Вопрос хронологии

Что можно совершенно точно сказать — для автора «Законов и обычаев» история мира, уже прошедшая до его времени, уже имеет очень немалую длину. Причем эта масса прошедших лет достаточно велика, чтобы в ней можно было выделить, скажем, наиболее давние «ранние дни», «древность» — и происходившие позже, но тоже в сколько-то отдаленном прошлом «последующие времена», «поздние дни». Автор упоминает эльфов вскоре после Пробуждения, которые еще не в совершенстве владели своим телом и не знали, что происходит с душами умерших; упоминает об их жизни в Амане где Валар дали ответ на этот вопрос, но не могли, например, разрешить вопрос о причине существования невзаимной любви; он упоминает о видимых обликах Валар, о различных именах, данных Феанору родителями и избранных им самим; также вскользь упомянуты Белерианд и Элу Тингол. О последующих эпохах эльфийской истории есть некоторое количество более общих упоминаний: «дни мира», «счастливые дни и времена» (когда эльфы заводили детей, вступали в брак со всеми церемониями и могли встретить спутника жизни еще в детстве) — и напротив, «времена бедствий, бегства, изгнания и странствий», «случайности и разлуки лихих времен», «жестокая нужда и безнадежная оборона» (когда для заключения браков было достаточно согласия супругов, которые затем могут не по своей воле расстаться, а женщины и мужчины-целители брались за оружие). При этом эльфийская история ко времени написания текста уже явно миновала свои лучшие времена, а люди появились в мире достаточно давно («в начале жизни между детьми Двух Народов было мало различий») и уже становятся главным народом Арды:

~*~ Как тяжесть лет, со всеми их переменами желаний и мыслей, копится над духом эльдар, так копятся и порывы; и склонности их тел изменяются. Это и имеют в виду эльдар, когда говорят, что их дух сжигает их... ~*~ В Древние Дни и в эпохи до наступления Владычества Людей бывали времена великих бедствий, и многих горестей, и неудач, и Смерть причиняла страдания всем эльдар, как она делает это всем живущим в Арде, кроме лишь валар... ~*~

Попытаться более точно определить время написания текста могут помочь упоминания, связанные с обсуждением развоплощенных эльфов и опасностей, которые может таить общение с ними.

~*~ Среди тех, кто отверг призыв (или, скорее, приглашение) валар в Аман в начале времени эльфов, отказ повиноваться призыву Мандоса и Чертогов Ожидания, как рассказывают эльфы, не редкость. Более редки были отказы от него в древние времена, пока Моргот был в Арде или его слуга Саурон после него, ибо тогда феа развоплощенная бежала бы от страха Тени в любое убежище... ~*~

Упоминание отдельного явного присутствия Саурона отдельно от Моргота, причем находящегося в «древности», ставит крест на возможности появления текста во Второй Эпохе — и, соответственно, Эрегионе как возможном источником информации: от времени его пленения нуменорцами до его возвращения на материк прошло слишком мало времени, чтобы предшествующие события стали «древностью». (Таким образом единственными вероятными собеседниками автора-человека остаются эльфы Имладриса, а следовательно, сам он скорее всего должен быть из северных дунедайн.) В Третьей эпохе до явного проявления наиболее могущественных его слуг, назгулов, наносивших поражения человеческим королевствам, прошло примерно 2 тысячи лет, а до очевидного проявления самого Саурона — еще почти 500. Так что до этого его вполне могли не считать более присутствующим в Арде, хотя его слуги, как становилось ясно с течением времени, сохраняли свою силу. И в тексте описывается именно эту ситуацию:

~*~ Некоторые были порабощены Темным Властелином и продолжают его работу, хотя самого его нет. Они не скажут правды или мудрости. Взывать к ним — безумие. Пытаться подчинить их и сделать слугами чьей-то воли — зло. Оно идет от Моргота, а некроманты — слуги Саурона, его слуги. ~*~ Еще Бездомный может просить приюта, и если обретет его, попробует поработить его хозяина и подчинить себе его волю и тело ради своих целей. Говорят, что Саурон делал такое и учил своих последователей, как добиваться этого. ~*~

Впрочем, вовсе окончательно Саурон перестал присутствовать в Арде после конца Третьей эпохи. Может ли описываемая ситуация соответствовать тем временам? Одна любопытная цитата у нас вроде бы как раз есть. Говоря о прозвищах, дававшихся эльфам другими лицами, и о том, как они использовались, повествователь приводит два примера. И похоже, оба они... о людях!

~*~ Они редко включались в полное именование, но если включались — из-за их широкого употребления и известности — их добавляли в конце с оговоркой, к примеру такой: «некоторыми именуемый Тельконтар» (то есть Бродяжник), или «некогда известный как Мормакиль» (то есть Черный Меч). ~*~

Итак, Турин и одно из его многочисленных имен... и король Арагорн Элессар! Причем в данном случае ни одно из упоминаний не отнесено к «древности», так что могло быть внесено если и не в само его царствование, то вскоре после него. Однако у меня есть ряд сомнений в столь поздней дате сочинения. Во-первых, скажем о только что упомянутом Сауроне и его слугах. Он, конечно, теперь уж точно оказался «вне Арды», но, как можно вспомнить, его развоплощение сопровождалось поистине сокрушительным падением сил его слуг: назгулы исчезли, орки потеряли боевой задор, крепость рухнула... Точно ли при этом сохранят свои силы те самые «некроманты», даже если речь идет о каких-то довольно давно обитающих отдельно, скажем, Умертвиях из Могильников? А во-вторых, скажем и о самих эльфах и контактах людей с ними. «Законы и обычаи», конечно, описывают мир, где уже довольно много тех самых развоплощенных эльфов:

~*~ Но может показаться, что в последующие дни становилось все больше и больше эльфов, будь они из Эльдалиэ или из другого народа, которые остались в Средиземье и теперь отвергают призыв Мандоса, и бродят бездомными по миру, не желая покинуть его и бессильные жить в нем, ища убежища среди деревьев, источников или потайных мест, которые они некогда знали. Не все из них добры и незапятнаны Тенью. ~*~

Эта ситуация может представляться характерной для довольно поздних времен. Но по самому тексту можно, пожалуй понять, что развивается она достаточно давно.

~*~ А потому глупо и опасно — кроме того, это неправедное деяние по праву запрещено Правителями Арды, — искать Живущему общения с Развоплощенным, хотя бездомный дух может желать этого, особенно самые недостойные среди них. ~*~

Здесь любопытна ссылка на запрет, по-видимому, данный Валар (еще один аксан?) — что, скорее всего, могло быть сказано довольно давно, когда решение Валар могло быть передано эльфам по другую сторону Моря, поскольку для Валинора проблема общения с развоплощенными явно неактуальна (возможно, после затопления Белерианда?). Хотя, возможно, указание было дано еще раньше, когда эльфы в принципе узнали от Валар об участи умерших — и было позже приспособлено к новой ситуации. Но так или иначе, несмотря на явно не единичные случаи существования развоплощенных, опасность встречи с которыми реальна также и для людей, при этом, как мы уже говорили выше, возможность их встречи с живыми и здравствующими эльфами также весьма вероятна. Между тем конец Третьей эпохи отмечен уже довольно явным ощущением, что эльфы Западных земель немногочисленны и постепенно уходят, а большинство людей, даже проявляющих к эльфам доброжелательный интерес, знают о них понаслышке. И несмотря на то, что воцарение уже упомянутого Арагорна на некоторое время оживило контакты двух народов, но одновременно окончание Войны Кольца и различные ее последствия только ускорили уход эльфов за Море. Поэтому мне представляется маловероятным, что текст, столь внятно говорящий о присутствии эльфов в мире, мог быть написан в начале Четвертой эпохи, а тем более спустя какое-то время после ее начало. (Хотя, конечно, до конца нельзя исключить такую возможность.) Мне представляется более вероятным иной вариант: возможно, текст был написан в мирные годы Третьей Эпохи, довольно далеко отстоящие как от Войны Последнего союза, так и от возвращения Саурона и падения людских королевств. А позже в него вполне могли вноситься отдельные изменения при переписывании. И вполне естественно предположить, что начало Четвертой эпохи могло вызвать интерес к теме эльфов, и как раз небольшое их количество «в доступе» можно было компенсировать изысканием и распространением уже существовавших сочинений о них. И тогда, например, какие-то исходно присутствовавшие там эльфийские прозвища (что было бы логичнее для данного текста), но уже ставшие к тем временам мало известными людям, были заменены на более известные и понятные. (Ряд упоминаний в ВК вполне подтверждает, что история Турина была вполне памятна в конце Третьей эпохи). Вспомнив еще раз о «примечании Эльфвине», отметим, что в нем отражена и вовсе иная ситуация с эльфами: все, кого может встретить заинтересованный человек — невидимы и бестелесны, просто одни из них — это все те развоплощенные, с вероятностью имеющие недобрые намерения, а другие — окончательно истаявшие Задержавшиеся, которые не стремятся захватить тела людей — да и вовсе не слишком стремятся общаться с ними. Таким образом, Эльфвине совершенно точно — не автор текста в целом, а, по-видимому, читатель и переводчик, добавивший к нему отдельные замечания. И для того, чтобы он смог это сделать — между прочим, текст этот должен был попасть в итоге в Валинор, что тем более наводит на мысль, что к самому началу Четвертой эпохи, времени массового исхода оставшихся эльфов за Море, он уже должен был существовать в окончательной форме. Как уже говорилось, ввиду преимущественных контактов с эльфами Имладриса, в мирные году Третьей эпохи автором его должен был стать кто-то из северных дунедайн. А вот окончательное оформление, в период активных контактов в самом начале Четвертой эпохи и Севера с Югом, и людей (хотя бы их части) с эльфами, могло произойти в любом центре образованности Соединенного Королевства. Напоследок отметим еще несколько моментов, связанных с последними разделами текста. Автор проявляет довольно сильную осведомленность в вопросах смерти и перерождения эльфов. Он знает, что эльфы «считают счастливейшей судьбой быть возрожденными после Ожидания», о том, что некоторые эльфы покидали свое тело от отчаяния, а не из-за смертельных ран — и как это оценивалось в Мандосе, где много эльфов различных народов, что «возрождение более чем однажды — редкость», а некоторые по собственному желанию решают не возрождаться, те же, «кого Мандос исправлял, не желают говорить об этом». Возникает вопрос, как именно стала ему доступна столь разнообразная информация? То ли эльфов возродившихся, причем в Средиземье, было настолько немало, что можно было узнать от них о самых разных вариантах посмертных судеб. То ли пообщаться можно было хотя бы хотя бы с одним конкретным эльфом, почему-то заинтересованным данной темой и уже собравшим материал. Кстати, не забудем об одном из возможных источников сведений на эту тему — а именно о появлении в Средиземье Истари и Глорфинделя с ними, то есть как раз одного возрожденного эльфа (который вполне мог интересоваться судьбой каких-то своих сородичей и узнать о разных вариантах) и несколько майар. Наконец, учитывая, что интересующая рукопись однажды попадает в Валинор, не исключено, что какие-то сведения могли быть до-внесены в нее уже там на любом этапе, включая те самые переводы текстов, выполненные Эльфвине. Некоторые сомнения вызывает и время присоединения к тексту-рассуждению о способе жизни эльфов вообще конкретных сюжетов — «Статута Финве и Мириэль» и самой истории Финве и его семьи. С другой стороны, тексты эти были в распоряжении эльфов уже давно, а потому вполне могли быть доступны и заинтересованным их жизнью людям. Напоследок отмечу одну концепцию, которая в «расшифровке» авторства этого текста не использовалась. Толкин, когда писал его, придерживался идеи, что возрождение эльфов происходит исключительно через новое рождение т. е. эльф должен еще раз родиться на свет, прожить детство, повзрослеть и вспомнить — не сразу — свою прежнюю жизнь (а также, если он состоял в браке, то заново вступить в него). Однако вскоре его взгляды изменились. Сначала он предположил, что в основном эльфы возвращаются к жизни, просто получая новое тело от Валар, а заново рождаются только некоторые, соответствующие ряду условий (в частности, не состоящие в браке; а «обычные» возрожденные не должны вступать в брак еще раз). Но в итоге он пришел к выводу, что идею о новом рождении следует счесть «неправдоподобной» и, возможно, объяснить «человеческим влиянием» при передаче сказаний «Сильмариллиона». Определенные следы этой перемены взглядов проявились уже в материалах, опубликованных в том же томе, — в «Атрабет Финрод ах Андрет», а наиболее систематически он отражен в опубликованной в «Природе Средиземья» подборке текстов «Возрождение эльфов» («Природа Средиземья», часть 2, гл. 15.) Однако в «Законах и обычаях» явно предполагается личное знакомство автора с эльфами и довольно большой объем достоверной информации о них. Поэтому идея, что ровно по одной теме — о способе возрождения эльфов — его информация была совершенно недостоверной, выглядит маловероятной. Потому будем просто учитывать, что если бы Толкин когда-то все же привел эти тексты к единому знаменателю, то концепция рождения эльфов была бы приведена к общему знаменателю с более поздними выводами.