Часть 4. Никто

      Июль 1985 года       В тот день Марат гостил у Лены, и ребята вместе смотрели телевизор. Родители Суворовых и Одинцовой уехали за город, на дачу к общим друзьям. У тёти Веры был юбилей, поэтому дети остались дома одни на целых три дня.       Марат сразу же после сборов прибежал к Лене, чтобы той не было скучно. А ещё мальчишка знал, что подруге становится немного не по себе, если она остаётся ночью одна. Поэтому Суворов-младший точно знал, что все три дня будет ночевать у Одинцовой. Лена была не против, наоборот, очень радовалась компании Марата. Да и тем более мальчишка и раньше оставался у них ночевать.       У Лены имелось даже отдельное одеяло, которое хранилось на самой нижней полке в шкафу, специально для Марата. Кровать у девушки была большая и широкая, поэтому младший Суворов ночевал в комнате русоволосой, только спали друзья под разными одеялами.       Когда фильм закончился, Марат поднялся и начал просматривать видеокассеты из домашней коллекции Одинцовых. Буквально через несколько секунд Суворов довольно улыбнулся, найдя, по его мнению, подходящий фильм — «Кошмар на улице Вязов». Мальчишка вставил кассету в видак и снова подсел к Лене.       — Что включил? — поинтересовалась девушка.       Одинцова взглянула на экран телевизора и ей стало как-то не по себе и от тревожной музыки, и от громкого тяжёлого дыхания.       — «Кошмар на улице Вязов», — ответил Марат, устраиваясь поудобнее.       Лена перевела испуганный взгляд на друга. Девушка слышала про этот фильм от одноклассников, которые ходили на него в кинотеатр. Никита Витринов говорил, что ужастик просто улёт, мрачный и страшный, всё, как и должно быть. Катя Фахрутдинова рассказывала, что мельком видела фильм, когда его смотрели старшие братья, так вот ей потом ещё несколько дней снились кошмары про Фредди Крюгера.       — Маратик, а давай посмотрим что-нибудь другое? — немного заикаясь, попросила девушка.       — Лен, да не боись! — улыбнулся мальчишка, посмотрев на подругу. — Это же просто обыкновенный ужастик, фильм. Это всё неправда. Да и тем более я с тобой рядом, ничего страшного не произойдёт!       Лена кивнула; укутавшаяся в плед девушка устремила взгляд на экран телевизора. Начало было жутковатым только из-за музыки и дыхания, поэтому пока что Лена находилась лишь в лёгком напряжении.       На каких-то страшных моментах, где были кровь и убийства, девушка просто укутывалась в плед с головой, чтобы всего этого не видеть. Одинцова вздрогнула, когда в дверь неожиданно позвонили. Марат поднялся с дивана, произнеся:       — Это, наверное, Вован с дискотеки вернулся.       Мальчишка пошёл в коридор, чтобы открыть дверь. Лена услышала скрип, а затем — тишина. Свет в прихожей Марат не включал, так что тишину разбавлял лишь звук работающего телевизора. Одинцовой разом стало не по себе, хотя она и понимала, что во всём, скорее всего, виновато разыгравшееся воображение. Девушка выдохнула, попытавшись взять в себя в руки.       Да, точно, это просто фильм.       — Марат, это Вова пришёл? — крикнула девушка, но ответа не получила.       Лена аж подскочила, когда музыкальная тема резко сменилась. Она вспомнила слова Вовы, что в ужастике многое можно понять по музыке и, судя по всему, сейчас там произойдёт что-то нехорошее.       Медленно поднявшись, Лена побрела в коридор. Скрипнула половица. Одинцова дёрнулась, замерев. Да, девичья фантазия действительно разыгралась не на шутку, а тут ещё и Марат пошёл открывать и как сквозь землю провалился! Лена сжала кулаки и двинулась дальше.       — Бу! — по-разбойничьи гаркнули Суворовы, как только девушка подошла к выходу из зала.       Лена вскрикнула, отскочив от дверного проёма, и даже подпрыгнула от злости, всё сильнее сжимая кулаки.       — Дураки! — сорвалась Одинцова. — Хотя нет — вы идиоты, — утвердительно сказала она, посмотрев на братьев. — Нельзя же так пугать! Марат, ладно он, но ты-то…       — Ленусик, ну прости, — извинился Вова. Парень подошёл к девушке, которую ещё малость трясло, и обнял, чтобы та успокоилась. — Согласен, это было глупо.       Но вместо того, чтобы обнять Суворова в ответ, Лена упёрлась руками ему в грудь, отталкивая.       — Не трогай меня, идиот! — вспылила она. — И вообще, пацаны же не извиняются, разве нет?       — Перед девушками можно, тем более если не прав, — ответил Володя. — Ладно, пойдёмте лучше фильм досмотрим.       Марат кивнул, а вот Лена изо всех сил замотала головой. Уж она точно больше не хотела смотреть ужастик, вдруг Суворов-старший снова вздумает её пугать.       — Ну давай! — обратился Вова к Лене. — Обещаю, пугать не буду. Если будет страшно, то разрешаю вжиматься в моё крепкое плечо, — лукаво улыбнулся парень.       Одинцова закатила глаза, сложив руки на груди.       — Ещё чего! Я не буду вжиматься в твоё, между прочим, не очень-то и крепкое, плечо, — сказала Лена, прищурив глаза.       Суворов тихо засмеялся, посмотрев на соседку. Девушка стояла, поджав губы и буравя его взглядом.       — Ну, конечно! — усмехнулся Вова. — Ладно, пусть моё плечо будет не такое крепкое, согласен, только идём смотреть фильм!       Старший Суворов взял девушку под локоть и повёл к дивану. Марат плюхнулся первым, устраиваясь поудобнее. Лена села между двух братьев и поджала под себя ноги, снова укутавшись в плед. Маратик немного перемотал назад ту часть, которую пропустил.       Поначалу на жутких и страшных моментах Лена просто вжималась в диван. Один раз девушка даже схватила Вову за предплечье, но быстро отдёрнула руку. Марат тоже на некоторых сценах вздрагивал, прикрывая глаза.       Но под конец Одинцова всё-таки сдалась: ухватилась за локоть и уткнувшись лицом Вове в плечо. Губы Суворова растянулись в довольной улыбке, которая осталась незамеченной русоволосой. Когда Лена попыталась взглянуть на экран телевизора, там вновь появился Фредди Крюгер, который собирался напасть на очередную жертву. Девушка ойкнула, снова уткнувшись в плечо Вовы.       Суворов приобнял Лену за плечи, позволяя ей устроиться у себя на груди. К удивлению парня, Одинцова обвила его талию руками, прижимаясь ближе.       Вова и Лена так и просидели в обнимку на диване до конца фильма. Марат поднялся, чтобы вытащить кассету из видеомагнитофона, а Одинцова отстранилась от старшего Суворова, вновь кутаясь в плед.       — Лен, можно мы с Вовой у тебя сегодня заночуем, а, пожалуйста? — спросил Марат у девушки.       — Конечно, — кивнула Лена. — Если честно, мне так даже спокойнее будет, — улыбнулась она. — Я сейчас за постельным для Вовы только схожу.       Девушка направилась в родительскую спальню, к большому шкафу, где хранились их вещи и постельное бельё. Достав с нижней полки простынь, шерстяной плед, наволочку и подушку, Лена вернулась в зал. Вова тем временем уже раздвинул диван. Одинцова протянула парню простыню, чтобы тот постелил её, а сама занялась наволочкой. Когда с постельным было покончено, Марат и Елена ушли в её комнату.       Девушка достала с полки своего шкафа одеяло, под которым постоянно спал мальчишка. Она бросила его на кровать, на правую сторону, потому что на левой спала сама. Буквально через какие-то пять минут во всей квартире был выключен свет, и ребята легли спать.       Лена ворочалась очень долго, не в силах сомкнуть глаза дольше, чем на минуту. Марат же давненько сопел на другом краю кровати. Воображение девушки неутомимо рисовало устрашающие сцены из фильма. Казалось бы, Одинцова почти взрослая, а дурацкий ужастик сильно пошатнул её душевное равновесие.       Не выдержав, Лена бросила попытки заснуть. Девушка поднялась и побрела в ванную, чтобы умыться. Обычно это помогало привести мысли в порядок. Включив свет в ванной комнате, Одинцова взглянула на себя в зеркало: волосы растрёпаны, глаза уставшие. Девушка открыла кран, подставила ладони ковшиком и плеснула раз-другой холодной водой в лицо. Наконец-то почувствовала долгожданную прохладу, Лена выдохнула.       — Не спится? — услышала девушка тихий голос Вовы.       Лена дёрнулась, резко повернувшись к парню.       — Чёрт, ты меня напугал! — просипела она, пытаясь отдышаться.       — Я не хотел.       Суворов сказал правду — он не намеревался пугать Лену. Парень и встал-то, потому что услышал тихие шаги в коридоре, а затем щелчок выключателя. Ходила явно Одинцова, потому что Марат обычно сильно шорхал по полу.       — Не можешь заснуть? — задал риторический вопрос Вова, естественно, девушка кивнула. — Пойдём, — спокойно сказал он, подхватив Лену под локоть.       Одинцова не сопротивлялась, у неё просто-напросто не было на это сил. Девушка медленно пошла за парнем, который отвёл её на кухню. Посадил Лену на стул, взял чайник и налил в чашку воды.       — Никак фантазия мешает сну? — усмехнулся Суворов, ставя перед русоволосой чашку с водой.       Лена благодарно кивнула, сразу же начиная жадно пить. Девушка только сейчас заметила, как сильно у неё пересохло в горле. Вова присел рядом, внимательно посмотрев на Одинцову.       — Даже на несколько минут не получилось заснуть?       — Нет, — покачала головой Лена. — Но зато я поняла, что мне противопоказано смотреть ужастики, уж больно у меня развитая фантазия.       Вова по-доброму усмехнулся, опустив глаза. Лена уже допила воду, но уходить с кухни не спешила. Девушка посмотрела на парня, который явно сейчас о чём-то думал.       — Пойдём-ка со мной, — тихо сказал Вова, поднявшись.       Парень пропустил Одинцову вперёд, а сам аккуратно положил ладони на девичьи плечи, направляя Елену в зал. Девушка попыталась возразить, сказав, что её комната чуть дальше по коридору, но Вова лишь покачал головой.       — Ничего страшного не случится, если одну ночь ты поспишь в зале, — произнёс он.       — С тобой? — приподняла брови Лена.       — Ради твоего же собственного спокойствия, — заверил девушку Вова. — Поверь, так действительно будет спокойнее, когда рядом кто-то есть.       Одинцова посмотрела на парня, словно он какой-то дурачок. Девушка помотала головой из стороны в сторону, сложив руки на груди. Вова молчал, внимательно наблюдая за Леной.       — В комнате спит Марат, — ответила Лена.       Вова усмехнулся, он ждал, пока девушка это скажет. Одинцова не совсем поняла реакцию соседа на такие очевидные слова.       — Да он спит, а вот ты почему-то заснуть не смогла, — сказал Суворов. — Не волнуйся, обещаю не распускать руки! Если сделаю что-то подобное, разрешаю нещадно бить меня.       Лена не спешила отвечать, ей нужно было время, чтобы подумать. В чём-то Вова был прав, она действительно не могла заснуть в комнате, хотя была не одна. Марат дрых без задних ног, а вот в голове у Лены всплывали страшные картинки из ужастика, от которых она никак не могла избавиться.       Предложение Вовы девушке показалось немного странным. Разве ей может быть спокойнее, когда рядом будет лежать одноклассник?       — Ну, мы будем спать? — спросил Суворов, которому надоело бездействие девушки.       Лена лишь кивнула, молча ложась на диван. Девушка отвернулась к спинке дивана, кутаясь в плед, почти что свернувшись калачиком. Одинцова почувствовала, как под весом Вовы прогибается диван. Парень немного потянул плед на себя, тем самым раскрывая Лену. Девушка недовольно поёрзала, правда через секунду её уже вновь накрыли пледом полностью.       — Я ведь тебя изобью, Суворов, — произнесла Одинцова, нарушая тишину.       — А я тебе не дам повода это сделать, Ленусик, — сквозь усмешку произнёс Вова, подкладывая под голову руки, ведь подушку забрала девушка. — Обещаю охранять твои сны, — последнее, что сказал парень.       Лена улыбнулась, смежив веки. Через какое-то время усталость взяла своё. Одинцова мимолётно подумала, что Вова был прав — ей действительно было с ним спокойнее. А может, дело и не в Суворове, а в том, что Лена с кем-то поговорила, отвлёкшись от мыслей о Фредди Крюгере.       А Вова всё не спал, вслушиваясь в дыхание девушки. Когда он понял, что оно стало размеренным, выдохнул, ведь это означало, что Лена провалилась в сон.

***

      Когда утром Марат проснулся и не обнаружил на другой половине кровати подругу, он не сильно удивился, подумав, что Лена готовит завтрак или просто сидит в зале, читает книжку. Суворов поднялся с кровати, направившись в коридор. Проходя мимо открытой двери зала, мальчишка сначала подумал, что ему показалось, но когда вошёл, то не поверил собственным глазам.       Лена и Вова спали в обнимку на диване. Головы обоих покоились на подушке. Старший Суворов прижимал к себе Одинцову, уткнувшись лицом ей в макушку, а девушка сладко сопела.       По губам Марата расползлась довольная улыбка. Мальчишке очень сильно захотелось увидеть их реакцию, когда те проснутся и обнаружат себя в такой позе. Про себя же Суворов отметил, что Лена и Вова смотрятся весьма мило.

***

      Настоящее время       Лена открыла дверцу шкафа и достала тёплую водолазку чёрного цвета и коричневые брюки. Волосы девушка сегодня решила оставить распущенными, а после нанесла на лицо немного косметики. Сбрызнувшись своим любимым парфюмом, Одинцова подняла с пола сумку.       Девушка пошла на кухню, попутно бросив сумку в прихожей. За столом сидел Анатолий Иванович, а Любовь Михайловна стояла у плиты, переворачивая оладьи.       — Всем доброе утро! — сказала с улыбкой Лена, присаживаясь за стол.       — Доброе, доченька, — чуть ли не пропела Люба. — Леночка, а как вчерашняя дискотека хоть прошла?       Женщина поставила перед дочерью и супругом по тарелке с оладьями и налила в мисочку сметану. Затем Любовь сама села за стол, надеясь услышать ответ от Лены.       — Ничего необычного, — ответила Одинцова, откусив кусочек оладушка. — Мы потанцевали, а потом поехали домой.       Любовь Михайловна поджала губы, она рассчитывала получить более развёрнутый ответ. Лена же больше не проронила ни слова. Женщина подумала, что дочь всё ещё злится из-за вчерашнего, но говорить ничего не стала. Знала, что пока к Лене лучше не лезть.       — А Володя-то чего заходил? — спросил Анатолий Иванович, посмотрев на дочь.       — Я его чаю пригласила попить, — ответила Лена, дожёвывая оладья. — Мама, спасибо за завтрак, но мне уже пора.       Одинцова помыла руки и направилась в коридор. Девушка уже была почти полностью готова, когда в дверь позвонили. Лена быстро застегнула последнюю пуговицу на пальто, схватила сумку и открыла дверь.       — Я готова, идём, — с ходу сказала она.       На пороге стоял улыбающийся Вова, как всегда одетый в распахнутую телогрейку, свитер и штаны. Девушка быстро вышла из квартиры, захлопнув дверь. Вова, как и Марат, сразу же взял сумку Лены себе.       На улице была такая же погода, как и вчера вечером, разве что мороз не так сильно кусал за щёки. Суворов предупредительно предложил девушке свой локоть, за который та сразу же ухватилась. Лене всё-таки не хотелось снова испытывать судьбу и упасть, поскользнувшись.       — Родители не сильно доставали? — поинтересовался Вова, доставая из кармана пачку сигарет.       — Нет, они вообще ничего не говорили, — соврала Лена.       Не хватало ей ещё обсуждать с Вовой, как её мама и папа расхваливают парня. Суворов и так знал, что те души в нём не чают, но лишний раз напоминать ему об этом Лена не хотела.       Вова кивнул, закурив. Дым от сигареты полетел прямо в лицо девушке, заставив Лену медленно его вдохнуть. Курила она редко, лишь когда была сильно раздражена или встревожена. К слову, свою первую в жизни сигарету она выкурила как раз таки с Вовой.       Это произошло после нападения того незнакомца, который пытался изнасиловать Лену. Когда Суворов отвозил девушку домой, она неожиданно попросила у него сигарету, на что парень, усмехнувшись, сказал, что курить вредно. «Сказал заядлый курильщик, — ответила ему тогда Одинцова. — Жмот, ты Суворов!» Вова тогда лишь покачал головой, вытащив из пачки сигарету для девушки.       Лена хорошо запомнила ощущения от первых двух затяжек: поначалу было противно и непривычно, зато потом пришло чувство некоего спокойствия.       Суворов и Одинцова уже были на территории больницы. Возле запасного входа стояла парочка интернов, которые что-то бурно обсуждали, куря при этом. Лена всё ещё продолжала держать Вову за локоть, а парень шёл, нацепив на лицо довольную улыбку.       Когда молодые люди поднимались по ступенькам к центральному входу, на крыльцо вышла та самая женщина, с которой Вова разговаривал вчера. Она растянула губы в улыбке, смотря на счастливую, по её мнению, пару.       — Почему она так странно на нас смотрит? — спросила Лена у Вовы, убирая руку с локтя парня.       — Понятия не имею, — прикинувшись дурачком, пожал он плечами.       Одинцовой вовсе не обязательно знать, что вчера Вова представился чуть ли не её женихом. Суворов так и видел реакцию девушки, если бы та узнала правду. Лена наверняка прокляла бы его или заставила пойти к той женщине и сказать, что никакой он Лене не жених.       — Ленусик, ты же сегодня в четыре освободишься, правильно? — спросил Вова, на что получил утвердительный кивок. — Отлично, значит, дождись меня, я приду и мы вместе пойдём домой. Только ты в внутри жди, чтобы не мёрзнуть, — сказал парень, передавая Лене её сумку.       — Знаешь, Суворов, после таких слов мне действительно кажется, будто бы ты беспокоишься обо мне, — усмехнулась девушка, приподняв брови.       — Разве ты ещё не поняла, что я действительно о тебе беспокоюсь? — сказал Вова, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       Лена нахмурилась, смотря на удаляющуюся спину Суворова. Девушка прикрыла глаза, выдохнув, после чего открыла дверь, заходя в больницу. Поздоровавшись с девушками в регистратуре, Лена направилась на третий этаж, где находилось хирургическое отделение.       Первым делом Одинцова прошла в служебную раздевалку, где оставила верхнюю одежду и переоделась в больничный халат и сменную обувь. Когда девушка пришла в кабинет, Юлии Семёновны ещё не было, поэтому, сев за стол, Лена начала перебирать карточки больных.       Через несколько минут зазвонил рабочий телефон, сняв трубку, Лена узнала, что Юлия Семёновна задерживается в приёмном покое — туда по скорой привезли парня с черепно-мозговой травмой. Тут в дверь кабинета торопливо постучали и спросили:       — Извините, а когда будет врач? — вежливо спросила женщина средних лет с забинтованной рукой.       — Здравствуйте, а по какому вы вопросу, может быть, я смогу вам помочь? — вежливо поинтересовалась Лена, натянув на лицо улыбку.       — Дело в том, что вчера, разделывая курицу, я повредила себе руку, и муж отвёз меня в травмпункт, — судя по всему, женщина решила начать рассказ издалека.       Одинцовой ничего не оставалось, кроме как терпеливо слушать и кивать. Иногда приходили такие пациенты, которым, помимо помощи, нужно было ещё и с кем-то поговорить. Чаще всего это были пенсионерки, которые рассказывали Лене и Юлии Семёновне чуть ли не про всю свою жизнь.       Например, одна пожилая дама с грибком на ноге почти весь приём рассказывала им о своих трёх кошках. Женщина перечисляла их имена и даты, когда те попали к ней, потом она, кажется, запуталась и начала свой рассказ заново. Лена молилась всем богам, чтобы бабуля не вспомнила ещё что-нибудь до конца приёма.       — Там мне наложили шов, ещё такая женщина хорошая была, — продолжила пациентка. — Она сказала, что теперь мне нужно ходить на перевязки в ближайшую больницу, вот, а ваша ближе всего к моему дому, — объяснила женщина.       Лена кивнула, жестом приглашая женщину зайти.       — Ну, перевязку и я могу сделать, присаживайтесь, — сказала Лена, указав на кушетку у стены. — Имя, фамилия, дата рождения?       — Элоян Гульнара Викторовна, — сказала женщина, присаживаясь. — 17 апреля 1954 года.       Лена кивнула, записывая данные в лист посещаемости. Поднявшись из-за стола, девушка подошла к застекленному шкафчику для перевязочных и лекарственных средств. Одинцова достала оттуда ножницы, ватные тампоны, антисептик, стерильные бинты и мазь «Левомеколь».       Переложив всё необходимое на специальный столик, девушка приблизилась к пациентке. Разбинтовав повреждённую руку, Лена выкинула использованные бинты, а затем обработала шов ватным тампоном, смоченным в хлоргексидине. Затем девушка тонким слоем нанесла левомеколевую мазь, подождала, пока та впитается, а после наложила повязку.       Одинцова была удивлена удачливости женщины, раз та отделалась лишь рассечением мягких тканей ладони, ведь запросто могла повредить кость или сухожилия. Когда девушка закончила, она объяснила Гульнаре Викторовне, что ей необязательно каждый день ходить в больницу, ведь можно всё то же самое делать дома. Лена поочерёдно объяснила ход действий, только ещё сказала, что мазь больше не нужна.       — Приходите через неделю на осмотр швов, — сказала Лена. — Но только, если всё будет хорошо, если нет, то сразу же к нам.       — Спасибо вам большое! — улыбнулась женщина, поблагодарив Одинцову. — А как вас хоть зовут?       — Елена Анатольевна Одинцова, — ответила девушка, улыбнувшись.       Гульнара Викторовна удивлённо приподняла брови, открыв рот. А Лена же, наоборот, свела брови к переносице, сжав губы в тонкую полоску. Девушка совершенно не поняла реакцию женщины.       — А вы, случайно, не дочь Анатолия Одинцова, ну того, который футболист в прошлом? — спросила Элоян. — Он же сейчас сборную Казани тренирует, у меня племянник к нему в секцию ходит.       Лена по-доброму улыбнулась, посмотрев на пациентку.       — Да, это мой папа, — кивнула девушка.       — Повезло же ему! — искренне сказала Гульнара Викторовна. — Вы ещё и так прекрасно справляетесь с работой! А вы здесь практику проходите или уже работаете?       — Пока только практика, до диплома мне ещё полтора года, — улыбнулась Лена.       — Ой, почаще бы практиканты такими, как вы, были!       Женщина покинула кабинет, а Одинцова, отвернувшись к окну, улыбалась как дурочка. Девушке, безусловно, было приятно услышать подобные слова в свой адрес от совершенно незнакомого человека. Семью Одинцовых многие знали косвенно из-за Анатолия. В своё время мужчина играл за сборную Казани, а затем начал строить тренерскую карьеру и, нужно сказать, весьма успешно. Команда, которую тренировал Анатолий Иванович, показывала хорошие результаты и в городе, и в области, и в районе, и на междугородних соревнованиях, и даже ездила на международные чемпионаты.       Сегодняшний рабочий день прилетел для Лены очень быстро. Возможно, все дело было в хорошем начале. Как только Одинцова закончила заполнять карточки, она сразу же начала собирать свои вещи. Быстро переодевшись, девушка пошла на первый этаж, где в холле собиралась дождаться Суворова.       — Привет, Лена, — услышала девушка рядом с собой.       Подняв голову, она увидела Жору, который был уже полностью готов, чтобы идти домой. Парень добродушно улыбнулся, и они пожали руки. За весь день ребята ни разу не виделись. Кольцев был прикреплён к врачу, который работал с пациентами в стационаре, а Одинцова — к врачу, который работал в отделении.       — Привет, Жор, — чуть приподняв уголки губ, поздоровалась Лена.       — Как день прошёл? — поинтересовался парень, присаживаясь рядом. — Кстати, прекрасно выглядишь!       — Спасибо, — усмехнулась девушка. — День прошёл очень даже хорошо, я всем довольна. Вряд ли то же самое можно сказать про Юлию Семёновну, ей с утра пришлось побегать. А твой?       — Сносно, — ответил Кольцев. — Знаешь, отделение переполнено, народу тьма-тьмущая, — печально выдохнул шатен.       Лена поджала губы, ободряюще похлопав одногруппника по плечу.       — Хочешь, я тебя провожу? — предложил Жора, посмотрев на девушку.       — Нет, спасибо, не нужно, — отрицательно покачала головой Елена. — Меня Вова обещал встретить.       Парень поджал губы, выдавив из себя улыбку. Нельзя описать словами, как сильно Жору бесил Владимир Суворов. С самого первого курса он постоянно тёрся рядом с Леной: то приведёт её в университет, то в общагу отвезёт, то ещё что-то — куда ни погляди, постоянно он рядом. А когда Суворов свалил в Афганистан, рядом с Одинцовой постоянно ошивался его младший брат.       Ещё до ухода Вовы в армию у него с Жорой произошёл конфликт, кстати, из-за Елены Одинцовой. Кольцев был влюблён в свою одногруппницу чуть ли не с первого дня учёбы, он даже пару раз звал её погулять после университета, но она вежливо отказывала, говоря, что уже пообещала прийти к Суворовым. И когда девушка наконец-таки согласилась, всё испортил Вова.       Георгий Кольцев до скрежета в зубах, до мозга костей, ненавидел Владимира Суворова. Нужно сказать, что и Вове Жорик совершенно не нравился.       Кольцев ещё немного поговорил с Леной, а после одногруппники попрощались. Одинцова взглянула на наручные часы — 16:20. Девушка нахмурилась. Обычно Суворов не опаздывал, но Лена решила подождать ещё немного, мало ли что могло произойти.       В итоге она просидела в холле почти час, а Вова так и не пришёл. Лена тихо выругалась себе под нос; поднявшись со скамейки, она застегнула пальто и вышла на улицу. Только вот Суворова не было и там. Девушка решила больше не ждать и отправиться домой — видимо, Вова даже не собирался приходить.       Одинцова шла злющая по заснеженной улице. По какому-то нелепейшему стечению обстоятельств как раз сейчас поднялся ветер и на город обрушился самый настоящий снегопад. Крупные белые хлопья метко целились прямо в лицо, больно царапая кожу. Дорога до дома отняла куда больше времени, чем обычно.       Взбешённая Одинцова судорожно открывала дверь квартиры ключом. Девушка знала, что родителей дома не будет: отец уехал на сборы в другой город, а у матери трёхдневный рейс. Поэтому дом встретил Лену тишиной.       Девушка, включив свет в прихожей, сразу же сбросила верхнюю одежду и обувь, а затем направилась мыть руки. Лена была жутко зла на Суворова, ведь он пообещал, что придёт, а сам буквально бросил её. Вова постоянно твердил ей о том, чтобы она не смела ходить одна, чтобы ждала его или Марата, а сегодня…       Чувство обиды мешалось с неким непониманием, ведь раньше Одинцова даже радовалась, когда Вова не приходил, хоть и случалось это очень редко. Так что же поменялось теперь? Она как-то лучше стала относиться к соседу? Вроде нет. Или, может быть, Вова поменял своё отношение? Единственное, что изменилось — Суворов больше не пытался задеть Лену своими тупыми шуточками.       А эти его слова про то, что скучал, про заботу. Нет, это уже явно был не тот Вова Суворов, с которым Одинцова попрощалась два года назад на вокзале.       Лена зашла на кухню, сразу же направившись к холодильнику, чтобы посмотреть, что можно приготовить. Но взгляд сразу зацепился за желтоватый листок в клетку.       «Леночка, в духовке картофельная запеканка, обязательно покушай. Я купила новый чай, он на полке в левом углу. Завтра зайдёт тётя Таня, ей нужно отдать пакетик, который стоит на тумбочке возле нашей с отцом кровати», — аккуратным почерком матери была выведена каждая буква в записке.       Лена довольно улыбнулась, мысленно поставив «галочку», поблагодарить мать за заботу. Девушка сразу же достала из духовки запеканку, положила кусочек на тарелку и поставила её в микроволновую печь. Пока запеканка разогревалась, Лена набрала в чайник воды, поставила на конфорку и, чиркнув спичкой, зажгла газ.

***

      Вова возвращался домой совершенно один: Марат пошёл куда-то вместе с Андреем. Парень посмотрел на часы, и от ужаса у него открылся рот. Суворов опоздал на несколько часов, но у него была весьма уважительная причина — одного из «универсамовских» мальчишек убили. Просто-напросто забили ногами, проломив мальчишке череп.       В голове всё ещё слышались отголоски душераздирающего крика Полины Филипповны — бабушки Миши Ералаша. Четырнадцатилетний внук был единственным родственником у пожилой женщины. Вова пообещал себе, что «улица» обязательно отомстит за пацанёнка.       Суворов взбежал на третий этаж, сразу же направившись к квартире Одинцовых. Торопливо вдавил звонок, но шагов не услышал, хотя прошла уже, наверное, минута. Тогда парень уже более настойчиво начал трезвонить, не отпуская кнопку. В коридоре послышались быстрые шаги, и дверь открылась. На пороге стояла недовольная Лена в домашней одежде: всё те же серые спортивные штаны и отцовская футболка.       — Что ты здесь забыл, Суворов? — приподняв брови, из-за чего на лбу образовались небольшие морщинки, спросила девушка.       — Я пришёл всё объяснить, — сказал Вова, топчась на месте.       — Серьёзно? Ну давай, мне даже интересно, какую отговорку ты придумал, — с вызовом произнесла Одинцова, воинственно сложив руки на груди.       — У нас в группировке мальчишку до смерти забили, — тихо ответил Вова. — Мы пытались разобраться.       Глаза Лены расширились, а руки медленно опустились вниз — «мальчишку до смерти забили»…       — Кого? — только и смогла произнести девушка.       — Ералаша, — ответил Вова. — Тот светленький, Мишкой звали.       Одинцову затрясло. Девушка совершенно не понимала подобной реакции своего организма. Она ведь совершенно не знала погибшего пацана, только и помнила из рассказов Марата, что у Миши из родных только бабушка. Да она вообще мало кого из «универсаловских» знала, только Кощея, Зиму, Турбо и Пальто.       Девушка резко схватила Суворова за свитер, затаскивая в квартиру. Захлопнув дверь, Лена вжала Вову спиной в дверь. Парень даже не успел ничего сделать, явно не ожидая ничего подобного от Одинцовой.       — Сколько лет было этому мальчишке? — изо всех сил стараясь сдержать непрошеные слёзы, спросила Лена.       Вова молчал. Поджал губы и молчал.       — Сколько ему было, Суворов? — голос почти сорвался на крик.       — Четырнадцать, — тихо ответил Володя.       Четырнадцатилетний мальчишка. По сути, ребёнок, жизни не видевший. Одинокая слезинка медленно скатилась по щеке Лены, а за ней ещё одна и ещё. Пульс зачастил, руки заходили ходуном.       Вова испуганно посмотрел на соседку, взял за плечи, тряханул, но реакции не последовало. Девушка заскулила, заплакав навзрыд. Суворов мгновенно притянул Лену к себе, заключив в объятия.       — Лен, ну ты чего?       — Он же был совсем ребёнком… — осипшим голосом произнесла девушка.       — Нет, Ленусик, он уже не был ребёнком, — покачал головой Вова, погладив Лену по макушке. — Среди группировщиков нет детей.       Одинцова со злостью оттолкнула от себя парня, из-за чего тот снова впечатался во входную дверь, достаточно сильно ударившись спиной.       — Он был ребёнком, Вова! Ребёнком! — кричала она. — Видишь, до чего доводят ваши группировки — до смерти! У каждого из вас лишь две дороги: либо в могилу, либо в тюрьму, — говорила Лена то, что уже давно хотела сказать. — Суворов, вот скажи, чего тебе не хватает?! У тебя дома есть всё, а ты какого-то чёрта попёрся в «универсамовские». Чего ради?       Вова молчал, понимал, что сейчас переубеждать Лену бесполезно. Пусть покричит, пусть выговорится, лишь бы не плакала.       — А если на месте этого мальчишки когда-нибудь окажешься ты или Марат? — просила Лена, ткнув пальцем в грудь Суворову. — Что тогда? Вова, ты взрослый человек, Афган прошёл, смерть видел, весь этот ужас, неужели не повзрослел? — слёзы опять подступили к глазам. — Вот зачем тебе эта «улица»? Так ты туда ещё и брата втянул. Марат, он же не такой, как ты, он другой, а в «Универсам» вступил, потому что на тебя хотел быть похожим.       Слёзы брызнули из глаз. Лена быстро их утёрла, она не хотела плакать, но слёз сдержать не могла.       — Ты себя губишь и брата! О себе не думаешь, а Марате подумай, — совсем тихо произнесла Лена. — Брось ты это всё, и за ум наконец-то возьмись, Володя!       — Не могу, я им сейчас как никогда нужен, Лен! — возразил Суворов. — Там же сейчас полный пиздец, я просто не могу пацанов бросить.       Одинцова всплеснула руками.       — Да оставь ты все эти разборки Косте! — прокричала девушка, подняв обе руки. — Он у вас главный, вот пусть и разбирается!       Вова покачал головой. Он точно не собирался кидать группировку сейчас, не после увиденного сегодня и не после рассказов про Кощея.       — Костя потихоньку охреневает, своих раздевает, а так нельзя, — сказал Суворов. — Нам дисциплину нужно налаживать.       — Да господи! — заскулила Лена. — Да пусть и дальше раздевает кого хочет, на здоровье, тебе оттуда уходить нужно, Вова! И Марата забирать скорее, пока он окончательно во всём этом не увяз! Неужели ты совсем ничего не понимаешь, Суворов?       Вова вспылил. Он не понимал, какого чёрта Лена тут читает ему нотации. Можно подумать, что домашняя девчонка разбирается в делах группировщиков лучше него.       — А тебе не кажется, что это не твоё дело и тебя не касается? — подступив вплотную к девушке, прошипел Суворов. — Не много ли ты на себя берёшь, Леночка?! Кто ты такая, чтобы мне указывать?       — Да, ты прав, я тебе никто, и это вообще не моё дело, — хрипло сказала Лена, как-то сумев унять истерику. — Лучше бы ты и правда в Афганистане умер.       Эти слова для Вовы были равносильны удару ножом в сердце. Лена как будто взяла и со всей дури засадила ему перо под рёбра, безо всякой жалости.       — Потому что, Суворов, одно дело героически погибнуть на войне, защищая Родину, а другое — быть до смерти забитым в каком-нибудь переулке или схлопотать пулю в спину от бандюги, — сказала Одинцова, заглянув в глаза парню.       Елена схватила Вову за руку и, открыв дверь, вытолкала в холл. Вова со злости жахнул кулаком по железу, заставив Лену дёрнуться. А спустя пару секунд девушка услышала, как с оглушительным грохотом захлопнулась дверь в квартиру Суворовых.