Глава 18

      Прошло шесть месяцев после падения базы «Старкиллер», и Лея Органа испепеляет взглядом голограмму Сиена Совва, который так же злобно смотрит в ответ. Если бы взгляды могли убивать, прямо сейчас на пол упали бы два тела – одно в командном центре базы Сопротивления на Ди'Куаре, а другое в штаб-квартире Сил обороны Галактического Альянса на Корусанте.       – Я говорю вам, коммандер, – выдавливает Лея, – мы должны положить конец вторжению на Новые территории. В противном случае Первый орден пронесется через Внешнее Кольцо, а затем развернется к Корусанту.       Щеки серокожего салластанца дрожат от раздражения.       – Теперь у вас есть дар пророчества, генерал? Мои силы и так достаточно растянуты, особенно учитывая, что Фей'лия настаивает на том, чтобы мы выстроили периметр вдоль ботанского сектора. Я не могу позволить себе посылать войска в северный квадрант, основываясь на интуиции.       – Так уходите из Ботанского сектора...       – И рискнуть потерять сотрудничество Фей'лия? – гремит Сиен. – Потерять Верфи Ботавуи? Их штурмовые крейсера – единственная причина, по которой я еще не выбросился в отчаянии из воздушного шлюза, мадам!       Лея изо всех сил старается не закатить глаза, но это дается ей с трудом.       – Борск Фей'лия не посмел бы подвергнуть опасности Галактический Альянс – его народ поджарил бы его заживо. Между ними и империалистами нет никакой любви. Помните о мучениках, коммандер. – Она меняет тактику. – Сиен, пожалуйста. Новые территории всегда были отчаянно лояльны Республике. Им нужна наша помощь.       – Мне жаль, Лея, – выражение лица Сиена решительное. – Эффективность требует, чтобы мы сосредоточили наши ограниченные боеприпасы на защите основных гиперлиний, ведущих к Колониям и Ядру. Реализуя эту стратегию, мы можем вступить в бой с Первым орденом с позиции силы на поле боя по нашему собственному выбору.       Когда связь заканчивается, Лея недоверчиво смотрит на пустое место, где раньше была голограмма Сиена.       – Этот напыщенный маленький человечек! – кипит она. – Интуиция? Я потратила полдесятилетия, собирая информацию о Первом ордене и изучая их передвижения...       – Репутация коммандера Сиена в области тактических действий не имеет себе равных, но он не стратег, – замечает Люк Скайуокер. – Он просто применяет тот же принцип, который привел к нашей решающей победе при Эндоре, пренебрегая при этом всеми коммерческими рейдами и точечными ударами, которые хорошо послужили нам тогда.       – Я не собираюсь ждать, пока он придет в себя, – фыркает Лея. – Нам нужно закрепиться в северном секторе – замедлить продвижение Первого ордена, пока мы наращиваем наши силы. – Брат и сестра выходят из комнаты, но она продолжает бормотать, почти про себя: – Если мы сможем собрать хотя бы пару Звездных разрушителей для контратаки, скажем, на Хельске IV...       – Лея, – вздыхает Люк. – Когда Галактический Альянс был сформирован после разрушения системы Хосниан, ты обещала работать с ними. Естественно, это означало бы не забирать их звездные разрушители прямо из-под носа Сиена.       – О, да что ты знаешь? – ворчит Лея разочарованным, угрюмым тоном, который она использует всякий раз, когда ее брат прав, и ей это не слишком приятно. Она не обязана сдерживать свой темперамент рядом с Люком; он является подходящим противовесом ее недипломатичной натуре, выдерживая ее с неземной безмятежностью, которая, хотя иногда и сводит с ума, чаще всего является именно тем, что ей нужно.       Однако сегодня она в благодушном настроении.       – «Галактический Альянс», – повторяет она с ноткой осуждения, пока они идут по извилистому лабиринту тускло освещенных металлических коридоров. – Прекрасное название для военного правительства.       – Политиков-ветеранов почти не осталось, – напоминает ей Люк. – В любом случае, это только временная мера. Коммандер Сиен, коммодор Брэнд и остальные – хорошие люди.       – Они солдаты. Солдаты, которые внезапно получили исполнительную власть над сотнями систем.       – Республика встанет на ноги, – Люк ободряюще похлопывает ее по руке. – Ты проследишь за тем, чтобы это произошло.       Они оба молчат, когда входят в медотсек, двери с шипением раздвигаются перед ними. Хан Соло лежит в стазисе, подключенный к капельницам для внутривенного введения, которые перекачивают питательные вещества в его вены, и аппаратам, отслеживающим частоту сердечных сокращений и мозговую активность; они устрашающе показывают одну и ту же ровную зеленую линию с небольшими подергиваниями, которые слишком редки и происходят с большим промежутком времени. Он не вышел из комы даже тогда, когда Вэлин Хорн вывел его из транса морихро – фактически, его жизненные показатели немедленно начали дестабилизироваться, не оставив Вэлину другого выбора, кроме как снова ввести его в транс. Никто не знает, когда он придет в сознание – и придет ли вообще.       – Бедный Хан, – бормочет Лея. – Пропускает все интересное. Снова.       – Думаю, это лучше карбонита, – замечает Люк.       Она улыбается.       – Помнишь, когда он проснулся и узнал, что ты стал рыцарем-джедаем? Он обвинил тебя в мании величия.       – Кажется, он не возражал против моей мании, когда я спасал нас от того сарлакка. – Несмотря на его слегка оскорбленный тон, голубые глаза Люка мерцают. – Я никогда не забуду, как он направил тот бластер в сторону Лэндо, сказав ему, чтобы он не волновался, потому что «теперь ему все видно намного лучше».       – Лэндо потом сказал мне, что вся жизнь промелькнула у него перед глазами в это мгновение.       Близнецы позволяют себе легкий, теплый момент ностальгии, с нежностью глядя на бледного, но все еще живого члена их маленького мятежного триумвирата. Но вскоре им приходится переключить свое внимание на более серьезные проблемы.       – Кстати, о Лэндо, – говорит Люк, – когда у него следующая проверка?       – Сегодня вечером, – отвечает Лея. – Я надеюсь там есть прогресс.       – По моему опыту, нет ничего, что Лэндо Калриссиан не смог бы найти, особенно учитывая, что Миракс Террик одолжила ему свою собственную обширную сеть связей в преступном мире, – размышляет Люк. – Вопрос в том, чтобы добраться до этого раньше Сноука. Мы должны предположить, что он – или, что более вероятно, какой-то его лакей – и есть тот таинственный покупатель, о котором Лэндо услышал несколько месяцев назад. На самом деле я мог бы пнуть себя. «Око Солнца» хранилось в наших хранилищах так долго. Мы просто не знали, на что оно способно.       – Люк, не вини себя. В дни, последовавшие за осадой, древний кусок скалы тоже был бы самой маловажной из моих мыслей.       – И все же.       Да, думает Лея. И все же. Как только судьба галактики оказывается в твоих руках, брать вину за каждую мелочь становится привычкой. Ей это слишком хорошо знакомо.       – Бен забрал его с Куларина. Он и Ганнер Райсод, – говорит Люк. – Я уверен, что именно так Сноук узнал о его существовании.       Лея прикусывает губу. О, это старое предательство ранит глубоко, как шрам, который никогда не заживет. Что еще хуже, так это то, что, судя по тому, что рассказала ей Рей, Бен чувствует себя так, как будто его предали – что, на самом деле, не так уж далеко от истины. Было так много вещей, которые Лея должна была сделать по-другому, когда ее сын еще рос.       – Еще не поздно. – Люк читает клубок ее мыслей так легко, как может только брат. – Ты помнишь, что я сказал ему при посвящении в рыцари?       – Наша семья всегда возвращалась к Свету, – нараспев произносит Лея, и даже спустя столько лет кожа на ее руках покрывается множеством мурашек. – В тот день через тебя говорила Сила, Люк, и я верила в это так сильно, ты не представляешь. Иногда, однако, это будущее кажется таким недосягаемым. Особенно после... – она указывает на Хана, не в силах заставить себя произнести эти слова.       Люк кивает.       – Сноук очень умен. Я не удивлюсь, если он устроил все это как своего рода испытание – разрушение Академии, убийство Хана – чтобы укрепить преданность Бена ему. Он должен был понять, что в какой-то момент Бен и Рей встретятся снова, и она опровергнет эти измененные воспоминания. Поэтому ему пришлось сплести сеть грехов, из которой нет выхода. Я бы поспорил, что именно безнадежность сейчас, сильнее всего на свете, удерживает этот образ по имени Кайло Рен в плену у Верховного лидера.       – Мы должны передать ему сообщение, – шепчет Лея. – Найти способ сообщить ему, что его отец жив. Что еще не все потеряно...       – Мы должны предоставить это Рей. Только она может решить, когда будет подходящее время сказать ему. Если его душевное состояние так изменчиво, как она сказала, мы понятия не имеем, как он отреагирует на эту новость – погрузит ли она его еще глубже во Тьму или позволит Свету проникнуть внутрь. Лучше, чтобы это исходило непосредственно от нее. Она всегда была его... – Люк замолкает, подыскивая подходящее слово. – Его буфером.       – Это глупая мысль с моей стороны, – говорит Лея с самоуничижительным смехом, – но, наряду со многими вещами, я сожалею, что меня не было рядом, чтобы... чтобы увидеть, как мой сын влюбляется.       Люк гримасничает, вызывая у нее еще один смешок.       – Поверь мне, как его дяде, наблюдение со стороны было почти невыносимым. Он флиртует, как Хан.       – О, звезды, – Лея вздрагивает в притворном ужасе. – Могу себе представить.       – Оглядываясь назад, я понимаю, что мы с другими мастерами справились с этим не так хорошо, как следовало бы, – говорит Люк. – Я создал Новый Орден джедаев с нуля, и было много предписаний, которые я не смог учесть в контексте. Я отменил запрет на романтическую привязанность, но я не... интегрировал такое изменение в существующий кодекс. Поначалу это не было проблемой – Корран уже был женат, у него были собственные дети, когда он пришел ко мне, а Тионна и Кам Солусар полюбили друг друга гораздо позже, после того, как стали мастерами. Я не учел юношескую любовь, ее всепоглощающую природу, и старшие джедаи последовали моему примеру. Нас больше интересовало, как страсть относится к Темной стороне, в то время как мы должны были подчеркнуть, что другие аспекты – бескорыстие, преданность, привязанность – все это якоря Света. Неудивительно, что Бен почувствовал себя в ловушке – то, что должно было быть радостным событием, только усилило его чувство изоляции и принятия падения, в неизбежность которого Сноук заставил его поверить. – Люк прочищает горло, мрачно глядя на Лею. – Я уже делился этими мыслями с Рей на Ак-То. Я также сказал ей, что иногда жалею, что они с Беном не родились с меньшей разницей в возрасте. Это сделало бы все немного проще.       – Хан на десять лет старше меня, – отмечает Лея, прежде чем осознает, что ее бурные отношения с Ханом, возможно, не лучший аргумент в пользу большой разницы в возрасте.       – Вы двое не росли вместе, – возражает Люк. – Я понимаю, что Бен, возможно, тоже чувствовал себя виноватым из-за этого, вдобавок ко всему остальному. Однако, – и здесь выражение его лица смягчается, – ответ Рей поставил меня на место. Она сказала, что да, если бы она родилась раньше или если бы он родился позже, это действительно могло бы быть легче – но это были бы не они.       Лея сияет.       – Она действительно собирается вернуть его, не так ли?       Люк усмехается.       – Сказать по правде, мне жаль любого, кто попытается остановить ее.

***

      Поглощенные стрельбой по солдатам Сопротивления, которые стоят между ними и лагерями беженцев на Дантуине, штурмовики не замечают, что их собственный пустой атмосферный десантный модуль летит по воздуху, пока не оказывается над ними. Лишь тем немногим, кто поднимает глаза, удивляясь, почему солнце внезапно закрылось, удается убраться с пути машины длиной 17,83 метра, прежде чем она врезается в их батальон, превращая в пыль незадачливую треть их числа.       Кип Дюррон протяжно и медленно насвистывает, поглядывая на Рей.       – Ладно, это должен быть своего рода рекорд. Даже мастеру Люку удалось поднять только крестокрыл... – он замолкает на полуслове, потому что Рей больше нет рядом с ним; он обнаруживает, что ошеломленно смотрит на бешеное пятно коричневых одежд и сапфирового света, которое устремилось вперед, в ближний бой, уничтожая всех штурмовиков на своем пути.       – Мастер, мы атакуем? – озадаченно спрашивает Вэлин Хорн. – Вы подали сигнал?       – Нет, я не подавал сигнала, – вздыхает Кип, зажигая свой собственный клинок. – Но мы определенно атакуем.

***

      Шли месяцы, и обширные луга Дантуина стали домом для мирных жителей, спасающихся от вторжения в Арториас, Дубриллион, Дестриллион и другие миры северного квадранта. Удаленная от большинства галактических транспортных потоков, планета не имела промышленных поселений, которые сделали бы ее стратегически важным завоеванием, но, похоже, Первый орден больше озабочен объявлением войны всем системам Республики – хотя на самом деле Республика в настоящее время существует только номинально, поддерживаемая временным коалиционным правительством военного времени на Корусанте.       Рей сталкивается с Финном, теперь уже лейтенантом Сопротивления где-то посреди поля боя, они вдвоем легко скользят друг вокруг друга, ее световой меч отклоняет бластерные заряды, предназначенные для него, а его винтовка EL-16FHE подстерегает штурмовиков, которые стреляют в нее.       – Доложи о состоянии! – кричит Рей, перекрывая оглушительный грохот нескольких гранатометов, стреляющих одновременно.       – Их захват в клещи сильно ударил по нашему восточному флангу! – кричит в ответ Финн. – Ты не возражаешь?...       – Давай! – она ободряюще хлопает его по плечу, ее пальцы впиваются в поношенную кожу летной куртки По Дэмерона, прежде чем оторваться. Восток, объявляет она через телепатическую связь, образованную боевой медитацией с Сабой, Вэлином, Кипом и Тиу. Джизелла в другом месте, потому что, как бы малочисленны они ни были, у Ордена джедаев есть негласное правило: брат и сестра Хорн не сражаются на одном поле боя. Это доброта, одна из немногих, которые может позволить война.       К тому времени, когда Рей добирается до разрушающегося периметра Сопротивления, Саба Себатайн уже там, ее зеленый световой меч сверкает, а бластерные разряды бесполезно рикошетят от ее жесткой чешуйчатой кожи. Агрессивные барабели внушают страх в бою – на самом деле, только положение Сабы как мастера-джедая спасает штурмовиков от того, чтобы им жестоко оторвали руки. В конце концов, присоединившись к Вэлину, Кипу и Тиу, Рей вносит свой вклад в сдерживание наступления Первого ордена, пока пара X-wing не вылетает из стратосферы в неуклюжем пикировании, разлетаясь на куски по всей траве, и она поднимает взгляд на то, что их сбило.       Это еще один транспорт быстрого реагирования, в несколько раз более громоздкий и массивный, чем ударный посадочный модуль, пушки торчат, как шипы, когда он опускается. Рей слышит, как вдалеке ругается Финн, приказывая своим людям отступить и подготовить электромагнитные установки, и ей не требуется много времени, чтобы понять почему – орда странных, смутно гуманоидных фигур марширует вниз по трапу транспорта, их металлические отростки блестят на послеполуденном солнце.       – У нас похоже неприятности, – признает Вэлин.

***

      Кэй Галфридиан, наследница арторианского трона и участница Сопротивления, приподнимается на локтях и морщится при виде грубой, кровоточащей раны, которую дубинка Z6 оставила на ее бедре. Трава под ней насквозь пропитана красным, но здесь, на импровизированной площадке сортировки на краю поля боя, есть другие солдаты, раненные еще тяжелее, чем она. Она более или менее смирилась с тем, что истечет кровью, прежде чем один из перегруженных работой меддроидов сможет позаботиться о ней, поэтому становится неожиданностью, когда блондин в мантии джедая опускается на колени рядом с ней. Еще удивительнее, когда она понимает, кто он.       – Лорд Тал, – подсказывает ей придворный этикет, выработанный за жизнь. Его отец умер три года назад; титул перешел к нему заочно.       – Ваше Высочество, – растягивает Рейнар, его спокойные глаза цвета океана прикованы к ране на ее бедре, пока он вливает в нее целительную энергию, заживляя плоть, мышцы и вены.       В последний раз, когда она видела его, она была ребенком, посещая Явин IV. В возрасте тринадцати лет он был таким же, как большинство других отпрысков благородных домов – тщеславным и надменным, со злобной жилкой шириной в милю. Те же черты, которые перерос Финн Галфридиан, когда он отважился продвинуться дальше по Пути джедая, прежде чем в конечном счете уйти в чертоги их отцов, забрав с собой ее сердце. Она, конечно, знает об убийстве Нумы Рар и последующем изгнании Рейнара; ее взгляд блуждает по заметно обнаженной полосе вокруг его талии.       – Светового меча нет?       – Поскольку мастера не допускали меня к активному бою, я, возможно, не лучший мечник.       – Это поле битвы.       Он одаривает ее загадочной улыбкой с плотно сжатыми губами, которая исчезает так же быстро, как и появилась.       – У меня есть Сила.       Прежде чем Кэй успевает задать вопрос, она замечает огромный транспортный корабль, который приземлился перед лагерями и теперь высаживает своих гротескных, скрюченных пассажиров.       – Что это, черт возьми, такое?       Рейнар несколько мгновений изучает существ, сжав свои бледные челюсти.       – Технотвари, – произносит он наконец. – Мутанты-отродья ситхов, созданные путем заражения живых организмов наногенными спорами техновируса, который выращивает металлические опухоли на их телах и лоботомизирует лобную долю, делая их неспособными к высшему мышлению.       – Злые киборги? – стонет Кей. – Как раз тогда, когда я решила, что хуже сегодня быть уже не может.

***

      Они выглядят так, будто им больно, думает Рей, как только она пробивается в первые ряды Сопротивления и поближе знакомится с технотварями. Кусочки плоти торчат в случайных местах на их киберкинетических телах; они двигаются медленно, как будто с трудом преодолевают невыносимую агонию, и те, кто сохранил различимые черты лица, кажутся в ужасе от того, во что они превратились. Споры наногена были созданы с помощью комбинации алхимии ситхов и мехудеру, техники Темной стороны, которая дает интуитивное понимание механических систем. Это малоизвестная технология, существовавшая до Великой войны ситхов, и Первый орден каким-то образом прибрал ее к рукам.       Несмотря на свою неуклюжесть, технотвари хорошо вооружены кинжалами, пилами и зазубренными лезвиями, торчащими у них из локтей. Они безжалостно подавляют войска Сопротивления злобными, нескончаемыми толпами. Довольно много сбито ионными разрядами из электромагнитных импульсных установок, которыми стреляют Финн и его люди, но этого недостаточно, их слишком много, и из транспорта продолжают выходить новые.       Рей хочет помочь. Она хочет защитить каждую жизнь вокруг себя, прежде чем они навсегда исчезнут в сетях Силы. Но если и есть что-то, чему она научилась из старых историй о войне, из призраков, которые живут в глазах Люка Скайуокера, Леи Органы и Хана Соло, так это то, что спасение Галактики означает, что ты не можешь спасти всех. Если она сможет устранить человека, контролирующего технотварей, она сможет положить конец этому нападению раз и навсегда.       Здесь.       Гигантская, неповоротливая фигура появилась на верхней площадке трапа транспорта. Сначала Рей думает, что Куэллер каким-то образом выжил после взрывов зарядов Дентона на базе «Старкиллер», но нет, это новый Рыцарь Рен, еще выше и с большей мышечной массой. Он выходит из тени корабля, тоже являясь своего рода механическим гибридом. Пластины черной брони были хирургическим путем установлены по всему его телу, с рядом острых шипов, выступающих из его плеч. Его лицо открыто, и взгляд, которым он окидывает широкое поле боя, – это выражение напряженной сосредоточенности, глаза цвета льда искрятся красным светом.       – Это Айрек Исмарен, – бормочет Кип. – Говорят, у него в мозгу субэлектронный преобразователь, который позволяет ему манипулировать дроидами и компьютерными системами с помощью Силы.       – Нам нужно убрать его. – Рей оглядывает толпу, пока не ловит взгляд Финна. Хватай гранатомет и следуй за мной, – говорит она ему по мысленной связи, которую они практиковали с тех пор, как она вернулась с Ак-То, а затем она бежит, сокращая расстояние между собой и Айреком.       Взрыв силовой энергии сбивает ее с ног, заставляя растянуться на траве. Она перекатывается в скрюченное положение и поднимает руки как раз вовремя, чтобы заморозить два бластерных заряда, которые направила в нее Тахири Вейла, а затем направить их в грудь паре технотварей, которые начали приближаться к ней с противоположных сторон.       – Иди, иди, – призывает Вэлин, становясь перед Рей, чтобы противостоять Тахири, когда она направляется к ним. – Я здесь разберусь со стрелком.       – О, уверена, что ты жаждешь справиться с ней, все в порядке, – ворчит Рей, прежде чем вскочить на ноги и продолжить свой путь, держа Айрека Исмарена на прицеле.       Она почти на месте. Почти. Но затем краем глаза она видит алую вспышку, и она автоматически поворачивается в сторону и скрещивает клинки с Кайло Реном, здесь, на лугах Дантуина, посреди поля боя, окруженная взрывами и криками умирающих.       – Привет, – тон Рей маниакальный, почти веселый, когда она моргает, глядя на холодные, непроницаемые грани его маски. – Давно не виделись.       Кайло напрягается, сильнее надавливая на их скрещенные световые мечи.       – Ты смеешься надо мной? – шипит он.       – Нет, Бен. – Нет, милый, – вот что она на самом деле хочет сказать, шокируя себя тем, как легко ласковое слово вертится на кончике ее языка.       («Что я нахожу удивительным», – сказал Люк на Ак-То после того, как она рассказала ему все, – «так это то, что, несмотря на эмоциональную травму, которую он перенес, несмотря на боль от всех этих ложных воспоминаний, он все еще любит тебя. Это то, чего Сноук не смог у него отнять. С другой стороны», – и тут он улыбнулся, – «мой племянник всегда был очень упрямым».)       С рычанием Кайло высвобождается из захвата их клинков, позволяя Рей всего за полсекунды увернуться от его следующего удара. Она делает несколько осторожных шагов назад, только чтобы понять, что пятеро технотварей нацелились на нее, заманивая в ловушку внутри круга врагов. Ее сердце замирает, даже когда она принимает защитную форму, сжимая свой световой меч двумя руками. Она уже знала, что в следующий раз, когда увидит Кайло, он не будет тем мужчиной, который поцеловал ее в снегу на разрушающейся базе «Старкиллер» – Сноук позаботился бы об этом. Но она не была готова к тому, насколько это будет больно.       Несмотря на то, что Кайло опустил гарду в исходную позицию, он не предпринимает никаких попыток атаковать. Вместо этого он наклоняет к ней голову, и она чувствует, как он озадаченно хмурится под черным шлемом. Ему определенно интересно, почему рукоять его фамильной реликвии выглядит длиннее, почему она держит ее по-другому.       («Как ты думаешь, это могло бы сработать?» – спросила Рей Тиу пять недель назад, показывая омвати свою наскоро набросанную схему.       «Не вижу причин, почему бы и нет», – ответила Тиу. – «Это было бы также практично, учитывая его сходство с оружием твоего детства. Однако, возможно, тебе захочется подправить схему модуляции, чтобы устранить различия в мощности фокусировки между адеганским и илумским кристаллами...»)       Подстегиваемая внезапным желанием подразнить противника, Рей меняет угол наклона локтей, вращая запястьями, чтобы дать ему лучший обзор. Она нажимает большим пальцем на вторую кнопку активации дроссельной заслонки. Появляется еще одно сапфировое лезвие, жужжащее в тандеме с первым, два энергетических луча пульсируют вплоть до соединения, где световые мечи Энакина Скайуокера и Оби-Вана Кеноби были сварены вместе, образуя рукоять сабельного древка.       Ухмылка, с которой Рей смотрит на Кайло Рена – это вызов. Этому она научилась у него еще в дни их славы.

***

      В конце концов, Рей провела почти сорок восемь стандартных часов на Ак-То с Люком, медитируя, тренируясь и, самое главное, участвуя в долгих, ожесточенно честных разговорах, которые срывали их голоса и доводили до предела их эмоциональных и духовных привязанностей. Прошлое было тщательно изучено и разобрано на части, вот где я ошибся, вот где ты ошиблась, вот почему еще не слишком поздно, и мы должны идти дальше, пока, наконец, Люк не решил, что пришло время уходить.       Во время в основном спокойного обратного прыжка к Ди'Куару, когда звездные линии мерцали за транспаристиловыми иллюминаторами «Сокола», Рей вышла из освежителя и вошла в главную каюту – и погрузилась в еще одну из своих странных фантазий, такую же прочную и сокрушительно реальную, как та, что была у нее на «Эбеновом ястребе», после Джакку.       Она увидела себя в кресле пилота – или, точнее, Бен был в кресле пилота, а она уютно устроилась у него на коленях, обвив одной рукой его шею. Она хихикала и игриво отбивалась от его блуждающей руки, пытавшейся забраться ей под тунику. Ты ненасытен, – упрекнула она, и он покраснел, уткнувшись своей кривой, смущенной улыбкой в ее плечо, бормоча что-то потерянное и любовно-тоскующее в ее рукав.       Что это? Рей смотрела на эту сцену, как завороженная, с комком в горле и таким сильным желанием, что это было почти осязаемой болью, давящей на грудь. Я так сильно этого хочу, почему это не может быть реальностью?...       – Рей? – позвал Люк из задней части кабины, где он разговаривал с Арту. – С тобой все в порядке?       Тогда она рассказала ему о грезах наяву, и он потер подбородок, глубоко задумавшись.       – Они приходят к тебе, только когда ты в гиперпространстве?       После секундной паузы Рей кивнула.       – Я не принимала это во внимание раньше, но, да, те, которые кажутся происходящими на самом деле, я воспринимаю только на скорости света.       – Гиперпространство – это альтернативное измерение, – сказал наконец Люк. – Мы уже знаем, что оно совпадает с реальным пространством в том смысле, что каждая точка здесь связана с уникальной точкой там. Отсюда согласованность направлений и появление массовых теней небесных тел в том же месте, где они находятся в реальном пространстве. Когда мы переходим на скорость света, мы фактически пересекаем границы между вселенными, и эти границы могут истончаться – особенно когда путешественник владеет Силой и способен ощущать скрытые пути в пространстве и времени.       – Значит, то, что я вижу – это будущее? – О, каким тихим был ее голос. Слишком тихим для надежды, которую она пыталась сдержать.       – Есть много вероятностей, – сказал Люк, по-своему предупреждая ее быть осторожной в своем оптимизме. – Возможно, это видения будущего. Возможно, это просто мечты наяву, которые создает твой разум как механизм временного спасения. Или, возможно... – он вздохнул, постаревший и уставший не по годам. – Возможно, есть миры, где все происходило по-другому. Возможно, это мечты о том, что могло бы быть у тебя.