Первый вечер с ней (к части 12)

Когда я увидел, как она въезжает во двор, что-то сжалось в груди. Дом. Её дом. Её территория. Я был здесь чужим. Она припарковалась рядом с моим «Тахо», вышла, потянулась. Даже в усталости была красивой — растрепанные волосы, лёгкая дрожь в плечах после долгой дороги. Я подошёл, молча забрал у неё сумку. Пальцы коснулись её ладони — тёплой, мягкой. Простое движение, но сердце дёрнулось. — Ты бы взял свои вещи, хотя бы переодеться, — удивлённо сказала она. Я посмотрел на неё, не ответив. Открыл багажник, достал свою сумку. Конечно взял. Просто не хотел показывать, насколько тщательно я всё продумал. Что еду к ней не на час и не на два. — Идём? Кивнул. Мы зашли в подъезд, поднялись на лифте. У двери белел листок бумаги. Она сняла его, быстро прочитала. Лицо ничего не выразило, но я заметил, как напряглись плечи. — Что это? — спросил тихо. — Ничего, — скомкала листок, сунула в карман. Врёшь. Но не настаивал. Пока. Она открыла дверь. Я вошёл следом, огляделся. Обычная современная московская квартира — светлая, уютная, пахнущая чистотой и ее духами. Её запах. Её мир. Её жизнь И я здесь — чужой. Грубый, опасный, не вписывающийся в эту спокойную домашнюю обстановку. — Сереж, пойдём в ванную полежим, а? Расслабимся. Я посмотрел на неё. Улыбалась. Уверенная, спокойная. — Пойдём, — кивнул. Я бы и в Ниагарский водопад прыгнул, не раздумывая, если бы она попросила. Она включила воду, налила пену. Джакузи — большая, белая, с золотыми кранами. Я стянул футболку. Она замерла, глядя на мою спину. Знаю, на что смотрела. Следы её ногтей. Свежие, красные. Воспоминание о лесе обрушилось разом - тесный салон машины, её крик, жар, который сжигал всё на своём пути. Я дернул головой, стряхивая воспоминания. Сел в воду первым, протянул руку. Она скользнула в ванну, прижалась спиной ко мне. Я обнял её за талию, подтянул ближе. Моя. Здесь, сейчас — моя. Горячая вода расслабляла. Пена пахла чем-то сладким, цветочным. Я положил подбородок ей на макушку, закрыл глаза. Тишина. Только звук воды, её ровное дыхание. Я провёл пальцами по её виску, по щеке. Мягкая кожа, тёплая. Поправил прядь волос, выбившуюся на лоб. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Моя рука сжалась на её талии — инстинктивно, боясь, что она исчезнет. Она прикрыла глаза, расслабилась полностью. Доверилась мне. И это было... невероятно. И пугающе. Я не достоин этого доверия. Но не отпускал. Просто держал её, вдыхал запах волос, слушал, как бьётся её сердце — ровно, спокойно. Мир сузился до этой ванны, до тепла воды, до её тела в моих руках. Хочу остаться здесь. Навсегда. С ней. Немыслимое желание. Неисполнимая мечта. Но сейчас…в моменте…я горел… После ванны она ушла в комнату, вернулась в домашней одежде. Короткие шорты, топ. Слишком короткие. Слишком открытые. Она любит провоцировать, привлекать внимание. Я знал это. И это выводило из равновесия. Я смотрел, как она двигается по кухне — привычно, естественно. Её территория. Её дом. А я... я сидел на диване, чувствуя себя неуютно. Не в своём мире. Она обернулась, поймала мой взгляд. Усмехнулась. Видит. Конечно, видит. Но ничего не сказала. Просто предложила заказать пиццу. — Давай, — согласился я. — А пока могу предложить вино. Красное. — Хорошо. Немногословно. Как всегда. Но что я мог сказать? Что мне не нравится её одежда, потому что любой идиот, увидев её, подумает не о том? Что я хочу закутать её с головы до ног, чтобы никто больше не видел то, что принадлежит мне? Собственник. Ревнивец. Псих. — Пойду, закажу пиццу, — встал, вышел в прихожую. Выдохнул. Позвонил, сделал заказ. Вернулся. Она сидела на диване, скрестив ноги. В этих шортах. С этими бесконечными голыми ногами. Не смотри. Сядь рядом. Сел. Взял бутылку, открыл. Разлил по бокалам. — Мы не опьянеем с вина на голодный желудок? — улыбнулась она. — Я — нет. Про тебя — не уверен. Усмехнулся. — Интересно было бы посмотреть. — Поверь мне — это не слишком интересно. Можешь как-нибудь у Пашки спросить. У брата? Который спит и видит как пустит мне пулю в лоб? Ну-ну. — Может, как-нибудь и спрошу. — Серёж, это шутка была. Не надо к Пашке лезть. Он и так на взводе. — Из-за меня? — И из-за тебя тоже. Мы все пережили большой стресс. Не надо усугублять. Пожал плечами. Не обещал ничего. Если понадобится поговорить с её братом — поговорю. Она отпила вина, поставила бокал. Встала, подошла ко мне. Села на колени. Я обнял её одной рукой, придерживая. Она потянулась губами. Я понял без слов. Притянул за затылок, запустил пальцы в волосы. Начал целовать — осторожно, медленно. Дегустируя. Запоминая. Она пахла пеной для ванны. На губах — вкус вина. Сладкий, терпкий. Моя девочка любимая. Её пальцы гладили мои волосы. Я тонул в этом поцелуе, забывая обо всём. Внутри все обрывалось и замирало. И тут — звонок в дверь. Она вздрогнула, оторвалась от меня. — Пиццу принесли? — удивилась. — Вряд ли, — покачал головой. — За двадцать минут? В Москве? Нет. Звонок повторился — настойчиво. Она соскользнула с моих колен. Я нехотя разжал руки. Как не вовремя... — Пойду, открою. Посиди здесь, ладно? Я посмотрел на неё — тяжело, настороженно. Кто это? Кого она ждёт? Она прошла в прихожую. Я услышал, как открылась дверь. Мужской голос. Мужчина. Твою ж мать… Встал. Подошёл ближе, оставаясь в тени. — Привет. Лерка, ну мириться пришёл... Мириться? Я прислушался. Голос знакомый. Где-то слышал. — Я за эти пять дней чуть с ума не сошёл, искал тебя по всему городу... Я дурак, но я ж люблю тебя. Понятно. Вадим. Её бывший жених. Тот самый, чью жизнь я аккуратно разрушил, подстроив всё так, чтобы она узнала о его изменах. Жалкая попытка вернуться. Я знал его слабости. Знал, что он изменял ей. Знал, что он не любил — просто пользовался её статусом, связями, деньгами. И я помог ей избавиться от него. Только и всего. Один из этапов плана. Никакой вины. Только холодное удовлетворение. — Всё, я тебя выслушала, теперь уходи, — голос Леры — жёсткий, требовательный. — Лерка, ну ты чего? — Отвали от меня! – ее голос прозвучал раздраженно. Он трогает ее?! Не выдержал – вмешался . Вышел в прихожую. Спокойно, неторопливо. — Лера, что тут происходит? Тишина. Я видел, как она напряглась. Испугалась. Я чувствовал это каждым нервом. — Лера, это кто?! — завопил Вадим. Идиот. Беги! Если сорвусь – в порошок ведь сотру. Лера обернулась ко мне, глаза испуганные, умоляющие: — Серёжа, иди в комнату, я тут сама разберусь. Ага. Как же. Разберётся она. Я стоял, не двигаясь. Смотрел на Вадима холодно, оценивающе. Жалкий, слабый, ничтожный. Он её не достоин. Никогда не был достоин. Что вообще он делал рядом с ней? — Уходи! Разговаривать больше не о чем, — бросила Лера. Но его нога мешала закрыть дверь. Я подошёл ближе. Положил ладонь ей на плечо — тёплое, напряжённое. Осторожно отодвинул в сторону. — Давай я сам закрою. Голос прозвучал спокойно. Но в нём был металл. Вадим отпрянул. Я закрыл дверь — тяжело, окончательно. Взял Леру за руку. — Продолжим? Повёл обратно на кухню. Она шла за мной, не сопротивляясь. Снова усадил её на колени. Ощущение – словно она всю жизнь так сидела. Подлил вина. — Чего ты так переволновалась? — усмехнулся. Она пожала плечами. — Просто слишком устала. Опять врала. Боялась, что я устрою сцену. Правильно, я могу. Но не в случае этого ничтожества. Я был спокоен. Вадим — не угроза. Жалкий, слабый неудачник. Обнял её, поцеловал снова. Она расслабилась. В моих руках… И снова — звонок в дверь. Да твою ж мать! Проходной двор, а не квартира. Вадим что ли решил нарваться на неприятности? — Да что ж такое! — выдохнула она, озвучивая мои мысли. — Не уймётся никак? — удивился я. — Пойду, посмотрю. Она пошла к двери. Я поднялся, последовал за ней. Куда это она одна собралась? Если Вадим вернулся... Но нет. Доставщик пиццы. Молодой парень. Уставился на её ноги, забыв, зачем пришёл. Кретин. Откуда только таких берут? Ревность вспыхнула — острая, слепая. Я отодвинул Леру от двери. Подтолкнул в спину — лёгко, но настойчиво. — Иди, я тут разберусь. Нечего ей тут делать…полуголой… Голос ровный. Но внутри кипело. Глаза сузились. Смотрел на доставщика и убивал взглядом. Не смотри на неё. Не смей. Взял пиццу, расплатился. Захлопнул дверь перед носом парня. Идиот. Пялился на неё, как... Вернулся на кухню. Лера сидела на диване, ждала. В этих шортах. С этими ногами. С едва прикрытой топом грудью. — Не нравится мне эта твоя одежда, — буркнул, ставя коробки на стол. Она усмехнулась: — Дома я имею право носить что хочу. — Имеешь, — согласился я. — Но мне всё равно не нравится. Потому что любой идиот будет пялиться. Как этот доставщик. Мы поели. Вино, усталость, тепло — всё смешалось. Она начала засыпать прямо на моих руках. Доверчивая. Теплая. Сонная. Невероятная. Нежность затопила сердце. — Пойдём спать? — она зевнула. Кивнул. В спальне она разделась, нырнула под одеяло. Я лёг рядом. Её кровать. Её дом. Её мир. Она прижалась ко мне. Тёплая, мягкая, доверчивая. Невероятно. Всё произошло так быстро. Несколько дней — и вся жизнь перевернулась. Её жизнь. Моя жизнь. Я смотрел на неё — на закрытые глаза, на ровное дыхание. Устала. Вымоталась моя девочка. Только моя. Она засыпала. Рядом со мной. В одной постели. На моей груди. Обнял её крепче. Прижал к себе. Счастлив. Господи, я счастлив. Впервые за двадцать семь лет — счастлив. Она здесь. Рядом. Доверяет мне. Спит в моих руках. Не отпущу. Никогда не отпущу. Захочет уйти – не отпущу. Закрыл глаза. Слушал её дыхание — ровное, спокойное. Моя. Наконец-то моя. И это было... всё. Всё, ради чего стоило жить.