Глава 7. Огонь укажет путь.

Всю дорогу Ренар никак не мог унять плохое предчувствие. Что-то в словах Эйас не давало ему покоя. Что именно не так? Все в её действиях казалось неправильным. Предчувствие кричало утверждая что нужно сейчас же бежать обратно. Однако, риск был велик. Если это просто паранойя то этот выбор может погубить их всех. Ренар замедлил шаг останавливаясь на заснеженной дороге, с каждой новой секундой что он прибывал в раздумьях его лицо все больше мрачнело. Ее приступ, мимика, дрожь в голосе все это было неправильным! Чутье никогда не подводило. Думать времени больше не было! Она точно солгала. На пол пути к Дарлу, Ренар рванул обратно, с того момента как они разошлись прошло непозволительно много времени. Возможно ее вообще уже казнили! Идиот! Идиот! Какой же он идиот! Как он вообще поверил в этот бред! Ренар всю дорогу корил себя за то что слишком сильно доверял Эйас.  Добравшись до города Ренар, ринулся к лазарету, в котором раньше жила Эйас, с того дня как они бежали, здесь ничего не изменилось. Неизменной осталась даже засохшая кровь на деревянном полу и цепи от кандалов Мируэля все также лежали на том месте, где он их кинул, стол был покрыт тонким слоем пыли, за почти целый месяц тут никого не было. Холодный пот выступил на висках лиса он все еще тяжело дышал после долгого бега. Долго не думая, он тут же развернулся и побежал в сторону темниц. Только вот добраться до них можно было пройдя через центральную площадь. Подходя к площади у Ренара, кажется, сошли все краски с лица. Вокруг эшафота столпились все жители, из самого конца он не видел, что было в центре. Лис грубо распихивал всех вокруг по сторонам протискиваясь вглубь толпы, не обращая внимания на ругань и гневные взгляды месхийцев, которых он пихал. Одеревеневшие руки била мелкая дрожь отдаленно он слышал, о чем перешептывалась толпа. Что за чушь они несут? Казнь? Это не может быть она. Поперек горла встал ком. Ощущать тягучую тревогу что обволакивала его разум было непривычно для Ренара, мало что могло действительно довести его до такого состояния. Бред. Почему я переживаю? Это просто не может быть она. Ренар уперся в спину высокого месхийца, из-за которого он не мог увидеть кто находится на эшафоте. Откуда черт возьми взялся этот переросток?! Напряжение лиса подходило к критической точке, когда он грубо отпихнул здоровяка в сторону попутно выкрикнув ему пару ласковых. Картина что он увидел, кажется, заставила его кровь полностью сойти с лица, а сердце замереть. На бледное словно мел лицо девушки, падал снег, постепенно тая от тепла ее покрытой ссадинами кожи, Эйас была одета в легкую тунику, испачканную грязью и её собственной кровью. Она еле стояла на коленях из последних сил держа свою шею ровно, кажется, это давалось ей сквозь усилия. Палач, стоящий над ней, закончив смывать с меча кровь, аккуратно не прикасаясь к горлышку бутылька, вылил его полупрозрачное содержимое на лезвие. Подойдя к девушке, он занёс над её шеей клинок, та, вглядываясь куда-то в толпу еле заметно улыбнулась. Ренар встретился с ней взглядом протискиваясь к эшафоту его как ему казалось остановившееся сердце на самом деле билось с бешенной скоростью, а предательски красные глаза непривычно щипало. Поздно. Уже было слишком поздно. Меч палача блеснул, отражая холодные лучи солнца. Все произошло за считанные секунды. Тело лиса оцепенело не в силах двинуться, кажется, в этот миг все звуки вокруг полностью пропали и было слышно лишь стук падения головы девушки. Этот короткий миг длился целую вечность будто время вокруг прекратило свой ход. Из ступора Ренара вывел почти оглушающий галдёж и ликование толпы. Чему они радовались? На смену тревоге пришла жгучая ненависть. Сквозь галдёж толпы, до ушей Ренара донесся приглушенный разговор двух караульных: — Слышал ещё что эту подстилку с тем человеком в одной камере держали. Филон, ну, тот который надзирателем в темнице служит, говорит лично её допрашивал долго она молчала, говорит крепкая была, — демон перешел на шёпот, а другой караульный с интересом приблизился внимательно слушая. — Говорит, что переломал ей ноги только тогда она созналась что даже слугу своего убила чтобы тот не мешал ей бежать с этим человеческим выродком. — второй караульный наконец то тоже решил вставить свои пару слов: — Поделом ей, нечего с людскими выродками якшаться. — стражник многозначительно хмыкнул, все еще говоря шепотом: — Верно, поделом, поделом, слышал еще от другого надзирателя что Филон то даже забавлялся с ней! А той хоть бы что! Я бы на её месте сам себе голову отрубил! Ей то похоже видать понравилось! — мужчина расхохотался. — А она вон почти весь месяц молчала бесила доходягу нашего, зато человека этого не заткнуть было, Филон ему и зубы выбил все, так тот все равно не унимался продолжал что-то бубнить! — караульный все никак не мог перестать смеяться. Стоявший неподалеку лис еле сдерживал порыв вырвать им глотки прямо сейчас. Они заплатят за это стократно. Тело девушки унесли для отправки в императорский дворец откуда она родом, толпа начала расходиться Ренар же продолжал стоять у эшафота. Этой же ночью, как только императорская свита отбыла, город разбудил звон пожарных колоколов, Ренар стоял возле деревянного поместья наместника, лис коснулся брусьев и под его рукой, дерево начало раскаляться пока в конце концов не загорелось. — Пусть весь этот проклятый город сгорит дотла, забрав с собой гнилые жизни здешних тварей — лис с усилием прикрыл глаза. Выдохнув в попытке подавить яростное пламя злости, что неустанно бушевало внутри. Закончив с этим Ренар, двинулся к темницам, где сейчас должен быть тот самый Филон, с которым ему очень не терпелось познакомиться. Идя по городу среди горящих домов Ренар, остановился напротив эшафота, на котором теперь красовались отрубленные головы тех самых караульных. Их языки были отрезаны, а головы нанизаны на собственные мечи. Спустившись в темницы. Ренар решил не тратить время на поиски тюремщика и просто позвал его: — Филон! Филон! Скорее сюда! Город горит! — лис постарался сделать голос как можно более обеспокоенным. Долго ждать не пришлось. Из сторожевой вылетел запыхавшийся невысокий месхиец с безобразным лицом тот встревоженно подбежал к Ренару. — Горим!? Пойдем скорее! — они быстро двинулись к главным вратам города. Ренар вел себя как ни в чем не бывало. — Весь город горит наверняка опять людские лазутчики пробрались... Я слышал ты лично охранял тех, что сегодня казнили, похоже тебе скоро опять предстоит работенка… — лис наигранно посмеялся, но кажется месхиец не заметил в нем ничего подозрительного. Филон с энтузиазмом принялся рассказывать новому компаньону о своих заслугах: — Да лично занимался допросом этой шлюхи, молчаливая попалась сложно было разговорить. Я ей и ногти рвал и кости ломал! А ей хоть бы что! Не часто таких допрашивать приходится тяжелая работенка была. Ренар плотно сжал челюсти пытаясь не выдавать своих эмоций, выходило явно скверно. Благо тюремщик похоже особо острым умом не отличался, и не замечая перемен в настроении собеседника продолжил: — Вроде всего то девчонка аристократка, а тело у нее ты бы видел настолько безобразно. Точно не лекарем была, а по меньшей мере сражений тысячу прошла! Страх какой! Неудивительно что она кинулась на человеческого-то мужика им-то все равно кого овец или женщин! Разницы совсем не видят! — Филон расхохотался и ища одобрения посмотрел на собеседника, Ренар через силу сделал вид что его позабавила эта абсолютно идиотская шутка, Филон продолжил: — Вообще по секрету говоря молчаливость ее на руку мне пошла всегда хотел попробовать с аристокр... Ренар перебил месхийца на полуслове сообщив что они пришли, вокруг не было ни души. —Странное место для сбора ты уверен, что не ошибся? — Ренар достал из-за пояса меч и посмотрел на месхийца теперь уже не скрывая отвращения, Филон попятился назад, собираясь убежать. — Нет, нет, нет, куда это ты собрался? Ты ведь не договорил? — лис догнал тюремщика и повалив его на снег пригвоздил мечем к земле, — Или ты уже не хочешь рассказывать? Ну раз не хочешь говорить то ладно. — Язык тебе, наверное, тоже тогда не нужен? — Ренар любезно избавил Филона от его балласта в виде собственного языка так что тот теперь лежал, захлебываясь собственной кровью. —Ты говорил, что ломал ей кости, наверняка ты тоже хочешь узнать какого это? Я помогу тебе с этим. — лис встал отряхиваясь смотря на жалобно мычащего Филона что пытался от него отползти, Ренар со всей силы пнул его по грудной клетке, одного раза было мало чтобы выместить весь его гнев. Он ломал его кости одну за другой заботясь о том, чтобы тот находился в сознании, регенерация месхийца старательно пыталась сращивать кости Филона доставляя тому еще большую боль. Кажется, этот процесс совершенно не помогал ему избавиться от жгучей злобы внутри. Чувствуя себя разочарованным Ренар, вынул меч из его живота с размаху отрубил его голову. Таща её за волосы, он отнес её к главным воротам насадив на пику рядом с отрубленной головой палача. На каменной стене была надпись «Огонь, как и солнце укажет путь». Повозка, в которой ехала Гера резко остановилась, девушка озадаченно посмотрела на свою служанку. Хиония выглянув из окна повозки обратилась к кучеру: — Почему мы остановились? — месхийка увидела подходящего к их повозке Ария, и наконец обратила внимание на слабо слышный звон колоколов. — Дальше поедете сами, я вернусь к Ферсту посмотрю, что там происходит. — Гера выглядела озадаченной, но по большому счету ей было все равно что собирается делать Арий поэтому она решила не задавать ему лишних вопросов. Оседлав лошадь, Арий, и помчался в обратную сторону. Повозки двинулись дальше. На подъезде к городу у главных ворот его встретили головы месхийцев, насаженные на пики и извращенный лозунг храма Солнца[1], написанный на городской стене кровью. Кто посмел осквернить честь храма Солнца. Это либо безумец, либо тот, кто не страшится гнева самого Яхве[2]. Мужчина спешился и пошел вперед, с ужасом наблюдая за воцарившимся вокруг хаосом. По всему городу горели дома, стоял горестный вой и крики месхийцев, пытающихся хоть как-то остановить бушующее пламя. Все это смешивалось в ужасающую какофонию с голосами оплакивающих сгоревших заживо членов семьи. Огонь никак не прекращал гореть, как бы его не старались тушить, он лишь начинал яростнее полыхать, словно контролируемый кем-то. Добравшись до главной площади Арий, ужаснулся, увидев изувеченные тела убитых воинов что лежали в луже собственной крови. Сомнений не осталось. На такой ужасающий поступок был способен лишь один. Лицо Ария смотря на страдания месхийцев что он должен был защищать, приобрело скорбное выражение. Если это пламя действительно принадлежит Ренару, то, пожалуй, спасти тех, кого оно задело сможет лишь сам Яхве. — Больной ублюдок. Из-за смерти одной предательницы он придал божественному пламени весь город. — Арий зло усмехнулся. — Поступок достойный зверя. Не зная, как помочь обреченным на гибель жителям, Арий мог лишь приказать уцелевшим оставить тех, кого задело и скорее эвакуироваться прочь. Огонь не утихал еще по меньшей мере неделю, выжигая все на своем пути. Ферст пал, унеся за собой все близлежащие леса. На месте древнего города осталась лишь выжженная земля, жизнь на которой не возникнет еще долгие годы. [1] Лозунг храма солнца «Солнце укажет путь». [2] Яхве — верховный бог создатель, олицетворяющий собой солнце, жизнь, милосердие и духовность. Яхве подчиняются все остальные боги за исключением его брата Зареса.