Сюрпризы дня (к части 13)

Машину из сервиса можно было забрать еще во вторник. Мне позвонили утром, после того, как я отвез ее на работу. Мастер сообщил, что все готово, можно приезжать. Я положил трубку и некоторое время просто сидел, глядя в окно. Надо было забрать. Вернуть Лере ее машину. Она имела право на свою независимость, на свою жизнь, не завязанную на мне. Но я не поехал. Потому что мне нравилось возить ее. Утром — на работу. Вечером — забирать. Эти поездки были... правильными. Будто у меня есть право заботиться о ней. Будто мы — пара, почти семья. Семья, блин! Которой у меня никогда не было. Лера - моя жена... Даже представить это было безумием. Полнейшим... Это было настолько нерельно... Тогда что же ты делаешь рядом с ней? Очевидно, цепляюсь за иллюзию. Во вторник вечером мы заехали в ресторан. Она хотела чего-то особенного на ужин, я не возражал. Мы сидели за столиком у окна, она изучала меню, а я смотрел на нее — и внутри было... тепло. Пока не подошел официант. Молодой. Лет двадцати пяти. Улыбчивый. Слишком улыбчивый. Он смотрел на нее — и в его взгляде было восхищение. Неприкрытое, явное. Что-то внутри меня мгновенно напряглось. Темное. Злое. Я сидел, сжав челюсти, пока он принимал заказ. Слишком долго стоял рядом. Слишком часто улыбался. Слишком внимательно слушал ее. Когда он ушел, я понял: руки сжаты в кулаки под столом. Я разжал пальцы, глубоко вдохнул. Лера посмотрела на меня — удивленно, настороженно. Она почувствовала. Всегда чувствовала. Я промолчал. Но внутри полыхало. Утром в среду мы бегали в парке. Как обычно. Я теперь не отпускал ее одну. С тех пор, как в понедельник увидел, сколько мужчин на нее смотрят, сколько улыбаются ей, я физически не мог оставить ее бегать там в одиночестве. К ней подбежал доберман. Большой, мускулистый пес. Лера остановилась, погладила его, улыбнулась. Подошел хозяин. Молодой парень. Лет тридцати. Спортивный. Уверенный. Они просто поздоровлись. Но она улыбалась ему. Легко. Открыто. А я стоял в трех шагах и чувствовал, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Ревность. Темная, всепоглощающая, иррациональная. Он ничего не сделал. Просто сказал ей "Привет". Просто улыбнулся в ответ. Но я хотел оттащить ее оттуда. Прижать к себе. Показать всем — она моя. Мы побежали дальше. Она ни о чем не подозревала. А я... я едва сдерживался. Чем дольше она была со мной, чем больше я узнавал ее, тем яснее видел пропасть между нами. Она — молодая, яркая, открытая миру. Я — с багажом, который давил на плечи тяжелее любого груза. Она заслуживала лучшего. Кого-то моложе. Без темноты внутри. Но я не мог отпустить. Физически не мог. И это пугало. Потому что с каждым днем страх потерять ее становился все сильнее. До удушья. До потери рассудка. Она все так же вызывающе одевалась на работу. Короткие юбки. Глубокие вырезы. Это бесило. Каждое утро я смотрел на нее — и внутри поднималась волна ревности, смешанная с желанием. Но я молчал. Потому что она имела право одеваться, как хочет. Я не мог контролировать это. Вечером в среду я ждал ее у машины. Стоял, прислонившись к двери. Смотрел на вход в бизнес-центр. Она вышла. В сопровождении какого-то мужика. Я сразу напрягся. Он шел слишком близко. Говорил что-то. Она выглядела... уставшей. Раздраженной даже. Они остановились на крыльце. Он протянул руку — тронул ее за рукав пальто. Стопкран сорвало. Я не помню, как оказался рядом. Просто вдруг был там — у ее спины, между ней и этим мужиком. — Рабочий день закончился, — напомнил я ему. Голос прозвучал холодно. Слишком холодно. Внутри бушевала ярость. Темная, почти неконтролируемая. Этот мужик трогал ее. Держал. Останавливал. Посмел. Я взял Леру под руку. Развернул. Повел вниз по ступенькам — почти силой, не давая возразить. Открыл дверь машины. Посадил ее. Захлопнул дверь. Обошел. Сел за руль. Завел двигатель. Получилось резко - психовал. — Ты что себе позволяешь? — прошипела она, глядя на меня сверкающими глазами. Она была права, позволил лишнего. Но не жалел об этом ни грамма. Пусть будет довольна, что руку не сломал этому козлу. Ту самую, которой он ее хватал. Я молчал. Потому что если начну говорить сейчас, сорвусь. Скажу то, что нельзя говорить. Челюсти сжаты. Пальцы на руле побелели. — Это, между прочим, мой клиент, — голос ее сорвался на злую ноту. Клиент. Какой, к черту, клиент? По окончании рабочего дня все клиенты превращаются в обычных мужиков. — Твой рабочий день закончился двадцать минут назад, — отрезал я, еле сдерживая гнев. — Этот мужик хватал тебя за руки… — Он просто остановил меня задать вопрос! — она выплюнула слова. — Просто. Задать. Вопрос. Это нормально! Так и сказала. Отделяя каждое слово. — Когда чужой мужик хватает тебя за руки — это не нормально! Я сказал это резко, чтобы до нее дошло. Почти рявкнул. Машина рванулась вперед. Внутри кипело. Ярость смешивалась со страхом. Страх — что теряю контроль. Что она видит меня таким — ревнивым, собственническим, почти безумным. Но не мог остановиться. Не мог успокоиться. Потом она вдруг выдохнула. Тихо сказала: — Серёж. Ну чего ты завёлся? Протянула руку. Положила ладонь на мой локоть. Мир остановился. Ее прикосновение. Теплое. Легкое. И голос — мягкий, усталый, но... обращенный ко мне. «Серёж». Она назвала меня Сережей. Так, как умела только она. Внутри что-то оборвалось. Ярость схлынула, оставив после себя пустоту. — Я здесь, с тобой. Давай не будем скандалить из-за такой ерунды. Я выдохнул. Долго. Глубоко. Будто сдерживал дыхание все это время. — Прости, — глухо сказал, не отрывая взгляда от дороги. — Увидел, как он тебя схватил, и стоп-кран сорвало. Правда. Голая, жесткая правда. Я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Из меня. Из салона. Она рядом. Трогает мою руку. Говорит спокойно. Не кричит. Не уходит. Моя ладонь легла ей на колено. Сама. Неосознанно. Мне нужно было прикоснуться. Физически убедиться, что она здесь. Со мной. Я слегка сжал. Потом начал медленно гладить. Чувствуя тепло ее кожи сквозь ткань. Она накрыла мою руку своей. Электрический разряд пробежал по телу. Острый. Жгучий. Желание. Мгновенное, всепоглощающее. Обладать ею. Прямо сейчас. — Мы до дома не доедем, — хрипло сказал я, убирая руку. С огромным трудом. Пальцы не хотели слушаться. — Ты первый начал, — ответила она, улыбаясь. Я выдохнул. Сосредоточился на дороге. Пытался успокоить кровь, бегущую слишком горячо по венам. Она слишком сильно на меня действовала. Одно прикосновение — и я терял контроль. Одна улыбка — и готов был свернуть куда угодно, лишь бы оказаться с ней наедине. Это было... опасно. Эта зависимость. Эта одержимость. Но ничего не мог с собой поделать. Мы заехали во двор. И тут я увидел его. Как оказалось сюрпризы этого дня еще не закончились. Вадим. Стоял у подъезда. Бывший жених Леры. Тот, с кем она встречалась два года. Тот, за кого собиралась замуж. Я заглушил двигатель. Посмотрел на него — спокойно, оценивающе. Молодой. Обычный. Ничего особенного. Я помнил его — следил за Лерой достаточно долго, чтобы знать, кто он такой. Помнил, как планировал поездку в Припять. Боялся, что Вадим может удержать ее. Или поедет с ней. Не мог допустить ни того, ни другого. Поэтому нанял девушку. Красивую. Яркую. Нацелил ее на Вадима. Он клюнул. Радостно. Без колебаний. Пригласил домой уже в первый день знакомства. Это стоило ему невесты. Я видел, как Лера приехала к нему. Видел, как через несколько минут выскочила из подъезда — в ярости. Видел, как села в машину и уехала. Был доволен. План сработал. Они поссорились. Она свободна. И еще я понял тогда: Вадим не стоит и мизинца Леры. Обыкновенный. Пустой. Глупый. Не любил ее — иначе не прыгнул бы в койку к первой встречной. Поэтому сейчас, глядя на него, я был спокоен. Вадим — не угроза. Лера не простит измену. Сама не подпустит его близко. Я знал это. Видел. Чувствовал. Повернулся к ней: — Пойдём? Она кивнула. Вышла из машины. Я сразу положил руку ей на талию — уверенно, собственнически. Показывая. Ей. Ему. Всем. Мы направились к подъезду. — Лера, — Вадим шагнул в ее сторону. Бессмертный что ли? Я удивился. Но тот вдруг остановился. Словно натолкнулся на невидимую стену. — Нам надо поговорить. Да ладно! С каких хренов? Кто ты такой тут вообще? — Тебе надо? — я глянул на Леру, прищурившись. — Нет, — спокойно ответила она. Прижалась ко мне теснее. Это было подтверждение. Выбор. Она выбрала меня. Внутри что-то потеплело. Расслабилось. — Тогда извини, парень, — сказал я ровно. Слегка отодвинул Вадима плечом, что бы не мешал. Распахнул дверь подъезда перед Лерой. Мы зашли внутрь. Все. Никаких вспышек. Никакой ревности. Потому что Вадим — прошлое. Мертвое. Неопасное. Опасны были другие. Те, кто смотрел на нее сейчас. Кто улыбался. Кто трогал. Кто не знал, что она — моя.

Дома я варил себе пельмени. Лера сидела за столом, делала вид, что ела. Но на самом деле просто бездумно мешала ложкой йогурт. Вспомнил, что завтра у меня встреча в районе пяти. — Завтра поедешь на моей машине, — предупредил я, накладывая пельмени в тарелку. — Я вечером буду занят и не смогу тебя забрать. И еще надо было забрать ее машину из сервиса. Куда тянуть то больше? — Я могу вызвать такси, — возразила она. Кто бы сомневался. Самостоятельная моя. Ага, сейчас...Такси. Чужой мужик в машине. С ней. Наедине. Ага, разбежалась... — Нет необходимости, — сказал, как отрезал. Не мог. Физически не мог позволить ей ехать с кем-то чужим. Да и мало ли что? Я сел рядом. Начал есть. Видел боковым зрением, как она отвернулась к окну. Губы поджались в тонкую линию. Рассердилась. Ей не нравилось. Мой контроль. Мои решения за нее. Я видел это. Чувствовал. Но ничего не мог с собой поделать. Ревность сжигала изнутри. Страх потерять ее был сильнее здравого смысла. Я знал: веду себя неправильно. Слишком властно. Слишком контролирующе. Ломаю ее привычную жизнь, втискиваюсь в каждый ее день, не оставляя пространства. Но не мог иначе. Она молчала. Не ела йогурт — просто мешала ложкой, задумчиво. Я чувствовал: она думает о чем-то. И шестое чувство подсказывало — о ком-то. О другом мужчине. Что-то темное шевельнулось внутри. — О ком думаешь? — спросил, просто что бы пресечь поток мыслей у нее в голове. Она вздрогнула. Посмотрела на меня: — О тебе. Ложь. Я всегда чувствовал, когда она врала. Всегда. — Врёшь, — усмехнулся я. И зачем? — Почему? - переспросила она, внимательно глядя на меня. Я отложил ложку. Посмотрел прямо на нее: — Потому что, когда ты думаешь обо мне, у тебя другие глаза. Правда. Когда она думала обо мне, в ее взгляде было... тепло. Мягкость. А сейчас — задумчивость. Отстраненность. — А откуда ты знаешь, когда я думаю именно о тебе? — она улыбнулась. — Чувствую. Правда. Я всегда чувствовал. С первого дня. С первой встречи. Чувствовал ее. Видел. Читал. Мы замолчали. Я доел пельмени. Она так и не притронулась к йогурту. Видел - то то хочет узнать, но не хочет спрашивать. — Что ты хочешь спросить? — я решил ей помочь. — Сидишь, как на иголках. Йогурт не тронула. Она провела рукой по волосам. Выдохнула. Нервничала. Она всегда так делала с волосами, когда нервничала. Потом неожиданно спросила: — Почему ты не ревнуешь к Вадиму? Я усмехнулся: — А надо? Но уже сам знал- не надо. Он абсолютно не представлял угрозы. — Нет, конечно. И всё же... согласись, странно: ты ревнуешь к едва знакомому парню с собакой в парке, и абсолютно спокоен насчёт моего бывшего жениха. Я молчал. Думал — говорить или нет. Насколько готова услышать правду. Потом решил: всегда правда. С ней — только правда. — Потому что знаю: измену ты не простишь. Она удивленно уставилась на меня: — Откуда ты знаешь, что он мне изменил? Ты следил за мной? — Так... наблюдал, — спокойно ответил я. — Видел, как ты выскочила от него в бешенстве. — И с чего ты решил, что он мне изменил? Может, мы просто поссорились. — Я знаю, с кем он был. Пауза. Я видел, как до нее доходит. — Это... это ты подослал к нему эту девицу? Я кивнул. — Но зачем?! — Мне надо было, чтобы ты поехала в Припять, — пожал я плечами. Правда. Факт. Без прикрас. — Значит, это ты виноват в том, что Вадим мне изменил! — Нет. — Как «нет»? Ты всё устроил! — Лера, я только подослал к нему девушку. Штаны он снимал сам. Она замолчала. Я видел, как в ее глазах борются эмоции. Злость. Недоверие. Понимание. Я знал: шокирую ее. Снова. Каждый раз, когда говорю правду, она узнает меня с новой стороны. Темной. Манипулятивной. Расчетливой. Но я не мог иначе. Не хотел обманывать. Не хотел, чтобы она строила иллюзии. Она должна была знать, кто я. Что я сделал. На что способен. И тогда — выбирать. Остаться или уйти. Я понимал, насколько не подхожу ей. Слишком взрослый. Слишком темный. Слишком... неправильный. Но не мог отпустить. И не хотел удерживать ложью. Она должна была видеть меня таким, какой я есть. Со всеми демонами. Со всей темнотой. А потом — решить сама. Я боялся этого решения. Боялся больше, чем чего-либо в жизни. Но не мог жить иначе. — Не спрашивай, если не готова услышать неожиданный ответ, — сказал я вдруг. Совсем другим голосом. Тихим. Почти ласковым. Потому что видел: она растерялась. Шокирована. И мне хотелось... смягчить. Показать, что я не только это. Не только темнота. Что есть во мне что-то еще. Нежность. Забота. Любовь. Она подняла на меня глаза. Замерла. И я увидел в ее взгляде что-то... теплое. Удивленное. Будто она впервые услышала меня таким. Может, и правда впервые. Я так редко позволял себе мягкость. Так редко показывал что-то кроме силы, контроля, власти. Но с ней... с ней иногда вырывалось. Прорывалось сквозь стены, которые я строил годами. И это пугало. Потому что делало меня уязвимым. Но я не мог остановиться.Не с ней.