные лапки, морщинки от улыбки, небольшая дряблость кожи вокруг щек, уменьшение в росте.       Люк Скайуокер стар.       – После смерти Нумы мои мысли спутались, – начинает он, и Рей немного вздрагивает от этого, потому что она ожидала, что он скажет о нападении на Праксеум. – Я продолжал прокручивать это в голове, задаваясь вопросом, могло ли все пойти по-другому. В том дворе, в пылу момента, когда я помешал ей убить Рейнара, я был уверен, что поступаю правильно. Но время шло, я остро ощущал ее отсутствие, каждый день, и вдруг – внезапно я перестал быть в этом уверен. Я начал думать, что слишком сильно боялся Темной стороны, и она умерла, служа моим принципам. – Он поднимает руку, предупреждая возражения Рей. – Нет. Я рассказываю тебе все это не для того, чтобы ты меня утешала. Ты спросила меня, почему я ушел, и я пытаюсь описать свое душевное состояние как можно лучше, чтобы дать тебе ответ, которого ты заслуживаешь.       Рей молчит. Люк смотрит на воду внизу.       – Это был не первый раз, когда кто-то умирал из-за меня. Падме Амидала испустила свой последний вздох, чтобы подарить мне мой первый. Я убедил Оуэна Ларса купить R2-D2 у джавов, и меня не было там, чтобы защитить его и Беру, когда имперцы выследили Арту до нашей усадьбы на Татуине. Мастер Оби-Ван вызвал Вейдера на дуэль, чтобы у меня было время сбежать. И сам Вейдер погиб, спасая меня от Императора. Вся моя жизнь, эта легенда, – его губы изгибаются, – была построена на жертвах других. И все это старое чувство вины вернулось, когда Нума Рар пала в бою по моему приказу.       – Я не знала, – смущенно бормочет Рей. – Никто из нас не заметил... – Но это не совсем верно, не так ли? «Может быть, намекнешь Соло быть полегче с мастером Люком», – сказал ей Финн Галфридиан в тот давний день перед их отъездом в Корбос. «Он тоже сам не свой со времени Экзара Куна, а то, что племянник его ведет себя как придурок еще больше, чем обычно, только ворошит гнездо майноков».       – Конечно, мне приходилось держать себя в руках, – продолжает Люк. – Мне нужно было руководить Академией. С другой стороны, я даже не был особенно хорошим учителем, не так ли? Когда Алема повернулась ко мне в отчаянии и скорби, баюкая тело своей сестры в своих объятиях, первое, что я сделал, это набросился на нее.       («Мастер, прошу… – голос Алемы слабый и ломкий, едва громче шепота. – Ведь есть способ ее вернуть… есть тот перенос… тот алый свет…»       «Это Экзар Кун тебе сказал? – резко говорит Люк. – И ты все еще пускаешь его в свой разум даже после того, как твоя сестра пала, Алема?»)       – Возможно, именно с этого началось ее разочарование в Ордене джедаев, – говорит Люк сейчас. – Те неосторожные слова, которые я произнес в порыве гнева, они посеяли семя, которое выросло в то, что в конечном итоге заставило ее последовать за Сноуком. Я уже говорил тебе, Рей, что виню себя за то, что случилось с Беном. Правда в том, что я виню себя и за Алему, и за Рейнара. Возможно, если бы я применил более структурированные методы обучения или был менее морально абсолютным, или... Я не знаю... – он неопределенно, беспомощно пожимает плечами. – Первый класс – Корран, Тионна, Силгал, все они – пришли ко мне уже полноценными взрослыми. Я не знаю, что заставило меня поверить, что я способен должным образом воспитывать детей. Тот факт, что у большинства из вас все получилось так хорошо, является свидетельством ваших индивидуальных качеств, а не моих.       – Ты делал все, что мог, – настаивает Рей. – Ты подарил нам хорошую жизнь. Ты обеспечил нам безопасность, – он бросает на нее мягкий, но уничтожающий взгляд, и она прикусывает губу, чтобы не сказать больше. Верно. Дело не в этом.       – Когда Бен предал нас, что-то во мне просто... сломалось. Я едва помню, как садился в тот крестокрыл – или, точнее, я не мог ясно мыслить, все еще под кайфом от бакты. Я знал только, что моя связь с Силой с годами ослабла, и я должен был найти способ восстановить ее. Я ничто без Силы. Такова жизнь, которую я создал для себя – жизнь, которую я должен был создать для себя, чтобы суметь передать путь джедая новому поколению. И еще, когда я уходил, я думал о выживании джедаев, я хотел разделить внимание Первого ордена. Чтобы остальные из вас не страдали слишком сильно, не пытались упорно защищать меня. Чтобы Сноук действительно преуспел, я должен погибнуть. Потому что я тот, кто уничтожил Звезду Смерти. Я – гибель Вейдера и Палпатина. Мое имя стало одним целым с восстанием. – Люк вздрагивает. – Такова жизнь, которую я выбрал для себя, – повторяет он более тихим, затравленным тоном, прежде чем стряхнуть с себя демонов, которые преследуют его. – А теперь, Рей, пришло время обсудить наш следующий шаг. Я узнал кое-что здесь, на Ак-То, что, как я полагаю, поможет нам уничтожить Сноука...       («Личное – не то же самое, что важное. Не для джедаев».)       («Когда я впервые встретил его, он был просто нелепым фермером с Татуина. Ты бы видела его тогда. Звезды в его глазах».)       («Люк Скайуокер положил начало эпохе хаоса, когда разрушил Империю, и он будет оставаться символом этого хаоса до тех пор, пока дышит».)       («Рей, это твои первые шаги».)       – Учитель, подождите, – перебивает она. – Есть кое-что, что я тоже должна вам рассказать. О Бене. Обо мне. Но сначала... – она выходит из позы медитации и встает на ноги, не сводя глаз с Люка, пока не склоняет голову, сгибаясь в талии. Жест глубочайшего уважения, и, возможно, впервые в своей жизни она говорит это так искренне. – Для меня было честью быть вашим учеником. Вы величайший человек, которого я знаю.