Часть 7. Одноразовая акция

      Лена проснулась из-за того, что чьи-то сильные руки крепко сжимали её талию и от непонятного бормотания над ухом. Подняв голову, девушка обнаружила себя лежащей очень близко к Вове. Мозг тут же воспроизвёл картинку вчерашнего.       Суворовское тело дрожало, а руки с силой, до боли, сжимали Ленину талию. Вова, словно находясь в бреду, бормотал какие-то слова. Лена смогла разобрать только парочку. Из того, что она поняла, была просьба не убивать его.       Суворову снился кошмар, который явно был связан с событиями в Афганистане. Одинцова слышала про посттравматический синдром отвоевавших в тех краях. У каждого он проявлялся по-разному: кому-то снились кошмары, кто-то подскакивал посреди ночи и убивал своих родственников.       — Вова, — девушка судорожно принялась тормошить Суворова. — Вова, проснись!       Но парень так и не проснулся. Адидас только сильнее сомкнул руки на одинцовской талии, а затем ещё и замотал головой. Дыхание Вовы становилось всё тяжелее и прерывистей. Лена попыталась вырваться из сильной хватки, после чего схватила суворовское лицо в руки.       — Вовка, да проснись же ты! — легонько била его по щекам девушка. — Вова…       Суворов резко открыл глаза, принимая сидячее положение. Параллельно со всем этим Вова грубо схватил Лену за шею, начав душить девушку. Одинцова вцепилась в руку парня, пытаясь высвободиться из его хватки.       — Во-ва, это… я, — прокряхтела девушка, после чего Суворов сразу же убрал руку, судорожно притянув Лену к себе.       — Прости, — прохрипел он, сминая ткань девичьего платья. — Прости, меня…       Одинцова обняла Вову в ответ, начиная поглаживать его по спине. Парень по-прежнему тяжело дышал, а сердце отплясывало чечётку где-то в районе груди. Суворову казалось, что ещё чуть-чуть и оно вырвется наружу. Кошмарные сны про войну участились после возвращения домой. Иногда Вове казалось, что они никогда не прекратятся.       — Всё в порядке, Володя, — прошептала Лена куда-то в шею парню.       От девичьего «Володя» на душе стало как-то спокойнее. Суворов прикрыл глаза, опустив голову на плечо Лены. Молодые люди какое-то время просто сидели в обнимку и молчали. Вовино дыхание нормализовалось, а сердце стало биться с положенной ему частотой.       Когда хватка парня ослабла, Одинцова без лишних слов поднялась с дивана, параллельно включив свет. Девушка подняла с пола двухлитровую бутылку с водой, налив немного в стакан, она протянула его Вове. Парень растянул губы в улыбке, после чего сделал пару глотков.       Лена немного отошла от Суворова, пальцами массируя кожу на шее, которая всё ещё немного саднила. Девушка услышала за спиной тихое шебуршание, а затем приближающие шаги. Вова аккуратно положил руки на хрупкие плечи Лены, чуть сжимая их.       — Ленусик, прости, — в голосе парня всё ещё сохранялась хрипотца. — Я не хотел сделать тебе больно, прости меня, пожалуйста.       Одинцова устало прикрыла глаза. Девушка совершенно не злилась на Вову, ведь прекрасно понимала, что намеренно он бы никогда ей не навредил. За все эти годы, что они знакомы, Лена убеждалась в этом неоднократно. Иногда девушка говорила такие вещи, за которые сама бы себя ударила или наорала, а Вовка чаще всего молчал, просто уходя, или вёл себя очень сдержанно, хотя и удавалось ему это делать с великим трудом.       Лена повернулась лицом к Вове, а затем прижалась к его телу, уткнувшись носом в мужскую грудь. Девушка крепко ухватилась руками за суворовскую талию.       — Я знаю, Володь, — мягко сказала она. — Тебе совершенно не за что извиняться, это была непроизвольная реакция.       Но Вова почему-то не поверил Лене. Парня пугала мысль, что если бы он вовремя не убрал руку, то мог бы с лёгкостью задушить Одинцову. С момента вывода советских войск из Афганистана прошло не так уж много времени, но Суворов уже был наслышан о бывших военных, которые невзначай убили своих родственников.       А вот сама девушка испугалась только на секунду. Елена была почему-то полностью уверена в том, что Вова не сделает ей ничего плохого. И вот сейчас она стоит и обнимает Суворова, медленно водя ладонями по мужской спине.       Вова медленно прикрыл глаза, положив подбородок на голову Лены, а руки устроив на девичьей талии. Суворов не знал, сколько они простояли в таком положении, ему казалось, что целую вечность, но на самом-то деле прошла всего пара минут. Одинцова немного отстранилась, но по-прежнему держала руки на талии парня.       — Вова, а тебя часто такие кошмары мучают? — еле слышно поинтересовалась девушка.       — Они начались ещё там, в Афганистане, — честно признался Суворов. Лена была первой, кому он это всё говорил. — Это произошло, когда я первый раз убил. Знаешь, я так просто спустил курок винтовки, а только потом пришло осознание, что я только что лишил человека жизни.       Лена с сочувствием посмотрела на Володю, аккуратно переместив свою ладонь на щёку парня.       — После того раза кошмары мне снились ещё, обычно сюжеты повторялись, но они были настолько красочными, будто бы всё происходило на самом деле, — говорил он, положив свою ладонь поверх кисти Лены. — В каких-то кошмарах убивали меня, где-то убивал я. А ещё мне снилось, как родители получают похоронку. Иронично, не правда ли?       — Вова, это была просто чудовищная ошибка, — покачала головой девушка, сведя брови. — Ты прямо сейчас тут, тебе нужно просто прекратить прокручивать все события, связанные с этим треклятым Афганом.       — Может быть, сейчас я и тут, но во снах я там, Лена, — сказал Вова, заглянув в чужие глаза. — Практически каждую ночь. А ещё мне снилась ты…       Одинцова добродушно улыбнулась, погладив Суворова по щеке.       — Ну, я-то по-любому была самым ужасным персонажем в твоих кошмарах, — немного посмеиваясь, пошутила она.       Только вот Вова не улыбнулся, его лицо по-прежнему было серьёзным, а в глазах отображалась грусть.       — Да… — тихо ответил он.       Улыбка моментально спала с лица Лены. В девичьем сердце что-то неприятно кольнуло. Что же такого могло сниться Вове с её участием?       — Ты и Марат приходили ко мне во снах и говорили, что я убийца, — абсолютно пустыми глазами Вова посмотрел на стенку, лишь бы не встретиться взглядом с Леной. — А потом вы просто уходили, и я оставался совершенно один. И знаешь, вы действительно были правы, ведь я убил не одного и не двух.       Одинцова активно замотала головой, схватив Вовино лицо руками. Лена заставила его посмотреть ей прямо в глаза.       — Володя, послушай меня внимательно, — сказала девушка, приподняв брови. — Я бы никогда в жизни не назвала тебя убийцей! Ты в этом чёртовом Афганистане рисковал своей жизнью, — медленно говорила Лена. — Ты просто выполнял свой гражданский долг, как и все. Это война, а там всегда так: либо убивают тебя, либо убиваешь ты. По-другому просто не выжить, Вова. И я безумно рада, что убил ты, а не тебя, — голос предательски дрогнул, а глаза начали наполняться слезами.       Лена и представить не могла, что Вова держит подобное в своей голове. Парень рассказал ей это всё не потому, что хотел, чтобы его пожалели, а потому что действительно так считал. В каком-то смысле Суворов даже боялся, что по возвращении домой брат и Ленка действительно назовут его убийцей, отвернуться от него.       Он был рад, что Лена так не считает. С каждым произнесённым словом Одинцовой Вове становилось легче.       — Марат бы с ума сошёл, Володя, — первая одинокая слезинка упала на щёку Лены.       Но парень не дал ей добраться даже до середины, смахнув рукой. Вова, подобно Одинцовой, обхватил её лицо двумя ладонями.       — Боже, ты просто не видел Диляру, а твой отец ходил чернее тучи! — мотала головой девушка, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. — Знаешь, если бы ты не приехал, то Марат точно бы сошёл с ума или впал бы в депрессию. А я… — но девушка замолчала, опустив голову.       Вова тут же приподнял лицо девушки, заставляя её посмотреть ему прямо в глаза. Парень нежно погладил Лену по щеке, встретившись с её серо-голубыми глазами.       — А ты? — спросил Суворов совсем тихо. — Что было с тобой, Ленусик?       Одинцова свела брови, прикрыв глаза. Девушка выдохнула, пожалуй, это был один из самых откровенных разговоров между ней и Вовой. А может быть, вообще единственный.       — Мне захотелось рассмеяться, сказать, что Вова Суворов просто не мог умереть, — на одном дыхании произнесла Лена. — Знаешь, я бы, наверное, даже рассмеялась, если бы не Марат, который… — она не договорила, в голове сразу же начал вырисовываться образ друга. — Потом потихоньку начало приходить понимание. А я, честное слово, до последнего надеялась, что в один день ты появишься на пороге моей квартиры со словами: «Доброе утро, Ленусик!» или «Как жизнь, солнышко?» — девушка попыталась сымитировать интонацию Вовы, из-за чего парень слабо улыбнулся.       Больше Лена не проронила ни слова, а Вова всё так и стоял напротив девушки, держа её лицо обеими руками, продолжая смотреть в чужие, но одновременно и такие родные глаза. Суворов даже не мог вспомнить тот момент, когда он перестал представлять свою жизнь без Лены Одинцовой.       Наверное, Лена и Марат были самыми близкими людьми для Вовы. Хотя подобной роли Одинцовой в своей жизни парень сопротивлялся до последнего. Вова уже давно не был глупым пятнадцатилетним подростком и прекрасно понимал, что Ленка ему небезразлична. Может быть, он никому об этом и не говорил, но ведь самое главное было то, что он прекрасно отдавал себе отчёт в своих чувствах.       Молодые люди слишком долго молчали и смотрели друг на друга. Их лица находились в непозволительной близости друг от друга. Взгляд Вовы непроизвольно переместился на пухлые губы Лены, которые, по закону подлости, были приоткрыты.       — Как жизнь, солнышко? — вкрадчиво прошептал Володя, сократив и так небольшое расстояние между ними.       — Потихоньку… — выдохнула Лена практически в самые губы парня.       Вова посмотрел на девушку с небывалой нежностью, а затем притянул её к себе, трепетно касаясь девичьих губ. Суворов через мгновение медленно отстранился, всё ещё продолжая держать Ленино лицо в руках, он посмотрел на неё. Девичьи глаза были закрыты, ресницы подрагивали, а дыхание сбилось. Одинцова с неким разочарованием выдохнула, когда Вова отстранился.       Девушка рассеянно посмотрела на Суворова, а затем с долей застенчивости опустила руки на шею Вовы и робко поцеловала его в губы. Девушка почувствовала, как Суворов улыбнулся, а затем ближе притянул её к себе, переместив руки на девичью талию, отвечая на поцелуй.       Вова трепетно сминал губы Лены, пока девушка пыталась не отставать, ведь опыта в подобных делах у неё было всего ничего. Суворов бережно коснулся руками её волос, пока девичьи руки кольцевали его шею. Лена даже и подумать не могла, что губы парня окажутся настолько горячими. Вова трепетно целовал девушку, что доставляло ей одновременно чувство восторга и смятения.       Суворов испытывал небывалую эйфорию. Лена была далеко не первой девушкой, с которой целовался Вова, но только с ней он чувствовал то самое, что описывают в книжках: ноги подкашиваются, сердце отплясывает чечётку в районе груди, те самые бабочки в животе.       Елена почувствовала, как от прикосновений его губ закружилась голова, этот поцелуй дурманил разум. Лена уже давно отдалась эмоциям и просто целовала Вову. Девушка никогда не понимала, как во время поцелуя может казаться, что в этот момент не существует никого, кроме двоих. Но сейчас происходило именно это.       Мир Лены сузился до размеров этой маленькой комнаты. Вова с небывалым желанием и даже некой жадностью сминал податливые губы голубоглазой. Девушка почувствовала, как ноги подкашиваются, а тело слабеет в крепких руках Суворова. Лена покрепче ухватилась за шею Вовы, чтобы не рухнуть на месте. Пульс стучал в висках, а сердце билось в бешеном ритме.       Елена совершенно не понимала, как жила без этого раньше. Поцелуй как будто бы окрылял, давал небывалые чувства, которых девушка никогда раньше не испытывала. Всё, чего хотела сейчас Лена — чтобы Вова никогда не прекращал этого, но всё хорошее когда-то заканчивается.       Парень мягко отстранился, когда почувствовал, что ещё немного, и он больше не сможет себя контролировать. Они оба тяжело дышали. Лена прикусила опухшие от поцелуев губы, уткнувшись лбом в плечо Суворова.       Вова легонько приобнял Одинцову, потрепав её по волосам. Парень улыбался, словно дурак. Он всё ещё не мог поверить в произошедшее.       — Володь, — услышал он. — Давай ещё пару часиков поспим, время-то раннее, — попросила Лена, делая шаг назад.       Вовины руки всё ещё покоились на талии Одинцовой. Парень заторможенно кивнул, напоследок поцеловав девушку в уголок губ.

***

      Окончательно Вова и Лена встали со старенького дивана около десяти часов. Но, честно говоря, молодые люди не отказались бы поваляться ещё несколько лишних минут, но этому не суждено было случиться, ведь в комнатушку ворвались Валера и Вахит.       Суворов, который уже давно не спал, а просто лежал с открытыми глазами и улыбался, словно дурачок, бросил на парней недовольный взгляд. Лена-то ещё спала, тихо посапывая. Парни виновато поморщились, поднимая руки.       Одинцова всё-таки открывает глаза, смотря на Туркина и Зималетдинова, последний одаривает девушку лёгкой улыбкой. Лена хмурится, выбираясь из объятий Вовы, который явно недоволен таким раскладом. Парень очень сильно надеялся ещё хотя бы немножко побыть наедине с девушкой, а тут Турбо и Зима припёрлись.       Девушка натягивает сапоги, поднимаясь с дивана. Вова, приняв сидячее положение, недовольно смотрит на парней.       — Ленчик, ну ты как? — спрашивает у девушки Вахит.       — Я? — переспрашивает русоволосая, посмотрев на товарища соседа. — Нормально, мне бы только умыться, — сказала она, потерев глаза.       — Это хорошо, что всё нормально, — улыбнулся Зималетдинов. — А то ты, когда вчера прибежала, мы так испугались. Не, Лен, правда. Ты просто себя со стороны не видела, выглядела ты, конечно…       — Так, хватит, Зима, — останавливает товарища Вова.       — Понял, не дурак, — сказал парень, кивнув головой. — Ты вроде умыться хотела, так пойдём провожу, там есть вода, — пальцем указывая на дверь, произнёс Вахит, обращаясь к Одинцовой.       Лена подошла к парню, который аккуратно приобнял её за плечи и вывел из комнаты. Вахит завёл Одинцову в небольшое помещение, которое пацаны когда-то оборудовали под а-ля ванную. На деревянной табуретке стояло пятилитровое ведро, над которым висел рукомойник, наполненный водой.       Русоволосая улыбнулась себе в небольшое зеркальце, после чего набрала в руки воды и ополоснула лицо. Взяв небольшой кусочек мыла, девушка взмылила его, принявшись смывать остатки косметики.       — Вован, ты-то хоть как? — поинтересовался Валера, как только Зима и Лена скрылись за дверью.       Туркин уже только по одному внешнему виду Суворова всё понял. Парень явно пребывал в приподнятом настроении, потому что как бы он ни старался скрыть улыбку, у него не получалось. Вова смотрел на свою Лену самыми настоящими влюблёнными глазами.       Временами Валера никак не мог понять, как его старший может так относиться к этой Лене. В присутствии девушки Вова превращался из строгого, но справедливого лидера, в какого-то маленького мальчика. Пусть он не показывал ничего этого при других парнях, но Валере и Вахиту хватало только увидеть взгляд Суворова, направленный на Одинцову, и всё сразу же становилось понятно.       Туркину Лена не особо нравилась, да и парень думал, что эти чувства были взаимными. Из всех «универсамовских» Одинцова более-менее общалась только с Вахитом, ну и с Кащеем. И то, касаемо последнего, это ещё громко сказано.       Все пацаны знали, что Елена Одинцова с Адидасом ходит, лишний раз в её сторону посмотреть боялись. Если девушка приходила на дискотеку с Вовой, то тот ни на шаг старался от неё не отходить, если, конечно же, эта девица не уходила к своим подружкам, но обратно домой они всегда возвращались вместе. Туркин знал, что после каждых сборов, Вова всякий раз спешил встретить Лену из музыкальной школы, лишь бы девушка не возвращалась домой одна.       Уходя в армию, Суворов попросил Вахита присматривать за Ленусиком. Зималетдинов и присматривал: иногда, когда Одинцова поздно вечером возвращалась домой, парень незаметно провожал её, присматривал, чтобы ненароком ничего не случилось. Маратик постоянно таскался за этой Ленкой, а Валера всё смотрел на это, и никак не мог понять, чем же эта девчонка всё это заслужила?       Если внимательно присмотреться, то сразу же становилось ясно, что не испытывала Лена тех же чувств, что и Вова. Смотрела она на него по-другому, лишний раз старалась не касаться, да и вообще в компании пацанов вела себя очень сдержанно, разве что мелким изредка улыбалась.       Поэтому до вчерашнего дня Валера точно знал, что Одинцова уж точно не питает особого чувства любви к Вове. Ходила она с ним только ради собственной безопасности, ведь разве посмеет кто навредит ей, когда она с Адидасом вместе. Туркин-то не знал всей правды.       А после вчерашнего Валера уже не был так сильно уверен, что Лена ничего не испытывает к Вове. Прибежала вся такая растрёпанная, зарёванная, перепуганная, чуть на ногах держалась. А как только Вовку увидела, тут же к нему кинулась да рыдать принялась.       — Просто прекрасно, — улыбнулся Адидас, поднимаясь с дивана.       — Ну, оно и понятно, — усмехнулся Туркин. — Ты вон, я погляжу, бодрячком, небось Ленка вылечила!       Вова исподлобья посмотрел на товарища, смерив его предупреждающим взглядом.       — Да ладно, я же шучу! — сказал Турбо. — Мы вон с Вахитом тебе костыли притащили, — указал он на два деревянных сооружения, стоявших возле стены.       — Небось украли где-нибудь? — сказала вновь появившаяся Лена, проходя мимо Валеры.       За ней тут же зашёл Зима, который нахмурился, сказав:       — Обижаешь, Елена Прекрасная! — девушке всегда нравилась картавость Зималетдинова, поэтому её губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Я их у своей бабули одолжил, она же у меня прошлой зимой ногу сломала, поэтому в квартире и валялись. Я уже думал, они мне никогда не пригодятся, а тут Вован…       — Да поняли мы, Зима, поняли, — сказал Турбо.       Нет, на самом деле история про бабушку была абсолютно правдивой. Зинаида Петровна действительно прошлой зимой сломала ногу, вот и ходила несколько месяцев с костылями. Вахит уже хотел было выбросить эти костыли, которые только занимали место, а женщина всё говорила, что когда-нибудь они вновь пригодятся, вот и пригодились.       Лена торопливыми шагами подошла к креслу, где было аккуратно сложено её пальто. Девушка взяла верхнюю одежду в руки, расправив ткань, она отряхнула пальто.       — Ленусик, ты не торопись, меня подожди, я провожу тебя до дома, — сказал Вова, натягивая на себя кроссовки. — Нечего тебе одной таскаться.       Одинцова устало посмотрела на соседа, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Вахит и Валера удивлённо приподняли брови. Их товарищ буквально только вчера не решился на ней, ему бы соблюдать постельный режим, ну или же хотя бы лишний раз не давать ненужную нагрузку на ногу, а он собирается провожать свою ненаглядную до дома.       — Вов, вот тебе с твоей ногой только меня и провожать, — сказала Лена, натягивая на себя пальто. — Сама дойду, не маленькая.       — Ну хочешь, Адидас, мы Лену, ради твоего спокойствия, с Валерой проводим, — предложил Зималетдинов, посмотрев на старшего.       — Мы? — переспросил Туркин, недовольно покосившись на Вахита.       — Конечно, а кто же ещё?       Вова отрицательно покачал головой. Парень прекрасно понимал, что Валера вовсе не горел желанием таскаться за Леной, да и девушка никогда бы не согласилась на это.       — Не, пацаны, не нужно, — произнёс Вова, который наконец-таки нашёл свою куртку. — Вы же не зря мне костыли тащили, вот я их и опробую. Пойдём, Лен, — взглянув на девушку, сказал он.       Одинцова выдохнула, прекрасно понимая, что спорить бесполезно, ведь Суворов всё равно сделает всё по-своему. Девушка застегнула последнюю пуговицу на своём пальто, после чего двинулась к выходу, Вова потихоньку пошёл за ней, прихватив костыли. С ними-то передвигаться было гораздо проще и быстрее.       На улице погода была гораздо приятнее, чем вчера. Уже вовсю светило солнце, лёгкий морозец покусывал за щёки, а снег приятно скрипел под ногами.       Краем глаза Лена посматривала на Вову, чтобы тот случайно не споткнулся на льду и не упал, ведь поднять его будет достаточно сложно. Но Суворов был предельно аккуратен, поэтому через какое-то время девушка перестала волноваться и просто не спеша шла рядом.       На удивление, практически всю дорогу до дома Вова молчал, что было для него редкостью. Обычно именно парень первым заводил разговор, а тут ни слова не проронил, всё думал о своём. Да и Елена, тоже не горевшая желанием разговаривать, погрузилась в свои мысли.       Буквально пару часов назад Суворов поцеловал её, а она ответила. Лене было безумно приятно и волнительно одновременно, девушке определённо понравилось целоваться с Вовой, что она считала чем-то постыдным.       Просто это было так странно и необычно, как, собственно, и вчерашний вечер. Сорвалась, побежала в эту чёртову качалку, рыдала над ним, извинялась. Она же действительно испугалась, подумав, что Володю могли убить. Пока бежала, двести раз прокляла себя за то, что её последние слова были о том, что лучше бы Вова умер в Афгане. Пару часов назад она выложила ему буквально все свои переживания по поводу той ошибочной похоронки. Разоткровенничалась чего-то с ним, а затем и вовсе с охотой целовалась, мысленно молясь, чтобы это никогда не заканчивалось.       И сейчас, когда осознание медленно начало приходить в её голову, девушка покрылась густым румянцем, боясь лишний раз взглянуть на Суворова.       Как она вообще так могла? Это же был всё тот же Вова Суворов, который бесил её со школьных лет, постоянно подтрунивал над ней, и даже иногда распугивал парней, которые Ленке нравились. Когда-то давно в девичью голову прокрадывались мысли о привлекательности этого чёртова парнишки, пару раз они даже чуть не поцеловались, но Вова всё испортил. Одинцова даже была рада в каком-то смысле, девушка точно была уверена, что она сможет найти кого-то лучше Суворова.       Но это были мысли подростка, которым управляли гормоны, а сейчас Лена была вполне себе взрослая девушка, способная отдавать отчёт своим действиям. И ещё месяц назад Одинцова была полностью уверена, что по приезде Вова останется прежним, но только вот сейчас всё было иначе. Это ни в коем случае нельзя пускать на самотёк.       — Лена, — тихо позвал Вова, из-за чего девушка не сразу поняла, что к ней обращаются. — Можно задать тебе один вопрос?       — Смотря какой, — немного заторможенно отметила она, очень надеясь, что Суворов не намерен прямо сейчас обсуждать их поцелуй.       — Это по поводу Марата, — сказал он, после чего девушка успокоилась, выдохнув. Лена кивнула, ожидая вопроса. — Он же позавчера у тебя ночевал, да? Просто он сказал, что отец хотел отвезти его к тётке, а он сбежал… Пожалуйста, скажи, что он у тебя ночевал, а не шастал где-нибудь по улице.       — Вова, успокойся ты, у меня он был, — ответила Одинцова, немного приподняв брови. — По улице он не шатался, я его накормила, потом мы узнали в какой больнице ты, ну а после я его спать уложила, — сказала девушка, растянув губы в улыбке.       А вот Вове было вовсе не до смеха. Его очень сильно волновал ещё один вопрос.       — А часто он к тебе так приходит, а потом на ночь остаётся? — спросил Суворов, остановившись, он серьёзно посмотрел на Лену.       — Вов…       — Не вовкай! — строго сказал он. — Мне просто нужно знать, как часто мой младший брат ссорится с отцом и ночует не у нас дома. Лена, неужели ты не понимаешь, что это очень важно?! Диляра там сейчас наверняка с ума сходит, места себе не находит, потому что сына дома нет! — закипал парень, чуть ли не срываясь на крик.       Девушка не особо вслушивалась в слова парня, но слух всё-таки неприятно резануло — «Диляра». Лена точно помнила, что последние полтора года в письмах Вова называл мачеху матерью, а тут вновь «Диляра». Как будто не было всего этого времени, за которое женщина уже привыкла слышать в письмах от Вовы заветное «мама».       — Так, а ну-ка прекрати истерику! — сказала Одинцова, пообещав себе, что разберётся с этим попозже. — Марат частенько ночует у меня, но с отцом ссорился всего пару раз, — ответила Лена. — Знаешь ли, у него гормоны бушуют, кровь в жилах закипает, наговорит чего-нибудь лишнего, слово за слово — поссорились.       — Правда, что всего пару раз ссорились?       — Да, правда, а во всех остальных случаях он то допоздна засиживался, то мы вместе на диване отрубались, то дядя Кирилл и тётя Диляра куда-то уезжали, — улыбнулась Лена. — Поэтому не переживай, Володя. Ты, наверное, лучше домой зайди и скажи матери, что с Маратом всё в порядке.       — Не, я домой заходить не буду, лучше позвоню, — сказал он. — Так быстрее будет, а то домой зайду, Диляра меня обязательно накормит, начнутся допросы, а мне этого не надо, — с улыбкой на устах проговорил Суворов.       — Ну разумеется, она же беспокоится о тебе, Вов! — сказала русоволосая, после чего молодые люди двинулись дальше. — Она же тебя почти с пяти лет растила, всё пыталась общий язык с собой найти, а ты первое время вёл себя как самый настоящий засранец.       — Эй, между прочим, я тогда перед ней извинился! — сказал Вова в своё оправдание, ведь прекрасно понимал, о каком случае говорила девушка.

***

      17 декабря 1973 года       Прошло три месяца с момента смерти Марии Суворовой — матери Вовы. Пятилетний мальчик очень переживал по этому поводу — мало того, что в последнее время женщина практически не разговаривала, так Володя толком не успел попрощаться с матерью.       Мария умерла в десятых числах сентября. Вова помнил тот день как сейчас: мальчишка носился с друзьями по площадке детского сада, краем глаза возле калитки он увидел дядю Толю, который разговаривал с воспитательницей. Суворов тогда подумал, что мужчина приехал за Леной, возможно, и за ним, но когда мальчишка увидел, что Наталья Игоревна заплакала, он испугался.       Вова тут же остановился и побрёл к дяде Толе, но Лена его опередила: завидев отца, радостная девчонка кинулась ему на шею, а Одинцов аккуратно поставил дочь на землю, что-то ей сказав.       Русоволосая моментально прикрыла рот рукой, найдя Вову глазами. Соседка, как и его воспитательница, вовсю рыдала, а дядя Толя пошёл к Суворову. Присев на корточки перед мальчиком, мужчина сказал:       — Мне очень жаль, Володя, — положив руку на плечо замершего мальчика.       Глаза Вовы моментально наполнились слезами, мальчик кинулся в объятия мужчины, чуть ли не крича. В тот момент все дети на игровой площадке перестали дурачиться, наступила какая-то давящая тишина. Кто-то из девчонок подбежал к Наталье Игоревне, которая сидела на скамейке и горько плакала.       Дядя Толя тогда взял Вову на руки и понёс его в машину, а Лена плелась где-то сзади, тихо плача. Всю дорогу до дома Вова молчал, всматриваясь в автомобильное окно. А ведь до этого момента он и не замечал, какая на улице отвратительная погода: повсюду лужи, деревья с пожелтевшими листьями, из птиц одни только вороны каркают, в общем, одно уныние.       А сейчас Вова сидел взаперти в своей комнате и очень сильно злился на своего отца. Буквально несколько дней назад Кирилл привёл в дом новую женщину. В сердце Вовы залегла какая-то обида, мальчик воспринял это как предательство, в первую очередь по отношению к матери.       Диляра, так звали новую женщину отца, переехала к ним жить. Вова был очень рад, что он мог не видеться с ней до самого обеда, ведь находился в садике, но, как назло, вчера у него подскочила температура и сегодня он вынужден был остаться дома. Эта женщина всё захаживала к нему в комнату, приносила горячее питьё и мерила температуру. Она была очень милая, а Суворова это жутко бесило.       Диляра совершенно не была похожа на его мать внешне. Мария была женщиной маленького роста, с блондинистыми волосами, очень добродушная, даже несмотря на свою болезнь, она не обозлилась на жизнь и оставалась оптимистичной до последнего дня.       Вова совершенно не понимал, как отец мог привести в дом новую женщину, тем более когда со смерти его жены прошло всего три месяца. Обычно больше всего Вова ждал выходных, в этот же раз он молился, чтобы рабочая неделя шла как можно дольше, ведь отец пообещал, что на выходных он пригласит Одинцовых на ужин, где и познакомит соседей со своей новой избранницей.       В прихожей послышались звуки дверного звонка и торопливые шаги Диляры. Женщина открыла дверь и увидела на пороге пятилетнюю девчонку, которую можно было наблюдать на фотографии в комнате у Вовы.       — Ой, здравствуйте, — немного испуганно произнесла девочка, посмотрев на незнакомую женщину.       — Привет! — улыбнулась будущая Суворова. — Ты не пугайся, я Диляра. Ты, наверное, к Вове пришла?       — Да, — кивнула головой Одинцова. — Я ему из детского сада прописи принесла, Наталья Игоревна очень просила передать. Я, кстати, Лена, — сказала она, после чего Диляра сразу же пропустила её в квартиру.       — Приятно познакомиться, — кивнула брюнетка. — Ты, наверное, подруга Вовы, да? Я просто видела тебя на одной из фотографий в его комнате.       — Да, я из соседней квартиры, — ответила Лена, пытаясь повесить пальто на вешалку, но ей не хватало роста, поэтому Диляра с охотой помогла девочке. — А вы?       — А я невеста Кирилла, будущая мачеха Вовы, — немного неловко сказала женщина. — Это, наверное… В общем, проходи.       — Вы не волнуйтесь, я уверена, что Вова к вам привыкнет, просто ему нужно какое-то время, — улыбнулась Лена. — Он неплохой, правда, хотя на первый взгляд может показаться совершенно иначе. И не обращайте внимания, если он будет вам грубить.       — Нет, ты что, он очень хороший мальчик! — тут же ответила Диляра. — Я прекрасно понимаю его, он недавно лишился матери, а тут его отец привёл совершенно незнакомую женщину. А с чего ты решила, что он мне грубит?       — Потому что знаю Вову, — пожав плечами, Одинцова постучала в комнату Суворова.       Диляра остановилась рядом с девчушкой. Ей всё равно нужно было забрать градусник у Вовы, посмотреть, сбилась ли температура.       — Убирайся, я не хочу тебя видеть! — крикнул мальчишка, даже не удосужившись открыть дверь.       Эта фраза явно предназначалась не Лене, а Диляре. Девушка сконфузилась, опустив глаза в пол. Черноволосой было ужасно неловко находиться в этом доме, она чувствовала себя здесь совершенно чужой. Диляра с самого начала знала, что у Кирилла есть сын, и очень хотела с ним познакомиться, ведь безумно любила детей.       А когда её возлюбленный сказал, что он пока не хочет торопиться, ведь совсем недавно Вова потерял мать, Диляра почувствовала себя ужасно неловко. Девушка даже и не подозревала, что Кирилл недавно лишился жены, в её голову даже начали прокрадываться мысли, будто бы она была её заменой. Но как выяснилось позже, мужчина действительно в неё влюбился, да и внешне она совершенно была не похожа на Машу.       Спустя два месяца отношений Кирилл сделал Диляре предложение, и предложил девушке съехаться.       — Вова, это Лена, — крикнула Одинцова, — открой, пожалуйста!       За дверью послышались приближающиеся шаги, после которых щёлкнул дверной замок и на пороге появился Суворов. Ради хоть какого-то приличия Вова растянул губы в слабой улыбке, посмотрев на Лену, а затем метнул недовольный взгляд в сторону Диляры.       — Проходи, — сказал Вова, пропуская русоволосую в свою комнату. — А ты, нет.       — Володя, пожалуйста, дай я хотя бы посмотрю, какая у тебя температура, мне нужно знать помогло ли лекарство, — своим логичным голосом проговорила Диляра. — Пожалуйста.       — Температура у меня спала до тридцати пяти с половиной, — ответил Суворов. — Довольна?       На лице девушки мгновенно появилась улыбка, после чего она кивнула. Черноволосая действительно переживала за мальчишку, у которого практически всю ночь температура была под тридцать девять.       — Конечно, тебе же лекарство наконец-то помогло, — сказала девушка. — Хочешь, я вам с Леночкой чего-нибудь вкусненького принесу? Вы только долго не сидите, а то она же тоже заболеть может, хорошо?       Одинцова улыбнулась. Диляра показалась девочке очень милой девушкой, которая с таким трепетом относится к совершенно чужому ей мальчику. А это многого стоит. По одним только глазам черноволосой можно было заметить, что она действительно переживает за Вову.       — Не нужно нам ничего приносить! Я вообще тебя видеть не хочу, уходи, — сказал Суворов, захлопнув перед носом Диляры дверь.       Лена недовольно окинула взглядом Вову. Несмотря на свой возраст, девочка была достаточно осознанной, поэтому в какой-то степени понимала, что Вове сейчас безумно тяжело, но ведь нельзя же себя так отвратительно вести.       — Вова, зачем ты так с ней? — сведя бровки, поинтересовалась Одинцова. — Она же ничего плохого не сделала, просто проявила заботу и беспокойство.       — Ничего плохого не сделала? — уставился Суворов на соседку, приподняв брови вверх. — Она припёрлась в чужую квартиру, к чужому мужу, живёт здесь на месте моей матери!       — Вова, она ни в чём не виновата, пойми ты это, — подойдя к мальчику и взяв его за руку, сказала Лена. — Я понимаю, тебе очень сложно, но не нужно вымещать свою злобу на Диляре.       — Я не вымещаю на ней злобу, я просто не хочу, чтобы она находилась в моей квартире! — возразил Суворов. — А вообще, какая тебе разница? Мой отец поступил как предатель, притащил в дом чужую женщину, хорошо, что пока что не заставил называть её мамой.       Лена заглянула прямо в глаза Вовы, чуть наклонив голову. Мальчишка выглядел неважно, наверное, это было следствием простуды: под глазами виднелись небольшие синячки, цвет лица был нездоровым, а губы потрескались. Суворов недовольно посмотрел в ответ на русоволосую, высвободив свои руки из девичьей хватки.       — Вова, я не думаю, что твой отец когда-нибудь попросит называть тебя Диляру матерью, — сказала Лена, открыв небольшой рюкзак, в котором лежали прописи. — Я понимаю, что ты зол на него и на Диляру, потому что ты думаешь, что твой отец променял тётю Машу на Диляру, но это не так. Вов, ты пойми, он же тоже не может быть всю жизнь один, да и Диляра кажется вполне милой и хорошей девушкой, — произнесла она, положив прописи на комод. — Ты вон ей совершенно чужой мальчик, а она так за тебя переживает, небось всю ночь сидела возле твоей кровати, проверяя нет ли у тебя температуры. Сидела же?       Вова скривился, нехотя кивнув головой. Диляра действительно почти всю ночь просидела возле кровати мальчишки, потому что у того никак не сбивалась температура. Девушка совершенно не боялась заразиться, а ведь могла уехать и бросить Вову и Кирилла на произвол судьбы, аргументируя это тем, что не хочет возиться с чужим сыном.       После слов Лены Вове стало немного стыдно за своё поведение, но чувство обиды до сих пор глодало его сердце. Только вот обижался он вовсе не на Диляру, а скорее на своего отца.       — Вот, видишь, а это уже о многом говорит. Наталья Игоревна очень просила передать тебе прописи, на нужных страницах закладки, сделай, пожалуйста, за выходные, — сказала Лена, направившись к дверям. — Попытайтесь с ней подружиться, не думай, что она замена твоей матери, найди в ней друга, — немного приподняв уголки губ, посоветовала девочка.       — Откуда столько рассудительности у пятилетней девочки? — поинтересовался Володя.       — Ну забывай, кто мой дядя, — усмехнулась Одинцова. — А ещё бабуля говорит, что людям всегда нужно давать шанс. Так что дай Диляре шанс. И, Володя, было бы неплохо извиниться перед ней, — после этих слов девчушка открыла дверь, напоследок сказав: — Выздоравливай!       После ухода Лены прошло, наверное, чуть больше получаса, а Вова всё сидел и думал над словами соседки. Всё-таки в чём-то Одинцова была права: Диляра же не набивается ему в матери, почему бы просто не попробовать подружиться с этой девушкой?       Суворов слез со своей кровати и побрёл на кухню, где, скорее всего, была Диляра, ведь именно оттуда исходил просто божественный запах. Девушка действительно стояла возле плиты, напевая себе под нос какую-то песню. Вова обратил на себя внимание, поставив на столешницу пустую кружку, которую захватил из комнаты. Увидев будущего пасынка, Диляра улыбнулась, а затем сразу же потянулась рукой ко лбу мальчика, чтобы проверить, нет ли у того температуры.       — Хорошо, — одними губами сказала черноволосая. Температуры у Суворова не было.       — Диляра, — тихо произнёс Вова, собираясь с мыслями, — прости меня за отвратительное поведение, ты его не заслужила.       Девушка немного удивлённо посмотрела на мальчишку. Она явно не ожидала такого поворота событий, ведь буквально полчаса назад он даже не дал зайти в комнату, а теперь стоит и извиняется.       — Володя, я всё прекрасно понимаю и не обижаюсь, — улыбнулась Диляра. — Я бы, наверное, тоже злилась, если бы мой отец привёл какую-то незнакомую женщину после… — она замолчала, не став договаривать, за что Вова был ей благодарен. — Знаешь, я ведь не набиваюсь тебе в матери, давай хотя бы просто попробуем подружиться?       Суворов кивнул, чуть приподняв уголки губ. Мальчик не понимал, чем руководствовался в данный момент, но он оттопырил мизинец на правой руке, протянув его девушке. Обычно так делали девчонки, а Вова просто пожимал руку или давал «пять», даже когда ссорился с Леной, а тут он поступил именно так. Диляра усмехнулась и протянула мизинец в ответ.

***

      Молодые люди уже дошли до нужного подъезда. Лена уже была готова попрощаться с Вовой и уйти домой, но вдруг вспомнила в каком она сейчас виде. Пусть она умылась и даже с горем пополам ей удалось расчесать волосы пальцами, но только вот рваные колготки, разбитые колени и грязное пальто никуда не делись. Одинцова замерла на месте, испуганно обернувшись на Вову.       — Что случилось? — подойдя к девушке, поинтересовался тот.       — Вова, у меня дома мама, а я в таком виде, — ответила Лена, нахмурившись. — Что я ей скажу? Я дома не ночевала, а тут ещё и в таком виде явлюсь! — Суворов поджал губы, положив руку на затылок. — Вова, да она же что угодно может подумать!       — Ленусик, а ну-ка успокойся! Сейчас что-нибудь придумаем, а хочешь, я с тобой пойду? — в ответ Вова получил лишь отрицательное мотание головой. — Скажи, что ночевала у подружки, поскользнулась, упала.       Одинцова улыбнулась. По засиявшим девичьим глазам Вова понял, что Лена что-то придумала.       — Точно! — воскликнула девушка, чуть ли не подпрыгнув на месте. — Я скажу ей, что ночевала в общежитии, а там постоянно возле входа скользко, вот поскользнулась и колени разбила.       — Подожди, ты до сих пор платишь за комнату? — поделился Вова.       Парень знал, что первый год учёбы в университете Лена жила в общежитии, потому что поссорилась с родителями, в частности с матерью, из-за поступления в медицинский. Тогда девушка решила, что будет жить в общежитии. Вова помнил, как ему приходилось раньше выходить из дома, чтобы успеть заглянуть в общежитие к Лене, а потом проводить девушку до университета. После чего Суворов сам бежал в своё училище, которое, благо, находилось недалеко.       — Да, между прочим, это очень удобно, и я стабильно остаюсь там пару раз в месяц, — ответила Одинцова, пожав плечами. — Там живёт достаточно много моих одногруппников, да и Наташа с Соней, знаешь, как мы сдружились? Всё, я пойду, пока, Вова!       Фигура Лены скрылась за дверью, а Суворов, постояв пару секунд, развернулся и пошагал на хоккейное поле, где должны были собраться пацаны, только перед этим ему ещё нужно будет зайти к «Хади Такташ», чтобы узнать насчёт Ералаша. Вот чует Вова, что там не всё так просто, ну не мог этот мальчишка просто так взять и послать одного из пацанов.       После разговора с «хадишевскими» пацанами, подозрения Вовы оказались верными. Костя даже не спрашивал ничего про Мишу, ему просто налили водки, и он отступился. Можно было сказать, что Кащей предал «Универсам» за стакан водки.       На хоккейное поле Вова шёл в очень скверном, но в то же время решительном настроении. Суворов хотел верить, что Костя не так уж сильно изменился за эти два года, но это было не так. Сначала этот беспредел с шапкой, потом слухи про то, что Кащей чернушкой колется, а тут ещё и такое предательство. Бедного мальчишку заживо затоптали ногами, а старший просто посидел и водки попил, даже не удосужившись спросить про вопиющий случай.       Придя на поле, Суворов всё рассказал своим пацанам, а затем отправил Андрея за Кащеем. Васильев прибежал через несколько минут, со словами, что старший сейчас придёт вместе со своими прихвостнями, с которыми он вместе бухал.       Костя вальяжной походкой шёл к старому хоккейному полю, по бокам от него шли два каких-то малознакомых пацана.       — Всем салам! — крикнул Кащей своим хриплым голосом, подняв пятерню, а затем перепрыгнул через бортик, два его дружбана также не отставали.       Костя на расслабоне подошёл к пацанам, которые стояли полукругом. Старший обвёл «универсамовских» взглядом, а затем спросил:       — Ну, чё, кто там со мной хотел побазарить? Ты, что ли? — обратился он к Вове. — Че такие все смурные-то, а, пацаны?       В этой фразе, казалось бы, читались весёлые нотки, только вот все собравшиеся на хоккейном поле лишь хмуро смотрели на Кащея, прекрасно осознавая, что сейчас будет.       — Мы с пацанами пообщались, мы тебя не поддерживаем, — сказал Вова, переведя на Костю взгляд.       Парень начал спрашивать, кто конкретно его не поддерживает. Обратился сначала к Турбо, затем к Зиме, а потом к Лампе. Говорил, что скорлупе нужно было лично к нему подойти, а не прятаться за адидасовской спиной. Вову это всё лишь позабавило, хотя он и не подавал внешних признаков, парень прекрасно понимал, что его бывший друг просто играет на публику.       — Дай я тебе сам скажу, — вмешался Вова, пока Костя к кому-нибудь ещё не пристал. — Человек с «хадишки» рассказал, что они тебе просто налили, когда ты к ним перетирать по поводу Ералаша пришёл, — сказал он. — Ты его даже не упомянул, нам всем наплёл, что он как-то там не по понятиям поступил. Ты же сам боишься их всех до усрачки, продал Ералаша за стакан водяры, или что ты там пьёшь, одеколон, а?       Вова не забыл упомянуть про наркотики, которыми не брезговал Костя, и про то, что пацаны из соседних районов на них уже косо посматривать начинают. Закончилось всё тем, что Суворов сказал, что Кащея уже в городе ни во что не ставят, уважение он своё растерял.       — Закончил? — поинтересовался брюнет. — Вот сейчас я тебе подробно на твою предъяву и отвечу. Ты меня сейчас при всех крысой назвал, по сути, так?       Вова согласился, кивнув головой.       — Говоришь, что я скорлупу какого-то предал. А скажи, пожалуйста, ты это сам видел, или тебе кто-то напел? Вопрос простой, — спросил Костя, жестикулируя.       — Ну люди-то зря не говорят.       — Говорят, кур доят! — произнёс Костя. — А теперь ещё один вопрос тебе: ты сам-то где был, а? Моджахедам тапки лизал, пока мы об улице заботились, и с чьих ты тогда, получается, слов рассказываешь? Может, тебе менты напели или кто? — Вова слушал своего бывшего товарища без каких-либо эмоций. — Ты сейчас своему старшему какую-то херню ментовскую втираешь, хана тебе, Вова!       Дальше Кащей начал кричать что-то про улицу, за которую он стоит, про пацанов, ради которых он готов на всё. Только вот все «универсамовские» стояли и слушали своего уже почти бывшего старшего с безэмоциональными выражениями лиц. Теперь уже все окончательно убедились, что слова Кости были просто пустым звуком.       По нелепой случайности пришёл какой-то мужчина, который начал предлагать пацанам посмотреть разные фильмы и мультфильмы у него дома. Естественно, Костя был недоволен тем, что его красочную речь прервали, поэтому и послал того мужика куда подальше.       В итоге всё закончилось тем, что Вова ударил парня по лицу, после чего к Кащею тут же подтянулись его собутыльники. Правда, пацаны достаточно быстро выдернули тех с хоккейного поля.       «Универсамовские» повалили своего бывшего лидера на землю, начав бить ногами, а Вова отошёл на небольшое расстояние, всё думая о своём. Суворов даже не подозревал, что человек, с которым он был знаком столько лет, которого считал другом, превратился непонятно в кого. Вова прекрасно помнил, как Костя рассказывал ему про понятия, вывел его в люди, именно он был первым, кому доверился Суворов. На душе стало как-то противно и гадко от осознания всего происходящего. Только вот это уже был совсем не тот Костя, которого когда-то знал Вова.       — Хватит, — сказал Суворов, чтобы пацаны окончательно не забили Кащея.

***

      Лена, включив радио на кухне, возилась с макаронами по-флотски, подпевая словам песни. Мать девушки ушла к подруге, у которой сегодня был день рождения, поэтому квартира была полностью предоставлена Одинцовой.       За сегодняшний день тётя Люба пару раз пыталась спросить у Лены по поводу её внешнего вида с утра, хотя девушка всё подробно ей описала. Мол, они давно не виделись девчонками, решили посидеть вместе, но на общажном крыльце очень скользко, вот Лена и неудачно упала. Разбитые колени девчонки обработали, затем ещё немного посидели, поговорили о жизни и легли спать.       В принципе, в это вполне можно было поверить, ведь по внешнему виду Лена была абсолютно спокойна, только вот Любовь Михайловна решила включить внутреннего паникёра. Женщина думала, что дочь врёт, разумеется, она была права, но русоволосая была убедительна настолько, насколько позволяли её актёрские навыки. В голове у Любы проскакивали всевозможные варианты событий: на мою дочь напали, не дай бог, надругались, ещё чего случилось. Но все эти версии Лена отметала, говоря, чтобы мать прекратила паниковать и делать из мухи слона.       Активное суфлирование певцу прекратилось ровно в тот момент, когда раздались звуки дверного звонка. Лена выключила газ под сковородкой, на которой уже успели приготовиться макароны по-флотски, и, сделав радио потише, пошла в коридор.       На пороге стоял улыбающийся во все тридцать два зуба Вова с букетом любимых цветов Лены — хризантем. Девушка никогда не понимала, откуда Суворов их доставал, ведь они не были так распространены, как гвоздики, да ещё и зимой.       — Доброго вечера, солнышко! — поздоровался с девушкой Вова, протягивая букет хризантем. — Это вам, Елена Прекрасная.       Одинцова усмехнулась, взяв из рук парня цветы. Машинально девушка тут же поднесла их к лицу, вдыхая свежий аромат. Лена пропустила Вову внутрь, а тот тут же заговорил:       — Мы завтра с пацанами хотели пойти посмотреть всякие фильмы у одного мужика. Не хочешь пойти с нами? — предложил он.       — Предлагаешь мне пойти с твоими пацанами домой к какого-то мужику фильмы смотреть? — поинтересовалась Лена, выгнув одну бровь, а затем отправилась в зал за вазой. — Раздевайся и проходи на кухню! — крикнула она.       — Ну да, там я буду, Валера, Вахит, Марат и этот Андрей, — сказал Вова, стягивая с себя куртку. — У нас просто повод есть.       — У кого-то день рождения? — спросила Одинцова, вновь появившись в коридоре.       — Да, не, — покачал головой Вова, проходя на кухню. — Мы от паразита избавились, Кащея отшили.       Лена появилась на кухне с удивлённым выражением лица и держа в руках вазу с цветами, которую в дальнейшем поставила на стол.       — А разве можно главного отшить?       — Можно, если сильно захотеть, — кивнул Володя, подходя к девушке. — Так пойдёшь с нами?       Одинцова отрицательно покачала головой, немного попятившись назад. Вова не совсем понял подобную реакцию девушки, поэтому сделал ещё один шаг навстречу ей.       — Нет, спасибо. Не хочу переться непонятно к кому домой, чтобы посмотреть фильм, — ответила Одинцова. — Я лучше дома что-нибудь из записанных посмотрю. — Есть хочешь?       Вова отрицательно покачал головой, аккуратно взяв Лену за руку. Парень заглянул в девичьи глаза. Одинцова нахмурилась, наклонив голову набок. Русоволосый потянулся к лицу девушки, намереваясь её поцеловать, но Лена положила ладонь на грудь Суворова, останавливая его.       — Не нужно, — сказала девушка, обойдя парня. — Не нужно, Вова.       Парень совершенно не понимал поведение Лены. Ещё сегодня утром девушка вела себя совершенно иначе.       — Лен, что происходит? — находясь в недоумении, спросил Суворов. — Я сделал что-то не так?       — Нет, — сказала Лена. — Просто…       — Что — «просто»? Ты же сама ответила на поцелуй, а что сейчас происходит? — спросил Суворов, подойдя к девушке. — Что случилось?       — Поцелуй был одноразовой акцией, — тут же сказала Лена.       Вова усмехнулся.       — Ты так уже когда-то говорила, — напомнил ей парень.       — Вов… — выдохнула Лена. — Я так не хочу.       — Ленусик, у меня и в мыслях не было ничего непристойного, если ты про это, — сказал Суворов, взяв девушку за руки. — Ты мне правда нравишься, я хочу…       Одинцова резко выдернула свои руки из суворовских рук. Девушка отвернулась к окну, немного отойдя от Вовы.       — Хватит, я этого не хочу! — прикрикнула Елена. — Не хочу начинать то, что заведомо обречено на провал.       По сердцу Суворова как будто полоснули ножом. Парень не понимал, почему девушка мыслит подобным образом, ведь Вова никогда бы её не обидел. Просто бы не смог, слишком она была ему дорога.       — Лена…       — Нет, Вова, нет! — крикнула Одинцова, повернувшись лицом к Суворову. — Я не хочу, чтобы мне однажды сообщили, что моего любимого человека убили в подворотне за его делишки! Я же этого не выдержу! Я не хочу связывать свою жизнь с группировщиками или как-то с ними сближаться. Мне хватило тебя и Марата. Мне не нужны такие отношения, — сказала Лена, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Я не хочу быть девчонкой Адидаса!       Вова молча выслушал всю тираду девушки. Она боялась, это и ежу понятно, но Суворов же сможет её защитить.       — Так будь девчонкой Суворова.       — Вова, ты же прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — нахмурилась Одинцова, покачав головой. — Уходи, Володя, пожалуйста, уходи! — попросила Лена, схватив Вову за плечи, чтобы развернуть и направить к выходу.       Девушка уже не сдерживала слёзы, которые одна за другой покатились по щекам. Одинцова усердно пыталась развернуть парня, опустив голову вниз, лишь бы Вова только не видел её слёз.       Ей самой было безумно больно произносить все те слова, ведь на подсознательном уровне Лена понимала, что Вова ей небезразличен.       — Уходи, ну же! — крикнула Одинцова, ударив от бессилия парня по плечу, а затем и вовсе уткнулась носом в его грудь.       Вова аккуратно приобнял Лену за плечи и начал гладить по волосам. Девушка вообще не узнавала себя и не понимала, чем она руководствовалась. Одинцова уже потихоньку начала считать себя самой настоящей истеричкой.       — Прости, — тихо произнёс Вова, напоследок поцеловав девушку в макушку, а затем ушёл.       После звука дверного хлопка, Лена опустилась на пол и зарыдала, обвив руками колени и уткнувшись в них лицом. Девушке совершенно не нравилось её теперешнее состояние и, как самая настоящая эгоистка, она винила во всём Суворова. Ведь пока он не появился, всё было хорошо.