Часть 3. Толковый парень и хорошая девушка

      После ухода Суворовых Лена села на пол в прихожей, пытаясь переварить произошедшее. Вова жив, похоронка была ошибочной. Одинцова и сама не заметила, как на губах появилась улыбка. Девушка прикрыла рот ладонью, тихонько засмеявшись.       Жив.       Вернулся.       Ей назло.       Нет, ради семьи.       Лена и не думала, что Вова запомнит данную фразу. Она сказала это, чтобы хоть как-то задеть парня, только уже потом поняла, как это прозвучало.

***

      Январь 1987 года       Семья Суворовых в полном составе стояла на вокзале, а Люба и Анатолий подходили к соседям быстрым шагом. Вовке выдали тёплую армейскую форму, в которой он сейчас и стоял, держа в руках небольшой чемодан с вещами.       Девятнадцатилетний парень всё вглядывался куда-то вдаль, пытаясь разглядеть фигуру девушки, которая уже должна была быть на месте. Но только вот Лены нигде не было. Любовь Михайловна нервно топталась на месте, будто тоже думала, куда же подевалась дочь? Одинцова должна была отпроситься с последних двух пар, чтобы проводить Володю в армию.       К парню подошёл отец; похлопав сына по плечам, Кирилл обнял его. Дав пару наставлений, мужчина уступил место жене.       — Володя, ты там будь поаккуратнее, — тихо сказала Диляра, погладив почти что сына по щеке. — Ты только возвращайся, хорошо? — со слезами на глазах сказала она.       Диляра растила Вову с пяти лет как собственного сына. Женщина никогда не делила мальчиков, для неё и Марат и Вова были равны. У Диляры одинаково болело сердце за обоих. Один вон сейчас в Афганистан уезжает, туда, где война, а второй остаётся без старшего брата, который, если что, всегда присмотрит, а если нужно, и проведёт беседу.       — Ну, ты чего? — улыбнулся Вова, посмотрев на женщину. — Успеешь ещё наплакаться, Диляр! Плакать будешь, когда я вернусь, хорошо?       Женщина кивнула, утирая слёзы. Суворов притянул к себе женщину за плечи, заключив в крепкие объятия. Когда та отстранилась, Вова ещё раз попытался найти вдали фигуру Лены, но девушки всё не было.       — Тёть Люба, а где Лена? — спросил он у соседки.       — Не знаю, Володенька, — пожала плечами женщина, смотря по сторонам и пытаясь найти дочь. — Может быть, её с пар не отпустили, Толь?       Одинцов усмехнулся, покачав головой.       — Неужели ты нашу Ленку плохо знаешь? Если понадобится, она сбежит с этих двух пар! — Вова заторможенно кивнул. По крайней мере, он очень сильно надеялся, что слова дядя Толи окажутся правдой. — И всё же время есть, вот увидишь, сейчас она придёт.       Анатолий Иванович подошёл к Суворову, похлопав парня по спине. Вова улыбнулся. Ему было немного по себе, хоть он старался этого и не показывать. Парень прекрасно осознавал, что, возможно, это последний раз, когда он видит свою семью и близких людей, ведь просто-напросто следующая встреча может не случиться. Семья Одинцовых уже давно для Вовы и Марата стала родной.       Почти все праздники они праздновали вместе, и если родители Суворовых куда-то уезжали, то Одинцовы всегда присматривали за ними, то же самое касалось и Елены. А сколько раз дети ночевали друг у друга! Был даже случай, когда родители Одинцовой куда-то уехали, а девушка забыла ключи дома, вот и жила два дня у Суворовых.       Вова вообще был частым гостем у Одинцовых: то на чай забежит, то Лену придёт в школу проводить, то так просто зайдёт, с Маратом было всё то же самое. Разумеется, кроме одного: Лена всегда была больше рада младшему Суворову, нежели Вове.       Девушка старалась это никому не показывать, но парень-то всё равно знал, что его компания очень редко нравится Лене.       — Ты, Вовка, едешь честь родины отстаивать — это благое дело, — сказал дядя Толя, на что парень кивнул. — Ты главное, только вернись, и всё потом у тебя будет.       — Да вернусь я, вернусь! — улыбнулся он, похлопав мужчину по плечу. — Вот увидите, я вам ещё надоесть успею. Буду опять захаживать к вам домой, Лену провожать постоянно.       — Я буду этому только рад, Володя, — усмехнулся Анатолий. — Ты парень хороший, толковый. Лучше уж, чтобы ты провожал, чем всякие там Миши…       — Он к ней больше не приблизится, — утвердительно произнёс Суворов.       Такси остановилась возле главного вокзала Казани. Лена быстро вылезла из машины, заплатив за проезд. Девушка понеслась сломя голову, лишь бы успеть к нужному поезду вовремя. Одинцова пробегала между людей, которые кричали ей вдогонку, чтобы она была поосторожнее, а девушка лишь махала на них рукой.       Мария Захаровна, декан в медицинском университете, еле отпустила Лену. Девушке пришлось соврать, что Вова её жених, а иначе это змея и не подумала бы отпустить её.       — Ленка! — крикнул улыбающийся Марат при виде девушки.       Вова тут же перевёл взгляд на Одинцову. Девушка пыталась отдышаться, стоя немного согнувшись. Парень улыбнулся, расставив руки для объятий. Лена, усмехнувшись, подошла к Вове, закинув руки ему на шею.       — Я уже думала, не успею, — немного задыхаясь, произнесла она. — Бежала как могла.       — Беспокоилась, что не увидишь моего прекрасного лица? — тихонько спросил Вова сквозь улыбку. — Будешь скучать по мне, Ленусик, — не вопрос, а утверждение, причём довольно самонадеянное.       Лена покачала головой, оторвавшись от груди парня. Девушка посмотрела на Вову своими большими голубыми глазами, усмехнулась. Парень непроизвольно облизал губы, всё ещё продолжая обнимать её.       — Ещё чего, ты себе мультиков накрутил, Суворов, — сказала Одинцова.       — Да ладно тебе, Ленка, признайся! — улыбался Вова, а затем парень и вовсе взял лицо девушки в свои ладони. — Ты же всегда была без ума от меня, — тихо сказал он. — Тебе будет меня не хватать, Ленусик, глядишь, ещё плакать будешь.       Одинцова покачала головой, закатив в глаза. Вова поджал губы. Уж слишком часто она закатывала глаза в его присутствии. Лена, не произнеся ни слова, вновь уткнулась носом в грудь Суворова. А затем девушка и вовсе чуть приподнялась на носочки, чтобы сравняться с Вовой в росте, и прошептала ему на ухо:       — Я по тебе горевать не буду, Суворов, даже если тебя ненароком снарядом разорвёт, — говорила она, а больно стало Вове.       Он, конечно, прекрасно понимал, что у них не те отношения, чтобы она тут рыдала, умоляла его вернуться или кидалась в его объятия. Но таких слов Вова явно не ожидал. Лена буквально только что сказала, пусть и не прямо, что желает ему смерти, по крайней мере, именно так Суворов это расценил.       — Мне тебя жалко не будет, — девушка говорила это очень тихо, чтобы слышал только Вова. Парень покрепче сжал пальто Лены, отчего девушке даже стало немного больно. — А вот мать твою, отца и брата — да, они же не смогут без тебя, Суворов! — произнесла Одинцова уже более мягко. — Марат вообще без тебя почернеет, любит он тебя, поэтому ты уж возвращайся, Володя.       Володя. Лена называла парня так очень-очень редко, да и давно. Самый первый раз она назвала его Володей на похоронах матери, а последний — той зимой, в выпускном классе. Может, Одинцова и ещё называла его так, но эти два случая впечатались в память лучше всего.       — Я вернусь, Ленусик — тебе назло, — пообещал Вова, ослабляя хватку на спине девушки.       — Нет, — покачала головой русоволосая. — Ты вернёшься не мне назло, а ради семьи, Вова.       Суворов прикрыл глаза, в последний раз вдыхая аромат ванильного мороженого. Чуть отстранившись, Володя оставил лёгкий поцелуй на девичьей щеке, после чего Лена отошла к родителям.       К Вове подошёл младший брат, Марат. Глаза мальчишки были на мокром месте. Суворов изо всех сил старался не расплакаться, ведь пацаны бы не поняли. Марат посмотрел на брата, поджав губы. Мальчишке ох как не хотелось, чтобы Вова уезжал в Афганистан.       — Эй, ну ты чего? — спросил Вова, притягивая его к себе.       — Володя, а может, это можно как-то всё отменить? — задал такой глупый вопрос Марат.       Старший Суворов лишь усмехнулся, отрицательно покачав головой.       — Никак, Маратик, — сказал Вова, потрепав брата по макушке. — Ты лучше мне вот что пообещай, что мать будешь беречь, отца слушаться, и это… В общем, за Ленкой присматривай тоже.       Марат усмехнулся, а затем чуть не рассмеялся. На несколько секунд грусть как рукой сняло. Вова оставался таким Вовой. Про мать сказал, про отца и про свою дорогую Ленусю не забыл.       — Да всё нормально будет с твоей Леной! — пообещал Марат. — Клянусь, что если на горизонте появится какой-нибудь кавалер, то надолго он не задержится! — прошептал он.       — Я вообще-то серьёзно, — покачал головой Вовка. — Просто присматривай за ней, постарайсь много не косячить, чтобы мама не волновалась. В общем, теперь на тебя вся надежда, Маратик, — серьёзно сказал парень.       — Хорошо, Вова, — улыбнулся младший Суворов. — Ты только писать не забывай, — глаза вновь стали наполняться предательскими слезами.       Русоволосый кивнул, напоследок приобняв брата. По радио объявили, что состав скоро отправится, отъезжающих просили занять свои места, а провожающих, напротив, покинуть вагоны. Вова широко улыбнулся, подтолкнув Марата к отцу. Покрепче сжав ручку чемодана, Суворов поднялся в вагон.       Буквально через пару минут железная махина тронулась. Марат вырвался из рук отца и пошел вперёд, всё ускоряя и ускоряя шаг, вслед за поездом. Лена тут же двинулась за другом. Как только железная машина начала набирать скорость, Марат перешёл на бег, а всё, что оставалось Лене — лишь бежать за ним.       В окне маячил улыбающийся Вова, который внимательно следил за братом и соседкой, стараясь запечатлеть в памяти их лица. Суворов видел, что Марат больше не сдерживал слёз, а Лена изо всех сил старалась поспеть за другом. Вова не выдержал и, открыв окно, высунул голову, помахав ребятам.       — До встречи, родные! — крикнул он с улыбкой на лице прежде, чем поезд скрылся в тоннеле.       Одинцова, приобняв за плечи Марата, повела его обратно к семье. Диляра, как и тётя Люба, вовсю рыдала. Лена передала друга в руки матери, после чего они все вместе пошли к выходу с вокзала.

***

      С утра пораньше Вова и Марат с Ералашем, Зимой, Андреем и Турбо пошли на дорогу, чтобы заработать деньжат. План ребят состоял в том, чтобы останавливать машины и требовать за проезд, ведь это их дорога.       Ребята прикатили две огромные покрышки, которыми и перегородили дорогу. Но с самого начала парни нашли машину, которая стояла на стоянке.       Вова постучал в окно. Водитель, до того спавший, резко открыл глаза. Мужчина сначала не понял, чего от него хотят и зачем разбудили.       — Эй, вам бы за проезд заплатить, — сказал Суворов. — Это наша дорога.       — Чего? — недоумевая, спросил водитель. — Какого хуя? Я ни за что не буду платить.       Вова покачал головой, а затем улыбнулся. Парень взял арматуру из рук Валеры и разбил окно машины, открывая дверь.       — А такого хуя, что это наша дорога! — сказал Суворов, вытаскивая мужчину из машины. — И проезд, как и стоянка, платный!       К Вове подошли Валера и Вахит.       — Ну что, платить будем? — спросил Суворов. — Проезд — три рубля.       Мужчина судорожно полез в куртку за бумажником. Достав его, водитель кинул парой купюр в Вову. Который, в свою очередь, вернул мужчине ненужные купюры.       — Лишнего не берём, — сказал Суворов, после чего парни ушли. — Добро пожаловать в Казань!       Так и прошёл почти целый день. Парни останавливали каждую машину, требуя за проезд. Одной машине удалось уехать — Марат вовремя не перегородил путь покрышкой. А с другим водителем Вова даже подрался, потом, правда, оказалось, что тот тоже где-то служил. Суворов отпустил мужчину, пожав ему руку.       Ближе к вечеру Вова, Марат и Валера с Вахитом, Андреем и Мишей стояли на остановке, деля деньги.       — Парни, а сколько утюг стоит? — поинтересовался Ералаш.       — Слушай, да ты уже задолбал со своим утюгом! — сказал Зима.       Вова усмехнулся, начав пересчитывать деньги. Андрею он дал тридцать рублей за шапку, которую проиграла его мать.       — На-а-а, — протянул Суворов, давая Ералашу деньги. — А утюг тебе на хрена?       — Я бабушке подарить хочу, — ответил Мишка.       Володя усмехнулся, покачал головой.       — Ну что, парни, сегодня в ДК дискотека, — сказал Суворов. — Идём?       Парни дружно кивнули.       — Вы езжайте, а я вас потом догоню, — произнёс Марат. — Я за девчонкой своей поеду.       Вова улыбнулся, подумав, что младший брат уже подрос. А для себя решил, что парни сейчас поедут без него, ведь ему тоже нужно заехать за одной девушкой.       — Да парни, двигайте одни пока, — сообщил он другу, похлопав Вахита по плечу. — Я тоже домой метнусь.       — Ага, и заодно в соседнюю квартиру зайдёшь! — широко улыбнулся Марат, решив подколоть брата. — Не боишься, Вовка, что Лена тебя пошлёт?       Старший Суворов серьёзно посмотрел на брата, после чего отвесил ему подзатыльник. Парнишка немного обиженно посмотрел на брата, а Вова приподнял брови и сказал:       — Ты вроде собирался за своей девочкой ехать? Так езжай, и пизди меньше!       Марат улыбнулся: знал, что задел брата за живое. Раньше, если Лена и ходила на дискотеку, то только с подружками или если Марат звал. А вот Вовке она частенько отказывала, постоянно отговариваясь кучей дел, но стоило на горизонте появиться его младшему брату, как дела Лены сразу же куда-то испарялись. И старшего Суворова это бесило больше всего. Разумеется, были случаи, когда Одинцова всё-таки соглашалась пойти на дискотеку с Вовой. Хотя «пойти на дискотеку с Вовой» — это громко сказано, она скорее доходила вместе с Суворовым до Дома Культуры и потом танцевала в кругу «универсамовских».       Младший Суворов поспешил убраться с остановки. Зима, Турбо и Пальто с Ералашем сели в автобус, а Вова пошагал в больницу, где, как он узнал у Марата, Лена проходила практику. Буквально через каких-то полчаса должно было стемнеть, поэтому нечего Одинцовой ходить одной по улице.       Вова спокойным шагом шёл к больнице, куртка, впрочем, как и всегда, была расстёгнута, а на лице играла улыбка. Ненароком Суворов вспомнил, как Лена постоянно ему говорила, что нельзя зимой разгуливать в таком виде, ведь можно заболеть. А он только смеялся, говоря, что у него хороший иммунитет, ну и, конечно же, параллельно шутя о том, что Лена очень сильно волнуется о нём. А девушка только закатывала глаза, качая головой.       Когда Суворов зашёл на территорию больницы, ему навстречу попалась женщина средних лет.       — Молодой человек, а куда это вы так спешите? — поинтересовалась она, окинув Вову нехорошим взглядом.       Суворов тут же улыбнулся, включив своё обаяние.       — К Елене Одинцовой, — ответил он, сохраняя улыбку. — Она тут у вас практику проходит в хирургическом отделении.       Женщина кивнула. Тогда Вова понял, что она прекрасно знает его соседку.       — К нашей Леночке? — сменила гнев на милость она, растягивая губы в улыбке. — Ой, она такая прекрасная и отзывчивая девушка, выслушивает все жалобы этих бабок, я их уже давно поубивала бы!       Вова улыбнулся. Он прекрасно знал, что Одинцова не такая уж и терпеливая дама. Суворов прекрасно помнил, как в девятом классе он её доставал, а она, недолго думая, ударила его портфелем по лицу. Правда потом она очень сильно испугалась, потому что Вова отшатнулся, сразу же схватила его за плечи, спрашивая, всё ли у него в порядке. А когда получила утвердительный кивок, сразу же убрала руки и ушла прочь.       — Простите, а вы кем ей приходитесь? — с любопытством спросила женщина.       Володя, недолго думая, выдал:       — Парнем, надеюсь, что скоро и женихом, — приподняв подбородок, сказал он.       Брови женщины поползли наверх. Она прикрыла рот ладошкой, но, правда, очень быстро её убрала. Округлив глаза, женщина посмотрела на Вову, а затем спросила:       — Правда? Я вас раньше здесь не видела никогда, — сказала она. — Тут обычно паренёк один ошивается, всё ждёт её, ну или Жорик.       — Какой ещё Жорик? — спросил Вова, хотя прекрасно знал, про какого Жорика говорила женщина.       — Не обращайте на меня внимания, молодой человек, — махнула она рукой. — А вон и ваша Лена, — указав рукой на крыльцо, где и вправду стояла Одинцова, разговаривая с каким-то парнем.       Суворов нахмурился и, попрощавшись с женщиной, быстрым шагом пошёл к крыльцу. Лена так увлечённо болтала с Жориком, что даже не заметила приближающегося Вову.       — Кольцев, — зло произнёс Адидас, прожигая парня взглядом.       — Суворов, — полностью отзеркалив Вову, протянул Жора.       Лена неловко посмотрела на парней. Вова и Жора прожигали друг друга взглядами. Можно было подумать, что они какие-то давние враги, которые неожиданно встретились. Было заметно, что ни один из парней не испытывает особого восторга от встречи.       — Одинцова, — помахала рукой девушка, чтобы парни хоть как-то обратили на неё внимание.       Это помогло, но совсем немного. Вова мгновенно перевёл глаза на Лену, а затем снова окинул взглядом Жору.       — Вов, а что ты тут делаешь? — поинтересовалась русоволосая.       — Как что? К тебе пришёл, я же вернулся, теперь всё будет как в старые добрые! — добродушно улыбнулся Суворов. — Ленусик, пойдём домой.       — Вообще-то, я собирался её проводить до дома, — подал голос Жора. — Поэтому гуляй, Суворов!       Вова покачал головой.       — Нет, Кольцев, гулять прямо сейчас пойдёшь ты, — сказал парень, ближе подходя к одногруппнику Лены. — У Елены есть те, кто могут проводить её домой, и это не ты.       — А с чего это вообще решаешь ты?       — Послушай, милочек, так было всегда, — улыбнулся Вова. — Я всегда провожал Лену в институт и встречал тоже я.       — Это было два года назад, Суворов! — возразил Жора, тоже подходя ближе. — Ты свалил, и кто-то занял твоё место.       Ох, не стоило ему говорить ничего подобного. Вова в Афганистане два года жизнью рисковал, а Кольцев своими словами как будто бы всё обесценил. Кулаки Суворова непроизвольно сжались, что не осталось без внимания Лены.       — Жор, Вова не просто куда-то свалил, он два года в аду был, — вмешалась Одинцова, взяв Суворова за предплечье. — Так некрасиво говорить, — бывший военный перевёл взгляд на соседку, подарив ей лёгкую улыбку, на которую та ответила. — Я думаю, нам пора, — сказала она, посмотрев на Кольцева.       — Да, конечно, Лен, пошли, — кивнул Жора, улыбнувшись девушке.       — Прости, но я это Вове сказала, — покачала головой Одинцова, поворачиваясь спиной к парням и готовясь уйти.       Володя одарил Жору победной улыбкой, приподняв брови, как бы говоря: «Выкуси, чушпан!» Парень быстро нагнал Лену, положив правую руку ей на плечи, приобнимая.       — Как прошёл день, Ленусик? — поинтересовался он.       — Хорошо, — односложно ответила Одинцова. — А твой как? — только из вежливости спросила она.       — Тебя встретил, и день стал только лучше! — сказал Вова.       Лена усмехнулась, покачав головой. Девушка аккуратно убрала руку парня со своих плеч, немного отходя от него.       — Всё ясно.       — Что «ясно»? — приподнял брови Вова. — Я вообще-то серьёзно. Ты знаешь, как сильно я по тебе скучал в Афгане? Только та фотография и помогала, вот так посмотрю на неё, и на душе сразу легче становится.       Одинцова усмехнулась. Она отправила ту фотографию только из-за Марата, который корчил смешную рожицу, при этом держа Лену за горло, притворяясь будто бы душит. Друзья тогда просто дурачились, а Наташа — соседка по общежитию, в котором до сих пор закреплено место за Одинцовой, — запечатлела этот момент на камеру.       — Ну, разумеется, там же Маратка был, — сказала она. — А ясно мне про то, что вы опять кого-то кошмарили.       — Никого мы не кошмарили, — отмахнулся Вова. — А насчёт фотографии, я серьёзно: она на самом деле поднимала мне настроение.       — Я только для этого тебе её и отправила, — сказала Лена.       Дальше молодые люди шли молча до самого подъезда. Вова открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Лена быстро начала подниматься по ступенькам, а парню пришлось поспешить, чтобы не отстать. Девочка просто решила вспомнить былое и времена, когда им было по лет десять и они бегали наперегонки по лестнице. Чаще всего, конечно же, выигрывал Вова, но бывали случаи, когда победу одерживала Лена.       В этот раз первой была Одинцова, правда не без жульничества. Практически у самых дверей Лена схватила Вову за куртку, тем самым оттягивая парня назад, и пока тот мешкал, быстро проскочила в коридор.       — Ты маленький жулик, Ленусик, — усмехнувшись, и с какой-то нежностью в голосе произнёс Суворов.       — Не такая уж я и маленькая, Володя! — задрала подбородок девушка, а от её «Володя» на душе у парня стало легко. — Просто признай, что ты тупанул.       — Я признаю, что ты коварная женщина, Лена, — не сдавался Вова. — К тому же ещё и жулишь!       Одинцова звонко рассмеялась, запрокинув голову. Вокруг глаз девушки появились мелкие мимические морщины, что придало лицу Лены некой живости. Вова подхватил смех девушки, про себя отметив, что сейчас смеётся совсем по-другому. В Афганистане он тоже смеялся, веселился со своими товарищами по роте, ребята даже иногда устраивали вечера, когда пели под гитару, но они делали это всё как будто бы в последний раз, в этом и было главное отличие. Сейчас же Володя смеялся легко, без чувства, что это может стать его последним смехом.       — Ленусик, сегодня в ДК дискотека, — начал Суворов, прекращая смеяться. — Пойдёшь со мной?       — С тобой? — широко улыбнулась девушка. — Даже не знаю, что тебе ответить, Вовка…       — Да, — сказал парень, на что Лена подняла брови. — Ну, я имею в виду — согласиться. Когда ещё ты сходишь на дискотеку с таким статным мужчиной, как я?!       Русоволосая вновь рассмеялась. Подойдя ближе к Вове, девушка похлопала его по плечу, всё ещё продолжая хохотать.       — А уж с каким скромным мужчиной, — посмотрев в суворовские глаза, проговорила Лена. — Знаешь, Вов, а я согласна! Меня последний раз на дискотеку Марат затащил три недели назад, а сейчас мне не помешало бы развеяться.       Володя улыбнулся, словно Чеширский Кот, из-за чего и вокруг его глаз появились морщинки. Лена лишь усмехнулась, плавно убирая ладонь с плеча парня, которую Вова перехватил, сжав в своей.       — Тогда жди меня в семь! — сказал Суворов, открывая дверь своей квартиры.

***

      Как только Вова захлопнул дверь, сразу же стянул с себя куртку и обувь. В доме приятно пахло какой-то выпечкой. Вдыхая этот чудеснейший аромат, Суворов прикрыл глаза и ещё раз подумал как же хорошо дома.       — Кто пришёл? — крикнула с кухни Диляра.       — Это я! — отозвался Вова, вешая куртку на крючок. — Привет.       Женщина улыбнулась, посмотрев на парнишку, которого растила с пяти лет. Как только Кирилл познакомил её со своим сыном, Диляра пообещала себе, что станет Володе хорошей мамой. Она и вправду стала. Женщина никогда не делила парней на свой-чужой. И Марат и Вова для неё были равны, чего нельзя было сказать о Кирилле. Мужчина всегда относился к старшему сыну более лояльно, чем к младшему. Но мальчики между собой всё равно были дружны. Вова всегда присматривал за Маратом, помогая ему и иногда оберегая от всяких неприятностей.       — Володя! — сказала она, подойдя к Суворову. — Как день прошёл?       — Хорошо, Диляра.       Диляра.       Лицо женщины немного исказилась. Она выжала из себя улыбку, возвращаясь к готовке. Начиная, наверное, с третьего письма Вова постоянно называл её мамой. Так и писал: «Здравствуйте папа, мама, Маратик и семейство Одинцовых!» Когда Диляра первый раз услышала, что её Володя назвал её мамой, на глаза непроизвольно навернулись слёзы, а Лена и Люба одарили женщину искренними улыбками.       Но как только Вова вернулся домой, он больше ни разу не назвал её матерью. Всё Диляра и Диляра. Женщина совершенно не понимала, с чем это связано, и от этого становилось ещё больнее. Но она никогда бы в жизни не посмела упрекнуть парня за это.       — Чем это таким пахнет вкусным? — присаживая за стол, спросил Суворов.       — Венским печеньем с абрикосовым вареньем, — ответила женщина, накладывая ему гречневую кашу с тушёнкой. — Твоими любимыми.       Вова улыбнулся. Он и правда с самого детства обожал это печенье, и очень сильно радовался, когда Диляра его пекла. Женщина делала это не так часто, ведь абрикосового варенья было немного. Чаще всего это печенье появлялось на праздничном столе в честь дня рождения Вовы.       — Моё любимое, — кивнул Володя. Парень поднялся со своего места и обнял мачеху со спины. — Диляра, ты у нас самая лучшая! Хоть я тебе это редко говорю, но просто знай, что это так, — сказал он, оставляя лёгкий поцелуй на щеке женщины.       Диляра улыбнулась. Ей было безумно приятно слышать подобные слова от Вовы.       — На дискотеку идёшь? — поинтересовалась женщина.       — Иду, — кивнул Суворов, немного отстранившись от Диляры.       — А Лена идёт с тобой? — заговорщицкая улыбка коснулась губ женщины. — Идёт, Вов? — посмотрела она на парня.       — И Лена идёт со мной, — ответил Володя.       — Это прекрасно! — хлопнула в ладоши Суворова. — Это очень хорошо, Вовка! Она очень хорошая девушка, тем более вы знакомы с самого детства.       — Диляра, — покачал головой Адидас. — Не начинай!       — Я ничего не начинаю, Володя! — возразила женщина, опершись о кухонный гарнитур. — Ты же постоянно о ней заботишься, беспокоишься. Вон таскался постоянно за ней, ладно ещё в школу вместе ходить, но то с музыкалки встретишь, то в универ проводишь, — начала перечислять Диляра, смотря на пасынка. — А, когда Лена полгода жила в общежитии, ты и туда каждое утро таскался, а после провожал.       Суворов нахмурился, покачав головой, а затем и вовсе улыбнулся. Диляра смотрела на него по-доброму, наклонив голову к плечу.       — Диль, она просто моя соседка и бывшая одноклассница, — сказал Суворов.       Женщина прыснула, а Вова посмотрел на неё с долей непонимания.       — Володя, за «просто соседками» так не бегают! — всплеснула руками Диляра. — Мне-то можешь не рассказывать! Я женщина, я такое вижу.       — Значит, плохо видишь! — огрызнулся Суворов. — Прости, — тут же извинился он, понимая, что мачеха ни при чём.       Вова вернулся за стол и принялся за гречку. Диляра же достала из духовки ароматное печенье и начала его нарезать. Положила кусочек на тарелку и заварила чёрный чай для Вовы.       — Кушай, Володя, — сказала Диляра, поставив перед Суворовым тарелку и чашку с чаем, а затем потрепала его по волосам, совсем как в детстве.       — Спасибо! — улыбнулся Вова, посмотрев на мачеху.       Быстро схомячив печенье с абрикосовым вареньем и выпив чашку чая, Суворов поблагодарил женщину, а затем направился в свою комнату. Открыл шкаф, в котором висела его армейская форма. Вова провёл рукой по гимнастёрке, где висели несколько наград за военную службу, он аккуратно провёл пальцами по ним.       Для отца медали сына были гордостью, а для Вовы чем-то другим. В Афганистане он убивал, видел смерть боевых товарищей, пережил весь тот ужас, который потом не раз снился ему в кошмарах. Суворов отчётливо помнил, как их учили улыбаться перед смертью, чтобы показать врагам, что их никто не боится.       Вова облачился в военную форму. Встав перед зеркалом, он причесал волосы и поправил усы. Выйдя в коридор, Суворов надел куртку и берцы.       — Диляр, я ушёл! — крикнул он, выходя из квартиры.

***

      Елена достала из шкафа светло-синие джинсы с высокой талией, в комплекте с которыми шёл чёрный ремень, и тонкий красный свитер под горло. Волосы девушка решила оставить распущенными, только заколоть прядки у висков с помощью невидимок.       Одинцова подошла к своему книжному стеллажу, где с утра оставила маленькую косметичку. Красилась Лена всегда немного. Девушка подкрашивала ресницы, наносила немного коричневого карандаша в уголки бровей, с кожей ей повезло, поэтому тональный крем не требовался. Когда девушка ходила на какие-то дискотеки, то могла ещё тени для век и блеск для губ.       Сейчас же Лене пришлось делать макияж с нуля, так как тушь, которая была нанесена с утра, практически вся осыпалась. Одинцова вновь накрасила ресницы, перед этим нанеся на веки немного золотистых теней, которые отец привёз ей из Германии, когда там проходил чемпионат Европы 1988 года, и подрисовала уголки бровей.       Довольная собой девушка покрутилась перед зеркалом, рассматривая плоды своих стараний, то есть себя, с широкой улыбкой. С этой сессией, а затем и с практикой, Лена совершенно перестала веселиться, даже дома она не включала магнитофон, а только сидела и зубрила конспекты по анатомии, фармакологии и другим предметам. И только сейчас Лена смогла выдохнуть.       — Леночка, я так рада, что ты наконец-таки выберешься из дома! — сказала мать Одинцовой, заглянув в комнату. — Красотка ты у меня, доча, прямо лучик солнца!       — Это я вся в тебя, мама! — улыбнулась русоволосая, подходя к женщине. — А вообще, это имя у меня такое, — сказала Лена.       — Володя на дискотеку пригласил или Марат? — поинтересовалась Любовь Михайловна.       Одинцова посмотрела на мать, думая, стоит ли говорить правду. Может, вообще сказать, что её пригласила Нина или Наташа?       — Вова, — честно решила признаться девушка.       — Это же чудесно! — вскрикнула женщина. — Как же я рада, что похоронка была ошибочной! Володенька вернулся, и теперь всё будет как раньше!       Лена закатила глаза. Опять началось. Одинцова больше всего не любила слушать о том, какой Вова Суворов хороший: «Леночка, выходи, тут Володя пришёл!» — «Володя такой молодец, Леночка, он вон постоянно тебя провожает!» — «Лена, каким Вовка красавцем стал! Не закатывай глаза, Елена, ты лучше бы подумала над моими словами». Это то, что постоянно слышала Одинцова от матери.       — Мам, мне и с Маратом неплохо ходилось, — сказала Лена. — А Володя этот твой, мне не нравится! Я иду с ним только потому, что давно не была на дискотеке.       — Дура ты у меня, доча! — сказала Любовь Михайловна. — Вова — парень хороший, толковый, с таким, как за каменной стеной будешь.       Лена поджала губы, стиснув челюсть. Девушка иногда не понимала, почему мать её не слышит. Одинцова неоднократно говорила, что Вова Суворов ей не интересен, но Любовь Михайловна всё равно пела оды своему Володеньке. Иронично, что Диляра делала то же самое, и это не меньше бесило Вову.       — Мама, я уже неоднократно говорила, что Суворов меня не интересует! — чуть ли не топая ногой, сказала Лена. — Можно подумать на этом Вове свет клином сошёлся! И вообще, может быть, у меня скоро парень появится.       — Пора бы уже, доченька, — по-доброму улыбнулась женщина. — Ты не обижайся на меня, я же как лучше хочу. Не знаю, но если бы Володя ничего к тебе не испытывал, то не таскался бы он так за тобой.       Одинцова покачала головой. Девушка была больше не намерена продолжать этот бессмысленный разговор. Поцеловав маму в щёку, Лена направилась в коридор, где уже раздался звонок в дверь. Скорее всего, это Вова, который, как и обещал, пришёл в семь.

***

      — Добрый вечер, Ленусик! — улыбнулся Суворов, когда Одинцова открыла дверь. — Прекрасно выглядишь, впрочем, как и всегда, — сделал он комплимент девушке.       Лена усмехнулась. Подойдя к вешалке, девушка сняла своё красное пальто, надевая на себя, перед этим обувшись в аккуратные ботиночки на небольшом каблуке.       — Привет, Володя! — поздоровалась с гостем Любовь Михайловна.       — Здравствуйте, тётя Люба, — растянул губы в улыбке Суворов. — А вы всё не стареете, как были красоткой, так и остались!       Мама Лены смущённо улыбнулась, махнув рукой. Подойдя к дверному проёму, женщина сказала:       — Дай я тебя хоть обниму, а то два года не виделись, — Вова охотно заключил Любовь Михайловну в объятия. — А ещё и Ленка напугала меня этой похоронкой.       — Да честно говоря, я сам был в шоке, когда узнал, — признался Суворов. — Меня Саныч вызвал к себе и говорит про это, а я совершенно не понимаю, как такое могло произойти.       — Мам, давай, хватит уже обниматься, — сказала, полностью готовая к выходу, Лена, похлопав женщину по плечу. — Нам же идти надо.       — Конечно, — ответила Любовь Михайловна. — Володя, чтобы в одиннадцать Лена была дома. Дочь, возможно, к тому времени мы ещё будем у тёти Славы. Всё, идите, — выпуская детей за двери, произнесла она.       Вова и Лена вышли на улицу. Погода была морозной, снег хрустел под ногами, а под ним был тонкий слой льда. Суворов согнул руку в локте, предлагая её Одинцовой, но девушка лишь покачала головой, зашагав чуть быстрее, ведь на улице было холодно.       Суворов пожал плечами и догнал девушку. Русоволосая пожалела, что не надела шапку или платок. Но тут палка о двух концах: либо мёрзни, либо нет, но тогда причёска будет испорчена. Вова, заметив, что девушка кутается в шарф, предложил поймать такси, на что получил отказ. Парень не стал спорить, ведь знал, что Лену не переубедить. Он, конечно же, мог просто закинуть её на плечо, посадив в машину, после чего, разумеется, сразу же был бы нещадно побит.       Как-то раз Вова попытался сделать что-то подобное, только ни в какую машину он её не сажал, а просто закинул себе на плечо. На дворе стояла осень, Лена тогда выходила из музыкальной школы, а Вова, как обычно, должен был ждать её возле входа, но в тот раз парень решил пошутить. Когда Одинцова вышла из музыкальной школы, то не обнаружила Суворова, чем, собственно, была и не особо-то огорчена.       Лена спокойно спустилась по ступенькам, направляясь домой. Позади девушка услышала шаги, но не особо придала этому значения, ведь многие ученики, как и она, возвращались домой. Но тут ноги резко оторвались от земли и её резко кто-то схватил на руки, закидывая на плечо. Лена очень сильно испугалась, начала лупить руками по спине этого человека, как оказалось потом — Вовы. Девушка поняла, что это Суворов, когда тот начал смеяться, прося, чтобы Лена прекратила его лупить по спине. Как только парень поставил её на землю, то ему сразу же прилетела звонкая пощёчина, после которой Одинцова быстрыми шагами ушла прочь.       Вовка тогда сразу же пошёл за ней, но девушка сорвалась на бег, не желая идти рядом с Суворовым. Разумеется, парню не составило особого труда догнать Лену.       «Ленусик, — сказал тогда Вова, притягивая девушку к себе, чтобы та остановилась. — Я согласен, это была идиотская шутка. Был не прав, признаю».       «Ты самый, что ни на есть придурок, — кричала ему Одинцова, колотя Суворова по груди. — У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло!»       В тот момент Володя хотел сказать, что Лена очень мило выглядит, когда злится. Но парень подумал, что сейчас этого лучше не делать.       Молодые люди дошли до Дома Культуры где-то за минут двадцать пять. Лена немного пожалела, что не согласилась на предложение Вовы вызвать такси. По нелепой случайности, которые случались с Леной слишком часто в последнее время, девушка поскользнулась и полетела вниз. Одинцова уже была готова приземлиться на землю, но тут на помощь подоспел Вова. Парень быстро среагировал, схватив девушку за талию, не давая ей встретиться с землёй.       — Вау, Ленусик, — усмехнулся Вова, смотря на девушку, которую продолжал держать на весу. — Я и не знал, что у тебя такой отвратительный вкус.       — Какой вкус? — непонимающе переспросила Лена, широко раскрыв глаза.       Вова тихо рассмеялся, возвращая девушку в вертикальное положение. Притянув её к себе за талию, Суворов кивнул на парня, который стоял возле входа в ДК.       — Ужас! — вскрикнула Лена, после чего быстро прикрыла рот ладонью. — Нет, конечно так нельзя говорить, но он же правда страшный…       Суворов усмехнулся.       — Не нам судить, но мы обсудим, да, солнышко? — изогнув бровь, спросил Вова. — А я и не знал, что ты у меня такая.       — Ой, иди ты куда подальше, Суворов! — бросила Лена, высвободившись из Вовиной хватки. — Ты же это первым начал!       Вова усмехнулся, аккуратно взяв девушку за руку, он повёл её в здание Дома Культуры. Молодой человек галантно помог снять Лене пальто, после чего сдал вещи в гардероб, и повёл девушку на второй этаж, где и проводилась дискотека.       Музыку можно было услышать ещё на входе в ДК. Сейчас изо всех колонок звучал один из танцевальных шлягеров — «Музыка нас связала» группы «Мираж». Лена сразу же начала качать головой в такт музыке, что не укрылось от внимания Вовы. Парень приподнял уголки губ, посмотрев на девушку, которая полностью устремила свой взгляд на зал.       Большинство ребят танцевали в небольших кругах, которые были разделены по группировкам. На дискотеке собрались «Чайники», «Разъезд», «Универсам», были и отдельные кружки, которые не имели никакого отношения к группировщикам.       Вова сразу же повёл Лену в круг «Универсама». Пока парень всем поочерёдно пожимал руки, Одинцова встала рядом с Вахитом, с которым, в принципе, неплохо общалась. Зима широко улыбнулся, когда увидел подругу Адидаса, а затем заключил девушку в объятия. Вскоре Вова встал рядом с Леной, закончив приветствовать парней.       Песня группы «Мираж» уже подходила к концу, а следующей на очереди была «Богатырская сила». Дома Лена бы ни за что в жизни не включила эту песню на магнитофоне, а вот на дискотеке с радостью танцевала под неё.       На припеве девушка из раза в раз повторяла уже давно заученные движения. Если во время куплетов можно было танцевать как захочешь, то как только начинался припев, все в кругу делали шаг назад, затем вперёд, чуть вскидывая ногу.       Спустя пару песен Лена немного выдохлась. Но с лёгким чувством усталости пришла и некая свобода. Девушка ни капельки не жалела, что согласилась пойти с Суворовым на дискотеку, потому что это именно то, что ей нужно было.       — По просьбе Лиса из «Разъезда» я включаю следующую песню, — объявил диск-жокей, когда закончилась очередная мелодия. — Он посвящает её своей прекрасной девушке Оксане, — было видно, что парень хотел сказать что-то ещё, но был наглейшим образом перебит:       — Эу, харэ трепаться! — крикнул Вова. — Давай врубай уже!       Из колонок зазвучала песня «Я хочу быть с тобой» группы «Наутилус Помпилиус». Лена, пожалуй, любила эту песню наравне с «С любовью встретиться». Девушка услышала последнюю при просмотре фильма «Иван Васильевич меняет профессию», и она настолько сильно запала ей в душу, что Лена ещё около месяца ходила и напевала её практически всегда. Благо голос у Одинцовой был неплохой.       Как только зазвучали первые ноты, Володя галантно протянул руку Лене, приглашая её потанцевать. Чуть улыбнувшись, девушка протянула свою, соглашаясь. Суворов положил руки на девичью талию, а Лена, в свою очередь, окольцевала мужскую шею.       В начале первого припева Лена столкнулась взглядом с глазами цвета кофе с молоком. Девушка усмехнулась, отмечая, что Вова улыбается глазами, да-да именно глазами. Уголки его губ были лишь немного приподняты, а глаза как будто бы горели.       Молодые люди плавно двигались, не разрывая зрительного контакта. Лена сама не поняла, как в определённый момент её руки поползли вверх, остановившись на затылке Вовы. Девушка зарылась пальцами в отросшие волосы Суворова, из-за чего тот довольно улыбнулся, словно Чеширский Кот. Как будто бы опомнившись, Лена начала убирать руки, но её остановил Вовин голос:       — Не убирай, мы же так хорошо танцуем, — на удивление, девушка послушалась. — Я когда-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза, Ленусик? — поинтересовался Вова, неотрывно смотря на русоволосую.       — Говорил, — голос немного охрип, наверное, от долгого молчания. — Давно, правда, ещё в школе.       — А помнишь, как мы на выпускном танцевали? — спросил Суворов. — У тебя ещё такое платье было красивое, изумрудного цвета.       — Помню, — улыбнулась Лена. — Оно у меня такое у одной было, папа из Москвы привёз.       Песня подходила к концу. Вова решил покружить Одинцову, а затем прижал девушку к себе ближе.       — Да, ты была в нём просто шикарна, — сказал Володя, посмотрев в серо-голубые глаза Лены. — Видела бы ты завистливые взгляды девчонок.       Елена широко улыбнулась, после чего рассмеялась, уткнувшись головой в грудь Суворову. Девушка прекрасно помнила взгляды: завистливые, удивлённые, с нотками тихой ненависти, только вот были они такими вовсе не из-за платья.       — Вов, они не из-за платья на меня так смотрели, — ответила Лена. — Виною всему был ты. Мы же пришли такие улыбающиеся, под ручку держались, и все медляки ты со мной танцевал.       — Ну разумеется с тобой, разве можно танцевать с другими, когда привёл на выпускной вечер девушку? — приподнял брови Суворов. — Кстати, у наших одноклассниц был прекрасный вкус на парней, не то что у тебя, Ленусик!       Одинцова закатила глаза, в шутку стукнув Вову по плечу.       — Говоришь прямо как моя мама, бесит, — спокойно сказала она.       — Тётя Люба дело говорит, — самодовольная ухмылка появилась на губах Суворова.       Когда песня закончилась, сменившись на новую, Лена отстранилась первой, возвращаясь в круг «универсамовских». Сейчас играл хит группы «Кино». Одинцова всегда считала, что их песни очень атмосферные. Как только по радио или из магнитофона звучала песня «Кино», Лена невольно вспоминала те времена, когда она, Вова и Марат собирались дома у Суворовых. Все трое шли в комнату мальчишек, Володя доставал гитару и играл «Восьмиклассницу». Голос у старшего Суворова не то чтобы прям вау, но весьма приятный, а песни Цоя, увы, получались хорошо.       В какой-то момент (Лена даже не успела понять в какой) началась драка. Вова достаточно быстро среагировал: парень сунул в руку Одинцовой номерок и сказал, чтобы та бежала за верхней одеждой и ждала его на крыльце. Елена кивнула, быстро направившись к выходу. Девушка прекрасно понимала, что сейчас начнётся. Стоило кому-то одному поднять руку на другого, и начиналась самая настоящая групповая драка. Самым обидным было то, что почти каждая дискотека заканчивалась именно дракой.       Лена на ходу надела на себя пальто, и в этот раз она решила накинуть шарф на голову, потому что неизвестно сколько ей здесь стоять. Девушка покрепче стиснула в руках Вовину куртку. Парня не было от силы минуты три. Входная дверь резко распахнулась, и выскочил Вова, у которого была небольшая ссадина на скуле.       Одинцова торопливо передала парню куртку, которую он тут же нацепил на себя. Вова, взяв девушку за руку, быстро спустился по лестнице.       — Сейчас такси поймаем и поедем домой, — сказал Суворов.       Немного пройдя, Вова остановился возле красных «Жигулей». Спросив у водителя, довезёт ли тот их до нужного адреса, молодые люди сели в такси после утвердительного ответа мужчины.       Контраст улицы с тёплым салоном «Жигулей» сразу же чувствовался. Лена прикрыла глаза, поднесла ладони ко рту и выдохнула тёплый воздух, согревая руки. Стянув шарф с головы, девушка обмотала его вокруг шеи.       Одинцова взяла Володю за руки, повернув их к себе тыльной стороной, Лена поджала губы. Костяшки были сбить. Девушка покрутила ладони Суворова, осматривая их повнимательнее.       — Ну вот почему вы не можете спокойно жить? — тихо спросила Лена, даже не надеясь получить ответ. — Постоянно дерётесь, а потом вон, — и указала на покрасневшее пятно на скуле парня, где обязательно появится синяк.       Вова только лишь поджал губы, ничего не ответив. Девушка отвернулась к окну, но всё ещё продолжала держать в своих руках ладони Суворова. Всю дорогу до дома молодые люди молчали. Лена рассматривала ночной пейзаж Казани, а Вова смотрел на девушку.       Когда таксист остановился возле нужного подъезда, парень заплатил за проезд. Суворов вышел первым, быстро обойдя машину, он, подобно настоящему джентльмену, открыл дверь для Лены. Девушка усмехнулась на такой жест парня. Вова протянул русоволосой раскрытую руку, Одинцова покачала головой, но помощь всё-таки приняла.       Молодые люди зашли в подъезд, поднялись на третий этаж, где и находились квартиры Одинцовой и Суворова. Когда бывшие одноклассники оказались в общем холле, Лена предложила:       — Пойдём ко мне, — девушка произнесла это настолько тихо, что Вова сначала подумал, будто ему послышалось. — Нужно обработать костяшки, у меня есть действенная мазь, утром от синяка практически ничего не останется.       Суворов потоптался, обдумывая предложение Лены. В принципе, парень был совсем не против зайти к соседке, тем более раз та сама предложила помочь.       — Идём, — ответил Вова, подходя ближе к девушке, которая уже открывала дверь в квартиру.       Коридор встретил молодых людей темнотой. Лена шагнула вперёд, на ощупь включив свет. Жёлтый свет в квартире был ярче, чем в холле, поэтому поначалу неприятно резал глаза. Одинцова, собственно как и Суворов, сняла с себя верхнюю одежду и обувь. Лена достала из тумбочки тапки, которые так ни разу никто и не надел на протяжении двух лет, так как они принадлежали Вове.       — Иди на кухню, а я пока аптечку достану, — сказала Лена, направляясь в зал.       Суворов зашёл на кухню, включил свет и сел на стул. Парень прошёлся взглядом по, как всегда, чистой кухне. Вова знал про пунктик Лены на уборку. У девушки всегда должен был быть порядок. Даже когда Одинцова повредила ногу в десятом классе, она всё равно делала уборку: то встанет и посуду помоет, то пыль протрёт в комнате, за что тётя Люба постоянно на неё ругалась.       Буквально через минуту в кухне появилась Лена с небольшим чемоданчиком в руках. Девушка поставила аптечку на стол и достала оттуда перекись и вату. Одинцова взяла в руки ладонь Вовы, начиная бережно очищать костяшки ватой, смоченной перекисью. Суворов зашипел, стиснув челюсти. Лена тут же подула на ранки, смотря парню в глаза.       — Терпи, Суворов! — сказала девушка. — Я уверена, что в Афганистане ты и не такое переживал, и на бо-бо никто не дул.       Володя усмехнулся.       — Это, да, — ответил он. — Да и руки у тебя нежнее, чем у Изольды Ростиславовны! — Одинцова усмехнулась, ещё раз пройдясь ваткой по коже. — Эту женщину боялись даже опытные вояки.       Елена улыбнулась, убирая вату и закрывая бутылёк с перекисью. Русоволосая подошла к холодильнику и достала с верхней полки мазь. Одинцова вновь встала напротив Вовы и зачерпнула с горошину прохладной «панацеи». Девушка аккуратно нанесла мазь на пострадавшую скулу. По телу парня побежали мелкие мурашки то ли из-за холодившей кожу мази, то ли от прикосновений Лены.       Вова дотронулся до девичьей ладони, немного её сжав. Одинцова замерла, посмотрев прямо в глаза парню. Володя медленно поднялся со стула.       — Спасибо, — тихо сказал он, заглянув в серо-голубые глаза.       Суворов поднёс руку Лены к губам, поцеловав тыльную сторону ладони. Теперь уже по телу Одинцовой пробежали мурашки. Русоволосая прерывисто вздохнула, опуская голову. Вова сразу же заставил девушку посмотреть на него, взяв её за подбородок.       — У тебя золотые руки, Ленусик, — проведя большим пальцем по нижней губе девушки, сказал парень.       Елена сглотнула, задержав дыхание. Вова непрерывно смотрел на девушку, задержав палец в уголке губ Одинцовой.       — Не нужно, — сказала Лена, положив руку на грудь Суворову. — Я рада была помочь, Вова.       Парень поджал губы, убирая руку. Тут из прихожей донёсся звук мягко провернувшегося в замке ключа, входная дверь хлопнула, и в коридоре зажёгся свет. Лена испуганно посмотрела на Вову, который, кажется, был совершенно спокоен. На кухне появились Любовь Михайловна и Анатолий Иванович.       — Ой, Володя, привет, — сказала немного подвыпившая мать Лены. — Мы не вовремя?       — Да нет, — быстро ответила Одинцова. — Вова уже уходит. Правда?       — Конечно, уже поздно, — кивнул Суворов. — Мне домой пора. До свидания, тётя Люба, дядя Толя, — сказал он, выходя из кухни.       — Я провожу! — крикнула Лена, устремляясь следом.       Девушка была до жути смущена сложившейся ситуацией, хотя, казалось бы, ничего криминального не произошло. Вова махом накинул куртку, впрыгнул в берцы, наскоро попрощался с Леной и покинул квартиру.       — Прости, доченька, — в коридоре появился отец. Мужчина виновато посмотрел на девушку, поджав губы. — Если бы я знал, что вы тут с Вовой, я бы задержал мать.       Одинцова раздражённо выдохнула, закатив глаза. Девушке хотелось закричать от досады, а ещё очень сильно топнуть ногой.       — И ты туда же, пап! — обиженно произнесла Лена.       Девушка быстрым шагом направилась в свою комнату. Одинцова показательно громко захлопнула дверь, а после включила в розетку гирлянду, которая висела на книжном стеллаже. Лена достала из нижнего ящика стола пачку сигарет. Сев на подоконник, девушка закурила в приоткрытую форточку.