Welcome to USA (к части 49)

Гул двигателей стихал неравномерно — дёргано, с провалами. Из-под крыла тянулся дым — густой, чёрный, ядовитый. Воздух пах гарью и металлом — острый запах, въедающийся в горло. Я стоял в проходе, держась за спинку кресла, так как слегка потряхивало еще, и смотрел в иллюминатор. Пустыня. Мёртвая земля. Обломки самолётов — десятки, сотни, — ржавые каркасы, искорёженный металл. Зона отчуждения. Опять. Как будто Припяти нам было мало. Лера стояла рядом. Я обнял ее сзади, обнял, сцепив руки у неё под грудью. Крепко, надёжно. Почувствовал, как её тело прижалось ко мне — тёплое, живое. Она тоже слегка дрожала от пережитого. Уткнулся лицом в её волосы — вдохнул глубоко, задержал дыхание. Родное. Моё. Успокаивало. — Серёж... — сказала она тихо. — У меня нет слов. Как мы вообще во всё это вляпались? Я не ответил. Потому что и у меня не было слов. Что я мог сказать? Мы сейчас просто чудом избежали смерти. И теперь стоим здесь, в угнанном самолёте, который несколько минут назад, подбил американский перехватчик. В советской реальности, которой не должно существовать. В радиоактивной пустыне Американского штата Мэрилэнд? В Зоне отчуждения, созданию которой сами же и поспособствавали? Абсурд. Полный, абсолютный. В каждом слове. Но факт. Вот она перед глазами. Реальность. Наша реальность. Я просто притянул её к себе плотнее, прижал, не отпуская. Потому что пока она рядом, пока я чувствую её тепло, её дыхание — всё остальное вторично. Позади слышались звуки — шуршание ремней, щелчки застёжек, приглушённые голоса. Ребята медленно приходили в себя, вставали с кресел. В шоке. Еще бы... — Пойдём? — коротко спросил я Леру, выдохнув фразу в её волосы. Пора. Нужно было оценить обстановку. Понять, где мы. Что делать дальше. Нет смысла оставаться в самолете. Она кивнула. Мы спустились в багажное отделение - оно было ближе всего к земле. Я рывком распахнул тяжелый люк — металл скрипнул, — и первым спрыгнул на песок. Приземлился на корточки, выпрямился. Ветер ударил в лицо — горячий, колючий, несущий песок и гарь. Забивался в нос, в рот, царапал кожу. Осмотрелся быстро, оценивая местность, обстановку. Пустыня. Обломки самолётов — везде, куда ни глянь. Ржавые, искорёженные, занесённые песком. Кладбище техники. Мёртвое место. Никаких признаков жизни. Ни растений, ни животных, ни птиц. Только жара, песок и радиация. Я обернулся и поймал Леру за талию, помогая спуститься по металлической лесенке, не дав упасть на раскалённый песок. Она повернулась ко мне. Её руки легли на мои плечи — для равновесия, для опоры. Я задержал её на секунду дольше, чем нужно — чувствуя тепло её тела, стук её сердца под рёбрами. Прижал к себе. Она тихо выдохнула. Чувствовал - она еще в шоке. За нами спускались остальные — один за другим. Никита первым тяжело спрыгнул на песок, за ним Пашка, Лёша, Настя, Аня, Гоша. Все на месте. Живы. Солнце било прямо в глаза — нещадно, ослепляюще. Всё дрожало от жары и марева — воздух искажался, горизонт плыл. Я прищурился, оценивая местность. Нужно было понять, куда идти. В Зоне помощи не найдёшь. Здесь только смерть и забвение. Но что-то делать было надо. — Смотрите! — вдруг сказала Аня, указывая рукой. Я резко обернулся, рука инстинктивно нырнула в карман куртки — к пистолету. Пальцы сжали рукоять — привычно, уверенно. Из-за песчаного холма показались две машины — старые, американские, ржавые. Они быстро приближались, визжа двигателями, поднимая столб пыли. Твою ж мать…Мародёры. Другого не дано в таких местах, где заканчивается закон и начинается хаос. Отморозки, живущие за счёт других. Грабители, убийцы. Увидели падающий самолет и рванули в надежде поживиться. Машины остановились метрах в двадцати — резко, с визгом тормозов. Старый седан — когда-то голубой, теперь выцветший, — и чёрный пикап с вмятинами. Из окон гремела музыка — хард-рок, искажённый плохими динамиками. Двери хлопнули —  удары почти синхронно. Вышли четверо. Вооружённые — автоматы, пистолеты на поясах. Глаза мутные, движения дерганые - наркоманы. Без вариантов. Я быстро оценил расстановку сил. Четверо против нас. У меня — один пистолет, ограниченный боезапас. У них — автоматическое оружие, численное преимущество. Плохо. Очень плохо. Я резко толкнул Леру назад, за спину — одной рукой, сильно. Почувствовал, как она споткнулась, но удержалась. Сделал шаг вперёд — встав между ней и приехавшими. Никита поднял руку в предупреждающем жесте. Остановил меня. — Стой, — сказал он. — Я разберусь. Я посмотрел на него — долго, оценивающе, недоверчиво. Разберётся? Как? Их четверо взрослых вооруженных мужиков. А тут пятеро подростков, по факту, двое из которых - девушки и Лера. У нас нет ресурсов, мы измотаны стрессом. Шансов, прямо скажем...немного... Но я остановился. Замер. Наблюдая. Просчитывая варианты. Считая противников, расстояния, углы обстрела. Если начнётся стрельба — у меня будет пара секунд, чтобы среагировать. Нужно было быть готовым. Мародёры шли к нам — не торопясь, с развязной уверенностью. Один что-то крикнул по-испански, остальные засмеялись — мерзко, хищно. Никита пошёл им навстречу — широким шагом, не пригибаясь. Уверенно. Слишком уверенно. Знаком с ними? Привел нас в ловушку? У меня плохое предчувствие усилилось — холодок в животе, напряжение в плечах. Что-то было не так. Что-то шло не так. — Hey, guys! — начал Никита громко, по-английски, поднимая руки. Английский я знал на уровне просмотра американских боевиков с гнусавым переводом. Но эту фразу понял. Его сразу схватили — двое, с двух сторон, — грубо, за ворот куртки, дернули. Он не сопротивлялся. Просто стоял, позволяя им держать себя. Идиот. Что он задумал? В любом случае, стало понятно, что его план провалился. Один из мародёров — лысый, с татуировками на шее, главарь, судя по повадкам, что- то спросил. Ткнул пальцем в нашу сторону. Аня шагнула вперед и ответила ему на английском. Из всей ее фразы я понял только про help. Глупая, нашла у кого просить помощи. Но она молодец, конечно. Говорила с акцентом, но чётко. Без страха в голосе. Смелая. Слишком смелая. Слишком молодая. Не понимала с кем имеет дело. — Нам нужно позвонить, — вмешался Пашка. По-русски. Куда лезет? Нет, эти подростки решительно не догоняли, во что вляпались. Но... может и к лучшему. Иначе паниковали бы сильнее. Его, конечно, не поняли. Или поняли, но как то не так. К нему подскочил бандит с автоматом и уткнул дуло Пашке в грудь. Пашка поднял руки — медленно, показывая, что безоружен. Лицо побледело. Еще бы. Лера, конечно, рванулась к брату — инстинктивно, не думая. Ненормальная. Сейчас нельзя делать резких движений – огромный риск получить пулю в лоб. Это наркоманы с не стабильной психикой, я видел это по их глазам, по движениям. Я резко толкнул её назад — в плечо, сильно. Удержал на месте. — Не лезь, — приказал беззвучно, одними губами, но так, чтобы она поняла. Потому что если она полезет — её убьют. Без раздумий. Без сожалений. Она замерла — напряжённо, дрожа от сдерживаемых эмоций. Я чувствовал её страх, её желание броситься к брату. Но она осталась на месте. Слушалась. Слава богу. Главарь подошёл к Ане — медленно, я видел, как зажглись его глаза. Девушки, конечно, были нашим очень слабым звеном. Нашей уязвимостью. Я видел, как мужик провел пальцем по её шее — вверх к щеке. Медленно, похотливо. Подцепил подбородок, заставил поднять голову. Аня застыла — как статуя. Смотрела бандиту в глаза — без страха, с презрением. Сильная девчонка. Достойная уважения. Совсем не похожа на ту Антонову, которую я заманил в свое время в каморку подкастера. Как будто другой человек. Конечно, другая жизнь, другие обстоятельства... Но я отбросил посторонние мысли. Сейчас не время. Нельзя действовать на эмоциях. Нужно просчитывать, планировать. Двое отморозков начали грубо обыскивать остальных, тыча автоматами в ребят. Мы с Лерой стояли чуть в стороне, у шасси самолёта, в тени крыла. Когда один из них подошёл к нам — приземистый, потный, с гнилыми зубами, — я услышал шёпот Леры: — Серёж, пожалуйста... Она подняла руки над головой — послушно, покорно. Умоляла меня взглядом. Не делать глупостей. Сдержаться. Я сжал челюсть так, что заболели зубы. Каждая клетка моего тела требовала действий. Разоружить. Нейтрализовать. Уничтожить. Но я остался на месте. Потому что она просила. Потому что шансы были не на нашей стороне. Потому что если я начну — нас всех убьют. Патовая ситуация. Я видел, как бандит похлопал её по бокам — грязными руками, оставляя следы на светлой футболке. Его ладони скользнули ниже, на бёдра, на ягодицы — нагло, спокойно. Сжал. Усмехнулся. Твою ж мать...Всё.... Ярость вспыхнула внутри — жаркая, жгучая. Я не выдержал. Кукуха слетела, пожелав мне удачи. Рванулся вперёд — одним движением, как пружина, не думая, не планируя. Только ярость, только инстинкт защищать её, убрать от неё его грязные руки. И получил прикладом по лицу. С размаху. Жестоко. Вполне ожидаемо. Удар был точным — в скулу, в висок. Я почувствовал, как кожа разошлась, как хлынула кровь. Боль — яркая, острая, ослепляющая — взорвалась в голове. Ноги подкосились. Я рухнул на песок — тяжело, как подкошенный. Голова гудела — низкий звон, пульсирующая боль. Темная пыль липла к коже, забивалась в рот, в нос. Кровь текла из рассечённой брови — тёплая, густая, заливала глаз. В глазах мелькали искры, тёмные пятна. Мир плыл, терял фокус. Последнее, что я услышал — крик Леры. Пронзительный, отчаянный, полный ужаса. А потом — темнота. Провал. Ничего.