Глава 25

      Рей слышала об Асоке Тано, но только крупицы, из тех немногих обрывков информации, которые Тионне и Люку удалось восстановить о Старом Ордене джедаев. Упоминания в дневнике тут и там, заметки, нацарапанные на полях какого-то эзотерического текста, фрагменты сообщений Альянса повстанцев, которые со временем испортились. И однажды в голокроне, давно утраченном во время осады.       Рей было пятнадцать, когда она впервые увидела это обучающее видео, прикрепленное к концу довольно сухой лекции о формах. Девушка-тогрута была небольшого роста, одета в мантию ученицы и двигалась так же быстро и смертоносно, как нексу. Два ее световых меча были блестящего желто-зеленого оттенка и держались неортодоксальным обратным хватом Шайен, который также нравился Эрил Бесе.       – Это Асока, – пробормотала Тионна, пока Рей наблюдала, как голограмма девушки мерцает, прыгает и рассекает воздух в захватывающих дух акробатических сценах. – Падаван Энакина Скайуокера. Из того, что я поняла, ей было бы пятнадцать, как и тебе сейчас, когда было снято это видео – примерно за год до того, как ее исключили из Ордена за ее предполагаемую роль во взрыве ангара Храма джедаев на Корусанте.       – Предполагаемую? – эхом отозвалась Рей.       – Это были темные времена, – сказала Тионна. – Вокруг было так много дезинформации, так много неразберихи... Никто не знал, кому доверять. Асока стала жертвой этого. В конце концов, ее имя было очищено, но, поскольку нет никаких записей о том, что она когда-либо была посвящена в рыцари, мы можем предположить, что она не вернулась в Орден. Следующее, что мы видим о ней в хронологии, – это то, что она была членом Альянса повстанцев.       В пределах голограммы тогрута опустилась на одно колено в конце тренировки, грудь ее вздымалась от напряжения. «Шпилька?» за кадром прогрохотал голос – голос, который Рей больше не услышит, пока ей не исполнится двадцать лет. Ее лицо просветлело, юная Асока встала, полосатые лекку свисали с ее плеч, когда она повернулась к невидимому мужчине, который заговорил. На этом видео закончилось.       И теперь Рей наблюдает за морщинистой, постаревшей версией этого лица, окутанного туманами Сарвчи, изучающей Кайло глазами, которые видят призраков. Без боевого адреналина и Силы, подстегивающей ее движения в бою, Асока медленно поднимается на ноги, напряжение заметно по дрожи в суставах, когда она гасит оружие.       – По и я наткнулись на нее прошлой ночью, – объясняет Финн Рей. – Или, ну, если быть более точным, гигантские слизни преследовали нас всю дорогу до ее глинобитной хижины, и она спасла наши задницы. Мы отправились на поиски тебя с первыми лучами солнца, а потом на нас напал этот паук. В любом случае, она наша вомп-крыса, она...       – Асока Тано, – выпаливает По. – Первый Фалкрам. Она... – Он внезапно поджимает губы, переводя взгляд на Кайло, который прислонился к ближайшему дереву и выглядел потрясенным.       Асока подходит к нему, достает из кармана маленький матерчатый мешочек и высыпает содержимое на раскрытую ладонь. Это грубо отесанный серебристый кусок камня. Кайло смотрит на него так, словно его сердце подскакивает к горлу.       – То, что живо, должно исцеляться, – говорит Асока, протягивая ему «Око Солнца». – Да?       Проходят долгие минуты, прежде чем Кайло отвечает.       – Да, – говорит он голосом человека, который понял, что больше некуда идти. Его рука сжимает древнюю реликвию.       А затем появляется свет, струящийся между его и Асоки сжатыми ладонями, просачивающийся сквозь щели между их пальцами, заливая туман бело-золотым сиянием. Финн и По оглядываются по сторонам, удивленные нежным, но неестественным ветром, который появляется из ниоткуда, шевелит листья и пробегает рябью по мелким лужам, но взгляд Рей остается прикованным к Кайло, когда чистая, успокаивающая энергия смягчает неровные линии на его лбу и темные круги под глазами. Годы уходят, и то, что осталось от яда Сноука, увядает – она чувствует это, чувствует, как узлы в его душе ослабевают, пока его присутствие в Силе не становится похожим на то, что она помнит по годам на Явине IV. Свет вьется вокруг него грациозными, безмятежными кольцами, напевая гимн благословения. Песня надежды в конце всего сущего.

***

      Когда все заканчивается, он отшатывается назад, его рука опускается. Он поднимает голову, отчаянно пытаясь найти взгляд Рей, ухватиться за него, как за веревку, свисающую с края обрыва.       Их глаза встречаются.       Она отводит взгляд.       Его мир, заново отстроенный, рушится.

***

      – Откуда оно у тебя? – Рей спрашивает Асоку, указывая на Око, зажатое в красновато-коричневом кулаке.       Тогрута моргает, как будто впервые замечает Рей.       – Я всегда с интересом следила за ростом Нового Ордена джедаев, – медленно произносит она. – В течение многих лет я путешествовала по Дикому Космосу и Неизведанным Регионам, никогда не выходя за пределы Кольца, но я проверяла Голонет и прислушивалась к слухам в кантинах и на рынках, когда это было возможно. Мне казалось... мне казалось что это правильно. Равновесие восстанавливалось в Галактике следующим поколением пользователей Силы. Я желала вам всем удачи. – Она делает паузу, неуверенно поглядывая на Кайло, прежде чем снова сосредоточиться на Рей. – Я услышала о нападении Первого ордена на Праксеум Люка Скайуокера через два стандартных дня после того, как это произошло. Я уже жила здесь, на Сарвчи, но решила, что должна пойти и увидеть это своими глазами. Руины. Этот храм был нашей старой базой во времена Империи, и я хотела... – Она замолкает, пожимая плечами. – Я не знаю, что я хотела сделать. Возможно, это была воля Силы. Я прибыла на Явин IV и спустилась в подземелья, и именно там я нашла его. Око. Оно позвало меня. Я не думаю, что мне нужно еще объяснять.       – Не нужно, – говорит Рей, вспоминая настойчивый зов светового меча Скайуокера из-под замка Маз на Такодане.       – И поэтому я взяла его с собой, – продолжает Асока. – Хранила его в целости и сохранности здесь, на болотах, пока не узнала по каналам черного рынка, что Миракс Террик искала его. Поскольку Миракс замужем за Корраном Хорном, я подозревала о причастности джедаев, но не могла быть уверена. Итак, когда я проследил ниточку до Лэндо Калриссиана, я отправила сообщение, которое смогли бы расшифровать только старые союзники. Код Кассиана Андора. – Она вздыхает, на ее лице отражаются далекие, горькие воспоминания. – Я почувствовала, как он умер на Скарифе много лет назад. И Бейл Органа, и... – Ее голос срывается, но слез больше не осталось. Не после такой жизни. – И мастер Оби-Ван. Мастер Йода. И, наконец, через четыре года после битвы при Явине я проснулась посреди ночи и поняла, что он был... – Она замолкает, качая головой, снова поворачиваясь к Кайло. – Я не хотела верить слухам о том, что его внук возглавлял Рыцарей Рен. Я надеялась, что это неправда. Но, видя тебя сейчас, я вижу, что ты так ярко пылаешь в Силе, точно так же, как и он, а злых людей всегда привлекала такая сила, и они не желали ничего, кроме как подчинить ее своей воле. Сноук действительно поработал над тобой, не так ли, дитя? – Она протягивает руку, чтобы коснуться его покрытой шрамами щеки скрюченными пальцами так, что Рей задумывается, не прикасается ли она, возможно, к чьему-то другому лицу сквозь многие годы. Кайло теперь открыто плачет, его нос покраснел, и слезы катятся по его бледному лицу. «Он много плакал, когда был маленьким», – однажды вспоминала Лея. «Мой бедный сын. Он слишком много чувствовал. В его голове было слишком много монстров. Даже тогда».       – Но теперь у тебя есть шанс все исправить, – говорит ему Асока серьезно и торжественно. – Стой прямо, как твой дедушка, когда я еще знала его – как рыцаря-джедая и героя Войн клонов. Пусть это будет его наследием, которое сохранится.

***

      Первые слабые лучи утреннего солнца пробились сквозь россыпь разрывов в болотном пологе, рассеивая белый туман, когда Асока вручает Рей маленькую матерчатую сумку, в которой находится наполненный светом артефакт.       – Я отведу вас обратно к кораблю. Если вы действительно приземлились рядом с координатами, которые я отправила, мы сможем легко найти его.       – Мы могли бы попросить Вэлина установить радиомаяк самонаведения, – предлагает По. – Я знаю, что у нас отключена связь, но если мы сможем подключиться к коротковолновому сигналу «Эбенового ястреба» на зашифрованной частоте...       – Сейчас сделаю. – Рей уже возится с хронометром на своем запястье, к счастью, водонепроницаемым черным устройством, которое одновременно служит комлинком.       Финн наклоняется ближе, чтобы прошептать ей на ухо, пока она пытается запрограммировать безопасное соединение.       – Итак, Рен теперь вылечен или что-то в этом роде?       – Что-то в этом роде, – вторит она. – В данный момент он выглядит немного потрясенным.       Финн некоторое время изучает ее, и что бы он ни увидел на ее лице, это побуждает его заметить:       – Да, ну, он не единственный такой. Что случилось?       – Ничего. – Ошибка. Последняя, которую я когда-либо совершу.       – Просто... я думал, ты будешь счастливее от этого. Я имею в виду, что он вернулся.       – Ты хочешь, чтобы я устроила вечеринку или чтобы мы убрались с этой планеты? – она огрызается, его слова задевают ее за живое, когда она ударяет по клавиатуре с большей силой, чем необходимо. – У нас здесь плотный график.       Финн и По обмениваются недоуменными взглядами. Пилот спрашивает ее:       – Но что теперь будет, Рей? Мы возьмем его с собой?       Я не знаю. Ее сердце колотится о грудную клетку, слишком громко, слишком мучительно медленно. Я устала делать неправильный выбор. Я устала все портить. Из комлинка доносится треск помех – и сразу же после этого голос Вэлина разносится по поляне одновременно настойчиво и с облегчением.       – Наконец-то! – восклицает он. – Вы уже нашли Око?       – Только что, – говорит Рей. – Мы...       – Расскажешь позже. Мы должны уходить сейчас. Радары засекли корабль и пять спидеров, направляющихся в нашу сторону. Как раз подходящего размера для патруля.       Рей вздрагивает, вспоминая чиссов прошлой ночи, как один из них оглянулся на нее и Кайло с подозрением.       – Расчетное время прибытия?       – Десять минут.       Вэлин отправляет ей координаты «Ястреба», которые она показывает Асоке после выхода из системы. Тогрута, слегка нахмурившись, смотрит на миниатюрную голографическую карту.       – Это на самом краю болота. В тридцати минутах ходьбы отсюда. Мы можем бежать, но они все равно слишком близко.       Финн и По снова переглядываются, как будто они могут общаться без единого слова.       – Хорошо, итак, пока мы убегали от паука ранее, мы проходили мимо какого-то корабля, – осторожно сообщает Финн. – Он был скрыт за деревьями и слишком далеко, чтобы мы могли рассмотреть его поближе, но я думаю, что это был шаттл типа «Ипсилон». Вроде того, что использует Первый орден.       – Не было бы рискованно предположить, что он твой, да? – По адресует вопрос Кайло, который не отвечает. – Мы могли бы вместо бега взять его, это не так уж далеко отсюда...       Молчание, которое следует за этим, долгое и для Рей почти невыносимое. Она наблюдает, как мириады решений отражаются на лице Кайло, затаив дыхание. Наконец, он сглатывает, темные глаза задумчивы, губы сжаты в тугую, мрачную линию.       Он кивает. Как человек, принимающий свой приговор. Как тот, кто уже стоит одной ногой в могиле.

***

      Вэлин по понятным причинам озадачен, когда Рей сообщает ему информацию о том, что они нашли другой корабль и самостоятельно отправятся обратно в Святилище на Оссусе, но больше не настаивает и только желает ей чистого неба – выражение, на которое она отвечает тем же, когда Финн ведет ее и остальных членов команды к шаттлу. Они находят его после нескольких минут быстрой ходьбы, но, когда Финн и По взбегают по пандусу, Рей отстает, поворачиваясь к Асоке.       – Ты могла бы пойти с нами, – неуверенно предлагает она.       Асока одаривает ее призрачной улыбкой.       – Моя битва закончилась давным-давно. Я слишком стара. От меня не было бы пользы в настоящем бою.       – Тебе не обязательно сражаться, – возражает Рей. Она чувствует, что Кайло смотрит на них обоих с подножия трапа, но изо всех сил старается не обращать на него внимания. – Ты могла бы встретиться с Люком... Поселиться в Кольце, помочь нам восстановить историю Старого Ордена джедаев... У нас все еще так много вопросов...       – В Новой Республике для меня нет места, – мягко говорит Асока. – Я выбрала эту жизнь давным-давно. Я не нашла здесь ни покоя, ни отпущения грехов, и я сомневаюсь, что это изменится, если я вернусь туда, где меня ждут мои призраки. – Она берет Рей за руки. – Твои друзья рассказали мне немного о тебе, Рей, что ты – Меч джедая. Ты когда-нибудь задумывалась, почему тебе дали такой титул, когда тебя учили, что меч всегда является последним средством джедая? Будущее туманно, но... Тебе предстоит принять трудное решение. Я могу дать только один совет: идем ли мы старыми путями до конца или прокладываем новые – мы продолжаем идти. И мы не забываем тех, кто вел нас. – Она сжимает запястья Рей в знак ободрения, один раз, а затем отпускает, оглядываясь на Кайло и кивая на прощание. – Бен. Когда я впервые увидела тебя, там, в тумане, ты был так похож на Энакина. Но ты тоже напоминаешь мне и Падме. Часть меня всегда подозревала. Всякий раз, когда они были вместе, это освещало всю комнату. – Искренняя улыбка касается ее губ, нежная и задумчивая, и на мгновение Рей может увидеть падавана в голокроне, молодого, яркого и бесстрашного. – В тебе есть ее благодать.

***

      Асока наблюдает, как Рей поднимается по трапу корабля. Несмотря на то, что девушка стоит спиной, невозможно не заметить напряжение в линии ее плеч, когда она проходит мимо высокого темноволосого мужчины, который пожирает каждый ее шаг нежным взглядом. Невозможно не заметить, как его рука поднимается, словно для того, чтобы положить ее ей на поясницу, прежде чем безвольно повиснуть у бока.       Ох, думает Асока. А затем, с оттенком ироничного веселья: Только не снова.       Кайло следует за Рей вверх по трапу. Как только они переступают порог, они поворачиваются лицом к Асоке, оба выглядят бледными и несчастными и так вызывающе боятся того, что готовит будущее.       Сила, думает она, была ли я когда-нибудь такой молодой? Был ли Энакин? И все же, конечно, ответ на ее второй вопрос – да. У нее нет представления о том, как выглядел бы ее учитель после двадцати, за исключением зловещей фигуры в черных доспехах и развевающемся плаще, поврежденного шлема, открывающего половину лица, которое она когда-то хорошо знала, когда огни Храма Ситхов на Малахоре мерцали красным, индиго и электрическим ослепительно белым.       («Я не оставлю тебя. Не в этот раз».       «Тогда ты умрешь».)       Двери с шипением закрываются. Шаттл взлетает в воздух на репульсорных подъемниках, расправляя черные дюрастиловые крылья, когда он скользит над верхушками деревьев. Когда оно становится не более чем пятнышком на далеком небе, Асока начинает медленный путь обратно в свою хижину, остатки тумана окутывают ее сгорбленную фигуру. Возможно, кто-то идет рядом с ней, на самом краю ее восприятия, или, возможно, это всего лишь иллюзия, создаваемая игрой солнечных лучей на воде и парах.       В любом случае, она закатывает глаза.       – Я скажу о нем вот что – он определенно такой же драматичный, каким был ты. Должно быть, это у вас семейное.

***

      По летит по небу Сарвчи с головокружительной скоростью, широко используя облачный покров, в то время как Рей сканирует корабли чиссов с помощью усовершенствованных сенсоров «Ипсилона».       – Это слепая зона огневых модулей, – Кайло указывает на карту, предоставленную навикомпом. – Продолжайте двигаться на север, пока не дойдете до Мургского прохода, а затем позвольте мне взять управление на себя. Нам нужно повернуть в строго определенной точке гиперпространства, чтобы нас не унесло гравитационными колодцами. Допустимой погрешности нет.       Все это все еще может быть уловкой; Финн сообщает об этом Рей, подталкивая ее своим сознанием. У нас нет других вариантов, думает она в ответ ему. Между нами троими, его было бы легко одолеть, если до этого дойдет. Она не уверена, смог ли Кайло уловить этот обмен репликами или в Силе ощутимо скрытое подозрение, но, в любом случае, его челюсть сжимается.       – FN-2187, – говорит он. – Я помню тебя в деревне.       – Его зовут Финн, – быстро поправляет Рей.       Удар сердца. Горькая рана, известная только им двоим. Она думает о голубых глазах, очаровательной улыбке и элегантной боевой стойке, и ей интересно, делает ли он то же самое.       Они добираются до прохода без происшествий. По и Кайло меняются местами, на лице последнего отражается звездные линии, когда он пристегивается рядом с Рей. Неловкость ситуации уменьшается из-за того, что им обоим приходится концентрироваться на управлении кораблем по коварному гиперпространству, но невозможно избежать движения их рук по пультам управления, пальцы так близко соприкасаются с пальцами другого, ее запястье обвивается вокруг его запястья. Он – открытая книга, даже больше, чем обычно, его эмоциональное состояние необузданное и неистовое и передается ей – он хочет схватить ее за руку, думает, что было бы так легко дотянуться через такое ничтожное расстояние, прикоснись ко мне...       Рей отдергивает пальцы, прижимая руку к приборной панели со своей стороны. Я не могу, я не могу, только не снова, я так устала. Энергетическая сигнал Кайло колеблется, как будто она ударила его в живот, выбив воздух из его легких. Звездные линии омывают их, серебристо пульсируя в тусклом свете шаттла. И, конечно, они бывали здесь раньше, они были такими и раньше, окруженные своими друзьями по пути на Корбос.       Навигационный компьютер издает скрежещущий сигнал тревоги; это единственное предупреждение. Рей, Финн и По должны взять себя в руки, прежде чем Кайло отключит двигатели и резко отведет шаттл в сторону. Дюрастиловый корпус заскулил в знак протеста против резкой смены курса. Едва заметный сдвиг в быстро меняющемся ландшафте массовых теней за обзорным экраном указывает на то, что теперь они находятся в совершенно другом гиперпространственном коридоре – Рагоском пути. Раздается вздох коллективного облегчения.       – Хорошо, значит, этот маршрут приведет нас к Среднему Кольцу. – По заглядывает через плечо Рей, изучая карту. – Самый быстрый путь к Оссусу – это если мы свернем на перекрестке в Намадийский коридор и направимся вверх по Целанонскому ответвлению. Оттуда мы сможем вернуться к Внешнему Кольцу по Энтраллскому маршруту. Это чертовски долгий путь, но я поеду так быстро, как смогу, и постараюсь сократить несколько часов.       – Принято. Финн может быть твоим вторым пилотом.       Рей встает. Теперь, когда непосредственной опасности нет, она больше не может отрицать свою усталость. Даже простое вставание на ноги вызывает у нее головокружение. Обдумывая это, она понимает, что в последний раз спала в ночь перед битвой при Дантуине.       – Куда ты идешь? – Финн кричит ей вслед, когда она отступает во внутренний отсек шаттла.       – Спать, – объявляет Рей, не потрудившись оглянуться. – Я иду спать.

***

      Ошибка.       Это было единственное слово, звучащее и укоренившееся в голове Кайло с того момента, как его душа прониклась радостью от того, что его отец выжил, и он обнаружил, что смотрит в тусклые, холодные глаза Рей. Это слово – концепция этого – непрестанно грызло его, пока он сражался с пауком, его движения были точны, но разум крутился вокруг этого слова так, что с таким же успехом он мог действовать на автопилоте. Ошибка. Сильнее всего это ударило по нему после того, как «Око Солнца» высосало остатки влияния Сноука из его жил, когда Рей отвернулась. Ошибка. Я совершил ошибку. Даже когда он слушал Асоку Тано, даже когда он плакал от чистого горя от того, как сильно он потерял все из виду – это все еще оставалось там, постоянно присутствуя, в глухих стенах вокруг образа Силы Рей, в том, как она не позволяла ни одной части своего тела прикасаться к нему, как сильно как пыталась не смотреть в его сторону, удерживая себя от этого. Я совершил ошибку.       Он выпрыгивает из кресла пилота, чтобы поспешить за ней, при этом чуть не ударяясь головой о крышу кабины. Как только она исчезает из виду за дверями кабины, путь ему преграждает FN-2187 – Финн. Кайло подавляет вспыхивающую в нем инстинктивную ярость – из-за того, что штурмовик осмелился быть таким смелым, – и прячет эту ярость между зубами и языком, проглатывая ее, как горькую пилюлю.       Мужчина пониже ростом вздергивает подбородок с уверенностью, которой нет у штурмовика.       – Я хотел бы покончить с этим, прежде чем ты пойдешь к ней. Прежде чем ты исправишь то, что случилось, – говорит Финн. – Я был частью отряда Первого ордена, развернутого на Корбосе под командованием Армитажа Хакса и Алемы Рар. – Глаза Кайло расширяются, но Финн устремляется вперед, говоря в спешке, как будто ему нужно рассказать всю историю, прежде чем его задушат Силой. Он рассказывает о том, как они привели гончих ситхов на эту бесплодную планету. Как Алема разбудила двух левиафанов с помощью амулета из перчатки Дарта Вейдера – того самого амулета, который Финну было поручено скормить одному из тук'ата, чтобы он попал к Бену Соло. Приманка, послание, напоминание о том, что никто не может избежать своей судьбы.       («Еще немного», – прошептал он реликвии в своей ладони, наполненной энергией Темной стороны, такой же знакомой ему, как кровь его собственного сердца. «Дай только остаться еще хоть ненадолго».)       И это еще не все. Финн рассказывает Кайло о Красной долине, о том, как они ждали сигнала Сноука, чтобы забрать главный приз – наследника Скайуокера – после того, как он полностью поддастся тьме. Финн описывает, как он был тем, кто разжал пальцы Бена и Рей, когда они лежали на земле.       – Сначала я подумал, что она мертва. Она выглядела мертвой. И я подумал, что именно поэтому было так трудно вырвать твою руку из ее – это случается, не так ли, мышцы напрягаются – в любом случае... – Он быстро отбрасывает эту мысль, возможно, потому, что Кайло побледнел. – В любом случае, да. Она просто не хотела отпускать. И ты тоже.       Есть часть Кайло, которая всегда наблюдает за собой, всегда наблюдает за другими, всегда наблюдает за тем, как люди преобразуют мир. Именно эта часть не может удержаться от тихого смеха с извращенным чувством отвращения к самому себе над тем, как умело им манипулировали всю его жалкую жизнь все, кроме девушки по ту сторону дверей. Той, кого он обидел больше всего.       Он отстраняет Финна плечом, не говоря ни слова, и шагает во внутренний отсек, отчаянно желая наконец-то начать исправлять свои ошибки.

***

      Все шаттлы типа «Ипсилон» спроектированы с учетом комфорта высокопоставленных пассажиров. Помимо хорошо укомплектованной кладовой и видеоэкрана, во внутреннем отсеке есть длинный диван, обтянутый красивой черной кожей, на котором крепко спит Рей. Там есть дверь, ведущая в комнату поменьше с настоящей кроватью, но она, должно быть, была слишком измучена, и упала на первую попавшуюся мягкую поверхность. Это зрелище щемит сердце Кайло; она спит так же, как и всегда, свернувшись калачиком на боку на самом краю дивана, стараясь сделаться как можно меньше.       Она не шевелится, когда он подхватывает ее, просовывая одну руку ей под ноги, а другой поддерживая спину. Еще один признак истощения – годы тренировок и эта война сделали бы ее такой же чуткой во сне, как и он. Он несет ее в спальню, и в этом действии есть что-то такое, на что оно похоже, что наполняет его грудь оттенками тоски. В этом нет ничего нового – у него были подобные моменты на Явине IV, случайные и тихие мгновения, когда он смотрел на нее и обнаруживал, что скучает по будущему. Дни, которых еще не было и никогда не будет.       Он укладывает ее на матрас так осторожно, как только может. Она шевелится, моргая на него затуманенными карими глазами. Сила, эти глаза. Он помнит, как они выглядят при любом освещении – яростные и рыжевато-коричневые ранним утром, мягкие и почти зеленые в лесу в полдень, темные при свете звезд. Эти глаза закатывались в особенном раздражении всякий раз, когда он поддразнивал ее, так мило умоляли его перестать дуться, иногда, казалось, сияли для него и только для него. Как он мог забыть? Теперь они насторожены и, даже сквозь туман сна, смотрят на него так, словно она готовится к новому удару.       Матрас прогибается под его весом, когда он садится, поставив ноги на пол и повернув к ней верхнюю половину тела. Он кладет одну руку на ее плоский живот; она замирает, и это так отличается от Сарвчи, от того радостного, предвкушающего напряжения, перед тем как она таяла от его прикосновений. Он никогда не был достаточно хорош, чтобы прикоснуться к ней, но он ничего не может с собой поделать – и разве это не похоже на него, всегда втягивать ее в трясину собственного разорения, хотя она заслуживает лучшего, она всегда...       – Пожалуйста, пойми. – Голос Кайло немного срывается, но он упорствует. Хотя он предпочел бы проткнуть себя собственным световым мечом, чем вновь пережить то, что он сделал с ней в хижине, когда почувствовал смерть на расстоянии нескольких систем, он знает, что должен ей объясниться. – Тамит Кай была одним из первых рыцарей, с которыми я начал тренироваться на регулярной основе – одним из немногих, кого я мог терпеть в течение длительного периода времени. В Первом ордене меня окружали люди, либо сбитые с толку Силой, либо боящиеся ее. За исключением Рыцарей. Они были всем, что у меня было. Вот почему я горевал о ее кончине.       – И ты выместил это на мне. – Голос Рей пугающе спокоен и отстранен. Он понимает, что она еще не совсем проснулась, ее веки полуопущены. – Что я тебе хоть когда-нибудь сделала, Бен? Пока ты был со своими рыцарями, я молилась, чтобы ты вернулся домой. И теперь у тебя хватает наглости сидеть здесь и просить меня понять, почему ты оглушил меня Силой и потащил через лес. Все потому, что тебе было грустно из-за смерти злой женщины – той самой женщины, которая привела меня на базу «Старкиллер», чтобы подвергнуть пыткам. Я думаю, ты удобно забыл и об этом тоже. – В ее тоне проскальзывает нотка гнева, но вскоре ее заглушает зевок. Это не усталость – она была полностью истощена недавними событиями. Достигла предела своих возможностей и больше ничего не может дать. – Я не должна ничего понимать. Дай мне поспать. Это меньшее, что ты можешь... – Она даже не заканчивает это предложение, замолкая, когда снова погружается в сон, отступает в благословенное забытье, где ничто, никто не может разочаровать или ранить.       Кайло понятия не имеет, как долго он сидит там, глядя на нее, с этим ужасным комком размером с сердце в горле. В конце концов, усталость – желание оцепенеть – переполняет и его. Его разум кричит ему, чтобы он оставил ее в покое, но его тело отказывается от борьбы, дрожа, когда он ложится на кровать и обвивается вокруг нее. Он обнимает ее одной рукой за талию и прячет лицо у нее на шее, больше не заботясь о том, что она, вероятно, возненавидит его еще больше, когда проснется и обнаружит, что он прижимается к ней, как какая-нибудь жалкая пиявка-переросток. Он думает о том, как она в последний раз засыпала в его объятиях – веселый свет лампы, разбросанные обломки разобранных дроидов, блестящая пыль Корбоса, его подбородок покоился поверх ее головы, пока она сонно выводила узоры на его груди, а он гладил ее по руке, пока звезды мерцали в небе над головой. Так много изменилось с тех пор. Так много было потеряно. И все из-за него.       Именно в этот момент, когда он держит Рей, пока корабль скользит по Рагоскому пути, в сознании Кайло кристаллизуется то же самое, что Энакин Скайуокер осознал слишком поздно. Ты начинаешь думать, что делаешь это во имя любви, но последняя ловушка в том, что ты думаешь только о себе. В этом истинная жестокость Темной стороны; в конце концов, все, что у тебя когда-либо будет – это ты сам. Нужен Свет, чтобы уравновесить это, но что произойдет, если из-за твоих собственных действий твой свет отклонился слишком далеко за пределы досягаемости?       Кайло закрывает глаза и вдыхает запах Рей, тепло ее кожи. Он рыдает, тихие, вздрагивающие, задыхающиеся рыдания, которые наполовину заглушаются подушками, наполовину ее волосами, вырываются из его груди тем сильнее, чем больше он пытается их сдержать. Она не слышит его, не шевелится. Спустя долгое-долгое время он уступает собственной усталости и засыпает вот так, прямо рядом с ней, ощущая соленый вкус мира.

***

      От некогда внушительных городов, окружавших шахтерскую штаб-квартиру Коны, почти ничего не осталось. Змееподобные обитатели планеты Внутреннего Кольца отказались подчиниться Первому ордену, спровоцировав жестокую битву, которая продолжалась далеко за полночь, и обе стороны понесли тяжелые потери. Несмотря на то, что Аркона наконец сдалась, Тахири Вейла не чувствует себя победительницей, пробираясь сквозь лабиринты мертвых штурмовиков, ее путь освещают десятки горящих обломков, разбросанных по всей зоне боевых действий.       Краем глаза она замечает движение; она автоматически поднимает свой бластер и стреляет. Болт рикошетит от электропосоха из фрика с лязгом, от которого у нее болят зубы.       – О, да ладно, – естественный голос Зекка заглушен не его обычной маской, а респиратором той же модели, что и Тахири, который обеспечивает легкие гуманоидов воздухом, пригодным для дыхания в богатой аммиаком атмосфере пустыни Кона. – Ты знала, что это был я.       Тахири пожимает плечами, ее завеса бело-золотистых волос слегка колышется от этого жеста.       – Может, да, а может, и нет.       – Перестань дуться. Ты не можешь заставить джедаев заплатить за смерть Тамит Кай, отключив свой комлинк и выстрелив в меня, – упрекает ее Зекк. – Я только что вернулся с Манаана – кстати, очень успешное вторжение, спасибо, что спросила. И я здесь, чтобы забрать тебя.       – Куда мы теперь? – спрашивает Тахири, надувшись под дыхательной маской.       – Дуро пала, – отвечает Зекк. – Наши силы прорвались в Ядро и сейчас собираются в Риси.       – Тот комок грязи? – Тахири морщит нос. – Почему?       – Потому что, маленькая дуреха, которая не обращает внимания на инструкции, это идеальная отправная точка, – говорит Зекк, и в его изумрудных глазах читается намек на ликование, – для начала атаки на Корусант.