Глава 19

      Есть часть Рей, которая, всегда будет немного смущена тем, как глубоко она оплакивала потерю своего первого светового меча. Люк заверил ее, что это нормальная реакция, поскольку световой меч был продолжением руки и души джедая, но у нее такое чувство, что ее учитель запоет по-другому, если когда-нибудь узнает, что после их возвращения с Ак-То она потратила целый день барахтаясь в страданиях за закрытыми дверями. Она до сих пор помнит, как собирала оружие по кусочкам, как тщательно она работала, как трепет пробежал по ее венам, когда она впервые зажгла луч. Да, он не был идеальным – она создала его тогда, когда все еще пребывала в смятении из-за смерти Нумы и пророчества Экзара Куна, – но фокусирующий кристалл был подарком Бена, пусть и косвенным, что делало его бесценным в ее глазах.       Война не могла ждать, и поэтому в перестрелках после «Старкиллера» она обошлась клинком Скайуокера, скорректировав свою стойку, чтобы компенсировать разницу в хвате, и полагалась на Силу больше, чем обычно. И вот настал день, когда Джизелла, загнанная в угол и безнадежно превосходимая численностью, отразила атаку группы штурмовиков тем же энергетическим взрывом, который сбил с ног одержимого Рейнара, когда он пытался убить Вэлина много лет назад, и Рей подумала об Экзаре Куне – и о том, чем он владел в той древней битве на Такодане. Возможно, это было только ее воображение, но, когда она приступила к работе над соединением двух световых мечей, она почувствовала, что Кун был рядом с ней, заглядывая ей через плечо с этой печальной, вызывающей усмешкой. Возможно, я ошибался, и ты была больше похожа на меня, – она почти услышала его слова. Нам с твоим молодым человеком снились одни и те же сны, но ты несешь в себе мою порочность. Когда она в первый раз зажгла двойные лезвия сабельного посоха, он вздохнул и тихо ушел.       Здесь и сейчас, на лугах Дантуина, пять технотварей надвигаются на нее со всех сторон в водовороте дикой ярости и скрежещущих металлических когтей. Коллективный разум, думает Рей, вспоминая жуков-пираний с Явина IV. Голод. Вирус позволил ученым Первого ордена вживлять в зараженные конечности различное оружие; есть зазубренные лезвия, грубые ножовки и смертоносные косы, которых она должна избегать любой ценой, используя все свои навыки и инстинкты, отточенные четырнадцатью годами обучения в качестве джедая. И все же даже ее саму почти застает врасплох то, как быстро и легко она расправляется с тремя своими врагами парой махов. Сабельный посох повышает скорость атаки, позволяет ей наносить удары под любым углом, дает ей дополнительный клинок для парирования и больше рукояти, из которой можно извлекать импульс. Его сходство с ее старым посохом также позволяет ей направлять дикое отчаяние ребенка-мусорщика Джакку, который научился причинять вред другим, чтобы выжить. Это мышечная память. Именно так она всегда должна была сражаться.       Именно клинок Оби-Вана начисто сносит голову четвертой технотвари с плеч. Именно клинок Энакина поднимается в замахе, чтобы блокировать зазубренный алый луч, который обрушивается на Рей, когда она поворачивается на каблуках.       – Ты испортила его, – рычит Кайло Рен.       – Если под «испортить» ты подразумеваешь «улучшить», – дружелюбно соглашается Рей, и даже когда она отбивает его оружие в сторону и отскакивает от его следующего удара, она не может сдержать прилив нежности и облегчения, который разливается по ее крови от того, насколько серьезно он огорчен тем фактом, что она возилась со световым мечом его деда, важным историческим артефактом. Бен Соло там, он все еще там, и она должна найти подходящий момент, чтобы сказать ему, что Хан жив, возвращайся домой, мы любим тебя.       Однако, когда их клинки снова сталкиваются, ей приходится признать, что это, возможно, легче сказать, чем сделать. Благодаря исследованию разума, которое прошло в обоих направлениях, она знает, что Сноук интерпретировал убийство с точки зрения жертвоприношения, а Кайло верил, что это приблизит его на шаг к своей судьбе. Если он узнает, что все-таки провалил тест, это может еще больше выбить его из колеи, сделать более неустойчивым в попытке исправить ситуацию. Она сгорает от нетерпения вытащить его обратно к Свету, но ей также следует очень осторожно преодолевать психологическое минное поле, которое находится у него в голове.       Пятая технотварь бросается на нее как раз в тот момент, когда она парирует еще один удар Кайло. Используя свой рычаг и изрядную долю силы, она вонзает пересекающиеся лучи красного и синего прямо в сердце существа, прежде чем направить другой клинок на Кайло. Поскольку смертоносный конец его светового меча все еще торчит из груди твари, у него нет другого выбора, кроме как пригибаться изо всех сил, пока она размахивает ими троими. Она задевает линию его плеча в тот самый момент, когда его крестовая гарда скользит по ее ребрам, и это чертовски больно, и, к ее собственному огорчению, с ее губ срывается крик. Ей кажется, что он ругается себе под нос, но она не может быть уверена, они оба отдаляются друг от друга и пытаются сориентироваться.       – Ты... – начинает он говорить, но затем останавливает себя, и все же остальная часть вопроса неуверенно повисает в воздухе. Ты в порядке?       Ты не сможешь причинить мне больше боли, чем уже причинил, думает Рей, ее уверенность слабеет, боль в боку – суровое, резкое предупреждение о том, что он все еще в лагере врага.       – Ты мне нравишься гораздо больше, когда целуешь меня, – она не знает, означает ли это мольбу или насмешку.       – Это была ошибка, – огрызается он. Словно в доказательство этого, он снова набрасывается на нее.       Она блокирует с относительной легкостью; его удар сверху не такой мощный, каким должен был быть.       – Что именно? – она осмеливается спросить прямо в его – глупое, пустое, скрытое маской – лицо. – Джакку? База Старкиллера? – и более низким, убийственным тоном: – Явин-IV?       Сильным толчком он отбрасывает ее назад. Она даже не дожидается, пока обе ноги коснутся земли, прежде чем взмахнуть рукой и отправить его в стаю штурмовиков, и она бы набросилась на него еще раз прямо здесь и сейчас, если бы Финн и Кип не вышли из рукопашной схватки, причем последний схватил ее за рукав.       – Ссора влюбленных позже, сейчас устраняем угрозу киборгов! – рявкает Кип. Он и Финн оба выглядят измотанными, как будто им пришлось пробиваться сквозь настоящий океан врагов, чтобы добраться до ее местоположения. Что, по правде говоря, вероятно, так и было.

***

      Несмотря на то, что он сосредоточен на поле боя, координируя схемы атаки технотварей, Айреку удается ощутить первый ионный взрыв из гранатомета. Это шар раскаленной добела энергии, и он перенаправляет его движением запястья, отправляя вращаться обратно туда, откуда он появился, – а это значит, что Рей, Кипу и Финну приходится нырять на землю в разных направлениях, чтобы не поджариться до хрустящей корочки. Участку травы, на котором они стояли, повезло меньше; Рей смотрит на выжженный черный кратер, изо всех сил пытаясь встать. Она хлопала себя одной рукой по боку, когда преодолевала последний отрезок пути к транспорту, но недавно зажившая кожа нежная, такое ощущение, что она может разорваться при малейшем движении. Финн делает еще один выстрел, почти не промахиваясь – на этот раз Айрек призывает ближайшую технотварь прыгнуть перед ним, и раздается яростное, озадаченное рычание, когда ионный разряд попадает сгорбленному существу в лицо, эффективно отключая цепи, пронизывающие его мозг.       С легкостью трех человек, которые долгое время работали вместе в стрессовых, опасных условиях, Рей, Кип и Финн безмолвно принимают новый план. Два джедая переходят к отвлекающей тактике, атакуя Айрека с противоположных флангов, в то время как лейтенант Сопротивления выстраивает электромагнитную установку для точного выстрела. Синие лезвия встречаются с красными, когда по обе стороны кибернетического тела Айрека появляется хитроумное устройство, похожее на руку, сжимающее световой меч. Что не так с этими людьми и почему они все владеют не одной рукой? – ворчит Рей, поворачиваясь, чтобы избежать удара Айрека. Она опускает другой конец своего сабельного древка на его позвоночник, но только для того, чтобы быть заблокированной еще одной вооруженной рукой, высунувшейся из отверстия вдоль его бронированного торса.       Справа от Айрека Кип столкнулся, по сути, с той же проблемой.       – Ты шутишь, да? – он фыркает на киборга. – Кому нужны четыре световых меча?.       – Если вы спросите меня, мастер, я думаю, он что-то компенсирует, – говорит Рей.       – Ты, джедай, никогда не затыкаешься? – усмехается Айрек. Его голос глубокий, неожиданно бархатистый для человека, который в данный момент заслоняет солнце от Рей. Поскольку его собственные руки свободны для применения Силы, он бьет Кипа прямо в челюсть и толкает локтем Рей в селезенку, достаточно сильно, чтобы она отшатнулась назад, в строй технотварей, которые полностью окружили нескольких солдат Сопротивления. Сверкая глазами, она помогает своим товарищам расправиться с тварями, сапфировые лучи ее сабельного посоха аккуратно разрезают их пополам.       Последний враг только что рухнул к ее ногам, когда она замечает маячившего вдалеке Кайло, его световой меч с визгом, словно головешка, рассекает залитый солнцем воздух. Рей чувствует на себе тяжесть его пристального взгляда и поэтому смотрит в ответ, когда солдаты Сопротивления прицеливаются. Он поднимает свободную руку и на мгновение, от которого замирает сердце, оказывается в центре дрожащего красного созвездия, энергетические разряды застывают вокруг него, окрашивая его черный силуэт в капюшоне дождем малинового света.       Мое астероидное поле.       Время запускается снова, когда Кайло щелкает запястьем, перенаправляя огонь из бластера на фланги Сопротивления. Рей гасит один клинок и попадает в плотные, как часы, движения формы Соресу, и какое-то время нет ничего, кроме лазера, отскакивающего от плазмы, ничего, кроме инстинкта и пота, стекающего ей в глаза. Она активирует другой конец своего сабельного посоха, эффективно переключаясь на Атару, как только он сокращает расстояние между ними, врезаясь в нее со всей силой тонны кирпичей. Этот раунд более жестокий, чем предыдущий, они оба полагаются на все, что когда-либо узнали друг о друге за годы спаррингов, но он в невыгодном положении, потому что никогда раньше не дрался с ней так, с двумя клинками, за которыми нужно следить, и увеличением количества вращательных, атлетических движений, которые она должна использовать, чтобы сохранить элемент неожиданности. Блок, рубящий удар, парирование, вращение, финт, выпад, по траве и среди дыма, вперед и назад по полю боя, прокладывая себе путь сквозь тела и не замечая ничего, кроме друг друга. Рей почти уверена, что раз или два ей не хватило нескольких тревожных сантиметров, чтобы задеть солдат Сопротивления, и она определенно видит, как Кайло силой отталкивает штурмовиков в сторону, чтобы расчистить себе путь к ней; это напоминает битву гончих ситхов и левиафанов на Корбосе, когда поиски друг друга во время битвы были просто рефлексом. В каком-то извращенном смысле на самом деле вообще ничего не изменилось.       Это происходит, когда она опускается на колени, чтобы уклониться от одного из его диких, широких замахов. Он наносит удар сверху, когда она встает на дыбы, чтобы ударить его, и они одновременно уклоняются, подходя ближе друг к другу. Изгиб ее руки с клинком перекидывается через его плечо, один конец древка сабли высоко поднят в воздух, в то время как другой с жужжанием проходит по диагонали поперек его спины. Его рука с клинком обвивается вокруг ее талии, прижимая ее вплотную к себе, в то время как жар, исходящий от алой перекладины, обжигает ее бедро. Они застыли вот так, совершенно неподвижно, как статуи, в то время как вокруг них бушует битва. Его грудь вздымается, мышцы вдоль лопаток напрягаются под ее сжатыми костяшками пальцев, черный шлем слегка наклонен, как будто глаза за ним прикованы к ее лицу. Одно неверное движение – и они соприкоснутся с режущими кромками оружия противника, но она все равно решает рискнуть, прижимаясь к нему чуть крепче. В ответ его запястье толкает ее в бедро, когда он наклоняется в неуклюжем объятии. Она вздыхает, и у него замирает сердце.       Мышечная память.       В небе над ними эскадрильи Сопротивления образовали блокаду, чтобы помешать другим подразделениям Первого ордена высадиться на поле боя. Сбит истребитель TIE, за которым, подобно комете, тянется дым, когда он устремляется к равнинам. Рей видит это первой, поднимает руку, чтобы остановить его на траектории. У нее нет надежды самостоятельно преодолеть ошеломляющий импульс, но вскоре к ней присоединяется Кайло, их руки вытянуты в стороны параллельными линиями, хотя они продолжают держаться друг за друга. Металл стонет, когда TIE подвешивается в силовых сетях, всего в нескольких метрах от того, чтобы врезаться в них с трещиной в иллюминаторе и отсутствием признаков жизни внутри, что означает, что пилот мертв. Стиснув зубы, Рей сильнее отталкивается, пытаясь направить вихрящийся хаос в своем сознании во что-то более безмятежное. Кайло рядом с ней, окружает ее, такой теплый и сильный, и его мощь усиливает ее, когда Сила течет через них обоих. Ее никогда не перестанет удивлять, как легко она вписывается в него, как его грудь является естественным местом для впадинки ее щеки, как его рука уютно обнимает ее за талию, словно их тела были созданы друг для друга. Затем она думает о своем видении их у водопада, о тех грезах наяву, которые она видит среди звездных линий. Она думает о будущем, за которое стоит бороться.       И она вырывает TIE из его хватки и швыряет его в Айрека Исмарена.

***

      Растянувшись на траве и баюкая пару сломанных ребер в тени киборга, вооруженного до зубов и готовящегося нанести последний удар, Кип Дюррон убежден, что ему конец – по крайней мере, до тех пор, пока Айрек не оборачивается, отвлеченный стремительным приближением истребителя.       – Сейчас! – Кип кричит Финну.

***

      Ослабив телекинетическую хватку на корабле, Рей испытывает внезапную волну всепоглощающего изнеможения. Она слишком сильно измотала себя за такой короткий промежуток времени. Ее колени подогнулись, и она упала бы, если бы Кайло автоматически не поддержал ее, его свободная рука присоединилась к руке на ее талии, когда она рухнула на него, и лучи их световых мечей исчезли.       Давай отдохнем? ошеломленно спрашивает она, касаясь губами края его маски. Мы можем сейчас отдохнуть, Бен?

***

      В то время как ионный заряд из пусковой установки Финна сбивает Айрека с пути TIE, он также выпускает несколько энергетических разрядов в его грудь, сея хаос в сложном массиве переплетенных там цепей. Он падает на пандус транспорта, когда истребитель, наконец, касается земли, скользя вперед в схватке-объятии и оставляя глубокие выбоины на траве и земле.       Технотвари отступают. Лишенные центральной системы, которая управляет ими, они впадают в массовое замешательство, которое быстро позволяет войскам Сопротивления одержать верх. Наземные войска Первого ордена истощены, а воздушная поддержка не поступает, ход битвы меняется.

***

      Рей лишь смутно осознает все это. Основная часть ее концентрации сосредоточена на молчаливой войне между яростью и беспокойством, которая, как она чувствует, бушует внутри Кайло Рена. Люди текут вокруг них, как река, которую они переплывали в детстве, как все реки, которые она обещала перейти вброд, чтобы снова найти его. В другой жизни. Она думает, что это могло бы быть так, это мог бы быть момент, когда он вернется к ней, стоит ей только открыть рот, чтобы заговорить, но нет, он отпускает ее, пространство между ними снова расширяется.       Не покидай меня. Ее пальцы вяло обхватывают гладкую металлическую поверхность там, где должна была быть его щека. Ты всегда уходишь от меня.       Он поворачивает лицо так, что, если бы на нем не было маски, его губы коснулись бы внутренней стороны ее запястья. Он удерживает это положение достаточно долго, чтобы, несомненно, попытаться поцеловать ее там, наверняка звук, который он издает, – это стон разочарования, потому что он не может... Прежде чем она приходит к какому-либо выводу по этому поводу, он уходит, его походка целеустремленная и быстрая. Тахири Вейла вскоре присоединяется к нему, подняв бластеры, чтобы прикрыть их отступление, когда они исчезают в транспорте с бессознательным телом Айрека на буксире. Оставшиеся войска Первого ордена следуют их примеру; в рядах Сопротивления раздаются радостные возгласы, когда все эти громоздкие посадочные модули и их более укрепленные собратья поднимаются в воздух, возможно, чтобы быть сбитыми крестокрылами, возможно, чтобы спастись бегством.

***

      На Дантуине закат. Джедаи тихо продвигаются среди рядов раненых, время от времени останавливаясь, чтобы сказать слова утешения или залечить то, что не под силу меддроидам и бакта-пластырям. Каждый существует как силуэт, залитый красно-золотым светом, их тени длинны, как ручейки пролитых чернил на сухой траве.       – Рей. Помоги мне.       Тиу Закс стоит на коленях на земле рядом с солдатом с каштановыми волосами, чьи ноги были отрублены технотварями. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у него нет никакой надежды – на самом деле, Рей удивлена, что он все еще цепляется за жизнь, кровь хлещет у него изо рта, когда он пытается заговорить. Она повторяет позу Тиу с другой стороны от мужчины и берет его руку в свои, нежно сжимая его пальцы и наполняя остатки его сознания всей мягкой успокаивающей энергией, на которую она способна. Сколько раз она делала это с тех пор, как началась война, сколько раз она сидела со смертельно ранеными и шла с ними, так далеко, пока это было возможно? Мы – создания Света. Никто не должен идти в темноту в одиночку.       Тиу успокаивающе проводит рукой по бледному лбу солдата.       – Смерть для меня сегодня, подобна выздоровлению больного, подобна выходу после заключения на волю, – шепчет она своим серебристым птичьим голосом. – Как благоухание мирры, как сидение под навесом в ветренный день. – Его серые глаза расширяются, как будто ему рассказывают тайну, которую может понять только он. Тиу ободряюще кивает ему. – Смерть для меня сегодня, – заканчивает она, – подобна желанию человека видеть дом свой, после того как провел он долгие годы в плену.       После того, как голова солдата откинулась на траву и его свет в Силе погас, два джедая встают.       – Откуда это? – Рей спрашивает Тиу. – То, что то ты сказала ему?       – Следуя собственным традициям Силы, мой народ пришел к определенным взглядам, которые не обязательно соответствуют тем, что мы с вами узнали на Явине IV, – отвечает Тиу. – Например, Кодекс джедаев гласит: «Смерти нет», потому что мы являемся тенями Силы, частью энергии, большей, чем мы сами, и поэтому не следует чрезмерно оплакивать конец нашего существования в этой форме. На Омвате придерживаются, скажем так, более сострадательного подхода к вещам. Высшая цель – это благо и все такое, но иногда людям нужно...       – Доброта, – говорит Рей, которая давным-давно научилась этому. Ты был сильным при жизни. Твой дух найдет дорогу в залы твоих отцов.       Тиу кивает. И затем она добавляет, понизив голос, когда они идут к кораблям:       – На Омвате изучают Силу как единое целое – огромную космическую мощь, которая не придерживается унификаций и относится ко всем существам одинаково. Они верят, что нет Темной Стороны – и Светлой тоже.       Рей морщит лоб.       – Это невозможно. Именно это различие определяет то, как мы действуем, как мы относимся к другим, как мы используем наши таланты. С таким же успехом можно сказать, что нет ни добра, ни зла.       – Возможно, ложная идентичность? – предполагает Тиу. – Если мы посмотрим на Котсисаджак, там нет ничего о «зле» как таковом. Страсть, сила, победа, свобода – разве это не просто аспекты разумной природы, разумных желаний?       – У нас нет желаний, – категорично заявляет Рей. – Желать – значит ставить собственные потребности превыше общего блага. Если бы мастера могли слышать тебя сейчас... – Она замолкает, пораженная. Она звучит как кто-то. «Видишь, как легко внезапно усомниться в том, чему тебя учили почти всю твою жизнь? Видишь, чего мы должны беречься? Пожалуйста, будь осторожна». Она говорит как Эрил Беса.       – Я не согласна с Кодексом ситхов, – говорит Тиу, выглядя наполовину раздраженной, наполовину удивленной. – Мэйс Винду был прав, когда писал, что Темная сторона горит ярко, но быстро выгорает. Однако время, проведенное вдали от Ордена джедаев, показало мне, что существует более одной интерпретации того, что такое Сила и как ее следует использовать. Есть смысл рассмотреть эти интерпретации, если мы хотим усовершенствовать нашу собственную философию. Думать о джедаях как о едином организме. Чтобы двигаться вперед, мы должны приспосабливаться. – Она поворачивает свое нежное лицо с голубой кожей к заходящему солнцу. – Меняться со временем. Учиться на своих ошибках.

***

      Глубоко в Неизведанных Регионах сквозь космические пустоши пробирается плавучая крепость. Более крупная, чем первая Звезда Смерти, издалека она выглядит как полупрозрачная сфера с двумя цилиндрическими полюсами и набором любопытных конусообразных структур, расположенных вдоль оси вращения. Раса килликов построила ее давным-давно, используя руду, добытую на астероидах, и назвала ее «Коларалок», или «Тягач миров», прежде чем она была украдена у них и переименована в станцию «Балансир» ее нынешними обитателями.       Внутренняя часть сферы представляет собой тщательно организованное собрание жилых помещений, стратегических центров, столовых и изоляционных камер. Есть и другие помещения – вот медицинский отсек, где одни из самых проницательных умов Галактики склонились над грудной клеткой Айрека Исмарена, перемонтируя его микросхемы; вот обширная тренировочная зона, усеянная вращающимися платформами, где Алема Рар и Тахири Вейла спаррингуют со стройным темноволосым мальчиком с по-озорному мерцающими зелеными глазами, держащим в руках электропосох, сделанный из металла фрик; вот тускло освещенная комната, где Тамит Кай окропляет кровью из своего запястья алтарь Клыкастого Бога. И, наконец, вот каюта, где искореженный, покрытый пеплом шлем лежит на черном пьедестале, а перед ним сидит фигура в маске, плечи трясутся, голова склонена.       – Я снова это чувствую, – хрипит Кайло. – Тяга к Свету. Я боюсь, что что-то пошло не так. Было ли жертвы недостаточно? Что еще требуется? – он касается своей щеки – отголосок чьего-то нежного жеста на истерзанной битвой равнине, только для того, чтобы сердито отдернуть руку в перчатке, как только осознает, что делает. – Помоги мне, дедушка. В моих мыслях он умирает снова и снова. В моем воображении снег и ее глаза. Я закончу то, что ты начал, но мне нужно, чтобы ты снова показал мне силу тьмы... – предложение резко обрывается. Обычно в такой момент Дарт Вейдер шепчет ему на ухо успокаивающую доктрину, сыплет обещаниями славной судьбы и возрождения галактики. Действительно, прекрасный бальзам после разочаровывающей неудачи или одного из жестоких, но необходимых наказаний Сноука.       Но на этот раз царит только тишина, как будто эта новообретенная близость к Свету мешает его особой связи с Вейдером.       – Покажи мне, – пытается он снова, – и я не позволю ничему встать у нас на пути.       Удар сердца. И затем...       Я буду оберегать тебя.       Это голос его деда, каким Кайло никогда раньше его не слышал. Торжественный, четкий и каким-то образом более реальный, как будто переключение частот убрало статическую завесу, которую он даже не замечал. Он ждет, едва осмеливаясь дышать, но больше ничего не сказано. Снова воцаряется тишина.

***

      Как только «Тысячелетний сокол» сошел с орбиты Дантуина, Рей установила координаты навигационного компьютера на Ди'Куар. Однако срочное сообщение от Леи означало, что ей пришлось покинуть сектор Райобалло по Хайдианскому пути, перейти оттуда на Перлемианский торговый маршрут, а затем вернуться в реальное пространство, когда она попала в систему Адега.       – Интересно, почему генерал захотела встретиться с нами здесь, – замечает она, когда в поле зрения появляется подсвеченный золотом глобус Оссуса. – Должно быть, это строго конфиденциально, если она не хотела, чтобы люди на базе Сопротивления пронюхали об этом.       – Вероятно, это как-то связано с Лэндо, – полагает Вэлин. – В конце концов, именно здесь он отчитывается о проделанной работе. Связь можно отключить, чтобы генерал не рисковала.       – Она только что связалась с Рей, – отмечает Финн.       – Технология анти-слежения «Сокола» самая современная, – говорит Рей. – Еще бы, учитывая, чем он промышлял в свои золотые годы, – она похлопывает по приборной панели, вызывая обмен загадочными, но не совсем удивленными взглядами между Финном и Вэлином. – Что?       Вэлин качает головой, одаривая ее нежной улыбкой.       – Никогда не меняйся, малышка.       Как только они совершают посадку на планету, Финн немедленно становится у иллюминатора, с интересом вглядываясь вниз, в покрытые лесом долины, сияющие в двойном свете Адега Беш и Адега Прайм.       – Итак, это штаб-квартира джедаев.       – И твоя тоже, если ты когда-нибудь соберешься присоединиться к нам, – говорит Вэлин, небрежно пожимая плечами. Он тут же вздрагивает – его плечо все еще ощущает последствия вывиха от Тахири.       Рей внимательно наблюдает за Финном. Он опустил голову, избегая зрительного контакта, как он делает, когда разговор заходит в неопределенное русло.       – Я нужен Сопротивлению как солдат, а не как джедай, – бормочет он. – Но после войны, кто знает?

***

      В то время как присутствие «Госпожи удачи» на посадочной площадке Святилища означает, что Вэлин был прав насчет Лэндо, внимание Рей привлекают два других корабля – «Эбеновый ястреб», что означает, что Джизелла также была вызвана, и «Черный-Один», крестокрыл По Дэмерона.       – А вот и он, человек дня! – По улыбается Финну, как только «Сокол» приземляется и выгружает своих пассажиров. – Отличная работа – убрать этого киборга.       – Да? – Финн обнимает По, выглядя более счастливым и юным, чем по дороге сюда. – Ты и сам не так уж плохо справился с блокадой.       – Меня сейчас вырвет, – Вэлин наклоняется и бормочет на ухо Рей, проходя мимо нее к входу в пирамиду. Она хихикает. За последние несколько месяцев стало популярной шуткой, как Финн и По сражаются на поле битвы, словно наказание господне, а потом одержимо расхваливают друг друга.       – Есть идеи, почему мы здесь? – Рей спрашивает По.       – Нет, но мне не терпится узнать. – По обнимает Финна за плечи; свободной рукой он подзывает Рей. – Пойдемте, мадам джедай.       Она закатывает глаза, услышав прозвище, и идет в ногу с ними обоими. Вместе они исчезают в Святилище.