Глава 29

      – Что делает Бен? – Лея задается вопросом вслух, прижимая руку к груди, чтобы унять дрожь в сердце, пока на голоэкране в командном центре «Альдераана» разворачиваются цепочки кода. – Чем больше сообщений он отправляет нам, тем больше он рискует быть пойманным.       – Тем не менее, очень полезные сообщения, – говорит Люк, нахмурив брови при продолжающейся расшифровке. – Согласно этому, сердце флота – то есть станция «Балансир» и эсминцы по бокам от нее – заключено в щит, проецируемый с самого Коррибана. Нам придется перебросить наземные силы на эту планету. – Его взгляд скользит по Лее, загадочный, но проницательный. – Я согласен, что это кажется неоправданно рискованным, поскольку команда Рей сможет почувствовать щит, когда они приблизятся к Центральной точке, и связаться с нами. Ты, случайно, не могла сказать что-нибудь Бену перед тем, как он ушел?...       Лея морщится.       – Мне не следовало упоминать Оби-Вана. Я хотела, чтобы он знал, что есть и другие наследия, не только Вейдера, но, возможно, я пыталась утешить только себя. Я продолжаю лажать, когда дело касается моего сына.       Люк похлопывает ее по руке.       – Я думаю, – размышляет он наконец, – что мы с тобой склонны забывать, что уже пережили эту историю. Слишком легко увидеть себя в Бене, Рей и остальных, идущих в бой такими молодыми и храбрыми. Но это война их поколения, и она должна вестись на их собственных условиях.       – Я взвалила на Бена немалую ношу, не так ли, дав ему это имя? Наряду со своим и именем его отца.       – Бремя, которое он так и не смог принять, но он все равно нес его так долго, как только мог. И теперь он вернулся к нам. На этот раз мы должны быть лучше.

***

      Над багровой сферой древнего родного мира ситхов под названием Коррибан огромный силуэт станции «Балансир» представляет собой пространство полуночной черноты, украшенное по краям мерцающими серебряными звездами и полностью окруженное тем, что осталось от основного флота Первого ордена. Рей ведет «Эбеновый ястреб» через лабиринт фрегатов и линейных крейсеров, стараясь, чтобы в ее голове было как можно больше пустоты. Погружная завеса Джизеллы может скрыть корабль от вражеских сенсоров, но, если джедаи не будут осторожны, Сноук сможет обнаружить их присутствие в Силе. По крайней мере, так сказал Кайло. По этой причине в ударной команде их четверо – Рей, Вэлин, Рейнар и Джизелла. Объединенные энергетические поля слишком большого количества джедаев, собранных на одном корабле, предупредят Сноука задолго до того, как им удастся проникнуть в его крепость. И о том, как они это сделают...       Ремонт поврежденных кораблей ведется посменно в соответствии с протоколом блокады Первого ордена. Когда один из наиболее потрепанных на вид «Уланов» нарушает строй, направляясь к открытому посадочному доку на «Балансире», «Ястреб» незаметно цепляется ему за хвост; план состоит в том, чтобы ждать в ангарах, пока Сопротивление одновременно не атакует Коррибан и блокаду над ним, уничтожив прикрытие Кайло.       – Начинаем, – бормочет Рей себе под нос, когда они проходят через огромные старые двери и их поглощает темнота.

***

      Сразу за гипермаршрутом Камат Крот, на одном из эсминцев Сопротивления, парящих над планетой Бостирда, офицер отрывает взгляд от мигающего экрана входящего сигнала.       – Мастер Себатайн, «Ястреб» на позиции.       – Хорошо, выдвигаемся, – инструктирует рептилия мастер-джедай. – Задайте координаты Коррибана и сразу же входите в атмосферу, как только окажетесь в реальном пространстве. – Она покидает мостик и направляется к ближайшему десантному транспорту, где размещены Финн и его люди. – Готовы, лейтенант?       Финн кивает.       – Будем надеяться, что это последнее большое сражение, мастер.       – Ах, ты пока еще дитя. – Чешуйчатые губы Сабы кривятся в свирепом, удивленном оскале. – Я открою тебе секрет – война никогда не заканчивается.

***

      В тронном зале Верховного лидера, расположенном глубоко в сердце крепости, «Око Солнца» медленно вращается на пьедестале, подвешенное в луче невесомости. Сноук попытался взять его, одна иссохшая рука появилась из тени – только для того, чтобы остановиться в нескольких дюймах от него, а затем отдернуться. И теперь, когда в похожей на пещеру комнате царит тишина, Кайло ощущает странную эмоцию от существа, скрывающегося из виду. Это страх. Сноук пытается скрыть это, но Рейнар сказал, что нельзя жить в чужой голове, не отдавая при этом часть себя. На данный момент Кайло знает Верховного лидера лучше, чем кто-либо другой. Сноук не может прикоснуться к реликвии. Он боится.       – Оно должно быть уничтожено, – рычит он наконец. – И ты должен быть тем, кто сделает это, Кайло Рен. Оно было сделано, чтобы уничтожить нас, но ты, дитя света и тьмы, можешь подчинить его своей воле.       Тогда не стоит ли нам оставить его себе? Чтобы использовать? Кайло испытывает сильное искушение спросить. Или, возможно, подразнить, потому что он уже знает, каков будет ответ. Теперь он понимает. Всю его жизнь его предназначение спасти Галактику от самой себя было для него соблазном, обещанием. Но Сноук так легко не откажется от своей власти, даже когда он якобы готовит Кайло в качестве своего преемника. Отчасти поэтому ты так долго звал меня, поэтому это должен был быть я? Потому что ты предвидел возвращение Ока и тебе нужен был кто-то верный, чтобы избавиться от него раз и навсегда? Свежее чувство предательства вонзает шипы в его сердце. Он чувствует себя более одиноким, чем когда-либо прежде.       Пока он не вспоминает мозолистые пальцы на своей обнаженной коже, мягкие губы на своем лбу. «Поцелуй меня, когда все это закончится», – сказала она ему, ее глаза цвета леса были такими решительными и умоляющими в этом последнем акте прощения, которого он не заслуживал, не тогда, когда он даже не смог подобрать слов, чтобы извиниться. Он покинул сектор Коруса с такой тяжелой, опустошающей болью, что у него не осталось никаких мыслей, кроме как о том, что он должен найти способ загладить свою вину перед ней, наконец-то доказать, что достоин ее.       Но сейчас, посреди энергий Темной стороны, которые рыщут по крепости, эта боль сменяется стальной решимостью. Я не одинок. Кайло выпрямляется, становясь чуть выше, чем был мгновение назад. Кое-кто ждет меня.       Око сияет. Завитки нежного белого света прорастают из его каменной поверхности, направляясь в его сторону только для того, чтобы раствориться, как только они касаются теней, окружающих пьедестал.       – Оно узнает тебя. – Тон Сноука задумчивый. – Оно... осознает, что находится на враждебной территории, и цепляется за ту последнюю частичку того, кем ты был до того, как пришел ко мне. Или, возможно... – Он наклоняется вперед, прищуривая взгляд. – Возможно, тот мальчик не так уж мертв, как ты хочешь меня убедить.       – Он пал вместе со своим отцом, – сухо отвечает Кайло.       Сноук проникает в его сознание без той элегантной точности, которая характеризует его технику. Это больше похоже на халтуру, жестокую и болезненную, и все же это блокируется тем же знакомым присутствием, тем другим кем-то, кто, как давно подозревал Кайло, живет и в его голове. Только на этот раз он знает, кто это.       («Я буду оберегать тебя».)       Я не один, повторяет он себе, в том тайном месте, куда не может проникнуть Верховный лидер. Я никогда не был один. Именно Тьма заставила меня думать иначе.       Успокоенный кажущимся отсутствием чего-либо подозрительного, Сноук откидывается назад, в темноту.       – Потрать некоторое время на размышления с голокронами, – приказывает он. – Используй свою силу, свое мастерство и найди лучший способ лишить этот артефакт джедаев его силы.

***

      Послеполуденное солнце заливает Долину Темных Лордов, его расплавленные лучи освещают письмена массасси, выгравированные на древних гробницах. С высокой точки обзора Реликвария КсоКсаан, печально известной маркизы Черных легионов, Фазма наблюдает, как ее штурмовики охраняют периметр генератора щита, который был установлен среди склепов: современной конструкции из цилиндрических блоков и башенок, которая торчит, как больной палец, из лабиринта старой каменной кладки ситхов.       Внезапно на горизонте появляется мерцание – верный признак того, что маскировочное устройство отключено. А затем небо темнеет от кораблей – тяжелых крейсеров и десантных транспортов, а также небольшого количества крестокрылов, выгруженных из надвигающегося клина звездного разрушителя, очерченного на фоне яркого дневного света.       – Центральная точка связи, – рявкает Фазма на одного из своих лакеев, карабкаясь, чтобы установить защиту генератора. – Нам нужно подкрепление. Сейчас.

***

      – Сейчас, – говорит Лея, и звездные линии за иллюминатором уступают место реальному пространству, неподвижным и безмолвным силуэтам флота Первого ордена. – В бой.              Сигналы тревоги пронзают стерильный гул крепости Сноука, нарушая механические ритмы его экипажа и находящихся на борту войск. Во время разворачивающейся суматохи ударная группа джедаев выскальзывает из ангара; время не на их стороне, но Рей тратит драгоценную секунду, чтобы оглянуться через плечо на корабль, который они оставляют на милость того, кто его обнаружит. Есть небольшой шанс, что изолированный отсек, к которому они пришвартовались, будет забыт в хаосе, но еще больше шансов, что им придется покинуть это место на спасательной капсуле или захваченном шаттле. Возможно, она никогда больше не увидит «Эбенового Ястреба».       Когда они мчатся по оживленным коридорам, завернутые в вуаль Погружения Джизеллы и руководствуясь кропотливым описанием планировки, сделанным Кайло, их бросает в дрожь – взрыв тьмы, только так это можно выразить словами. Чистая ярость, злоба и ненависть, настолько сильные, что оглушают, это рев, прокатывающийся по коридорам и отдающийся в стенах. Он исходит из какой-то отдаленной области у них под ногами, оттуда, где должен был находиться тронный зал. Сноук понял, что его ценный ученик обманул его, и он в ярости.       Джизелла делает все, что в ее силах, но перед лицом такой грубой силы Белый поток иссякает, а они оказываются прямо посреди взвода штурмовиков. «Проникновение!» поднимается крик, и тогда все превращается в месиво из световых мечей, отражающих бластерные разряды, волн Малакии и силового оглушения. Краем глаза Рей замечает, что Рейнар – единственный среди них, кто не обнажил свой клинок, предпочитая выводить из строя своих противников менее радикальными способами. Ее собственное количество убийств увеличивается с каждой проходящей секундой, хотя она и пытается...       Правда? Один конец ее посоха, клинок, принадлежавший Оби-Вану Кеноби, пронзает белый бронированный торс. Я действительно пытаюсь? Есть ли какой-нибудь вариант, при котором я могла бы избежать этой смерти? Эти вопросы преследуют ее на протяжении всей перестрелки и всех тех, что следуют за ней, пока джедаи пробиваются из одного коридора в другой, свет тускнеет по мере того, как они продвигаются все дальше и дальше внутрь, пока, наконец, не остается только сияние техники и оружия.       Рей рассекает последних двух штурмовиков, стоящих между ней и турболифтами. В результате этого маневра она врезается в широкую грудь, сильная рука обхватывает ее за талию и крепко прижимает к себе. Покрытая пятнами битвы и уставшая, она всхлипывает от облегчения, уткнувшись в плечо Кайло.       – Что-то вы долго, – ворчит он остальным членам ударной группы, его модулированный гортанный голос с оттенком статики звучит над головой Рей.       – Да, мы немного задержались, – говорит Вэлин. – Рад видеть, что ты не теряешь времени на объятия.       Кайло не удостаивает его ответом, но и не отпускает Рей, даже когда они все набиваются в турболифт.       – Это самый быстрый путь в Пустоград, – говорит он, имея в виду главный центр крепости, где расположен зал Сноука. – Не ждите теплого приема.       А затем быстрый, скользящий спуск, размытое пятно дыма и огней, температура падает с каждым уровнем, который они преодолевают. Пальцы Кайло в перчатках зарываются в волосы Рей, поправляя пучок у нее на затылке, в то время как его бесстрастное обсидиановое лицо смотрит на нее сверху вниз. Она тоже смотрит на него снизу вверх, ее рука сжимает его запястье. У нас должны были быть годы. Целая жизнь, мятежно думает она. Это было украдено у нас. Пора заставить их заплатить. Что с того что это не подобает джедаю? Что с того. Почти всю свою жизнь ей приходилось заставлять себя мыслить как подобает джедаю, и посмотрите, к чему это ее привело...       Нет. Это неправильно. Она выдыхает, пытается выдохнуть эту внезапную вспышку мстительности, которая взялась из ниоткуда, но ее разум затуманивается... чем-то. Ее тупые ногти впиваются в кожу перчатки Кайло в попытке утвердиться в реальности, в настоящем моменте.       – Кто-нибудь еще это чувствует? – спрашивает Джизелла, привлекая внимание Рей к ощутимой потрескивающей энергии в атмосфере, от которой ее руки постепенно покрываются мурашками. Чем дальше они спускаются, тем сильнее он становится, пока не становится густым и удушающим, как летняя жара, и все же воздух холодный. Арктический.       – Это защита «Балансира», – тихо говорит Кайло. – Нам еще предстоит увидеть их в действии, но иногда я чувствовал, как они дремлют в стенах. Ожидая.       – Это своего рода отродья ситхов, несомненно, – бормочет Рейнар, нахмурив брови, пока он отслеживает отдаленные потоки Силы. – Странно, что Сноук не использовал их в бою ранее.       Кайло качает головой.       – Порождения ситхов редки в наши дни. Их трудно найти, еще труднее контролировать. Логично, что он держал их поблизости, где они могли питаться энергией от голокронов и обеспечивать последнюю линию обороны. В отличие от штурмовиков, они не расходный материал. Фактически, это было одним из моих первых наказаний. Плеть за каждого тук'ата, убитого на Корбосе.       Он говорит это таким пустым, нейтральным тоном, что Рей крепче сжимает его запястье. Станет ли острая, колющая боль, возникающая в ее сердце каждый раз, когда она представляет себе пытки, которым он подвергся от рук Сноука легче? Наши отношения с другими людьми постоянно меняются, с каждым словом, каждым прикосновением к существующему добавляются новые слои. События накапливаются, и иногда, сгоряча, в пылу гнева, мы теряем из виду важные вещи, которые были до этого. Мы забываем. И хотя Сарвчи невероятно ранил ее, он тоже пережил больше, чем ему полагалось, не так ли? Возможно, она еще не полностью простила его, но...       Надо было поцеловать тебя, думает она, все еще не отрывая взгляда от маски, скрывающей это любимое лицо. Надо было позволить тебе поцеловать меня. Похоже, она вообще ничему не научилась после их жестокой разлуки. Они могут умереть в ближайшие несколько минут, и она никогда больше не почувствует этих губ на своих.       Турболифт останавливается, двери раздвигаются с шипением, которое звучит слишком громко во всей этой тишине. Они неохотно отрываются друг от друга и следуют за Вэлином, Рейнаром и Джизеллой в пустые, черные как смоль туннели Пустограда. Кайло идет впереди Рей, вытянув левую руку за спину так, что она почти обхватывает его за талию, а его тело слегка наклонено к ней, как щит. Это тоже воспоминание, драгоценные камни коруса, сверкающие на каменных стенах храма Экзара Куна, и двадцатипятилетний Бен, изумрудно-зеленый световой меч, сверкающий в темноте, и его мягкий голос, шепчущий: «Держись ко мне поближе».       Они продвигаются вперед, глухой звук их шагов едва уловимо напоминает о том, что эта древняя станция была построена из астероидной руды, а не из дюрастила. Стены образуют трещины под пытливыми пальцами Рей, и слишком легко представить ужасы, которые таились внутри. Ее глаза еще не полностью привыкли к недостатку света, и поэтому первым делом она замечает зловоние – отвратительные, гнилостные миазмы обожженной кожи, вспоротых кишок, которые оставляют парить в воздухе. Запах мутный и гнетущий; от него ее тошнит.       Впереди раздается влажное хлюпанье, за которым немедленно следует сдавленный крик отвращения Вэлина.       – Крифф, на что я наступил...       Свет. Маленький белый шар, созданный Силой, расцветающий на его ладони. Он не разгоняет тени, но этого достаточно, чтобы видеть. Достаточно, чтобы разглядеть тела.       – Нет, – потрясенно шепчет Джизелла.       Проход усеян мертвыми штурмовиками, их конечности вывернуты под странными углами, а туловища зверски искалечены. Разорванные в клочья, они лежат в лужах собственной крови и внутренностей. Некоторые сорвали свои шлемы в последние мгновения жизни, уставившись на ударную группу невидящими глазами и разинув рты в вечных, застывших криках.       – Приказ об эвакуации Пустограда был бы отдан, как только отродья ситхов были освобождены, – говорит Кайло. – Это были бедолаги, которые не успели выбраться вовремя.       – Кто мог это сделать? – спрашивает Вэлин.       Рейнар изучает коридор, его спокойные глаза вглядываются в темноту, которая, кажется, длится вечно.       – У меня такое чувство, что мы вот-вот узнаем.

***

      Финн действует исключительно на боевом инстинкте, карабкаясь по скалистым уступам Коррибана. Бластерные разряды летят в него на фоне яркого солнца; он стреляет в ответ, прячется за колоннами, падает в грязь и все же неуклонно продвигается вперед, постоянно держа генератор щита на прицеле. Они утратили элемент неожиданности; Фазма среагировала и рассеяла их ряды, эффективно отрезав Финна от мастеров-джедаев. Предательский блеск их световых мечей слишком далеко, они удерживаются в узком месте у входа в долину, а грозный заслон зенитной артиллерии уничтожает крестокрылов одного за другим.       Голос Кайла Катарна вырывается из комлинка в ухе Финна.       – Доложите о состоянии, лейтенант!       – Честно, мастер? Справа от Финна взрывается граната Первого ордена, разрушая основание массивной статуи – ему приходится броситься с крутого выступа, чтобы не быть раздавленным ухмыляющимся лицом давно умершего лорда ситхов, и он морщится, когда тяжело приземляется на живот. – Не очень хорошо.       – Нам удалось уничтожить несколько фрегатов и крейсеров в гиперпространстве, но сама станция «Балансир» и крупные корабли по-прежнему надежно защищены щитом, мы едва наносим ему повреждения, – ворчит Катарн. – Мне нужны наземные войска, чтобы нейтрализовать этот генератор, срочно!       Легче сказать, чем сделать, фыркает Финн про себя. Проползая вперед на локтях, он прокладывает себе путь через трупы и изрытую оспинами землю, пока его рука не сжимает рукоять бластера FWMB-10. Он стискивает зубы и вырывает оружие из кулаков мертвого штурмовика, отказываясь думать, что это кто-то, кого он знал.       – Эй! – кричит он ближайшему отряду Сопротивления. – Эй, прикройте меня!       Они кивают, и он уходит, бросаясь к генератору щита и размахивая стволом мегабластера туда-сюда, пока тот выпускает залп за залпом лазеров, расстреливая штурмовиков, стоящих между ним и его целью. Война поглотила его целиком; он лишь отдаленно осознает, что кричит, что слезы текут из уголков его глаз. Море белых касок и черных забрал, может быть, я знаю вас, знаю ли я вас? Вражеский огонь отклоняется прежде, чем он успевает вступить в контакт, подобно свету, отражающемуся от зеркала; он даже понятия не имеет, как он это делает, за исключением нескольких туманных уроков по базовым навыкам пару месяцев назад. «Иногда Сила просто помогает тебе», сказала ему однажды Рей, и, возможно, это несправедливо, что у него должна быть Сила, в то время как у многих других ее нет, он не должен обманывать смерть таким образом...       Сделано. Сейчас он у основания генератора, он взбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, он протискивается между зенитными платформами...       Фазма ждет его, уже наводя прицел своей винтовки F-11D. Слишком поздно уворачиваться, слишком поздно контратаковать, слишком поздно что-либо предпринимать...       Что-то маленькое и сферическое катится по земле, останавливаясь, как только ударяется о носок хромированного ботинка Фазмы. Она смотрит вниз, и Финн тоже. Миниатюрный заряд издает несколько пронзительных звуковых сигналов, а затем взрывается.

***

      Сфера света Вэлина покачивается перед ударной группой, когда они осторожно продвигаются вглубь туннелей. К настоящему времени Рей продрогла до костей, еще одно понижение температуры отделяет ее от того, чтобы предупредить любого из ближайших отродий ситхов звуком своих стучащих зубов. Мстительность, которую она почувствовала еще в турболифте, вновь проявилась, на этот раз в более уродливом, более мощном воплощении, которое труднее игнорировать. Ей не привыкать к этому, к Темной стороне, обвивающейся вокруг нее и сжимающейся по мере того, как она приближается к ее источнику, каждая эмоция усиливается и становится гнилой. Ее пальцы впиваются в грубую ткань капюшона Кайло, когда она прижимается к нему ближе, отчаянно нуждаясь в тепле. Его рука скользит вверх по ее боку, чтобы погладить ее по руке, его голова поворачивается так, что рупор шлема касается ее виска. Это почти могло быть поцелуем.       Она замечает мимолетное движение дальше по коридору, за острым выступом его плеча. Учитывая разницу в их росте, это означает, что все, кого она видит, тоже высокие, или —       — плывут —       Вэлин делает движение, чтобы погасить свет, но Кайло останавливает его, металлический голос напряжен от узнавания.       – Не беспокойся. Им не нужны глаза, чтобы видеть. Мы только навредим себе. Просто не двигайтесь, пока я не скажу.       Рей уставилась на скопление черных сфер, медленно приближающихся к ним, отличимых от теней только из-за искр малиновой энергии, струящихся по их поверхности.       – Что это?       – Деррифаны, – отвечает Кайло. – «Пожиратели». Это паразиты, которые высасывают жизненную эссенцию из органического хозяина. Эти медлительны, только что вышли из спячки, и от них должно быть легко убежать. Не позволяй им роиться вокруг тебя.       – Я отмечаю явное отсутствие заостренных конечностей, – говорит Рейнар.       Кайло кивает.       – Те штурмовики были убиты чем-то другим.       – О, отлично – два вида отродий ситхов, – растягивает Вэлин. – А я тут забеспокоился, что мы недостаточно потренируемся.       Рей насчитывает всего десять деррифанов, медленно продвигающихся по темному туннелю и протыкающих воздух вязкими, похожими на дым усиками, которые постоянно тают обратно в шарообразные тела и вновь появляются под разными углами. Они напоминают ей умирающие, сочащиеся звезды, и температура продолжает падать по мере того, как они приближаются, привлеченные биением жизни, исходящим от людей на другом конце прохода.       Кайло мягко высвобождается из ее хватки, становясь в авангарде. Он поднимает одну руку, другая опускается на рукоять его светового меча, и он начинает говорить с деррифаном низким, корявым шипением старых ситхских слов. Новоиспеченный предатель, каким бы он ни был, он все еще имеет власть над ними, как имел над тук'ата и левиафанами Корбоса – только на этот раз ему больше не нужен амулет его деда в качестве опоры. Булькая и брызгаясь, черные сферы с неохотным повиновением расходятся в стороны; Рей понимает, что он управляет ими, создавая пространство, через которое джедаи могут безопасно пройти.       – Сейчас, – говорит он, и они бегут.

***

      Финн моргает, когда оседает пыль. Фазму сбило с ног, и теперь она представляет собой устрашающе неподвижный кусок хромированной брони в добром ярде или около того от него, а Финн...       Все еще стоит. Все еще жив. Силовой барьер окутал его в последнюю секунду, защитив от самого сильного взрыва. Кип Дюррон стоит у подножия лестницы, рука все еще поднята после того, как он бросил гранату, а затем выставил барьер вокруг Финна.       – Вперед! – кричит Кип, поворачиваясь лицом к толпе штурмовиков, которые спешат к генератору, сверкая световым мечом. – Я задержу их. Вперед, лейтенант!       Финн спешит к генератору, качая головой при виде сложного нагромождения кнопок и рычагов на приборной панели.       – Мне просто придется сделать это по старинке.       Он вынимает пиротехнические заряды Дентона, пристегнутые к поясу, и подкладывает их под куртку, втискивая часть между рычагами управления, а остальные разбрасывая по фундаменту. А затем он снова несется вниз по лестнице, нажимает кнопку дистанционного управления и убирает Кипа с пути мощного, сотрясающего землю взрыва, который разносится по Долине Темных Лордов, разнося генератор вдребезги.

***

      – Щит отключен, – говорит По Дэмерон. – Все эскадрильи, ко мне.       И ревущий ураган крестокрылов и бластботов меняет курс, сближаясь со станцией «Балансир», в то время как эсминцы Первого ордена и Сопротивления обмениваются бортовыми залпами над Коррибаном.

***

      Ударная группа останавливается на развилке туннелей, чтобы перевести дыхание, грудь тяжело вздымается. Даже отсюда Рей чувствует, как деррифаны осознают трюк и бросаются в погоню, медленно, но неумолимо. Мельчайшие крупинки астероидной руды осыпаются на землю, когда по стенам пробегает мимолетная вибрация.       – Нам нужна сводка, – говорит Рейнар в свой комлинк. – Что там происходит? Щит отключен?       – Подтверждаю, – отвечает Катарн. – Но мы по уши в суперразрушителях, вооружение «Балансира» наносит огромный урон нашему флоту. Два наших крупных корабля разбиты. Вам нужно уничтожить его изнутри.       Это подтверждение худших опасений команды после того, как Кайло проинформировал их о строении крепости. Вот почему они остановились. Тропинка, ответвляющаяся вправо, ведет к Зареву, энергетическому реактору; однако зал Сноука находится в противоположном направлении.       – Нам нужно решить, кто куда пойдет, – говорит Вэлин. – И нам нужно сделать это сейчас, потому что... – Он указывает им за спину, где воздух сгущается при приближении деррифанов.       – Вы с Рейнаром направляетесь к Зареву, – говорит ему Рей. – Бен, Джизелла и я разберемся со Сноуком. – Это спонтанное решение, принятое под давлением и быстрой оценкой набора навыков, но, когда команда расходится, ее внезапно охватывает волна смутных опасений. Как будто этот выбор будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Она останавливается как вкопанная, чтобы оглянуться через плечо, но Вэлин и Рейнар уже исчезают в темноте. Кайло прижимает руку к ее пояснице, подталкивая ее вперед.

***

      Ракгулы появляются из ниоткуда. Рей знает их благодаря голокронам Старой Республики, изображающим зверей в бою. Сгорбленные двуногие фигуры, скрывающиеся в недрах Пустограда, обрушиваются на Рей, Кайло и Джизеллу дождем клыков и когтей. В отличие от деррифанов, они двигаются с поразительной скоростью, щелкая зубами и удлиненными ноздрями, вынюхивая свою добычу. Зажигаются световые мечи, оранжевый, с кристаллом солари Джизеллы, сапфировый посох Рей и алая крестовина Кайло прорезают мрак драгоценными дугами, освещая плоские, безглазые лица ракгулов, слизь, покрывающую их тошнотворно гуманоидные тела, их невероятно широко раскрывающиеся челюсти, издающие пронзительные звуки, визг и рык.       – Думаю, теперь мы знаем, что убило тех солдат, – бормочет Рей, отскакивая подальше от пары вращающихся когтей. Даже когда ее тело переходит на автопилот боевых форм, она не может не заметить на периферии своих чувств некий шепот. Темные цветы гнили, бездушного разложения, доносящиеся из-за стен. Должно быть, они сейчас близко к главному залу голокронов. Призраки давно умерших ситхов взывают к ней.       Она замечает и кое-что еще. Поначалу ракгулы обходят Кайло стороной; даже когда он пробивается сквозь их ряды, они неохотно атакуют. С другой стороны, они рвут Джизеллу, словно изголодавшись по вкусу ее плоти, крича, как кажется, от гнева, когда подходят слишком близко к ее клинку. Эти существа были выведены с отвращением к Свету, и они слишком хорошо распознают это в джедаях.       Что же тогда остается Рей? Ракгулы, похоже, тоже не знают, что с ней делать. Они все еще агрессивны, но с оттенком настороженности. Она начисто отрубает голову одному и замирает перед разинутой пастью другого, когда его тонкие конечности прижимают ее к стене. Оно говорит. Она не распознает слоги, которые с шипением слетают с длинного слюнявого языка, и ее минутное замешательство заставляет зверя запрокинуть шею, готовясь к укусу...       У нее нет выбора. Призраки напевают ей на ухо. Она подносит свободную руку к этому ужасному рту, и странная, дикая Сила струится из кончиков ее пальцев, высасывая жизнь и тепло из ее противника, пока тот не превращается в ледяной труп, падающий к ее ногам, чтобы присоединиться к таким же неподвижным товарищам. Схватка окончена. Джизелла смотрит на нее широко раскрытыми зелеными глазами, и Кайло тоже, его ошеломленное недоверие заметно по напряженной позе его тела.       – Что это было? – спрашивает Рей, у нее пересыхает во рту. – Что оно мне сказало?       Кайло колеблется, как будто ему жаль, что он не может защитить ее от правды. Но сейчас они оба зашли слишком далеко для лжи.       – Оно спросило тебя, являешься ли ты его хозяином.

***

      Еще больше деррифанов выползло из щелей в стенах, присоединяясь к визжащим ракгулам, которые атакуют Вэлина и Рейнара со всех сторон, когда они мчатся к Зареву. Это безумная, отчаянная битва, там, в долгой глубокой темноте. Кайло предупреждал их, чтобы они не позволяли деррифанам роиться, но Вэлин настолько отвлечен отражением ракгулов, что не осознает, что плавающие черные сферы образовали полукруг вокруг него, пока не становится слишком поздно. Одно длинное щупальце цепляется за его запястье, и боль оказывается более сильной и изнуряющей, чем все, что он когда-либо испытывал – сильнее, чем ожоги от световых мечей, укусы бластеров или, да, ментальные трюки Экзара Куна. Отродья ситхов приближаются к нему, когда он падает на пол, корчась в агонии, усик все еще прикреплен к его запястью, а мир расплывается по краям...       До конца своих дней Вэлин никогда не сможет понять, как Рейнар это сделал. Он будет прокручивать этот момент в своей голове снова и снова по прошествии лет, и все же он всегда будет удивляться, как Рейнару удалось вызвать настоящую приливную волну энергии Светлой стороны, которая врезается в зверей, отбрасывая их назад на несколько футов и давая Вэлину драгоценное время встать и отступить дальше в проход. Он не опускает взгляд на свою руку, пока не подходит к Рейнару, но когда он это делает, его сердце перестает биться на одно долгое, мучительное мгновение.       Его левая рука усохла до кости. Это не что иное, как высохшая, почти неузнаваемая масса обугленной, шелушащейся кожи, обнажившейся бумажно-серой ткани.       Нет возможности задержаться. Нет другого выбора, кроме как продолжать бежать. Они с Рейнаром поворачивают за угол, и в поле зрения появляется дверь в Зарево, в конце очень длинного, узкого коридора.       Позади них отродья ситхов оправляются от натиска Рейнара и уже начинают продвигаться вперед.       Рейнар замирает на полсекунды, склонив голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то, что может слышать только он. Затем он кивает сам себе и включает свой световой меч.       Вэлин открывает рот, чтобы возразить, но Рейнар заставляет его замолчать, указав взглядом на его бесполезную левую руку.       – Из нас двоих я в настоящее время больше подхожу для боя. Я дам тебе время, необходимое для программирования последовательности самоуничтожения. – Он пожимает плечами. – В любом случае, я так и не разобрался в технике.       – Это самая скромная вещь, которую я слышал от тебя за последние двадцать лет, – слабо шутит Вэлин. – Увидимся позже.       Рейнар одаривает его бледной, но искренней улыбкой.       – Да пребудет с тобой Сила.

***

      Больше изгибов и поворотов в туннелях, больше деррифанов, появляющихся из расщелин, и больше ракгулов, царапающих стены. Мышцы Рей начинают болеть к тому времени, когда они добираются до входа в зал голокронов, и, конечно же, это часть плана Сноука. Утомить их еще до того, как они доберутся до него.       Испытание еще не закончилось. Двери закрываются между ней и теми немногими ситхскими отродьями, которые все еще живы и преследуют ее, но она не может даже вздохнуть с облегчением из-за этого. Потому что сейчас она, Кайло и Джизелла находятся в огромной комнате, разделенной пополам только мостиком, соединяющим двери с идентичной парой в нескольких метрах отсюда, за которой находится зал Верховного лидера. Если там и есть пол, Рей его не видит; пространство под мостом окутано туманом. По всему залу разбросано несколько круглых платформ, вращающихся вокруг своих собственных осей и плавающих по медленным, загадочным орбитам, окруженных массивами кроваво-красных голокронов пирамидальной формы. Непосредственно по обе стороны моста расположены две платформы, на каждой из которых стоит стройная фигура, одетая в черное. Та, что слева, все еще носит маску, но та, что справа, – Тахири, с открытым лицом и золотистыми волосами, развевающимися на том же неестественном ветру, который шевелит туман внизу.       Они окружают Алему, которая стоит посреди моста, тоже без маски, в каждой руке сверкает по красному световому мечу.       Тишину нарушает Тахири.       – Лорд Рен? – Ее нижняя губа дрожит. Она выглядит и говорит как сбитый с толку ребенок.       – Держи себя в руках, – рычит на нее Алема. – В конце концов, предательство – его специальность.       – Не тебе об этом говорить, – рычит Рей. – Ты предала все, во что верила твоя сестра.       – И ради чего умерла, – добавляет Алема неприятным тоном. – Давай покончим с этим, Меч джедая.       Рей уже двигается, посох зажжен. Возможно, это та же ловушка, в которую она попала на Арториасе, бросившись в атаку без задней мысли, но ей все равно. Все почти закончилось, Сноук просто в соседней комнате, ее ничто не удерживает. Алема Рар все равно что мертва.       Шквал лазеров прочесывает мост с минеральными прожилками у ее ног, прерывая ее движение, поскольку она вынуждена отклоняться. Глупая, глупая, ругает она себя. Всегда сначала нейтрализуй стрелков. Она совершает стремительный прыжок на платформу, где находится Тахири, краем глаза замечая столкновение плазменных клинков, когда Кайло сражается с Алемой, а Джизелла сражается с фигурой в маске – той, которую зовут Зекк, сказал Кайло, когда его спросили о личности другого рыцаря, сбежавшего из лап Республики на Корусанте.       Вблизи Тахири кажется расстроенной, неистовый поток смешанных эмоций отражается на ее фарфоровых чертах. Рей знает, что Тионна оттолкнула ее с пути молнии на Корусанте; она задается вопросом, впервые ли кто-то проявил милосердие к этой девушке. От меня она этого не дождется, клянется Рей, переходя в атаку.

***

      Двери, ведущие к Зареву, заперты на цифровой замок. Вэлин позволяет себе короткую череду невнятных проклятий, прежде чем достает отвертку из-за пояса и приступает к трудной задаче демонтажа клавиатуры одной рукой, слегка подталкивая ее телекинезом то тут, то там. Он испытывает сильное искушение разрубить эту штуку своим световым мечом, но он совершенно уверен, что это только приведет к тому, что сработают защитные механизмы и двери закроются навсегда.       Позади него орды отродий ситхов осторожно приближаются к Рейнару.       – Дзидай, – выплевывает один из ракгулов голосом, похожим на ломкие прутики, сплошные клыки и злоба.       – Да. – Рейнар переходит в исходную стойку Макаши, ноги расставлены под перпендикулярным углом, колени согнуты, клинок направлен в сторону своих врагов. – Я Рейнар из Дома Тал, рыцарь-джедай и сын утерянного Алдераана. До сегодняшнего дня я уже много лет не держал в руках световой меч. Мне следует тебя пригласить, да? – Кончик его клинка рассекает воздух крест-накрест в салюте второй формы. – Подходи.

***

      После нескольких минут торопливой возни передняя панель клавиатуры с грохотом падает на землю, и Вэлин выдергивает соответствующие провода. Двери открываются. Он оглядывается, собираясь подозвать Рейнара, но слова застревают у него в горле, когда он видит, что деррифаны и ракгулы полностью окружили его с флангов, которые не могут проникнуть дальше в коридор из-за Силового барьера, который раскинулся от стены к стене подобно сети. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Рейнар оглядывается через плечо, встречаясь взглядом с Вэлином. Он качает головой.       Вэлин спотыкается о порог Зарева, вслепую хватаясь за ручку, которая запирает камеру изнутри. Он не в состоянии отвести взгляд, пока двери полностью не закрываются и последний фрагмент сцены в коридоре не исчезает.       Именно так Вэлин Хорн решит запомнить Рейнара Тала. Не как избалованного юного аристократа, хулигана в детстве или плачущего, сломленного человека с кровью друга на руках – но как человека, стоящего между ним и тьмой, окруженного аурой сияющего света. Умиротворенного и бесстрашного.