Глава 30

      Несмотря на гигантские размеры станции «Балансир» и превосходное вооружение, она все еще получает удары от флота Сопротивления. Штурмовая группа под руководством По отправляет несколько прямых попаданий в крышу Пустограда, в результате чего плавучие платформы в зале голокронов на один тревожный момент наклоняются набок. Рей теряет равновесие, и Тахири быстро пользуется возможностью направить заряд бластера прямо в середину ее сабельного древка, заставляя ее изменить угол наклона клинков, чтобы отразить удар. Но поскольку она и так опасно балансирует на краю...       Рей падает, бездна поднимается ей навстречу, перед глазами расплывается черная руда и алые кристаллы.

***

      На мосту Кайло нарушает свою защитную стойку, чтобы поспешно взмахнуть рукой и силой перетащить Рей на другую платформу, прежде чем она исчезнет в тумане. Это обеспечивает ему рану вдоль ребер от вихря сдвоенных клинков Алемы, и ему едва удается уклониться от ее следующего выпада.       – Ты сказал, что не повторишь ошибок Галена Марека! – кричит на него тви'лечка. – И все же ты все бросил. Ты правда думаешь, что они примут тебя обратно после того, что ты сделал? Они не понимают нас, Рен! Они никогда не понимали!       Он ловит один из ее клинков углом своей гарды.       – Ты знала, что это Сноук разбудил Экзара Куна? – Он говорит так спокойно, как только может, желая, чтобы логика рассеяла туман ее ненависти. – Сноук – причина ее смерти, Алема. Он запустил этот механизм.       Ее нефритовые глаза блестят от слез ярости.       – Это все еще вина Скайуокера. Он не позволил мне вернуть ее – но, конечно, его племянник был выше правил...       – Это несправедливо.       – Нет? – Она усмехается. – Они заставили нас думать, что Тьма – это самое ужасное, что мы монстры, потому что носим ее внутри себя. Они думали, что я не имела права на желание отомстить Талу, на желание снова увидеть Нуму – вот что действительно несправедливо. – Она вырывается из их захвата клинками и атакует его серией головокружительно быстрых ударов, на противодействие которым уходят все годы его тренировок. – Почему у тебя все было по-другому? Почему тебе удалось спасти того, кого ты любишь?

***

      Из своего положения лежа на новой платформе, на которую ее перенес Кайло, Рей вскакивает на ноги. Клинок, принадлежавший Энакину, немедленно сталкивается с электропосохом в руках Зекка, который аналогичным образом был сбит Джизеллой со своей первоначальной платформы. Плазма с визгом обрушивается на фрик, облако искр вспыхивает в месте соприкосновения.       – Ты та сука, которая убила Куэллера, – ворчит Зекк.       Рей ухмыляется.       – Виновна.       Она сбивает его с ног, но он останавливает падение, упершись ладонью в пол, используя ее как рычаг, чтобы кувыркнуться в сторону от нее, дуга ее сабли едва не задела его торс. У нее покалывает затылок; она отклоняется в сторону, уворачиваясь от багрового отблеска бластерного выстрела, прежде чем резко повернуться лицом к его источнику. Тахири преследовала ее до этой другой платформы; держа по бластеру в каждой руке, она делает еще несколько быстрых выстрелов подряд в то же самое время, когда Зекк начинает свою собственную атаку. Сабельный посох Рей вращается и скользит сквозь окрашенные красным тени, перенаправляя лазеры Тахири на Зекка и позволяя своим ногам нести ее к девушке-рыцарю Рен – пока, наконец, Тахири не вынуждена сражаться в ближнем бою, убрав бластеры в кобуры и обнажив световой меч.       На мосту внизу Джизелла бросилась на помощь Кайло, они вдвоем против Алемы в триптихе движения и красного и оранжевого света, охватывающем всю длину узкого прохода. Сдержанный, методичный стиль ведения боя Джизеллы является прекрасным противовесом безрассудным, широкоугольным маневрам Кайло, но Алема сражается яростно, как загнанная в угол крыса. Мир снова сотрясается, когда пушки сопротивления бьют по корпусу снаружи, и на этот раз Рей готова к этому, она хватает Тахири за запястья и бьет лбом о ее лоб в тот самый момент, когда платформа наклоняется. Тахири падает с возмущенным воплем, но умудряется ухватиться за мост, забираясь на него и оказываясь позади Алемы как раз вовремя, чтобы блокировать удар, который Кайло собирался нанести по позвоночнику тви'лечки.       Жаль, ворчит Рей, прежде чем развернуться на каблуках, чтобы еще раз встретиться лицом к лицу с Зекком. В течение следующих нескольких минут два владельца посохов сражаются на равных – Рей быстрее, проворнее, но ей также приходится жертвовать столь необходимыми маневрами, чтобы избежать электромагнитных импульсов, которые вырываются с каждого конца оружия Зекка подобно осколкам аметистовой молнии. Голокроны вокруг них гудят в темноте, взывая к ней – сначала слабым шорохом, а затем, по мере того как дуэль затягивается и ярость и разочарование разливаются по ее венам черной водой, голоса становятся все более слышными. Они говорят все одновременно – мужчины, женщины, шипение рептилий, сопение из клыкастых пастей, крики, пение птиц – призрачный хор на давно умершем языке. Слова раскрываются в душе Рей, как крылья. Midwanjontû châtsatul nu asha .       Зекк ныряет под ее следующий удар, кончик его посоха целится прямо ей в грудь и испускает достаточно электричества, чтобы остановить сердце. Рей это совершенно не пугает, она уже однажды умерла подобным образом, и это было больно. Прежде чем его посох успевает вступить с ней в контакт, она разводит пальцы перед его лицом, как будто хочет вцепиться в его шлем, голоса ситхов напевают ей на ухо. Она направляет шквал энергии разрушительной силы в его зрительные нервы, и Зекк воет, отступает назад, охваченный паникой и временно ослепленный. Рей пронзает его плечо, ее сапфировое лезвие пронзает плоть, мышцы и кости до самого выхода с другой стороны. Он опускается на колени, и она отступает назад, обеими руками держась за рукоять своей сабли, готовясь к последнему удару.       Именно тогда она чувствует, что Рейнар умирает. Эта трещина в потоке света, эта паутина горя. Она еще не может полностью осознать это, не в пылу этой битвы, но что ее поражает, так это то, что ее гнев не достигает пика, как она ожидала. Вместо этого она ловит себя на том, что думает о том, как он пробивался через коридоры станции «Балансир», не забрав ни одной жизни. Она думает о выборе, о том, как наша жизнь состоит из выборов, ведущих нас по разным путям, все дальше и дальше, пока путешествие не закончится.       Она думает: Хватит. Достаточно. И она проводит рукой по виску Зекка, вырубая его силовым оглушением.

***

      Алема и Кайло замирают одновременно, световые мечи сомкнулись у горла друг друга. У нее остался один клинок, поскольку он лишил ее левого – тот упал в туман внизу. Он видит смерть Рейнара в ее глазах; на мгновение они снова становятся детьми.       Но это быстро проходит. Она с рычанием отворачивается от него.       – Тал был моим! – Она дрожит, грудь вздымается, выражение лица дикое и безумное. – Его смерть была моей – Верховный лидер обещал...       Рей запрыгивает на мост перед Кайло, лицом к Алеме, опускается на одно колено, прежде чем выпрямиться. Через плечо тви'лечки Кайло видит, как Тахири запрыгивает на другую вращающуюся платформу; Джизелла следует за ней, научившись держаться поближе, чтобы не дать противнику возможности открыть огонь из бластера.       – Я не могу бороться с тобой, – говорит Рей Алеме, к большому удивлению Кайло. В ее голосе столько горечи, такой мстительной и в то же время измученной. – В моем сердце слишком много гнева.       – Типичная слабость джедаев, – поддразнивает Алема. – Ты уже должна была понять, что только один из нас выберется из этой комнаты живым. Это ты или я, Рей.       – Так не должно быть. – Глаза Рей вспыхивают. – Я видела Нуму на той стороне Силы. Она сказала, что меня ждут плохие годы, и попросила меня быть доброй. Как я могу забыть что-то подобное?       – Ты лжешь! – Пара близлежащих платформ и спирали голокрона содрогаются, но не от очередного гравитационного возмущения, а скорее от явной силы гнева Алемы. – Я не видела ее с того дня в джунглях на луне. Почему она пришла к тебе, а не ко мне?       – Потому что ты окутана тьмой, как и я, – осознает Кайло вслух. – Потому что Сноук скрывал ее от тебя. – Как он скрывал от меня Энакина Скайуокера. – Неужели ты думала, что любовь твоей сестры не преодолеет пропасть смерти? Вот что Темная сторона сделала с нами, Алема. Это заставило нас забыть о нашей связи с другими. Это заставило нас поверить, что это единственная реальная вещь, оставшаяся в мире.       Алема кричит. Этот звук пробирает Кайло до костей, когда вращающиеся черные платформы сотрясаются, а голокроны ситхов проливают рубиновый свет на туман. Она бросается на него и Рей, ее световой меч кружится в смертельном танце —       — и сталкивается с Джизеллой, которая прыгнула обратно на мост. Кайло поднимает взгляд и видит Тахири, обезоруженную и без сознания, обездвиженную на платформе дымчатыми цепочками света цвета снега. Белый поток. Песня Фалланасси. Даже Люк Скайуокер не смог овладеть такой интерпретацией Силы, и Кайло приходит в голову, что становление Рей как рыцаря-джедая было не единственным, что он пропустил. Он бы с удовольствием понаблюдал за тем, как застенчивая маленькая Джизелла Хорн вступала в свои права.       – Рей. Бен, – говорит Джизелла сквозь стиснутые зубы, упираясь в место пересечения ее и Алемы клинков. – Вы должны идти. У нас заканчивается время.

***

      Алема дергается, чтобы перехватить Кайло и Рей, когда они устремляются к дверям палаты Сноука, но Джизелла решительно преграждает ей путь.       – Твоя битва со мной, – говорит Джизелла.       Ухмыляясь, Алема отвечает:       – Тогда особого боя не будет.       Рей не оглядывается назад, хотя страх сжал ее сердце, как тяжелый кулак. У существа, обладающего неизмеримой силой, есть способы выжить в космическом вакууме или, если все остальное не поможет, воскреснуть снова – они должны убедиться, что Сноук уничтожен навсегда, прежде чем станция «Балансир» сгорит в огне.       Все взаимосвязаны. Все наши решения переплетаются с решениями многих других людей, образуя обширное созвездие, единый истинный путь. Если она не уважит выбор Джизеллы, тогда Рейнар, пилоты и солдаты, которые пожертвовали своими жизнями, чтобы привести их к этому моменту, погибнут напрасно. Мы будем поддерживать друг друга до победного конца.       Кайло машет рукой на двери, какую-то загадочную комбинацию символов, начертанных в воздухе и темноте, и они открываются. Рей перемахивает через порог, Кайло следует за ней по пятам. Скрип камня, содрогание невидимых механизмов, а затем вход закрывается за ними. Как будто их сожрали.

***

      Рей моргает. Она вошла в комнату, где погас весь свет. Кайло исчез, его силовое поле исчезло в ту секунду, когда последний луч алого света из камеры голокрона был полностью скрыт за запечатанными дверями. На всякий случай, она произносит его имя.       – Бен? – Ее голос тонок, как тростинка, и его встречает только оглушительная тишина. Здесь, в центре Силы Сноука, еще холоднее. Она дрожит в своей одежде джедая.       – Бен? – она пробует еще раз. Ничего. В ее организм закрадывается волна паники. Это семя в глубине ее желудка, прорастающее в колючую лозу, которая поднимается вверх по ее горлу.       Он снова бросил тебя, не так ли?       Слова проникают в ее сознание из какого-то таинственного, невидимого источника, и все же они такие четкие, такие твердые, что с таким же успехом их мог бы прошептать ей на ухо скрипучий, напевающий голос, старый как мир и достаточно внушительный, чтобы заставить Рей почувствовать себя маленькой. Недостойной. Бедное дитя, продолжает он, и в нем звучат сочувствие и удивление. Всегда остаешься одна. И все же все еще такая доверчивая. Все еще такая наивная, надеющаяся, что в этот раз все будет по-другому, и в следующий, и в следующий раз. По-другому никогда не бывает, не так ли?       – Он вернулся, – бормочет Рей. – Ты забрал его, но он вернулся. Сам.       Что-то смеется в темноте – низкий, жуткий смешок, который звучит снова и снова в тандеме с волнами отчаяния, которые продолжают безжалостно накатывать на нее, как бы она ни пыталась привести свой взбудораженный разум в подобие покоя. Он вернулся не к тебе, мусорщица. Да, я вижу твое сердце, я вижу твои воспоминания... Ты сама сказала – ты хотела, чтобы твоей любви было достаточно, но это было не так, не так ли? Этот сопляк, он отвернулся от меня из-за своего отца-дурака. Это была его слабость, не ты. Никогда не ты. Какая самонадеянность – думать, что пустынная крыса может хоть раз занять первое место в чьем-то сердце.       Рей очень, очень старается не расплакаться в этот момент. Непролитые слезы жгут ей горло и глаза. Каким бы полноценным рыцарем-джедаем и героем войны она ни была, это всегда было трещиной в ее броне. Два, почти три года она сражалась на полях сражений и была сильной, и все же каждый раз, когда она думала о Бене Соло, она снова становилась той болезненно уязвимой, трепетной девушкой с Явина IV. Как она могла дать кому-то такую власть над собой? На рациональном уровне она знает, что Сноук манипулирует ею с помощью обычных трюков Темной стороны, но в его словах есть доля правды, которая сидит глубоко в ее душе и растет с каждым мгновением.       Она трясет головой, пытаясь прояснить ее. Делает шаг вперед, а затем...       Мрак принимает новые очертания. Она снова в шахтах, в этих пыльных подземных туннелях под Корбосом. Она не может видеть Бена, но знает, что он там. Она помнит, что он был там, и уже готовится к тому, что произойдет дальше.       «Я не влюблен в тебя».       Влажный всхлип срывается с ее губ. Она похоронила это конкретное воспоминание так глубоко, что боль пронзает ее изнутри, застает врасплох. Он уже сказал тебе это тогда, не так ли? мурлычет Сноук. Но ты отказалась в это поверить. О, Рей, ты действительно такого высокого мнения о себе.       – Бен. – Она крепко зажмуривает глаза, надеясь, что это поможет заглушить коварный голос. – Бен, где ты?       Такая упрямая, вздыхает Сноук. Я было подумал, что ты уже устала прощать его. Возможно, тебе нужно напомнить.       Дождь. Она чувствует его на своей коже, она слышит, как он льется. Когда она открывает глаза, то видит разрушенные муссонами руины Праксеума, бледные трупы ее друзей, смотрящих на нее невидящими, обвиняющими взглядами. Конечно, все произошло не совсем так – тела не были свалены в кучу, так аккуратно разложены, а скорее разбросаны по всей территории, где каждый из них упал, пытаясь защитить себя или младших, – но нельзя отрицать, что была такая ночь, как эта. Ночь, когда Первый орден вышел из тени, торжествуя по поводу уничтожения Академии джедаев Люка Скайуокера, разорвав на части единственную семью, которая у Рей когда-либо была.       Она смотрит вниз на застывшую, залитую кровью гримасу Сеффа Хеллина, когда Сноук возобновляет разговор мягким тоном, который каким-то образом перекрывает рев бури. Их ты тоже не любила? Как ты могла так опозорить их память? Простить человека, который способствовал их убийству, спасти его, лечь с ним в постель. Отвратительная девчонка. Предательница.       – Все было не так! – вырывается Рей, отшатываясь от развернувшейся перед ней сцены, когда она цепляется за него на Сарвчи, как яростно ее целовали, как нежно ей поклонялись, каким нежным был взгляд Кайло. – Это не было отвратительно. Это было...       Мерзко. Ты предала свои клятвы. С таким же успехом ты могла бы потрахаться на костях своих мертвых друзей. Ты была такой мерзкой, с презрением говорит Сноук. И все это ради человека, который снова причинил тебе боль и даже не смог подобрать слов, чтобы выразить раскаяние в этом. Человека, которого ты простила – снова – и отправила обратно на войну с поцелуем и обещанием. Как разочаровывает, что Меч джедая должна быть не более чем жалким маленьким мучеником. Ты все та же одинокая сирота со свалки, не так ли? Все еще так жаждешь любых крупиц привязанности, которые можешь получить.       Тьма клубится вокруг нее. И на этот раз она приветствует ее, приветствует ярость, приветствует отвращение, приветствует все, что не является этим старым разбитым сердцем, которое было ее постоянным спутником с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.

***

      – Рей!       Кайло царапал ледяные стены, как одержимый, давно сбросив маску, чтобы он звать ее снова и снова, пока его голос не сорвался. Двери за ними закрылись, и она исчезла. Никаких следов силы, ничего. Только бесконечная чернота и безлюдный холод. Он вслепую бредет по залу своего бывшего хозяина, сбитый с толку, потому что планировка, кажется, изменилась, водя его круг за кругом. Наконец, он сворачивает за угол, которого раньше там не было, и видит ее, стоящую к нему спиной и вглядывающуюся в далекий мрак.       – Рей, – с облегчением выдыхает Кайло, бросаясь к ней.       Он не готов к этому, к тому, как быстро она разворачивается и бросается на него с зажженным посохом. Только рефлекс спасает его от того, чтобы ему начисто снесли голову с плеч, его алый клинок автоматически вылетает из своего излучателя и сталкивается с ее. Сквозь мутную дымку голубого света, переходящего в красный, он смотрит ей в глаза, и его пульс тревожно учащается. Радужки золотистого цвета смотрят на него в ответ, странно и пугающе красиво выделяясь на таком дорогом, знакомом лице.       – Избавься от этого, – бормочет он так мягко, как только может, зная, что находится в одном неверном шаге от катастрофы. – Это не ты.       – Почему? – шипит она, и это ее голос, но в то же время и не ее. Как будто каждую ее частичку поднесли к разбитому зеркалу, и он видит только рассеянные, искаженные отражения. – Потому что я не падаю к твоим ногам, умоляя тебя быть милым со мной? Потому что я наконец-то начинаю проявлять твердость характера?       Это так запутанно, так нелепо. Она бросала ему вызов при каждом удобном случае с того дня, как они впервые встретились. Но он знает, как работает Сноук, знает природу игр разума, которые привели ее в это особое пространство.       – Что бы он тебе ни говорил, что бы ты ни видела – все это ненастоящее. Помни, что именно так поступил Экзар Кун – он взял наши слабые места и сделал их больше, чем мы сами...       – Мы были здесь раньше, – выдыхает Рей. – Среди бурлящих песков, в чреве мертвого корабля... – Это следующий намек Кайло на то, что она не совсем в себе, эта высокопарная, архаичная манера говорить, как будто мысль написана на другом языке и должна быть переведена на основной, прежде чем быть произнесенной вслух. – Я пыталась убедить тебя, что тобой манипулировали. Ты не вернулся ко мне тогда. Почему я должна возвращаться к тебе сейчас?       – Потому что ты умнее меня. Всегда была, – тихо говорит ей Кайло.       – Слишком поздно для комплиментов. – Она бьет его коленом в живот, за этим следует серия крутящихся ударов, которые он едва успевает парировать. – Слишком поздно для всех слов, которые ты так и не сказал. Ты даже не смог извиниться. Мне пришлось умолять тебя больше не причинять мне боли. Ты заставил меня умолять!       Хотя он борется за свою жизнь в дуэли, он не может не заметить, что в ее поведении есть определенные аспекты, которые он узнает по голокронам. Есть что-то от Дарта Занны в том, как Рей владеет своим обоюдоострым световым мечом, что-то от КсоКсаан в изгибе ее усмешки. Должно быть, это произошло во время драки в предыдущей комнате – их призраки вцепились в ее разум, ставший особенно восприимчивым в силу обстоятельств. И все же эта версия Рей не совсем незнакома; он видел ее такой на Такодане, когда она сожгла все дотла, и на базе «Старкиллер», когда она поставила его на колени. Это такой разительный контраст с той девушкой, которой она была, – той Рей, которая существует в его воспоминаниях, которая любила его с такой милой, счастливой невинностью, – что его охватывает всепоглощающая печаль, пробирающее до костей изнеможение. Когда же будет достаточно?       Кайло убирает свой световой меч в ножны одновременно с тем, как Рей наносит свой удар сверху. Он останавливает траекторию движения оружия руками, оба конца рукояти впиваются в его обтянутые кожей ладони.       – Я не собираюсь этого говорить! – Он повышает голос не только потому, что его собственный беспомощный гнев пустил корни, но и в надежде, что увеличение громкости приведет ее в чувство.       Ее золотистые глаза сужаются в замешательстве; она чуть-чуть ослабляет свою попытку разрубить его надвое.       – Что?       – Я не собираюсь этого говорить! – повторяет Кайло. – Все это – все, что я должен был сказать. Ты заслуживаешь это услышать, но не так. Если я скажу это сейчас, ты всегда будешь задаваться вопросом, было ли это просто для того, чтобы спасти свою шкуру. Я скажу это, когда все закончится, когда мы будем дома, в безопасности и свободные, и больше не будет места сомнениям или страху. Мы заслужили это, Рей. Наши собственные условия, наш собственный финал. Сноук не сможет отнять это у нас! – Он наклоняется, чтобы прижаться лбом к ее лбу; острие клинка Скайуокера обжигает его плечо, проникая сквозь броню в плоть, но ему все равно. Он с радостью перенесет все ради нее. – А теперь, если ты не хочешь слышать, как я это говорю, тебе просто придется убить меня, потому что я обещал, что никогда больше не причиню тебе вреда, и я намерен выполнить это обещание. – Он сглатывает комок в горле. – Все зависит от тебя, cyar'ika.       – Ты бы пал от моего клинка, здесь и сейчас? – издевается она, уродливая, скрипучая и грубая. – Ты бы вот так поставил под угрозу судьбу Галактики? Ты бы умер, ради чего?       – Ради тебя, – без колебаний отвечает он. – Отныне и навсегда, ради тебя.       Он может сказать, что она ему не верит. По крайней мере, не сразу. Но по мере того, как ее оружие продолжает вонзаться в его плечо, опасно приближаясь к тому, чтобы перерезать сухожилия и кость ключицы, он видит, как то, что осталось от Рей, пытается вырваться на поверхность с жестоким выражением лица. Ее глаза расширяются в чем-то подобном прозрению, когда золотистый свет в них меркнет, уступая место коричневому и зеленому, как последние отблески заката, отступающие от лесного полога. Двойные лучи ее сабельного древка исчезают, и он отпускает рукоять, чтобы заключить ее в объятия, прижимая к груди и зарываясь лицом в ее шею.       Она всхлипывает, звук приглушается его неповрежденным плечом.       – Ты мудак, Бен Соло.       Он печально улыбается, прижимаясь к ее щеке.       – Я знаю.

***

      Джизелла Хорн ранена. Сильно. Она хромает дальше по мосту, перенося вес тела на лодыжку, которую Алема порезала на куски и которую у нее нет времени залечить. Тви'лечка продвигается вперед, уворачиваясь от ударов Силовой энергии, посылаемых в ее сторону, с безумным блеском в глазах.       – Сестра за сестру, – радостно заявляет она. – Как бы я хотела увидеть, как Вэлин скорбит.       – Это избавит тебя от твоего собственного горя? – спрашивает Джизелла.       Алема колеблется, ее губы слегка дрожат, прежде чем сжаться в тонкую линию, когда она начинает новую атаку. Сделав глубокий вдох, Джизелла исчезает в Белом Потоке Силы, световой меч Алемы рассекает пустой воздух. Прежде чем она успевает оправиться от удара, позади нее материализуется Джизелла, световой меч уже устремляется вперед. Лезвие проходит мимо вытянутой руки Алемы всего в нескольких сантиметрах, когда она пригибается и разворачивается, а затем —       — красный сталкивается с оранжевым, оранжевый соскальзывает вниз, красный замахивается —       — и поскольку инстинкт берет верх, поскольку нет возможности парировать или блокировать под таким углом, Джизелла вонзает кончик своего светового меча в грудь Алемы прежде, чем лезвие другой женщины успевает коснуться ее живота. Время, кажется, остановилось в этот момент, их взгляды встретились, призраки ситхов наблюдают за происходящим.       Джизелла осознает свою ошибку слишком поздно, чтобы исправить ее. Ее удар оставил ее широко открытой, световой меч Алемы все еще способен преодолеть эти последние несколько фатальных дюймов, чтобы гарантировать, что она также убьет свою убийцу. Джизелла закрывает глаза, готовясь к неизбежному. Она не хочет бояться.       Раздается звук гаснущего светового меча. Она открывает глаза и видит, как Алема отбрасывает свое оружие в сторону, и оно скатывается с края моста в туман внизу. Сейчас она смотрит не на Джизеллу, а скорее на что-то за ее плечом. Кого-то.       – Останься ненадолго, – шепчет Алема. – Я почти там. Я скоро буду с тобой.       Когда она опускается на колени, то же самое делает и Джизелла, которая баюкает своего поверженного противника, своего бывшего товарища, в своих объятиях, не отпуская до тех пор, пока последние остатки жизни не покинут ее, посылая в пустоту мольбу, чтобы следующий мир был добрее к Алеме Рар, чем этот.

***

      Ярость Сноука проявляется в потоках потрескивающей энергии, которые хлещут вокруг Кайло и Рей, холодные, как зима, и острые, как молния. Пара отпрыгивает друг от друга, прежде чем яростная вихревая волна обрушивается на то место, где они стояли всего секунду назад, ударная волна от удара отбрасывает Рей в противоположный конец зала от Кайло. Она действует быстро, со скрежещущей зубами решимостью; концентрированные потоки ее собственной силы проникают во тьму, распутывая ее колючие узлы. Все иллюзии рассеиваются, и внезапно Сноук появляется всего в нескольких футах от них в луже серебристого сияния – бледное, гибкое существо, закутанное в полуночные одежды, восседающее на зубчатом троне. Он значительно меньше, чем на голопроекциях, о которых Кайло рассказывал Рей, но все же он, должно быть, не менее семи футов ростом, с радужками цвета инея, обрамляющими зрачки, которые, кажется, содержат целую вселенную звездной пыли и черных дыр.       Он следит за «Оком Солнца»; оно плавает на своем пьедестале перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Рей ныряет за ним, но вынужден отступить из-за другого сотрясающего землю, заряженного статическим электричеством пожара.       – Ты действительно думала, что это будет так просто? – спрашивает Сноук низким и насмешливым голосом.       Рей пожимает плечами.       – Я надеялась, что тебе уже надоело быть чертовой развалиной. – Ее ударяет в бок новым разрядом статических помех; он опаляет ей рукав. – Очевидно, нет.       Она изучает странные потоки энергии, вырывающиеся из каждого угла комнаты, даже когда продолжает уворачиваться и огибать их. Это не молния, как она думала раньше – это больше похоже на Темную сторону, доведенную до ее чистейшей сущности, больше похоже на то, что вы получаете на противоположном конце спектра от ультрафиолета. Антисвет – черный свет, если такое вообще может существовать. Иногда он на мгновение раскалывается красным по краям, прежде чем вернуться к своему первоначальному чернильному оттенку, рисуя разрушительные узоры по всей серо-голубой комнате. Ей приходит в голову, что деррифаны были сотканы из чего-то подобного. Свет пустоты, послесвет, свет без времени.

***

      – Все кончено, Сноук, – кричит Кайло. Внимание Верховного лидера переключается на него, давая Рей столь необходимую передышку от натиска Темной стороны. Этот жуткий, пронзительный взгляд заставляет его чувствовать себя заблудшим ребенком, но он упорствует. – Рыцарей Рен больше нет, и мы окружили ваш флот. Первый орден прекращает свое существование сегодня.       – Ты был моим лучшим творением, – говорит Сноук с немалой долей горечи. – У тебя был такой большой потенциал. Все мои тщательные планы на протяжении стольких лет были направлены только на то, чтобы помочь тебе.       – Я не сомневаюсь, что это было тщательно спланировано, – коротко говорит Кайло. – Хотя мне интересно, скольких именно лет... возможно, с тех пор, как мне исполнилось пять? – От фигуры на высоком троне нет ответа, и это все подтверждение, в котором он нуждается. – Те имперские фанатики, которые похитили меня – Возрожденная Империя – они работали на тебя, не так ли? Возможно, они даже сами этого не знали – ты всегда процветал в тени. Но именно это событие позволило тебе полностью проникнуть в мою голову, не так ли? Оно посеяло семена страха моего отца и заложило основу для призрака моего деда. Это открыло дверь в мои кошмары и впустило тебя.       – Все для общего блага, – сухо отвечает Сноук. – Все для восстановления порядка в Галактике.       – Мне было пять лет, – рычит Кайло. – Ты не имел права. И я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда ни с кем так не поступил – от тебя не останется и следа.       Глаза Верховного лидера вспыхивают красным; он сжимает одну руку в кулак, теневая энергия струится из промежутков между его длинными костлявыми пальцами.       – Это очень смелые слова, Кайло Рен.       Алый клинок с визгом появляется на свет, плазма бьет из гарды со всей необузданной энергией разбитого кайбер кристалла.       – Меня зовут, – говорит его владелец, – Бен Соло.

***

      Свет пустоты разливается по участку пола перед Сноуком и «Оком Солнца», густая масса тумана сливается в широкие, неповоротливые, обезьяноподобные фигуры армии призрачных воинов Массасси, каждый из которых двухметрового роста и размахивает гигантским, зловеще острым боевым топором.       Рей садится рядом с Беном.       – Тебе просто хотелось побесить его, – бормочет она.       – Это мой величайший талант, – язвит он. – Я имею в виду, выводить людей из себя.       – Не буду спорить. – Она медленно поворачивает шею, отрабатывая удары, прежде чем активировать свой посох и ловко крутануть его одной рукой на запястье, маневр, который заканчивается тем, что она опускается в исходную стойку Атару. – Приступим?

***

      Всего Массасси пятьдесят, сотканных из тени, а не из плоти и костей, их глаза – алые щелочки в темноте. Бен атакует слева, в то время как Рей наносит удар справа, прорубаясь сквозь ряды врагов, пока они не встречаются посередине, клинки автоматически сталкиваются на мгновение, прежде чем они оба поворачиваются на каблуках, сражаясь спина к спине. Каждый Массасси, которого они сражают, растворяется в струйках дыма только для того, чтобы снова собраться через несколько секунд. Бен более или менее ожидал этого – они исходят из разума Сноука, и только его смерть изгонит их раз и навсегда – и он делает так, что каждая боевая последовательность приближает его на шаг к пьедесталу Ока, Рей следует его примеру. Артефакт джедаев тянется к ним, но он пойман в ловушку в колодце невесомости какой-то невидимой силой, которая сводит на нет телекинез.       Рей бросается на массивный торс одного из воинов Массасси, прокладывая смертельную траекторию вдоль его позвоночника. За долю секунды до того, как он распадается, она использует то, что от него осталось, в качестве рычага, отталкиваясь от него только пружиной коленей, отлетая назад, чтобы вонзить свой посох в череп другого приближающегося противника, прежде чем гибко приземлиться на ноги. У Бена отвисла бы челюсть, если бы ситуация не была такой опасной, если бы четверо Массасси не набросились на него одновременно. Он телекинетически притягивает одного к ожидающему острию своего светового меча, а затем поворачивает рукоять, чтобы рассечь другого в поясе, одновременно используя Силу, чтобы разорвать третьего. Четвертый замахивается на него топором, но его останавливает косой удар меча Рей, когда она проскальзывает между ними, отталкивая Массасси ногой, чтобы суметь разбить их захват и пронзить его насквозь.       Бен быстро целует ее в мочку уха.       – Спасибо.       Она морщит нос, глядя на него.       – Знаешь, ты еще не прощен. – Наклонив голову в сторону пьедестала, она говорит ему: – Давай. Мы почти на месте.

***

      В Зареве, сгорбившись среди путаницы приборных панелей и механизмов, с искалеченной рукой, бесполезно болтающейся сбоку, Вэлин вводит последнюю строку кода в мэйнфрейм. У него уже было несколько ложных попыток, но на этот раз на экране мигает обратный отсчет для последовательности самоуничтожения.       Т минус десять минут.       Он в спешке покидает реакторную камеру, зажигая свой световой меч, как только минует двери. Ни деррифанов, выплывающих из мрака ему навстречу, ни ракгулов. В то время как он замечает, что стены и полы испещрены подпалинами, как будто еще одна мощная волна энергии затопила коридоры, он не видит тела Рейнара в грудах трупов отродий ситхов, устилающих обратный путь к развилке туннелей. Возможно, он не может заставить себя присмотреться повнимательнее – или, возможно, и именно в это ему хотелось бы верить, физическая оболочка исчезла, когда Рейнар Тал стал единым целым с Силой. Величайшее, истинное просветление для джедая.       Вэлин находит Джизеллу в залах голокрона. Тахири и Зекк без сознания на платформах, а Алема мертва на мостике – он может подумать об этом позже, возможно, даже погоревать, но сейчас он смотрит только на Джизеллу, которая в ужасе смотрит на его руку.       – Вэлин...       – Все в порядке, сестренка. Ничего, что не исправил бы протез. – Он поднимает руку, чтобы сократить расстояние между ними. – Ты знаешь, что тебе нужно сделать. Я бы не доверился никому, кроме тебя.       Закусив губу, Джизелла кивает. Она опускает свой световой меч на его запястье так мягко, как только возможно, отделяя его иссохшую кисть от его руки. Боли нет, не тогда, когда нервы вот так омертвели, и он дарит ей благодарную, ободряющую улыбку, когда все заканчивается.       – А теперь пойдем поможем нашим друзьям.

***

      Рей почти добралась до пьедестала Ока, когда это произошло – вспышка света пустоты отбросила ее назад, сабельный посох вылетел у нее из рук. Она пытается призвать его в свою ладонь, но ей мешают потрескивающие темные прутья, которые материализуются вокруг нее, заключая ее в клетку. Призрачные Массасси окружают Бена, и она зажимает рот рукой, чтобы не выкрикивать его имя, чтобы не отвлекать его, ее сила воли подвергается суровому испытанию каждый раз, когда топоры попадают в цель. И все же он продолжает сражаться, упрямый, как всегда, несмотря на плечо, которое она сама повредила, несмотря на массы его врагов, которые продолжают воскресать, несмотря на многочисленные раны, которые он получил. Именно тогда, когда он хватает обеими руками «Око Солнца», Сноук запускает свою последнюю линию защиты – воины Массасси превращаются обратно в волны тьмы, которые обрушиваются на Бена Соло внезапно, поглощая его целиком.       Вот тогда Рей кричит.

***

      Он никогда раньше не испытывал такой боли. Даже в течение того года пыток и изоляции. Ничто из того, что с ним делали тогда, не могло подготовить его к этому. Боль атакует его со всех сторон, настолько сильная, что по краям у него белеет зрение. Это заливает его раны, вонзается в кости, невыносимая агония, смешанная с холодными муками отчаяния. Он не может победить. Он слаб. Он недостоин наследия своей семьи. Ему не хватает сил сделать то, что должно быть сделано. Его хватка на Оке ослабевает, а затем —       — становится крепче – как будто несколько рук протянулись, чтобы обхватить его, крепко прижимая его пальцы к камню, который теперь светится светом, пытаясь удержать тьму на расстоянии —       Он никогда не узнает, были ли они там на самом деле, или его разум отступил в убежище воображаемых конструкций в последней отчаянной попытке спастись. Возможно, Око вызвало их. Возможно, Сила означает, что никто никогда по-настоящему не уходит. Возможно, боль вызвала у него галлюцинации.       Или, возможно, когда-нибудь они все встретятся снова.       Они не такие, какими он видел их в последний раз, бледными и безжизненными в дождливую ночь, на разрушенной земле, исхлестанной взрывами и дождем. Они такие, какими он втайне предпочитает думать о них до сих пор – ухмыляющиеся, всегда готовые обменяться остротами и дружескими ударами, подсвеченные сзади, размытые по краям солнцем Явина. Эрил Беса стоит перед ним, между ним и троном Сноука, в то время как остальные собрались вокруг него с обеих сторон, их руки поверх его, над Оком.       Я знаю, ты чувствуешь, что не заслуживаешь нашей помощи, – говорит Эрил, ее голос слабый, как будто доносится до него издалека, или, возможно, из его воспоминаний о том, как звучит ее голос, но сейчас речь не о том, кто чего заслуживает. Ты можешь сделать это, Соло. Ты должен это сделать. Ты зашел так далеко, и теперь тебе просто нужно пройти немного дальше.       Еще немного, соглашается Улаха Кор. Мы с тобой.       Так что вставай, – добавляет Ганнер Райсод со своего места слева от Бена. Поднимайся.       Эрил прижимается губами к его лбу. Все грехи прощены, говорит она. Все долги погашены.       Бен поднимается на ноги. Медленно, но они здесь, подталкивают его выше, а затем вперед, пока он переводит взгляд на Сноука. Они окружают его, друзья, которых он больше никогда не увидит в этой жизни, люди, которые существуют сейчас только в похороненных воспоминаниях и полузабытых мечтах. Они идут рядом с его сердцем.

***

      На поверхности камня появляется изображение золотого солнца. Сначала кажется, что больше ничего не происходит, но вскоре Рей замечает, что тени в комнате постепенно отступают, как будто рассвет пробивается своим мягким, ласковым способом. А затем из вытянутых рук Бена вырывается Свет, пылающий пожар, который уничтожает остатки защиты Сноука, заключая его в энергетический столб гораздо большего масштаба, чем тот, который использовался для уничтожения Экзара Куна. По мере того, как власть Верховного лидера ослабевает, прутья клетки Рей исчезают. У нее едва хватает времени осознать, что она свободна, прежде чем двери в зал распахиваются от объединенного удара брата и сестры Хорн.       – Рей! – Джизелла бросает свой световой меч, и Рей автоматически поднимает руку, чтобы схватить его, планируя пронзить Сноука, пока он обездвижен на своем троне. Она выхватывает рукоять из воздуха, большим пальцем нажимает на излучатель, и – ничего. Лезвие не появляется.       – Что? – громко произносит Рей, потрясенно моргая при виде оружия.       Сноук начинает смеяться. Он явно в агонии, его смешки больше похожи на судорожные вздохи, но блеск в его глазах торжествующий.       – Я узнаю этот кристалл. Это драгоценный камень солари, не так ли? Им может владеть только тот, у кого чистое сердце. Тот, кто ходит во Свете. – Он качает головой, усмехаясь. – В тебе слишком много тьмы, Рей из ниоткуда. Ты не рыцарь-джедай. Ты потерпела крах.       – Не слушай его, Рей, – предупреждает Бен сквозь стиснутые зубы, дрожа от усилий удержать Око высоко, но уже слишком поздно. Слова Сноука поразили ее как удар, усилив ужас, который она и так испытывает при виде мертвого светового меча в своей руке.       И тут ее разум внезапно проясняется. Это странно, но как будто меч, который годами висел над ее головой, наконец опустился, и это леденящее душу подтверждение было всем, что ей было нужно, чтобы справиться с болью – болью, которая вскоре утихает, уступая место чему-то, что ей требуется несколько секунд, чтобы определить как облегчение. Все ее сомнения по поводу Кодекса, ее поступки и мысли о бунте – все это выходит на первый план и встречает спокойное принятие.       – Тогда приступим. – Ее голос сильный и уверенный, когда она пристегивает световой меч Джизеллы к своему поясу. – Все это время я притворялась кем-то, кем я не являлась – даже после того, как увидела, что это сделало с тем, кого я люблю, как это разорвало его на части. – Она разговаривает со Сноуком, ее пристальный взгляд прикован к его покрытому шрамами лицу, чтобы убедиться, что он слышит каждое слово громко и отчетливо. – Все это время меня учили верить, есть либо Кодекс джедаев, либо Котсисаджак, но каждый из них причинял мне боль. И наконец я понимаю почему. – Она поднимает правую руку и отводит ее назад, согнув в локте, ладонью к потолку. Сила погружает ее в транс, Свет и Тьма перетекают друг в друга, сплетаясь воедино. Призраки ситхов все еще шепчутся, но есть тот, кого она слышит громче всех, словно дикую песню в своем сердце – тот, кого она убила, тот, кто мечтает о ней в Преисподней, жаждущий отомстить тому, кто использовал его, иди, сделай это, я покажу тебе как, Меч джедая. – Свет не может существовать без тьмы, но тьме нельзя позволять процветать. Необходимо поддерживать баланс, – говорит Рей. – Нам нужен мир, чтобы наши страсти не поглотили нас. Нам нужна сила, чтобы действовать на основе наших знаний, чтобы убедиться, что знания не застаиваются. Нам нужна сила, чтобы выполнять свой долг, и нам нужна безмятежность, чтобы держать нашу силу в узде. – Над ее ладонью начинает формироваться удлиненная фигура с острым наконечником; она похожа на копье, осколок полуночи, пронизанный молниями, черный дым вьется между ее пальцами. – В жизни есть свобода. В смерти есть цель, – шепчет Рей. – Сила – это все сущее, и я – Сила.       Она машет свободной рукой в сторону Стены Света, создавая небольшой разрыв, а затем швыряет сквозь нее Копье Полуночной Тьмы, прямо в Сноука. Оно пронзает его сердце. Он кричит, корчась на своем троне, голова мотается из стороны в сторону, его тело рассыпается в прах веков, последнее, что он видит, – это Рей и Бен Соло, стоящие бок о бок и наблюдающие за его гибелью с одинаково торжественными выражениями лиц, Сила проходит через них обоих мощными потоками. В последние секунды своего существования Сноук также видит то, чего ему не хватало все эти долгие годы – все в этом моменте несет на себе печать судьбы, пробуждения, сдвига в песне Вселенной. Он видит все это — Свет, Тьму и Серость.

***

      Т минус одна минута.

***

      За троном Сноука находится небольшая ниша со скрытой дверью, ведущей в туннель, который, в свою очередь, ведет в ангарный отсек, содержащий несколько спасательных капсул малой дальности, рассчитанных на одного человека в каждой и доставляющих их на ближайшую планету. Загвоздка в том, что каждый модуль должен быть активирован с помощью сканирования отпечатков пальцев, которое распознает только Верховное командование Первого ордена и Рыцарей Рен.       Несмотря на ее протесты, Рей первой запихивают в один из них; Бен с деловым видом пристегивает ее ремнями и прижимает подушечку большого пальца к сканеру, все это время передавая ей на ухо инструкции по пилотированию. Он ждет, пока ее капсула не катапультируется из ангара, прежде чем повторить тот же процесс с Джизеллой.       Вэлин как раз собирается забраться в следующую капсулу, когда взрывы энергетического реактора достигают туннеля, вибрация сотрясает сам ангар. Он колеблется, уже собираясь уступить дорогу другому мужчине.       – Соло...       – Ни за что, – отвечает Бен, толкая Вэлина на сиденье и удерживая его там силой. – Со мной все будет в порядке. А может и нет, я не знаю. Просто... позаботься о ней.

***

      Капсула Рей только что проскользнула сквозь атмосферу Коррибана, когда станция «Балансир» распадается. Она приземлилась на тлеющем поле боя под флагом победоносного Сопротивления и находится в объятиях Финна, когда Джизелла падает вниз, а вскоре за ней следует Вэлин.       – Где... – начинает она спрашивать, но вопрос застревает у нее в горле при виде мрачного выражения его лица.       Нет, думает она.       – Он вытолкнул меня как раз в тот момент, когда в ангаре прогремели взрывы, – объясняет Вэлин. – Рей, я... – Он замолкает, беспомощно пожимая плечами.       Нет.       Рей понятия не имеет, кричать ей, плакать или... смеяться над ошеломляющей иронией всего этого. Она чувствует, как медленные качели ее разума приближаются к грани срыва.       Финн касается ее руки.       – Смотри.       Четвертая спасательная капсула несется к земле. Она сильно повреждена, за ней тянется густая струя дыма, но она резко разворачивается по спирали, как будто ее пассажир использует Силу, чтобы смягчить посадку. Тем не менее, она с громким стуком падает на неровную землю в нескольких метрах от того места, где собрались Рей и ее друзья.       Все взгляды на поле боя прикованы к новоприбывшему. Он выбирается на дрожащих ногах из обломков металла и транспаристила, бледный и ошеломленно моргающий, в свете заходящего солнца.       Рей уже бежит. Глаза Бена расширяются, когда он замечает ее, но, прежде чем он успевает пошевелить хоть одним мускулом, она бросается на него, обвивая руками его шею, чтобы подтянуться к нему, обхватывая ногами его талию. Он инстинктивно прижимает одну руку к основанию ее позвоночника, а свободную – к задней поверхности ее бедер, чтобы она прижималась к нему. На виду у сил Сопротивления, мастеров-джедаев и поверженных штурмовиков, среди руин Долины Темных Лордов, когда затянутый дымом битвы воздух поднимается в пыльный воздух, она осыпает неистовыми поцелуями каждый дюйм его лица – лоб, челюсть, нос, щеки, шрам, каждое красивое пятнышко, каждую веснушку. И, наконец, она прижимается губами к его губам, красно-золотой закат горит сквозь ее закрытые веки, ее пальцы запутываются в его волосах.       Он целует ее в ответ. Они оба слегка покачиваются, когда он немного теряет равновесие, но Рей не боится. Бен никогда не позволит ей упасть.