Точка на карте...Не в Москве

Я уехал из Москвы, не оглядываясь. Сел в машину и рванул в Харьков - прочь от нее, от этой боли, от невозможности быть рядом. Всю дорогу пытался не думать. Но мысли возвращались, как бумеранг. Снова и снова. Ее лицо. Молчание. Она не остановила. Не попыталась объяснить. Просто отступила в сторону и отпустила. Значит, ей самой это было не нужно. Не нужен был я. Приехал в Харьков под утро. Поднялся в квартиру. Бросил сумку у двери. И замер посреди пустой комнаты, не зная, что делать дальше. Субботу провел дома. Метался, как зверь в клетке. Из комнаты в комнату, от окна к двери и обратно. Пытался заставить себя есть - не лезло. Пытался спать - не получалось. Перед глазами - она. Всегда она. Как тот мужик обнимал ее в лифте. Как говорил про «прекрасное время». Как она врала мне в лицо, снова и снова. Ревность жгла изнутри, не давая покоя. Темная, всепоглощающая, иррациональная. Я знал - она не изменяла. Чувствовал это всем существом. Но мысли все равно лезли в голову, отравляя, разъедая. И я ненавидел себя за эти мысли. За эту слабость. За то, что не мог просто отпустить и забыть. К вечеру не выдержал. Достал телефон. Открыл приложение с трекером ее телефона. Точка на карте. Москва. Ее дом. Она там. Дома. Все выходные никуда не выходила. Я смотрел на эту точку и думал: как она там? Что делает? Переживает? Или уже забыла? С кем? - предательская мысль прорвалась, хоть я и не верил в нее. Но она была, въелась в мозг, не отпускала. И я ненавидел себя еще сильнее.

***

Воскресенье. Деловая встреча. Нужно было решать проблемы, которые накопились за время моего отсутствия. Я был слишком жестким. Даже жестоким. Партнеры притихли, переглядываясь. Я видел настороженность в их глазах, но мне было все равно. Срывал на них свою злость и боль. Потому что другого выхода не было. Вернулся домой поздно вечером. Лег спать. Но сон не шел. Лежал, глядя в потолок. Думал о ней. В понедельник снова полез в приложение. По трекеру увидел - она поехала в офис. Работает. Живет обычной жизнью. Без меня. Я сам не знал, зачем продолжал следить за ее передвижениями. Ведь все для себя решил. Все кончено. Но не мог остановиться. Не мог не проверять, где она, что делает, в порядке ли. Вечером снова была встреча. Долгая. Изматывающая. Вернулся домой за полночь, рухнул на кровать в одежде. Не спалось. Я лежал, смотрел в темноту, и внутри все скручивалось от боли и тоски. Было два часа ночи, когда я встал. Прошел на кухню. Выпил воды прямо из-под крана, холодной, обжигающей горло. Зачем-то потянулся к телефону. Открыл приложение. Трекер. И замер. Точка на карте - не в Москве. Она двигалась. На юг. Быстро. Я увеличил масштаб карты. Прокрутил. Посмотрел маршрут. Рядом с границей с Украиной. На территории Украины.  Она ехала в Припять. Снова. Твою ж мать! Что она там забыла? Все внутри похолодело от ужаса. Что могло произойти, что она рванула туда ночью? Одна? В мертвый город пропитанный радиацией? Она забыла, как ее несколько раз чуть не убили в  прошлую поездку? Нет, она не дура. Было ясно – случилось что-то очень серьезное. Я смотрел на движущуюся точку на экране, и страх сжимал горло так, что трудно было дышать. Она в опасности. Она снова в той проклятой Зоне. И я не знаю почему. Не знаю, что случилось. Мне она не позвонила. Но знаю одно: я должен быть там. Сейчас же. Я бросился в спальню. Оделся за минуту - джинсы, водолазка, куртка. Открыл сейф. Достал пистолет - свой, проверенный. Потом взял еще два запасных. Обоймы. Патроны. Не знал, что меня там может ждать. Но хорошо помнил прошлую поездку. Зона - непредсказуемое, опасное место. А если она рванула туда ночью, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Схватил ключи. Выбежал из квартиры. Сбежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Прыгнул в машину. Завел двигатель. Выехал со двора с визгом шин. Рванул в направлении Чернобыля. Шестьсот километров. Часов восемь-девять, если гнать без остановок. Я гнал. Останавливаясь только заправить машину. Не снижая скорости.  Смотрел на трекер на телефоне, закрепленном на панели. Точка двигалась - она тоже ехала. К Припяти. Теперь уже сомнений не было. Что она там забыла? В мертвом радиоактивном городе? Страх рос с каждым километром. Острый, парализующий страх - что не успею. Что что-то случится, пока я еду. Я дико боялся. Смертельно боялся не успеть. По трекеру видел - она остановилась недалеко от Зоны. Точка замерла и не двигалась больше часа. Потом двух. Видимо, отдыхала. Это давало мне фору. Шанс догнать. Я давил на газ сильнее. Обгонял фуры, легковушки, мчался вперед, не думая ни о чем, кроме одного: успеть. Добраться до нее. Потом увидел - точка снова двинулась. Эта ненормальная опять упрямо поехала в Чернобыль. Всю оставшуюся дорогу пытался понять: зачем? Что ей там понадобилось? Зачем она вернулась в это проклятое место?  Не находил ответа. Но продолжал ехать. Въехал в Зону на рассвете. Потом Припять. Серый свет окрасил руины в тревожные тона. Пустые дома смотрели темными окнами, как мертвые глаза. Я отлично знал этот город. Полжизни здесь прожил. Каждая улица была знакома. Смотрел на трекер - она была совсем рядом. Колесила по улицам, будто искала что-то. Потом увидел впереди ее машину. Белый внедорожник - узнал бы из тысячи. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она здесь. Рядом. Живая. Её машина рванулась вперед, удаляясь от меня. Испугалась? Я прибавил скорость, догоняя. Потом она вдруг резко затормозила и встала посреди дороги. Я тоже ударил по тормозам. Машину слегка занесло. Встал поперек дороги, перегородив путь. Выскочил из машины и рванул к ней, не думая ни о чем. Она тоже выскочила из своего внедорожника. Стояла посреди дороги, смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я добежал за несколько секунд. Схватил ее за плечи, встряхнул, заорал на адреналине прямо в лицо: - Дура! Какого хрена ты снова сюда приехала?! Ярость. Страх. Облегчение. Все смешалось в один ком, душивший изнутри. Прибил бы за опасную глупость собственными руками! Ну что она творит то?! Но уже в следующее мгновение я сломался. Обхватил ее руками, прижал к себе так резко и сильно, что она задохнулась. Хотел спрятать ее на своей груди, укрыть от всего мира, закрыть собой от всего, что могло до нее добраться. Сердце колотилось бешено - от страха за нее, от облегчения, что она жива, что я успел. Пальцы вцепились в ее спину. Дыхание сбилось, стало горячим, обжигающим. Я уткнулся лицом в ее волосы, вдыхал знакомый запах - она, моя, живая, рядом. - Лера… девочка моя… - сорвалось сдавленно, срывающимся голосом, с каким-то надломом, словно стон. Правда. Вся правда. Она моя. Всегда была моей. И я не мог без нее. Совсем не мог. - Твоя… - шептала она сквозь слезы. Я чувствовал, как они текут по лицу, капают на мою куртку. - Только твоя… ничья больше. Эти слова. Господи, эти слова. Я накрыл ее губы своими. Поцелуй был отчаянным, жадным, полным боли и жизни. Я целовал ее так, будто в этом заключался последний смысл моего существования.  Жадно, глубоко, настойчиво, боясь, что она исчезнет из моих рук. Она отвечала тем же, вцепившись в мою шею, в плечи. Ногти впивались в ткань. Дыхания не хватало, но я не мог оторваться. Держал ее. Сильно. Надежно. Обещая себе - никогда больше не отпущу. Пусть творит, что хочет, любую дичь  - не отпущу. Меня трясло. От этой близости, от ее тепла, от облегчения, что она здесь, живая, в моих руках.  Все, что было до - исчезло. Ссоры, обиды, боль. Остались только мы. - Серёжа… - выдохнула она, прижавшись щекой к моей груди. - Я люблю тебя. Я прерывисто вдохнул. Господи! Каждое ее слово пронзало, резало, жгло. Промолчал. Потому что не мог говорить. Просто сильнее сжал ее плечи, уперся подбородком в ее макушку. Прижимал так, будто хотел вдавить в себя, растворить внутри, сделать частью себя навсегда. Ее слова эхом отдавались внутри. «Я люблю тебя». Вибрировали, жгли. Она любит. Меня. Несмотря ни на что. Не смотря на то, что я, как идиот, дважды уходил от нее, что ревновал, контролировал. Мы стояли посреди пустой улицы, обнявшись, и мир вокруг не существовал. Только мы. Потом она вдруг напряглась. Обернулась к своей машине. Я проследил за ее взглядом. В салоне, за стеклом, неподвижно сидел кто-то. Паша. Смотрел прямо перед собой. - Пашка с тобой? - спросил я, и в голосе впервые за все время мелькнуло облегчение. - Слава богу! Хоть не одна. Хоть брат рядом. Но она вдруг подскочила к машине. Рывком распахнула дверь. Схватила его за рукав. Пальцы прошли сквозь ткань, как сквозь воздух. Парень поднял на нее глаза - и растаял, как клок тумана на ветру. Охренеть… Что это было? К такому я был не готов, это точно. - Твою ж мать… - выдохнул я, замерев. - Что здесь происходит? Сердце забилось быстрее. Что это было? Галлюцинация? Мираж? - Это фантом, - прошептала Лера в ужасе. - Зона создает фантомы - копии людей, с их повадками, голосом, жестами, памятью. Чтобы загнать в ловушку… Фантом. Копия. Ловушка. Твою ж мать… - Так, Лер, спокойно, - я сразу прижал ее к себе, обнял за плечи. - Где Паша? Настоящий Паша? - Пашка остался там, в доме… - сказала она, глядя в одну точку. Понятно. Паша попал в ловушку. - Поехали! - я подтолкнул ее к своей машине, распахнул пассажирскую дверь, почти втиснул в салон. Обошел машину. Сел за руль. Завел двигатель. Резко развернулся. Лера молчала. Я чувствовал ее напряжение, страх. За брата. За всех, кто здесь оказался. - Какой дом нам нужен? - спросил я. - Там, где жили Анины родители, - пояснила она. - Только я не помню точно, как ехать, я плохо ориентируюсь, мы его случайно нашли. - Тот дом обрушился, - сказал я, не скрывая удивления в голосе. - Я видел, как вы выезжали из-под завала. Машину же потом сам на сервис гонял. Бросил на нее быстрый взгляд. Проверяя, не рехнулась ли она. Стресс, напряжение… Я же сам видел, своими глазами – ее внедорожник выезжающий из клубов цементной пыли. Меня тогда чуть удар не хватил, когда я увидел, как обрушилась высотка. - Я не знаю, как это произошло, - она пожала плечами. - Но только дом стоит, целый и невредимый. Ну, насколько это описание в принципе применимо к этому городу. Я не понимал нихрена.  Но надо было что-то делать. - Тогда поехали, - я вывернул руль. Погнал обратно, к той проклятой высотке. - Ты знаешь куда? - Лер, я жил и работал здесь, - спокойно ответил. - Конечно, я знаю, где раньше жил Антонов. - Да, точно, - вспомнила она. - Оттуда ты взял отрывок фотографии, которую прислал Ане. - И это тоже. Не стал оправдываться. Просто констатировал факт. Я всегда был честен с ней. Даже когда правда могла ранить. Потому что она заслуживала правды. Всей правды. Без прикрас. - Почему ты всегда такой честный? - спросила она вдруг. - Не пытаешься казаться лучше, чем ты есть. - А какой смысл? - бросил я мельком взгляд на нее. Действительно, какой? Рано или поздно она все равно узнает. Увидит. Поймет. Лучше сразу. Без иллюзий. - Не знаю, - растерялась она. - Когда человек хочет понравиться... - Я не хотел тебе понравиться, - спокойно ответил. Правда. Я не пытался понравиться. Совсем не пытался. Знал – не пара ей. Просто был собой - со всей темнотой, жестокостью, прошлым. И будь, как будет. - И потом, Лера, ты же не дура... - Полчаса назад ты назвал меня именно так, - напомнила она, слегка улыбнувшись. Я молчал секунду. Да назвал, потому что дура и есть. Только совсем ненормальная могла решиться поехать в Зону ночью. Но вслух сказал: - Я испугался. Коротко. Просто. Потому что правда. Сильнее сжал руль, вспоминая тот ужас, когда увидел точку на карте, движущуюся к Припяти. - Испугался за меня? - уточнила она. - Да. Одно слово. Но в нем - все. Весь страх. Вся любовь. Все отчаяние тех часов, что я гнал сюда, боясь не успеть. Мы помолчали. Тишина была комфортной. Я чувствовал ее взгляд на себе - она смотрела, изучала, будто пыталась прочитать то, что я не говорил вслух. - А как ты узнал, что я в Припяти? - спросила она. - Телефон, - я усмехнулся, мельком взглянув на нее. Странно, что она сама не поняла. - Ты не отключил отслеживание моего телефона? - воскликнула она, разворачиваясь ко мне всем телом. - Нет, - сказал спокойно. Ясно, думала обо мне лучше, чем я есть. Да, я уехал. Закрыл дверь. Но не мог отпустить полностью. Не мог не знать, где она. Каждую секунду, каждую минуту я знал, где она находится. Это было... необходимо. Как дышать. - Какое счастье, что ты такой контролер, - вырвалось у нее. Я усмехнулся. Да. Контролер. Ревнивый. Навязчивый. Но именно поэтому успел. Именно поэтому здесь. - Я люблю тебя, - просто сказала она. Снова. Эти слова снова. Я смотрел на дорогу. Сердце билось быстрее. Горло сжалось. Надо сказать. Просто нельзя больше молчать. - Я тебя тоже люблю, - ровно ответил я. Не отрывая взгляда от дороги. Потому что боялся посмотреть на нее. Боялся, что если посмотрю - не смогу продолжать вести машину. Тишина. Долгая. Я почувствовал, как она замерла. Не дышит. Повернулся к ней. Оторвал взгляд от дороги на секунду. Посмотрел в глаза: - Двадцать семь лет уже. Правда. Вся правда. Я любил ее двадцать семь лет. С того самого момента, как увидел на улице - яркую, вызывающую, запретную. - А почему ты мне раньше этого не говорил? - спросила она. - Раньше не понимал. Честно. Как всегда честно. - А когда понял? - Когда ты тогда уходила на работу и сказала «Всё, меня нет». Я представил себе это и понял, что это самое страшное, что может со мной случиться - жизнь, где тебя нет. Она молчала. Слушала. - Но ушёл тогда, - напомнила тихо. - Ушёл, - кивнул я. Напрягся, вспоминая. - Потому что ты не хотела быть со мной. Я ведь все понимал, какие мы разные, сколько всего непреодолимого между нами. Не хотел портить тебе жизнь. Выдохнул. Слова давались тяжело. Но надо было сказать. Все сказать. - Ты молодая, красивая, я старше в два раза. Ты перспективный талантливый юрист, я отсидевший срок человек с сомнительной криминальной деятельностью. Твоя семья никогда не примет такого, как я. Факты. Голые факты. Которые я повторял себе снова и снова, пытаясь убедить отпустить ее. Помолчал. Потом продолжил: - Потом видел, как ты ушла бегать в парк, в темноте. Испугался за тебя. Просто был недалеко, чтобы быть уверенным, что тебя никто не обидит. И когда ты ушла домой, я уехал, сразу рванул в Харьков, чтобы не дать себе вернуться. И я справился тогда. Правда, хватило меня только на неделю. Сначала дела были, решал, хоть как-то отвлекался, а в какой-то момент совсем хреново стало. Понял, не могу без тебя. Не могу и всё. Сел в машину среди ночи и поехал в Москву. Голос стал тише, напряженнее. Я стиснул зубы, вспоминая. - Когда увидел, что ты снова в Чернобыль рванула. Чуть разрыв сердца не получил. Прыгнул в машину, погнал сюда, боялся, что не успею. Я до сих пор чувствовал этот ужас - что опоздаю, что что-то случится. Она слушала, замерев. В ее глазах блестели слезы. - А почему ты решил, что именно в Чернобыль? - спросила. - Может, я к тебе поехала? Такую возможность ты совсем не рассматривал? - Нет, - спокойно покачал головой. - Но почему? Услышал в голосе обиду. Легкую. Но она была. Ей не понравилось то, что я отмел мысль, что она ехала ко мне. На самом деле, все было просто: - Харьков в другой стороне, - пояснил я. География. Не психология. Карта не врет. Она замолчала. Потом вдруг тихо рассмеялась.

***

Мы подъехали к высотке. Я остановил машину. Заглушил двигатель. - Пойдём, посмотрим, - сказал, открывая дверь. Она вышла тоже. Подошла ко мне. Взяла за руку. Я покосился на нее. Усмехнулся, чувствуя кожей ее маленькую теплую ладонь. - На случай, если снова появятся фантомы, - пояснила она. - Я тебя не выпущу, буду знать, что это точно ты. - Не выпускай, - согласился я. Я тебя и сам не отпущу больше никуда. Даже если попробуешь вырваться. Слегка сжал ее ладонь. Теплую. Живую. Настоящую. И это было не только про руку. Не только про этот момент. А вообще. Насовсем. Мы обошли дом. Поднялись по лестнице, заглянули в пустые квартиры. Но Пашки нигде не было. Я чувствовал, как она напрягается с каждой минутой. Страх за брата рос. - Лер, найдём, слышишь? - обнял ее, притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь. - Припять не такая большая. Зачем вы вообще сюда опять сунулись? - Киняев заманил сюда ребят, Лёшка, Настю, Аню, Гошу, - медленно ответила она. Киняев. Тот мужик из холла. Значит, он. Да кто он такой, черт подери? И он знал меня – назвал по фамилии… Мы вернулись к машине. Я остановился возле капота, не садясь внутрь. Приислонился, скрестив руки на груди. Думал. Собирал информацию в голове. - Кто такой этот Киняев? — спросил через минуту. - Генеральный директор компании «Глобал Кинтек», занимается атомной энергетикой, - медленно ответила она. - Никогда не слышал, - прищурился я, напрягая память. Но нет, не знал. Откуда? Я никогда не был связан с атомной энергетикой. Вообще никаким боком. - А он тебя знает, - уточнила она. Я пожал плечами. Мне было все равно. Много кто меня знает - по работе, по делам, по прошлому. - Он сказал, приедешь сама и привезёшь брата, иначе буду вылавливать трупы ребят из канавы, - ее голос дрогнул. Угрожал, значит, ублюдок. Я найду его. И он пожалеет, что вообще произнес ее имя. Потому что она моя. И никто - никто - не имеет права ей угрожать. Я прижал ее к себе сильнее. Почувствовал, как она дрожит. - Ладно, - сказал тихо. - Разберёмся.