Часть 6. Школьные годы

      Декабрь 1981 года       Лена сидела за партой вместе со своей подругой Соней, склонившись над листком. Больше всего в седьмом классе девушка ненавидела черчение. Это же нужно было ввести такой предмет, а ещё и в следующем учебном году придётся мучиться.       Наталья Николаевна — учитель черчения и математики — ушла к директору, оставив классу задание. Но как бы Лена ни крутила этот чёртов листок, у неё никак не получалось сделать что-то толковое.       В какой-то момент Одинцова просто отпихнула всё в сторону: и карандаш, и плотный лист с корявым наброском. Сидевший за соседней партой Вова это заметил. Елену вообще редко можно было увидеть раздражённой в школе, обычно девушка относилась ко всему спокойно, а тут у неё чуть ли не пар из ушей валил.       Суворов покачал головой, посмотрев на свой листок. У него-то, в отличие от Лены, всё прекрасно получалось, вот алгебра ему не давалось совершенно, а геометрию и черчение он щёлкал как орешки.       Одинцова прикрыла глаза, медленно выдыхая. Достав из папки новый лист, девушка принялась чертить всё заново: сначала рамку, подпись, а затем уже и графическую работу.       Когда Лена с горем пополам начертила рамку, настала очередь её заполнить. Вот тут-то и начинались проблемы: буквы никак не получались как надо, все в разнобой, а должны быть примерно одного размера и под наклоном. Одинцова мрачно посмотрела на заточенный карандаш, сжав его в ладони.       — Так, Сонечка, — услышала девушка рядом с собой, — иди-ка, сядь к Титову.       Лена подняла голову. Возле её парты стоял Вова Суворов, склонившись над Соней. Кирова недовольно посмотрела на одноклассника, намереваясь ему отказать, но парень опередил её, сказав:       — Он всё равно очень занят работой, поэтому мешать не будет, — кивнул на соседа по парте Вова. — А я Лене помогу, не то Наталья Николаевна её съест, — сказал он.       Соня взглянула на подругу и только сейчас увидела испорченный лист. Девушка настолько была увлечена своим заданием, что совершенно не замечала происходящего рядом. Она без лишних слов кивнула и, собрав свои вещи, пересела за соседнюю парту. Вова уселся на место блондинки, забирая у Лены карандаш из рук. Русоволосая немного удивлённо посмотрела на одноклассника.       — Смотри, — сказал Суворов, придвинул к себе лист и взял транспортир. — Заглавная буква должна быть пять миллиметров, а маленькие — по три, нужно наметить еле заметные линии, чтобы было удобнее, — всё это Вова уже умело чертил на бумаге.       Отметив семьдесят пять градусов с помощью транспортира, Суворов начал выводить аккуратные буквы, из которых получилась надпись: «Одинцова Елена».       — Красиво? — поинтересовался Вова, посмотрев на девушку.       — Красиво, — чуть растянув губы в улыбке, согласилась Лена.       Суворов протянул карандаш девушке, сказав, чтобы та попробовала сама. Лена вымерила транспортиром нужный градус наклона, после чего принялась медленно выводить буквы. С помощью Вовы Одинцова медленно, но верно заполнила рамку. Посмотрев на лист, девушка не поверила своим глазам: все буквы были почти одинаковыми по размеру и наклону.       — Спасибо, Вова, — сказала Лена, готовая обнять Суворова. — А ты свой чертёж уже сделал?       — Большую часть, — ответил Вова. — Мы всё равно сдаём только на следующем уроке, поэтому доделаю дома. А ты бы сидела и голову ломала, да ещё и кучу листов перепортила.       — А с чего вдруг такое желание помочь мне? — чисто из-за любопытства поинтересовалась Одинцова.       — Из жалости, — пожал плечами Вова и сразу же получил тычок в плечо. — Давай, бери линейку и начинай чертить ромбы, — он кивнул на рисунок в учебнике.       Лена улыбнулась, принявшись за работу. Суворов, подперев подбородок кулаком, внимательно наблюдал за сосредоточенным выражением лица девушки. Володя усмехнулся, когда Одинцова невольно высунула кончик языка, пытаясь ровно разместить линейку.       Вскоре прозвенел звонок, но Наталья Николаевна в классе так и не появилась. Лена была очень этому рада. Вова смёл свои вещи в рюкзак и вышел в коридор, пока Одинцова неспешно собиралась.       Выходя из класса, девушка подумала, что не помешало бы хоть как-то отблагодарить Вову за помощь. Девушка вспомнила, что в самом начале урока Наталья Николаевна сказала, что в четверг будет контрольная по алгебре. По этому поводу Лена совершенно не переживала, ведь прекрасно понимала все пройденные темы, чего нельзя было сказать о Вове. Но зато теперь девушка знала, чем можно его отблагодарить.       Идя по коридору, Одинцова увидела Вову в компании Артура Горина, двоечника из параллели. В последнее время Суворова частенько можно было заметить рядом с Гориным, который уж точно не походил на тринадцатилетнего подростка: парень уже несколько раз оставался на второй год.       — Вов, можно тебя на секундочку? — спросила Лена, подойдя к однокласснику.       Парень отвлёкся от наверняка очень интересного разговора с Артуром, переведя взгляд на девушку. Суворов гордо кивнул, отходя с Леной в сторону.       — Чего хотела, Ленусик? — поинтересовался он.       Одинцова выдохнула: либо сейчас, либо никогда.       — Я хочу предложить тебе свою помощь, — сказала девушка, посмотрев на парня, который уже превосходил её в росте, хотя, казалось бы, в прошлом году дела обстояли иначе.       Брови Вовы взлетели вверх. Сначала парню показалось, что ему послышалось, но ещё раз внимательно посмотрев на Лену, он понял, что всё расслышал верно.       — Но, разумеется, в обмен на твою, — сразу же поспешила предупредить его Одинцова. — Ты помогаешь мне с черчением, а я объясняю тебе алгебру. По-моему, это очень взаимовыгодная сделка.       Володя усмехнулся, по-доброму посмотрев на одноклассницу. А вот Лена по-прежнему была абсолютно серьёзна.       — Взаимовыгодная, говоришь? — девушка угукнула, облизав пересохшие губы. — Хорошо, я согласен. Хотя в алгебре я не так безнадёжен, как ты в черчении, поэтому это не совсем выгодная сделка для меня, — шутливо произнёс Вова, изогнув бровь.       Девушка хмыкнула, вскинув брови.       — Да что вы говорите, сударь?! — подбоченившись, сказала Лена. — Ты бы уже лучше молчал, Вова. Ладно, сегодня в семь жду тебя с тетрадкой по алгебре у меня дома, — сказала девушка, после чего развернулась и ушла.       Суворов проводил взглядом тонкую фигурку. Парень всё ещё немного не верил в происходящее, хотя умело скрывал это. Елена Анатольевна Одинцова предложила ему взаимовыгодную сделку, кто бы мог подумать! Та самая девчонка, которая не в восторге уже от того, что они вместе ходят в школу. А сейчас Лена сама, добровольно, пошла на контакт, понимая, что теперь они будут чаще проводить время вместе.

***

      Вернувшись домой, Вова сразу же хотел засесть за уроки, но Диляра всё-таки заставила его поесть, сказав, что такое рвение к учёбе она не наблюдала у парня давненько. Суворов лишь улыбнулся, начав нахваливать еду, чтобы перевести тему.       — Спасибо, Диль, всё было очень вкусно, — сказал парнишка, чмокнув мачеху в щёку. — А где это Маратик? — поинтересовался Вова, чуть нахмурившись.       — А он как из школы пришёл, сразу же спать завалился, — ответила женщина. — Даже не покушал.       Суворов кивнул, а затем подошёл к столу, чтобы убрать тарелки. Паренёк поставил их в мойку, включив тёплую воду, Вова налил на губку немного моющего. Быстро сполоснув посуду, чтобы не копить горы, Суворов вытер руки о кухонное полотенце, которое висело на плите.       — Володь, послушай, — окликнула его Диляра, когда мальчишка уже почти вышел из кухни.       Суворов развернулся, посмотрев на мачеху. Женщина стояла, поджав губы, и теребила кольцо на безымянном пальце правой руки. Вова нахмурился: он знал, что Диляра так делает, когда волнуется. Паренёк подошёл к мачехе.       — Марат сегодня пришёл с фингалом под глазом, мне он ничего не говорит, — печально сказала она. — Может, тебе расскажет чего, а то это же не дело.       — Большой синяк? — спросил паренёк.       — Большой, — кивнула Диляра, еле сдерживая слёзы.       Женщина очень переживала за Марата и Вову, хотя последний ей был не родным. Если к увечьям старшего сына Диляра потихоньку начала привыкать, ведь уже было несколько раз, когда Вова приходил домой с синяками, то с Маратом это случилось впервые.       Если Вовка постоянно говорил, что ничего страшного, просто с пацанами подрался и переживать не из-за чего, то Маратка молчал, словно партизан.       — Ну, Диль, что же плакать-то сразу? — произнёс Вова, покачав головой. — Ну подумаешь, подрался с кем-то пацан, с кем не бывает.       — Володя, но это же не дело! — возразила женщина, утирая слёзы. — Разве нельзя конфликт мирно решить, зачем же сразу кулаками махать?!       — Ну, иногда без этого никак…       — Вова, вот что ты такое говоришь! — стукнув пасынка по плечу, вскрикнула Диляра. — Так нельзя, мы же цивилизованные люди.       — Вот именно, а по морде получают всякие нецивилизованные люди! Понимаешь, им по-другому никак не объяснишь, они воспринимают информацию только через грубую силу, — объяснил Вова, положив руки на плечи женщины.       Диляра всхлипнула, опустив голову. Вовка поджал губы, закусив щёки изнутри. Женщина постоянно переживала за сыновей, пропуская всё через себя. И Суворов прекрасно помнил, как сильно испугалась Диляра, когда он сам явился домой после драки с одноклассником. Но между прочим, Вова тогда защищал честь Лены, потому что тот надоедливый парнишка постоянно приставал к Одинцовой: то обзывался, то за волосы дёргал, то, вообще, юбку задирал.       Коле один раз досталась от Лены, но что там небольшая девичья ладошка. Последней каплей, истощившей терпение Вовы, стали слезы Одинцовой — одноклассник так сильно дёрнул её за косу, что девчонка заплакала. Вот тогда-то Вовка и сцепился с этим надоедливым Колей.       Парням повезло, что драку прибежали разнимать не учителя, а старшаки. Двое десятиклассников растащили драчунов, передав их в руки друзей. Сразу же после к Суворову подбежала Лена, которая была в ужасе. Осмотрев лицо соседа на наличие травм, Одинцова потащила его домой, чтобы учителя, не дай бог, не увидели «разукрашенного» Вову.       — Володенька, пожалуйста, поговори с ним! — всё равно стояла на своём Диляра. — Хотя бы просто узнай, что произошло.       — Я-то поговорю, мне не сложно. Только ты же знаешь нашего Марата, он может и ничего не сказать, — произнёс Вова. — Вспомни, как он молчал несколько дней, когда на физкультуре ногу повредил.       — Ну если и тебе ничего не расскажет, то попроси Леночку, — сказала женщина, приподняв брови. — Ей-то он всё выложит.       — Это да, — согласился Суворов. — Только вот Ленусик тоже будет молчать как партизан, хоть пытай ты её, ничего не скажет. Я поговорю, Диль, не переживай!       Женщина кивнула, легонько сжав ладонь Вовы. Паренёк улыбнулся напоследок и отправился в свою комнату. Марат лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. Мальчишка не спал, а притворялся, это было видно по подрагивающим векам.       Вова подошёл к шкафу, снял школьную форму и повесил её на вешалку. Переодевшись в свободную футболку и треники, Суворов присел на кровать рядом с братом.       — С кем подрался, Маратик? — спросил Вова, поворачивая мальчишку к себе лицом.       Младший Суворов поморщился, а Вовка легко улыбнулся. Марат закусил щёки изнутри, раздумывая, стоит ли говорить из-за чего была драка.       — Я за девчонку заступился, — всё-таки решился мальчишка. — За Катю, она моя одноклассница.       — Ну, Маратик, можно же всё решить как цивилизованные люди, — сказал Вова, положив руку на плечо брата. — Поговорить, что ли.       — Чья бы корова мычала, а Вовкина молчала, — покачал головой паренёк, садясь на кровати.       Старший Суворов усмехнулся, потрепав Марата по волосам. Да, было действительно странно слышать из уст Вовы подобные слова, ведь тот сам пару раз дрался с мальчишками.       — Тебя мама попросила это сказать, да? — поинтересовался Марат, хотя прекрасно знал ответ. — И вообще, это же ты говорил, что с идиотами не разговаривают, они же нормальных слов не понимают!       — Да, попросила, — кивнул Володя. — Это очень хорошо, что ты заступился за девочку, — сказал он, приобняв брата. — А что хоть сделал этот идиот?       — Да юбку Катюхе постоянно задирал, за косички дёргал, — ответил Марат. — А сегодня вообще жвачку ей и в волосы залепил, и по стулу размазал, вот и получил. Ну и я заодно. Зато Катя назвала меня героем.       На лице младшего Суворова появилась широкая улыбка, а взгляд стал каким-то мечтательным. Вова хитро посмотрел на брата, усмехнувшись. Марат вмиг стал серьёзным, отрицательно покачав головой, смотря на парня.       — Она тебе нравится, да? — полюбопытствовал Вова.       — А вот этого я тебе уж точно не скажу! — отрицательно покачал головой Марат, смотря на брата.       Вовка вскинул брови и пожал плечами.       — Ладно, я у Ленусика спрошу.       — А она тебе ничего не расскажет, — уверенно заявил мальчишка, да ещё и с таким серьёзным взглядом.       Вова засмеялся, поднявшись с кровати брата. Парень выложил из портфеля учебники. Сунул папку с бумагой для черчения в тумбочку, туда же отправился и незаконченный чертёж, а Суворов сел за домашку по русскому.       Закончив со всеми уроками, довольный Вова откинулся на спинку стула, потянувшись. Посмотрел на часы — 17:20, Суворов решил прилечь отдохнуть, ведь прекрасно понимал, что вечером ему понадобятся силы. Завёл будильник, чтобы ненароком не проспать, и лёг на кровать, погружаясь в царство Морфея.

***

      Любовь Михайловна стояла на кухне, когда услышала трель дверного звонка. Женщина вытерла руки о фартук, поспешив в коридор, чтобы поскорее открыть дверь. На пороге стоял улыбающийся Вова в тёмно-зелёном свитере и спортивных штанах, в руках он держал толстую тетрадку и пенал.       — Здравствуйте, тётя Люба, — поздоровался Суворов с женщиной.       — Привет, Володя! — улыбнулась Любовь Михайловна, пропуская парня внутрь квартиры. — А ты к Леночке?       — Да, мы с ней договорились вместе делать уроки, — кивнул Вова, закрывая за собой дверь.       Тем временем в коридоре появилась и Лена, которая сдержанно улыбнулась Суворову. Одноклассники обменялись приветствиями, а мама девушки вернулась на кухню, чтобы закончить с приготовлением печенья.       Вова запрыгнул в домашние тапки, которые были отведены ему семейством Одинцовых. Лена жестом поманила парня за собой. Молодые люди оказались в достаточно просторной комнате Одинцовой.       Стены здесь были оклеены обоями молочного цвета, возле окна стоял рабочий стол, рядом — гитара, правую стену занимал большой книжный стеллаж и шифоньер, а напротив, в самой середине, расположилась двуспальная кровать и две небольшие тумбочки. На той, что справа, стоял компактный светильник, по центру комнаты лежал круглый ковёр.       В Лениной комнате Вове больше всего нравился книжный стеллаж, на котором аккуратно висела гирлянда, которую девушка зажигала вечером, когда стемнеет. Одинцова всегда очень бережно относилась к книгам, могла часами перелистывать страницы, погружаясь в несуществующие миры или другие эпохи. Суворов никогда не понимал такой страсти соседки к книгам, ведь сам не находил в них ничего интересного. А Лена всегда говорила, что Вова ещё просто не нашёл своей книги.       Возле стола Одинцовой стояли два стула; девушка специально заранее притащила один из кухни, чтобы потом лишний раз не отвлекаться. Вова положил тетрадку и пенал на стол, а Лена достала из шуфлядки незаконченный чертёж.       Молодые люди разместились за столом. Вова предложил начать с более сложного, то есть с черчения. Лена была не против, поэтому взяла в руки линейку и карандаш, перед этим открыв учебник на нужной странице.       Одинцова принялась аккуратно выводить тоненькие линии на чертеже, а Вова, если это было нужно, корректировал положение линейки, чтобы те выходили ровными. Лена была очень сосредоточена — девушка старалась сделать всё правильно. Володе нравилось наблюдать за выражением лица девушки: она слегка хмурила брови и даже высунула кончик языка. Спустя где-то минут сорок чертёж был практически готов, осталось только обвести карандашом основные линии.       Улыбающаяся Одинцова подняла лист вверх, чтобы получше рассмотреть чертёж. Девушка не верила, что у неё всё получилось с первого раза и без разорванных листов, которые часто летали по комнате, когда она делала черчение. Довольная Одинцова посмотрела на Вову, который показал ей большой палец, выказывая своё одобрение.       После того как с черчением было покончено, одноклассники принялись за алгебру. В четверг у седьмого класса намечалась контрольная, поэтому основной упор нужно было сделать на подготовку. Лена достала из ящика тоненькую, всего на 12 листов, тетрадку, куда девушка выписывала формулы.       Когда она долистала до квадратных корней, то остановилась, протянув тетрадь Вове.       — Возьмёшь домой и перепишешь на листок всё это, на контрольной пользоваться формулами можно, — сказала Лена, на что Суворов кивнул. — Предлагаю начать с упрощения выражений.       Вова выдохнул, вроде бы это было не так уж и сложно. Лена поочерёдно начала объяснять всё парню, показывая на примерах, ведь так было гораздо проще понять. В девичью комнату зашла тётя Люба с подносом в руках, на котором стояла вазочка с печеньем и две чашки чая: для Вовы — чёрный, а для Лены — зелёный.       Молодые люди поблагодарили женщину, после чего она сразу же удалилась из комнаты. А Вова и Лена отвлеклись от алгебры, принявшись чаёвничать.       — Как там Маратик? — спросила Одинцова, отпив из чашки.       — Да нормально, — пожал плечами Вова, приподняв брови. А затем добавил: — Представляешь, он сегодня первый раз в жизни подрался. Только не просто так, он за девчонку заступился, — с некой гордостью в голосе сообщил парень.       Лена усмехнулась своим мыслям, а затем поделилась ими с Суворовым:       — Весь в старшего брата, — улыбнулась девушка, посмотрев на парня.       Вова театрально приоткрыл рот и приподнял брови, указав пальцем на себя. Лена засмеялась, а вот Суворов активно замотал головой.       — Ладно, признаю, — перестал дурачиться он, — Марат весь в меня. Диляра переживает за него, а вот я, наоборот, горд, но всё же нужно учиться решать проблемы мирным путём.       — И это мне говоришь ты, Вова?! — наклонив голову, усмехнулась Лена. — Ты же сам не брезгуешь кулаками помахать!       — А что делать, если этот идиот слов человеческих не понимает? — спросил Вова. — А я очень не люблю, когда тебя кто-то достаёт или обижает. Вот он и довыёбывался. Как говорится — за что боролись, на то и напоролись, Ленусик!       — Суворов, ты же сам постоянно меня достаёшь! — возразила девушка, по-детски надув губы. — Вон и прозвище мне придумал дурацкое, издеваешься.       — Вообще-то я делаю это ради тебя же, — сказал Вова, откусив кусочек печенья. — В образовательных целях, так сказать.       — Серьёзно?! — вскрикнула Лена, хлопнув в ладоши.       — Конечно, — уверенно кивнул Суворов, растянув губы в улыбке. — Вот начнёт к тебе приставать какой-нибудь идиот, а ты уже учёная — школу Владимира Кирилловича Суворова прошла, и сможешь наглеца на место поставить, — сказал он, а затем сделал последний глоток чая.       Лена закатила глаза, покачав головой. Видите ли, тренирует он её! Одинцова в который раз убедилась, что Вова самый настоящий засранец. Девушка поднялась из-за стола, составила грязную посуду на поднос и отнесла всё на кухню.       По возвращении в комнату Елена вновь взялась объяснять Вове алгебру. Соседи просидели ещё около часа, а когда оба начали клевать носом, чуть ли не засыпая над тетрадями, в комнату Лены вошёл дядя Толя. Мужчина только вернулся со сборов, на которых был вместе со своей командой, а Одинцова ещё даже не догадывалась о возвращении отца.       — Эй, карапузики, подъём! — сказал мужчина, наклонившись над детьми.       Лена и Вова одновременно подняли головы, посмотрев на мужчину. Одинцова вскочила со стула, бросившись отцу на шею. Тот подхватил дочь на руки, отрывая от пола, и закружил. Суворов с улыбкой наблюдал за Леной и её отцом.       Когда Одинцовы закончили обниматься, Анатолий Иванович поздоровался с Вовой, который охотно пожал мужчине руку. Затем паренёк быстро попрощался с Леной и её отцом, ведь время уже было позднее.       Русоволосая пошла проводить соседа. В принципе, проделанной за сегодня работой Лена была очень даже довольна. У неё получился чертёж, а Вова понял целый раздел алгебры, ну… В общем, чтобы сносно написать контрольную, этого ему должно было хватить.

***

      Лена и Вова провели так целый учебный год. Суворов помогал ей с черчением, а Одинцова — ему с алгеброй.       Девушка уже достаточно хорошо делала чертежи, по крайней мере листы от злости больше не рвала и не мяла, а под чутким руководством Вовы выводила аккуратные линии.       Суворов же стал писать контрольные работы по алгебре на хорошие оценки, неплохо разбирался в темах, решал уравнения. Но больше всего Вове нравилось то, что он стал проводить больше времени с Леной.       Одинцова, кажется, стала чувствовать себя гораздо комфортнее в компании Вовы. Девушка могла шутить, смеяться над шутками парня, иногда подтрунивала над ним. В школу эти двое теперь тоже ходили вместе гораздо охотнее.       Диляра и Люба не могли нарадоваться, смотря на своих детей. Женщины мечтали, что когда-нибудь в будущем Лена и Вова будут вместе. Марат всё чаще начал подшучивать над старшим братом, говоря ему о том, как хорошо они смотрятся с Одинцовой.       На уроках математики и черчения Вова и Елена теперь сидели за одной партой. Пару раз Наталья Николаевна даже делала молодым людям замечания, порекомендовав им быть потише. Для прилежной ученицы, коей являлось Одинцова, было непривычно слышать замечания от учителей, а вот Вовка лишь улыбался, обещая, что они больше так не будут.       Соня и Нина тоже начали говорить Лене, что они с Суворовым просто прекрасная пара, на что девушка лишь закатывала глаза. Одинцовой совершенно не нравилось это «сватовство», а вот Вову, казалось, это совсем не напрягало, или же он просто умело делал вид, что ему всё равно.       Практически всё лето братья Суворовы и Одинцова провели вместе. Марат и Вова часто брали Лену с собой на речку. Старший Суворов даже научил девушку нормально плавать, потому что до этого её успехи были не очень. Нет, Лена умела плавать, но «по-собачьи» и на небольшие расстояния. Сколько бы отец и дядя Саша ни пытались научить девушку, всё было бесполезно. Да и сама Ленка не особо комплексовала по этому поводу.       А этим летом Вовка всерьёз решил научить соседку наконец-таки нормально плавать, а то постоянно сидит в «лягушатнике» на мелководье, даже Марат заплывал дальше.       Ребятишки каждый день бегали на речку, и старший Суворов из раза в раз таскал Лену с собой, постоянно находясь рядом, чтобы с девушкой ненароком ничего не случилось. И, наверное, день на третий Одинцова добилась успеха: смогла проплыть пару метров кролем без остановки.       Лена была так этим довольна, что в порыве эмоций кинулась Вовке на шею, обвив ногами его талию. Суворов заливисто рассмеялся, легонько приобняв девушку. А после Одинцова отстранилась от парня и поплыла к берегу, где Марат пытался надуть надувной матрас.       Где-то в середине июля Вова уехал на сборы по борьбе в Сочи, а Лена укатила к дяде в Москву.       Одинцова просто прекрасно провела время в компании дяди Саши, который взял отпуск на работе. Старожилов несколько раз водил племянницу на спектакли в МХАТ, а Лена всегда любила столичные постановки, поэтому с радостью соглашалась сходить с дядей в театр.       Например, этой зимой, когда Одинцова тоже гостила у дяди на каникулах, тот отвёл её в Большой театр на «Войну и мир»; спектакль шёл чуть больше четырёх часов. Елена высидела до конца, смотря на сцену приоткрыв рот. Девчонке настолько понравилась постановка, что она обсуждала её с дядей по дороге домой.       На протяжении двух летних недель дядя Саша водил племянницу по всем возможным паркам аттракционов и в кино. Каждый вечер они прогуливались по центру, и девчонка рассказывала родственнику обо всём на свете, а тот внимательно слушал.       В один из дней Старожилова вызвали на работу в срочном порядке, поэтому Лена на протяжении целого дня была предоставлена самой себе. Русоволосая нашла в обширной домашней библиотеке удивительную книгу — «Криминальная медицина и всё, что с ней связано». Весь день девушка активно изучала её и настолько впечатлилась, что решила поступать в медицинский. Только вот Лена не планировала связывать свою жизнь с милицией, просто это было не её.       Александр Михайлович пришёл домой достаточно поздно. В квартире его встретил приятный запах, который исходил из кухни. Разувшись, мужчина побрёл на запах. Оказалось, Лена запекла вкуснейшую курицу и приготовила пюре.       Последние деньки каникул Одинцова провела достаточно спокойно. С утра они с дядей выходили на прогулку, а в обед, когда солнце невыносимо жарило — скрывались в прохладной квартире. Порывшись в библиотеке, Елена нашла ещё пару книг, связанных с медициной, их она тоже тотчас принялась читать.       Старожилов, заметив заинтересованность племянницы, предложил ей забрать книги домой, чтобы поподробнее с ними ознакомиться. Лена была безумно рада такому предложению, поэтому с радостью согласилась.

***

      3 августа 1982 года       Загорелый Вова стоял чемоданом и рюкзаком в аэропорту Казани. Парнишке удалось стать чемпионом в своём весе, чему он, безусловно, был рад. Суворов упорно готовился, чтобы достичь такого результата.       Как-то раз Вова даже напряг Лену: уговорил надеть боксёрские лапы, чтобы он смог отработать удары. В квартире, кроме него и девушки, никого не было, поэтому Одинцова была единственной, кто мог помочь Суворову.       После небольшой тренировки Вова даже научил Лену парочке приёмов самообороны. Девушка долго упиралась, говоря, что ей это не нужно. Но Суворову всё-таки удалось уговорить соседку, аргументируя тем, что владение парой приёмов никогда не будет лишним.       Ещё издалека Вова заприметил идущую с чемоданом в руке Лену. Парень оставил вещи возле кресла и, растянув губы в улыбке, пошёл ей навстречу. Оставив лёгкий поцелуй на щеке Одинцовой, из-за которого девушка покрылась румянцем, Вова забрал её чемодан.       За молодыми людьми должен был приехать Кирилл Евгеньевич, отец Вовы, так как родители Лены были на работе. Ребята сели в кресла, и чтобы хоть как-то скрасить ожидание, девушка спросила у парня про сборы. Вовка сначала был немного удивлён тому, что Лена первой завела разговор, но потом с радостью начал свой рассказ.       Девушка очень внимательно слушала всё, о чём говорил Вова. Одинцова не понимала, почему ей настолько интересно, ведь она не особо разбиралась в боксе. Может быть, дело было в том, что Суворов рассказывал всё ярко и эмоционально, и Лене хотелось слушать дальше и дальше, чтобы узнать продолжение.       — А потом я отправил его в нокаут и всё — медаль в кармане! — подытожил Суворов, эмоционально размахивая руками.       Вова взглянул на девушку, которая всё это время внимательно его слушала, внимая каждому его слову. На губах Лены застыла усмешка, девушка подпёрла подбородок кулаком, что давало ей возможность получше разглядеть Суворова. Вова улыбнулся, парень чуть наклонился, чтобы поравняться с Одинцовой, а затем заглянул прямо в глаза.       Лица молодых людей оказались на непозволительно близком расстоянии друг от друга. Про себя Вова в очередной раз отметил, какие же всё-таки у Лены красивые глаза. Невольно Суворов опустил взгляд на девичьи губы, которые она, как назло, облизала. Вова сглотнул, чуть подавшись вперёд. Возможно то, что он хотел сделать, было полным безрассудством, но голова совершенно не думала, а желание прикоснуться к губам Лены было куда сильнее гласа разума.       — Поздравляю, — опомнившись, сказала девушка, отстраняясь.       Одинцова вскочила на ноги, немного отойдя от Вовы. Парень прикрыл глаза, после чего начал массировать переносицу. Суворов ругал себя за несдержанность. Как ему вообще только могло прийти в голову приблизиться к Лене так близко?       — Ленусик, — позвал он девушку, достав из рюкзака бархатный мешочек.       Одинцова повернулась к Вове, кивнув. Парень поднялся, подошел ближе и аккуратно вложил в руку Лены мешочек, сказав:       — Это тебе, — улыбнулся он, — подарок из Сочи.       — Спасибо, — как-то неуверенно протянула девушка, посмотрев на одноклассника. — Только мой день рождения уже прошёл, Вов.       — Я знаю, это не на день рождения, — кивнул Суворов, усмехнувшись. — Я просто, когда их увидел, то сразу же вспомнил о тебе. Давай, открывай, Ленусик!       Одинцова покрутила бархатный мешочек в руках, пытаясь понять, что же находится внутри. На ощупь это было что-то твёрдое, напоминая, возможно… очки? Лена медленно потянула завязочки, тем самым открыв мешочек.       Внутри действительно оказались солнцезащитные очки. Девушка аккуратно вытащила их из мешочка, осматривая. Белая оправа, круглые стекла — самый писк моды сейчас. Ленке очень понравился Вовкин подарок, недолго думая, она нацепила очки, растянув губы в улыбке.       — Ну, как? — спросила Одинцова, посмотрев на Суворова.       Вова усмехнулся, мысленно отметив, что не прогадал. Лене действительно шли эти очки, как будто для неё и сделаны.       — Тебе идёт, Ленусик! — ответил паренёк. — Только вот один минус: глаз твоих не видно, — Одинцова нахмурилась, а Вовка тут же добавил: — вот будешь глаза закатывать, а я этого даже не увижу, непорядок.       Лена тихонько рассмеялась, помотав головой. Девушка аккуратно взялась пальцами за мостик-переносье, сдвинув очки на кончик носа. Из-за действий Одинцовой Вове открылся обзор на девичьи глаза.       — А, я буду делать вот так, — сказала девушка, медленно закатив глаза.       Теперь уже смеялся Вовка. Вскоре в зале ожидания показался и папа Суворова, идущий вместе с Маратом. Увидев отца, Вова закинул на плечо рюкзак и подхватил оба чемодана.       Марат сразу же подбежал к Лене, крепко сжав её в объятиях. Вова нарочито обиженно посмотрел на брата, намекая, что, мол, обиделся. Разумеется, парень шутил, но мальчишка нахмурился, сразу же кинувшись и к брату. Одинцова рассмеялась, когда увидела выражение лица Вовы, потому что он явно не ожидал такой реакции Марата.       Всю дорогу до дома Кирилл Евгеньевич расспрашивал Вову про Сочи, а Лену — про Москву. Маратик сидел на заднем сиденье вместе с подругой, которой рассказывал про забавный случай, произошедший в их дворе, пока его отец задавал старшему сыну очередной вопрос.       Для Марата было самым настоящим испытанием не видеть Лену и Вову целых две недели, поэтому он и напросился с отцом в аэропорт, чтобы встретить подругу и брата.       Вообще, изначально, Вова должен был ехать на поезде, но потом всё быстро поменялось, и в итоге Суворов всё-таки полетел самолётом, так ещё и в один день с Леной.

***

      Конец ноября 1983 года       Восьмой класс пролетел достаточно быстро. Лена и Вова по-прежнему занимались вместе. Успехи Суворова в алгебре были похвальные, а у Одинцовой уже не случалось истерик с утра, стоило ей увидеть в расписании черчение.       За эти два года Вова и Лена по-настоящему сблизились. Соседи стали проводить очень много времени вместе: то алгебру и черчение делают, то просто в квартирах друг друга чаи попивают, то Вовка на гитаре играет, то Ленка — на пианино.       Диляра и Люба не могли нарадоваться, смотря на взаимоотношения детей. Марат тоже был на седьмом небе от счастья. Глубоко в душе мальчишка всегда хотел, чтобы его лучшая подруга и брат были вместе, только никогда не осмеливался сказать об этом Вове. А тут он даже сочинил пару песенок про них, про себя называя брата и подругу женихом и невестой.       Старший Суворов немного по-другому начал относиться к Лене. Безусловно, он по-прежнему подкалывал её, но делал это только для того, чтобы посмотреть на реакцию девушки, без намерения позлить. Да и сама Лена больше не велась на провокации парня. Вова всё чаще стал заходить за Одинцовой в музыкальную школу, чтобы потом вместе пойти домой. Если раньше он это делал не на постоянной основе, то теперь ровно к окончанию занятий он, как штык, стоял возле входа в школу.       В какой-то момент Вова поймал себя на мысли, что теперь смотрит на Лену по-другому: не просто как на соседку или одноклассницу. Что-то явно поменялось, но вот что и в чём было дело Суворов не знал. Может, виной всему было то, что Одинцова практически всегда была рядом, да и парень сам того хотел?       Если раньше они старались избегать друг друга, ну, в частности Лена, то теперь дела обстояли иначе. Одинцова была вовсе не прочь прогуляться с Вовой, хоть в этом она и не хотела признаваться. Девушка даже несколько раз согласилась сходить с Суворовым на дискотеку, правда практически всё время провела со своими подругами, нарочито игнорируя Вову, который теперь танцевал в кругу «Универсама».       В прошлом году Вова пришился к этой группировке, чем знатно шокировал Одинцову. Конечно же, парень не сам рассказал об этом однокласснице, Лена узнала обо всём от Марата, который случайно проболтался. Девушка и раньше догадывалась, что Вова связался с какой-то плохой компанией, ведь теперь его часто можно было заметить с синяками и разбитыми костяшками.       Как-то вечером Суворов даже заявился к Лене на порог. Вовка знал, что девушка дома совершенно одна, поэтому и пришёл весь побитый. Вид у него был, мягко говоря, не очень, домой он не решился так прийти — не хотел пугать Диляру. Одинцова обработала соседу ссадины, параллельно что-то бормоча себе под нос.       В этом году Вовка всё чаще стал пропадать на улице, из всех уроков относился ответственно только к алгебре, с которой ему помогала Лена. По какой-то непонятной причине Суворова тянуло к девушке. Он был готов сколько угодно корпеть над тетрадкой по математике, записывать каждую формулу, лишь бы Лена сидела рядом. Иногда Вова даже притворялся, что не понял какую-то тему, чтобы Одинцова ему лишний раз всё объяснила.       Адидасу — такое прозвище получил Вова, вступив в «Универсам», — это совершенно не нравилось, но с этим ничего поделать он не мог.       Суворов всё чаще стал посматривать в сторону Лены, он неоднократно себя одёргивал, когда понимал, что уже несколько минут тупо пялится на одноклассницу, сидящую за соседней партой. Одинцова стала частой гостьей в мыслях Вовы. А если он видел девушку в компании какого-то парня, то кулаки непроизвольно сжимались, а внутри начинала разыгрываться самая настоящая буря.       Всё это было похоже на то, что Вовка просто влюбился, но он упорно не хотел этого признавать. Он просто не мог влюбиться в Елену Одинцову, эту противную девчонку, которую знал с самого детства.       Летом, когда оба должны были перейти в девятый класс, Вова всерьёз задумался над тем, что черчение закончилось, а значит, девушке помощь больше не понадобится. Где-то в глубине души промелькнул страх, что Суворов больше не будет заниматься вместе с Одинцовой.       Вовкиной радости не было предела, когда в начале первой четверти Ленка сама подошла к нему, сказав, что занятия остаются в силе. Суворов чуть из штанов не выпрыгнул, хотя внешне был абсолютно спокоен.       Когда они в очередной раз занимались алгеброй, Вова витал в облаках, всматриваясь в профиль Лены. Суворов совершенно не слушал про какую-то там тригонометрию, или что-то вроде этого. В какой-то момент Одинцова заметила, что парень совершенно её не слушает, поэтому и повернулась к нему, кивнув. Вова, словно заворожённый, потянулся к волосам девушки, заметив на них пёрышко. Лена немного опешила и замерла.       Суворов аккуратно провёл по русым волосам, убирая пёрышко. Немного шершавыми пальцами Вова провёл по щеке Лены, после чего взял её за подбородок. Всё это время девушка молчала, смотря в карие глаза Суворова. Володя медленно начал тянуться к лицу Лены, а девушка даже подалась навстречу, но ничего так и не произошло, ибо в дверь постучали.       Молодые люди отпрянули друг от друга, как ошпаренные. На пороге появилась тётя Люба, которая предложила детям выпить чаю, но Вова отказался. Парень быстро собрал свои вещи, сказав, что ему пора.       Если бы в комнату не постучалась тётя Люба, то Суворов непременно бы поцеловал Одинцову. В голове никак не укладывалось, что он мог сделать что-то подобное, да и сама девушка, кажется, была вовсе не против.       Так не должно было быть. Вову не должно было тянуть к Лене. Он совершенно не понимал, как такое вообще могло случиться. Парень явно что-то начинал чувствовать к Лене, как бы сильно он этого ни отрицал. Почему его тянуло к Одинцовой, которая вечно воротила от него нос, а не к какой-нибудь Маше Беловой, которая сама чуть ли не вешалась на Вову? А ведь с Машей ему было бы гораздо проще, девушка сама была заинтересована в нём, а Лена то и дело закатывала глаза, говоря, что Суворов — дурак.       Только вот поцеловать Вовка хотел вовсе не Машу, а Лену. И с этим срочно нужно было что-то делать. Суворов списывал всё на бушующие гормоны, которые иногда всё решали за него.

***

      Перед очередной контрольной Лена, уже по привычке, ждала Вову в гости. Они договорились, что Суворов придёт к семи, а сейчас уже двадцать минут восьмого, а парня всё не было. Одинцова подумала, что, возможно, Вова задержался где-то с пацанами, но обязательно придёт — они ведь договорились.       Дома никого не было: мать в рейсе, а отец сегодня допоздна на работе. Ленка побрела на кухню, чтобы поставить чайник. Чиркнув спичкой, она зажгла конфорку и поставила наполненный водой чайник на плиту.       Лена достала из кухонного шкафчика две кружки, поставила на столешницу и засыпала в каждую по ложке чёрного рассыпного чая. В кружку, которая предназначалась Вове, девушка положила две ложки сахара.       Как только кухня наполнилась звуками закипевшего чайника, Лена сразу же разлила кипяток по чашкам, накрыв те небольшими тарелочками, чтобы чай лучше заварился. По истечении нескольких минут Лена взяла чашки в руки и понесла их в свою комнату.       Вовы до сих пор не было. Одинцова не на шутку начала переживать. Обычно парень всегда приходил вовремя, а тут опаздывает на полчаса. Он же предупредил бы её, если бы что-то случилось, правда? Девушку действительно волновало то, что Вова не пришёл.       А может, он решил просто проигнорировать Лену? Суворов же мог найти занятие и поинтереснее, к примеру, пойти к своим пацанам или на свидание с какой-нибудь девчонкой.       Лена покачала головой, стараясь не думать об этом. Девушка точно знала, что если Вова пообещал, то он обязательно придёт, просто сейчас он опаздывает.       Одинцова вышла в коридор, чтобы забрать оттуда свой рюкзак, который бросила возле входной двери, вернувшись из школы. Обычно она всегда относила рюкзак в комнату, но сегодня просто швырнула в коридоре, поскольку была не в самом лучшем настроении. Его, кстати, не смог поднять даже Марат, с которым она и шла домой из школы.       Маша Белова, её одноклассница, была спонсором ужасного настроения Лены под конец дня. Девушка вела себя отвратительно по отношению к Одинцовой, которая совершенно ничего ей не сделала. Но видимо, Маша так не думала, ибо постоянно придиралась к Лене. То сделает какое-нибудь едкое замечание по поводу внешнего вида, то наговорит всяких гадостей за спиной.       А один раз Белова даже подкупила первоклассников, чтобы те бегали за Леной в течение всего дня. Правда, они перестали уже после первого урока, чему поспособствовал Вова, который поговорил с ребятнёй. Он ничего такого им не сделал, просто объяснил, что не нужно ходить по пятам за Леной.       Одинцова совершенно не могла понять такого отношения к себе. К слову, так было не всегда, всё это началось в седьмом классе, а до этого всё было прекрасно: Маша и Лена просто толком не общались, первая предпочитала компанию Фахрутдиновой, а Одинцова — Сони и Нины.       А в седьмом классе Машка как с цепи сорвалась, хотя Ленка в жизни слова плохого ей не сказала. Один раз Лена вместе со своими подружками пошла на дискотеку, естественно, там была и Маша. Так практически весь вечер Белова не давала проходу Одинцовой: то на ногу наступит, то толкнёт «случайно», а закончилось всё тем, что это напыщенная блондиночка пролила на новое платье Лены лимонад. Маша состроила лицо невинного ангела, говоря, что сделала это «совершенно случайно». Одинцова тогда так разозлилась, что чуть не накинулась на Белову. К счастью для последней, Марат вовремя ухватил подругу за руку и утащил домой, ибо Лена обязательно бы расцарапала Маше лицо.       Из квартирного холла послышался звонкий и громкий смех, а за ним и более грубый. Одинцова пожала плечами, подумав, что к ним опять забрели какие-то подростки, которые в последнее время часто ошивались по чужим подъездам. Но смех не прекращался, а становился ещё громче. Тогда Лена решила выйти и попросить, чтобы ребята вели себя потише, всё-таки они не одни здесь, да и вообще тут не живут.       Но как только русоволосая открыла дверь, она сразу же замерла на пороге, не веря своим глазам. В общем холле стояли Вова и Маша, молодые люди целовались, а Белова хохотала, обвив руками шею парня.       Лене стало очень обидно, потому что Суворов буквально променял её на Машу. Сердце непроизвольно сжалось, а лицо непроизвольно скривилось. Девушка свела брови, поджав губы. На душе стало гадко, а Вовка всё целовал и целовал эту Машу. Лене почему-то захотелось расплакаться и вычеркнуть из памяти всё увиденное. Девушка уже собиралась закрыть дверь, но не тут-то было. Белова наконец-таки оторвалась от Вовы, после чего «заметила» одноклассницу.       — О, Ленка, привет! — притворно-слащаво улыбнулась блондинка. — А тебе мама разве не говорила, что некрасиво подсматривать?       Лена сжала челюсти. Как же сильно она возненавидела в этот момент Белову! Русоволосая перевела взгляд на Вову, лишь бы не видеть эту противную Машку, но лучше бы она этого не делала. Суворов смотрел на Лену с некой насмешкой, притягивая к себе Белову за талию. Та слащаво улыбнулась, а Лене захотелось прямо сейчас расплакаться.       Одинцова метнула на Вову убийственный взгляд, а затем с грохотом захлопнула дверь. Суворов знал, что поступил ужасно по отношению к Лене, но так будет лучше. По крайней мере девушка уж точно больше не пригласит его к себе, а у него не будет соблазна.       Вова открыл дверь в свою квартиру, пропуская вперёд Машу. В коридоре показался улыбающийся Марат, но как только он увидел Белову, улыбка сразу же спала с его лица. Младший брат с непониманием смотрел на старшего, как бы спрашивая, что девушка здесь делает.       Но Вова нарочито проигнорировал вопросительный взгляд брата. Суворов помог снять Маше куртку, а после разделся и сам.       — Привет, — дружелюбно улыбнулась Белова, поздоровавшись с Маратом.       Мальчишка лишь смерил её надменным взглядом, как бы показывая, что ей здесь не рады.       — Вова, почему ты не с Леной? — спросил Марат у старшего брата.       — А почему он должен быть с Одинцовой? — поинтересовалась Маша. — Он сейчас со мной, и между прочим, ты ведёшь себя очень некультурно.       — Я говорил со своим братом, а не с тобой, швабра! — произнёс мальчишка, подойдя почти вплотную к Беловой.       За грубость в отношении девушки Марат тут же получил звонкий подзатыльник от Вовы.       — Бегом извинись, звездюк! — угрожающе посмотрев на младшего брата, чуть ли не приказным тоном сказал старший Суворов.       — Пацаны не извиняются.       После этих слов Марат пихнул Белову, проходя к входной двери. Мальчишка стремительно покинул квартиру, направившись в соседскую. Марат постучал, а через пару секунд на пороге появилась Лена. Суворов внимательно посмотрел на подругу, отметив, что Одинцова явно плакала, ибо глаза у неё были немного красные.       — Вова — придурок, а эта белобрысая — самая настоящая швабра! — сказал Марат.       Лена искренне рассмеялась, после чего пропустила друга внутрь. Суворов сразу же заключил девушку в объятия, похлопав по спине. Его брат и вправду был самым настоящим идиотом. В голове у Марата не укладывалась, как Вовка вообще мог променять Лену на какую-то швабру.

***

      На следующее утро Лена торопливо собиралась в школу, поскольку позволила себе поспать дольше обычного. Девушка носилась по квартире, словно электровеник, пытаясь вспомнить, где оставила свою любимую заколку. На пороге комнаты появилась мать, которая держала в руках ту самую заколку, подаренную когда-то дядей Сашей.       Елена радостно улыбнулась, чмокнув маму в щёку. Девчонка побежала на кухню, чтобы позавтракать. За столом сидел отец, который аппетитно уплетал яичницу. Увидев дочку, Анатолий улыбнулся, пожелав ей доброго утра.       Русоволосая быстро позавтракала, после выпила чай. Из коридора послышалась трель дверного звонка. На пороге стоял Вова на пару с Маратом, последний лучезарно улыбнулся подруге, помахав рукой.       — Привет, — поздоровался старший Суворов.       — Пока, — ответила Лена, закрывая дверь.       Но у девушки ничего не получилось, потому что Вова вовремя подставил ногу. Одинцова недовольно закатила глаза, после чего уставилась на парня, молчаливо прося убрать ногу.       — Нет, Ленусик, — отрицательно покачал головой Суворов, из-за чего девушка в очередной раз закатила глаза. — Солнышко, пойдём в школу.       — Я и пойду в школу, просто без тебя, Найк, — ответила Лена.       Марат прыснул, да и сама девушка еле сдерживалась, чтобы не растянуть губы в улыбке. Одинцова только что как бы высмеяла прозвище, которое Володя получил при вступлении в «универсамовские» круги.       Суворов поджал губы, посмеявшись, а затем сказал:       — Остроумно! Ладно, хватит, пойдём в школу.       — Я тебе уже всё сказала, — произнесла Лена, после чего ударила Вову по ноге, закрыв входную дверь.       Суворов от злости ударил кулаком по стене. Рядом стоящий Марат посмотрел на брата, растягивая губы в улыбке. Про себя мальчишка подумал, что Володе так и надо. А не нужно было вчера динамить Ленку, так ещё и притаскивать в дом эту противную Белову.       Во вчерашнем был только один плюс: Лена на пару с Маратом практически весь вечер смотрели мультики. А потом мальчишка попросил Одинцову сыграть на фортепиано, которое дядя Толя несколько лет назад привёз от его матери.       Марат и Вова вышли из подъезда, но последний дальше лавочки никуда не двинулся. Парень сказал, что они тут будут ждать Лену, и потом, уже вместе, пойдут в школу, как это было всегда. Маратик лишь покачал головой, прекрасно зная, что не будет Ленка говорить с Вовой.       Через пару минут из подъезда вышла Одинцова, держа в руках школьный портфель. Володя тут же подошёл к девушке, которая демонстративно его проигнорировала, уворачиваясь, чтобы парень не мог забрать портфель. Девушка подошла к Марату, с которым и шла всю дорогу до школы, пока Вовка плёлся где-то сзади. Кстати, портфель у Лены младший Суворов всё-таки забрал, хотя девушка сопротивлялась, говоря, что мальчишке будет тяжело.       В здании школы всё трое прошагали в гардеробную, пусть Вова и шёл всё ещё немного позади. А после Марат и Елена попрощались, разойдясь по своим классам.       Первым уроком у девятого класса как раз таки была контрольная по алгебре. Лена села за свою парту, начиная раскладывать вещи: пенал, тетрадку, черновик. Через какое-то время в кабинет зашёл Вова и присел рядом с Одинцовой. Девушка лишь смерила парня недовольным взглядом, но ничего не сказала.       Как только прозвенел звонок, в класс зашла Наталья Николаевна, которая сразу же сунула в руки дежурным тетрадки, чтобы те их раздали, а сама в это время написала на доске задание.       Лена быстро начала прикидывать решение примеров на черновике, пока Суворов бегал глазами по листку. С горем пополам Вовка справился с первыми тремя примерами, а Лена уже практически всё написала. Четвёртое задание оказалось для Вовы сложным, поэтому он сразу же перешёл к пятому, ведь как бы он ни старался, тригонометрические уравнения у него не очень-то получались.       — Ленусик, — тихонько позвал он одноклассницу. — Пожалуйста, помоги с четвёртым!       — Суворов, неужели Белова не смогла объяснить тебе тригонометрические уравнения? — ядовито протянула Одинцова. — Очень странно. Ничем помочь не могу, ты просто в следующий раз, когда будешь притаскивать к себе в квартиру Белову, попроси, чтобы она заодно объяснила тебе и алгебру.       Девушка вновь отвернулась к своей тетрадке, начиная писать пятое задание. Вова приподнял брови, всматриваясь в профиль Лены.       — Так вот в чём дело, — хмыкнул Вовка. — Ты обиделась на то, что я притащил к себе в квартиру Белову, а не тебя, — русоволосая медленно повернулась к однокласснику, приподняв бровь. — Обещаю, в следующий раз на её месте будешь ты, и я сделаю с тобой всё то же самое, что и с ней, догово…       Но Суворов не успел договорить — Лена отвесила ему звонкую пощёчину, из-за чего он немного пошатнулся. Девушка злобно прожигала Вову взглядом, а тот на автомате схватился за щёку.       — Одинцова! — прикрикнула на девушку Наталья Николаевна. — Что за поведение на уроке, так ещё и во время контрольной?! Немедленно к директору!       Лена, гордо подняв голову, начала подниматься. Девушка нисколько не жалела о том, что отвесила Суворову пощёчину, тот её заслужил. Как он вообще посмел сказать что-то подобное?       — Наталья Николаевна, не нужно к директору, — сказал Вова, схватив Лену за руку, тоже поднимаясь из-за парты. — Я это заслужил.       — Правда? — вздёрнула брови учительница, на что тот кивнул. — Неужели пытался списать?       — Не совсем, Наталья Николаевна, за списывание пощёчин не дают, — сказал Суворов. — Я позволил себе неподобающе высказаться о Лене.       — Хорошо, Одинцова, можешь и дальше писать контрольную. А ты, Суворов, иди ко мне с тетрадкой, — сказала женщина, поправив очки.       Вова молча взял тетрадь для контрольных работ и пошагал к столу учителя. Суворов не имел никакого права говорить что-то подобное Лене, тем более в таком контексте. Можно было подумать, что Вова и Маша занимались вчера какими-то непристойностями, хотя всего-то пару раз поцеловались и чаёвничали.       Суворов точно знал, что Машу Белову он никогда в жизни больше к себе не пригласит. Ему совершенно не понравилось ни целоваться с ней, ни разговаривать, что-то в девушке было не то. А может, она была просто не той, просто не Ленусиком?       Вова положил перед учительницей тетрадь, где было решено всего четыре задания: три первых и пятое. Наталья Николаевна недовольно посмотрела на Суворова, а затем опустила глаза в тетрадь, начиная проверять. Закончив, женщина вывела красными чернилами аккуратную тройку, сказав, чтобы Вова возвращался на место.       После того как прозвенел звонок, все ученики положили тетради на стол Натальи Николаевны и покинули класс. Уходя, Лена точно знала, что сегодня будут обсуждать подпевалы Маши Беловой за обедом и на переменках.       На всех остальных уроках, кроме естествознания, Одинцова сидела с Соней. Подруга пыталась узнать, что же такого Лене сказал Суворов, но девушка молчала. Повторив попытку ещё несколько раз, Соня просто сдалась, решив оставить подругу в покое.       Во время обеда Лена всегда подсаживалась к Соне и Нине. Девчонки сдружились с первого класса, и так уж повелось, что обедали постоянно за одним столом. Сейчас подружки обсуждали мальчика, который нравился Нине. Паша Смирнов из десятого класса был высоким шатеном с большими зелёными глазами и прекрасным смехом. Нина говорила про этого Пашку самые лестные вещи на свете, а вот Лена и Соня в этот момент поняли, что их подруга по уши втрескалась в десятиклассника.       Их разговор был прерван самым наглым образом — Вова Суворов подсел за их стол, выбрав место возле Лены. Одинцова недовольно посмотрела на одноклассника, который широко ей улыбнулся. Девушка закатила глаза, а затем взяла поднос в руки и поднялась из-за стола, сказав подругам, что они встретятся в классе.       Нина и Соня недовольно посмотрели на Суворова, который виновато улыбнулся одноклассницам. Марат, который наблюдал за всем этим безобразием, мысленно хлопнул себя по лбу. Сплетни по школе разносились очень быстро, поэтому младший Суворов знал о случившемся на первом уроке. И вплоть до конца учебного дня он всё думал, что же такое Вован мог сказать Лене, что та отвесила ему пощёчину.

***

      После окончания всех уроков Одинцова поскорее хотела оказаться дома. Девушка быстро добралась до раздевалки, натянула пальто, замотала шею шарфом и поспешила к выходу. На улице уже была самая настоящая зимняя погода: снег лежал толстым слоем на земле, скрывая тонкую наледь, а мороз покусывал щёки.       Лена покрепче взялась за портфель, спускаясь по ступенькам. Услышав, как позади хлопнула дверь, девушка заторопилась вниз.       — Ленусик, подожди! — крикнул Вован, сбегая по ступенькам. Одинцова же сделала вид, будто не слышит и только ускорила шаг. — Да не беги ты так, скользко же!       — Отвали, Найк! — бросила девушка через плечо.       Вова стремительно догонял Лену, чему девушка была совершенно не рада. Она, конечно же, могла бы попытаться убежать, но вряд ли бы у неё что-то получилось, потому что Суворов был явно быстрее её, да и уж явно не в такую погоду.       По школьному двору носились младшеклассники, играя в снежки. Вот уж кто-кто, а они точно были безумно рады приходу зимы. Лена даже по-доброму завидовала им, ведь ребятишки выглядели такими беззаботными.       Одинцова отвлеклась, засмотревшись на бегающих ребят. Девушка недовольно повернулась к Суворову, когда ей в спину прилетел снежок. Вова радостно улыбнулся, потому что девушка наконец-таки остановилась. Лена недовольно закатила глаза, уже намереваясь повернуться, но не тут-то было. Какой-то мальчишка врезался прямо в неё, из-за чего девушка упала, поскользнувшись.       Вова, недолго думая, кинулся вперёд, пригрозив мальчишке кулаком. Бедняжка в испуге замер возле Лены, которая безуспешно пыталась подняться, и безостановочно бубнил извинения, поняв, кого сбил.       — Смотреть надо, куда прёшь, звездюк! — недовольно зыркнув на мальчишку, сказал Суворов.       — Я же извинился, я не специально! Правда! — отчаянно лепетал школьник. — Простите, меня, пожалуйста!       — Ничего страшного, — улыбнулась Лена и снова попыталась подняться, но девичье лицо исказила гримаса боли.       Вова сказал мальчишке, чтобы тот убирался. Сорванец ещё раз извинился и побежал к друзьям. А Суворов обхватил Ленку за талию и помог подняться, хоть девушка и сопротивлялась, говоря, чтобы тот отстал от неё. Вова, продолжая поддерживать Лену, начал отряхивать её пальто от снега, чтобы то не намокло ещё больше.       — Отпусти! — сказала девушка, отталкивая от себя Вову.       Суворов не стал сопротивляться — не хотел ещё больше усугублять ситуацию. Но как только Лена наступила на левую ногу, то сразу же сама ухватилась за руку Вовы, болезненно сморщившись. Девушка сдавленно зашипела, сильнее стиснув суворовскую руку.       — Блядь, Лена! — выругался Вова, увидев реакцию соседки. — Так, Светлана Игоревна ещё не ушла, нам срочно нужно к ней, — сказал он, подхватывая девушку на руки.       Одинцова вскрикнула от неожиданности, ухватившись за плечи Вовы. Парень аккуратно понёс девушку в школу, чтобы ненароком самому не упасть и не уронить Лену.       Дойдя до медпункта, Вова торопливо постучался и сразу же зашёл внутрь. Здесь всегда пахло медикаментами, а школьная медсестра обычно сидела за столом, попивая то чай, то кофе. Суворов поздоровался и усадил Лену на кушетку.       — Что случилось? — спросила женщина, поднимаясь со стула.       — У неё что-то с ногой, — ответил Вова, начиная расстёгивать девичье пальто, ведь в кабинете медсестры было жарко. — Ей наступать больно на левую ногу, — пояснил он, вжикнув молнией на Ленином сапоге под сдавленные айканья.       Светлана Игоревна кивнула, сказав Вове присесть на стул. Суворов послушно выполнил указание медсестры, пока женщина осматривала ногу Лены. Одинцова болезненно прошипела, когда Светлана Игоревна дотронулась до ноги. Медсестра попросила девушку потерпеть и начала медленно и обстоятельно ощупывать ступню.       Лена зажмурилась от боли, простонала и сжала в руке край пальто. Вова недовольно посмотрел на Светлану Игоревну. Неужели та не понимает, что просто-напросто мучает бедную Одинцову?       — Да прекратите же вы! — не выдержал Вова, вскакивая со стула. — Вы же видите, что ей больно!       — Успокойся, Суворов, — сказала Светлана Игоревна, посмотрев на школьника. — Перелома у неё вроде бы нет, но без рентгена сказать сложно. В общем, ей нужно в больницу или в травмпункт — там уже точно определят перелом это или растяжение, но я всё-таки склоняюсь к последнему.       Вова кивнул. Парень подумал, что с больницей затягивать нельзя, поэтому попросил у медсестры разрешения позвонить. Светлана Игоревна кивнула, предоставляя Суворову доступ к городскому телефону. Володя быстро набрал рабочий номер Анатолия Ивановича.       — Здравствуйте, а вы можете позвать Одинцова Анатолия? — поинтересовался Суворов у женщины, которая подняла трубку. — Это по поводу его дочери.       — Да, — через какое-то время парень услышал голос Одинцова. — Что с моей дочерью?       — Дядя Толя, это Вова, — сразу же сказал Суворов. — Вы только не волнуйтесь, с Леной ничего страшного не произошло! Она неудачно упала и повредила ногу, но Светлана Игоревна уверена, что это просто растяжение. Мы сейчас с Леной поедем в десятую больницу на рентген.       — Володь, как вообще так получилось? Ладно, потом разберусь. Я буду в больнице через минут двадцать, — сказал дядя Толя и положил трубку.       Вова поблагодарил Светлану Игоревну, помог Лене натянуть сапог и застегнуть пальто. Парень снова поднял одноклассницу на руки и вышел в коридор. Уже за воротами школы Вова поймал такси. Усадив Одинцову на заднее сиденье и сев рядом, он назвал водителю адрес больницы.       — Видишь, что бывает, Ленусик, когда ты пытаешься от меня убежать, — улыбнулся Вова, чтобы хоть как-то поднять настроение пострадавшей.       — Катись к чёрту, Суворов! — буркнула девушка, отворачиваясь к окну.       — Обязательно, но сперва тебя в больницу доставлю, — сказал Володя, потрепав Лену по волосам, за что моментально схлопотал по руке.       Почти всю дорогу до больницы молодые люди молчали. Суворов расплатился, вылез и обошел машину, чтобы вновь взять Лену на руки.       Возле кабинета хирурга, на удивление, не было очереди, Вовка сначала даже подумал, что врач уже ушёл домой, но это было не так. Постучав, парень заглянул в кабинет, где сидел мужчина средних лет.       — Здрасте, можно? — спросил Вова, и после утвердительного кивка зашёл в кабинет, держа на руках Одинцову.       Суворов усадил девушку на кушетку, присаживаясь рядом. Когда врач спросил, с какой жалобой пришли молодые люди, Вова сразу же рассказал про повреждённую ногу Одинцовой. Мужчина кивнул, и чтобы лишний раз не мучить Лену, сразу же направил девушку на рентген, который делали через два кабинета.       Пока Одинцовой делали снимок, Вова ждал её в коридоре, нервно перетаптываясь с ноги на ногу. За это время приехал и дядя Толя. Мужчина сразу же начал расспрашивать о случившемся с его дочерью. Суворов попытался его успокоить, говоря, что, скорее всего, это просто растяжение. Всё-таки Светлана Игоревна опытная медсестра.       Как только дверь кабинета открылась, Вова сразу же подлетел к Лене, чтобы та могла опереться на него. Суворов вновь хотел взять девушку на руки, но та отмахнулась, сказав, что дойдёт сама. Хотя она скорее доковыляла до кабинета хирурга, чем дошла, но всё-таки сама. Дядя Толя молчал, понимая, что сейчас бесполезно что-либо говорить или делать, да и тем более Вовка рядом и уж точно не даст его дочери упасть.       В кабинет врача Анатолий Иванович зашёл вместе с Леной, а Суворов остался ждать в коридоре. Спустя какое-то время отец с дочерью вышли. На все расспросы Вовы отвечал дядя Толя. Мужчина сказал, что у Лены действительно растяжение и придётся ей пару недель посидеть дома, а первое время и соблюдать постельный режим, чтобы связки восстановились.

***

      Анатолий Иванович припарковал машину возле подъезда, а затем, повернувшись назад, сказал:       — Володь, ты бери все эти вещи, а я Леночку возьму.       — Нет, дядь Толь, давайте вещи заберёте вы, а я Лену сам донесу, — сказал Суворов. — Мне-то всё-таки это легче сделать, чем вам.       Русоволосая недовольно закатила глаза, переводя взгляд с отца на одноклассника и обратно.       — Эй, а вы не хотите спросить меня? — поинтересовалась девушка, щёлкнув пальцами. — Я же не инвалид какой-нибудь, сама могу дойти.       — Сиди и молчи, Ленка, пока мы с Володей разговариваем, — строго проговорил Анатолий Иванович. — Тебе что врач сказал? Покой и постельный режим, а ты на третий из одного упрямства собралась ковылять, или хочешь и вовсе без ноги остаться?       Лена вздохнула. Пришлось смириться — не будет же она спорить с собственным отцом. В итоге донёс её Вовка, и не до двери, а аж до кровати, разве что скинул в прихожей ботинки, чтобы не натоптать.       Тётя Люба в это время была дома и сильно удивилась, что Володя вошёл в их квартиру, держа Лену на руках. Анатолий Иванович, который зашёл следом за детьми, сразу же принялся объяснять жене, что случилось.       В спальне Суворов стянул с девушки верхнюю одежду и обувь, а затем отнёс в коридор, где и сам разделся. Он планировал немного задержаться в квартире у Одинцовых, заодно и извиниться перед Леной за сказанное на уроке.       — Тёть Люб, а можно нам с Леной наедине поговорить? — спросил Вова, после чего женщина, кивнула и вышла из комнаты дочери.       — Суворов, проваливай! — буркнула Лена, накрывая ноги пледом. — Хочу поскорее начать наслаждаться постельным режимом, поскольку не буду тебя видеть, — с улыбкой проговорила она.       — Не дождёшься, Ленусик! Я всё равно буду к вам приходить, — сказал Вова. — Кто же тебе будет домашнее задание приносить, настроение поднимать?       — Вовка, я когда тебя вижу, моё настроение только хуже становится.       — Маратика к тебе буду отправлять, хотя тот в школу с радостью не пойдёт, лишь бы с тобой подольше посидеть, — продолжил Суворов, совершенно не обращая внимания на слова девушки. — Хочешь, завтра с твоим любимым шоколадным тортом придём?       — Не хочу, — покачала головой Одинцова. — Слушай, Вов, я тебе очень благодарна за то, что помог, но тебе уже пора.       Пацан поджал губы, опустив глаза в пол. Разумеется, он и не рассчитывал, что Лена простит его только за то, что он помог ей.       — Я не должен был говорить тебе подобное, тем более в том контексте, — сказал Вова, переведя взгляд на соседку. — Да и вообще не должен был просить о помощи. Что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение?       — Встать на колени, — зло буркнула девушка, а брови Суворова уползли на лоб.       Конечно, Елена сказала это просто так — посмотреть, как Вовка отреагирует. Она прекрасно знала, что Суворов такую дичь ни за что не сделает. От него и простого-то «извини» теперь не дождёшься — «пацаны не извиняются», а тут аж на колени встать…       Володя внимательно посмотрел на Лену, чтобы понять шутит она или нет. Но по колючему взгляду Одинцовой решил, что нет — всё на полном серьёзе. Русоволосая сложила руки на груди, выразительно смотря на парня, как бы ожидая его дальнейших действий.       Суворов, переступив через гордость, подошёл ближе к кровати и опустился на колени. Лена, явно не ожидая такого поворота событий, удивлённо приподняла брови, расширив глаза. Девушка не могла поверить, что один из группировщиков, которые никогда не извиняются, прямо сейчас стоял перед ней на коленях. Что бы сталось с Вовой Адидасом, кабы про это прознали его парни?..       Их пацан прямо сейчас стоял на коленях перед какой-то соседкой, прося у той прощения. Это как-то вообще «не по понятиям».       — Лена, я идиот, — сказал Вова, взяв девушку за руку. Одинцова настолько опешила, что даже не вырывала ладонь из суворовской хватки. — Мы с Машей только чай пили — правда, больше ничего. А к тебе не пришёл потому что… — он осёкся, вовремя закрыв рот.       — Почему? — сразу же спросила девушка, внимательно посмотрев в карие глаза.       — Неважно, — бросил Вова, отвернувшись к окну.       «Потому что я самый настоящий придурок, который испугался собственных чувств», — мысленно закончил фразу Суворов, так и не осмелившись произнести это вслух.       — Владимир, поднимайся и вали домой! — строго сказала девушка, пальцем указав на дверь.       — Нет, ты пообещала, что простишь, если я встану на колени, — покачал головой парнишка. — И я не уйду, пока не скажешь, что простила меня, Ленусик! Давай, вслух!       Лена раздражённо закатила глаза. Суворов и правда не свалит, пока она не скажет, что простила его.       — Я, Одинцова Елена Анатольевна, прощаю Суворова Владимира идиота Кирилловича, — начала девушка, чем вызвала улыбку у парня, — и прошу его убраться из моей квартиры!       Володя поднялся, быстро чмокнув Лену в щёку. Девушка же молча нахмурилась, а парень проследовал к двери, напоследок сказав, что завтра обязательно придёт. В компании с Маратом и шоколадным тортом.       Лена покачала головой, решив, что Суворов действительно идиот. Вчера променял её на Машу Белову, гоняя с той чаи, а сегодня таскал Лену на руках, как маленькую, а потом ещё и прощения на коленях просил. Как вообще понять этих парней?