Среда

Среда, 27 декабря.

Вернувшись домой за полночь в весьма отвратительном настроении, Гермиона вновь уткнулась в материалы дела. После того как Драко покинул кабинет, Гермиона и Гарри провели несколько десятков минут в абсолютном молчании. Обстановка была наполнена нервозностью, страхом и неуверенностью. Каждый из них думал о своем. Мысли Гермионы были заняты опасностью предстоящего расследования и разочарования в самой себе, ведь на протяжении всех этих лет она еще никогда не отходила от позиции «я аврор без боевой практики и живется мне с этим прекрасно». Иногда, в особо скучные офисные будни, она вспоминала о военных временах, наполненных приключениями и опасности, когда каждый ее день мог быть последним. Егеря, снующие тут и там в поисках магловских выродков, темные артефакты, которые попадались им на пути к крестражам, да и сам лорд Волдеморт, обезумевший в своем желании найти Гарри и всех, кто был близок к нему. А Гермиона была близка. Близка, как никто другой, кроме Рона. Золотое трио, о котором был наслышан весь магический мир, за головы которых обещали выдать кругленькую сумму. Все, что сейчас происходило в ее жизни, сбивало ее с толку. Да, когда-то она была неплохим бойцом с отточенной быстротой реакции и огромнейшим количеством заклинаний в голове, она была готова в любую минуту выйти в кровавую бойню и иметь неплохие шансы на победу. Но сейчас… Прошло слишком много лет с того момента, когда она боролась в последний раз. Ее умения сильно отстают от среднестатистического аврора, выходящего на задания каждый день. У них были изнуряющие тренировки, постоянные повышения уровня владения палочкой, да и простая привычка, они чувствовали опасность и могли предвидеть следующий удар противника. А Гермиона что? Она давным-давно отказалась от этой затеи, посчитав ее неуместной в новых реалиях спокойного мира. Мысли накатывали и накатывали с новой силой, в глазах начали жечь слезы от осознания ситуации. Что ей делать, если на них нападут? Она станет не помощью, не тем человеком, который будет прикрывать спину, а самым настоящим балластом, который будет требовать защиты и постоянного контроля. Что, если аврору, прикрывающему ее, прилетит в спину авада от невменяемого торговца? Как она будет жить после этого? Чувство вины и стыда захлестнет ее с головой, в этом она была уверена. Гарри услышал тихий всхлип и поднял голову от своих рук. Он внимательно посмотрел на Гермиону и мягко положил руку поверх ее ладони. От этого поддерживающего жеста стало еще хуже. Слезы полились из глаз, а из горла вырвался вопль — от страха или грусти даже ей самой было непонятно. Гарри подскочил со стула и прижал ее к груди, крепко стискивая дрожащие плечи. Он гладил ее по волосам и бормотал что-то в стиле «все будет хорошо» и «тебе не о чем беспокоиться» в ее волосы. Ничего не будет хорошо. Она это чувствовала и была готова впервые в жизни проверить в прорицания, чтобы доказать лучшему другу ее далеко не беспочвенные опасения. Она услышала еще несколько заверений о том, что ей ничего не грозит и ее всегда будет охранять аврор и сделала копии дела, чтобы прочесть с более прохладной головой и вникнуть в детали. Перед тем как уйти домой, она просканировала Гарри взглядом. На его лице читалась не меньшая обеспокоенность, чем на ее. Гарри знал о том, почему она решила больше не сражаться и год за годом поддерживал ее в этом решении. Он, словно заботливый старший брат, беспокоился о ней и всегда держал под своей защитой. Сейчас же ему пришлось впутывать Гермиону в кровопролитное дело, не имея под рукой других вариантов, совмещающих в себе дедуктивность, рассудительность и глубокие познания о мире маглов, которые имела она. Он также как она отчаянно не желал подвергать ее опасности и считал эту идею глупой и малообдуманной. Гермиона обняла Гарри на прощание, чмокнула его и в щеку и потрепала по волосам. На лице Гарри отразилась вымученная, но нежная и мягкая улыбка. — Гермиона, ты же веришь мне? — тихо пробормотал он, глядя прямо в ее глаза. — Я всегда тебе верю, Гарри. — Хорошо…это хорошо, да, — он почесал затылок и отвел взгляд, — Слушай, мы ведь с тобой так и не отпраздновали Рождество. Не хотела бы ты, ну…зайти к нам с Джин как-нибудь? Гермиона просияла счастливой улыбкой. Она скучала по Джинни, иногда даже больше, чем по Гарри. Именно Джинни первая узнала об их с Малфоем отношениях, именно Джинни помогала ей в свое время принять эти чувства и именно Джинни смогла убедить Гарри в безопасности нахождения его лучшей подруги с платиновым блондином. Да, она действительно сильно скучала по Джинни. — С радостью, Гарри. Завтра? — В шесть. — Договорились. Она вновь обняла Гарри и направилась домой. Вечер она провела стабильно скучно — поужинала макаронами с сыром, налила себе горячий чай с мятой и направилась в кровать, чтобы переспать с этой мыслью и обдумать все произошедшее за день утром на свежую голову. Долгожданного облегчения после сна Гермиона не почувствовала. Она проснулась на несколько часов раньше трезвона будильника и почувствовала пульсирующую боль в голове. Физическое состояние было таким, будто по ней проехался асфальтоукладчик. Кости ныли, а мышцы тянуло так, словно за день до этого она пробежала марафон. Она вышла на крыльцо, укутавшись в теплый плед, и отпила глоток горячего кофе. Как ни странно, несмотря на вчерашнюю бурю, сейчас небо было чистым. Она смотрела на еще не сошедшие с небосвода звезды и размышляла. От задания ей не открутиться, она уже дала свое согласие. Но вот ее напарник… Как она будет работать с Малфоем? Как они будут сотрудничать и вести переговоры если каждый из них все еще хранил обиду на другого? Захотелось свернуться в комочек, запереться у себя в спальне и не пускать в нее никого. Даже Гарри. Ей было стыдно признаться ему, что больше самого участия в задании она боялась каких бы то ни было контактов с Драко. Кружка постепенно опустела, и она зашла обратно в дом. Взгляд сразу уловил некогда важные сердцу вещи. Ныне пустая рамка для фотографии, где когда-то красовалась она в объятиях Малфоя. Дурацкий плюшевый медведь с сердцем в руках, который был подарен ей на день святого Валентина с фразой «я не знаю на кой черт это надо, но продавец сказал, что все дарят именно эту херню». В тот день она заливалась смехом, пока Малфой смущенно отводил взгляд и крепче сжимал несчастную игрушку. И, наконец, крупная бархатная коробочка, лежавшая на паре книг в стеллаже. Это был подарок на второй год их отношений. Драко позвал ее в дорогущий ресторан в престижном районе магического Лондона. Гермиона была на седьмом небе от счастья, когда он пришел к ней в дом и смотрел на нее в платье, мягко окутывающем ее тело, полным обожания взглядом. Он попросил ее повернуться к нему спиной, достал эту самую коробочку и надел на ее шею колье со вставками из изумрудов. Гермиона пыталась отнекиваться от баснословно дорогого презента, но остановилась, когда его губы требовательно впились в ее. До ресторана они тогда так и не добрались. Она пару раз мотнула головой, откидывая воспоминания подальше, и быстро взметнулась на второй этаж. Сорок минут на умывания и переодевания и вот перед зеркалом уже стоит не раздавленная Гермиона, а опытный аврор Грейнджер. *** Придя в офис, Гермиона первым делом уткнулась в изучение их ныне общего с Малфоем дела. Хладнокровные убийства магловских девушек, темные артефакты и разорванные рождественские украшения. Действительно, Гринч. Сначала упоминание Гарри насмешило ее своей абсурдностью — какой, блять, Гринч в мире магов? Но сейчас, перечитывая отчеты и пересматривая колдографии с мест преступления снова и снова, ее недоверие сменялось удивлением и откровенным ужасом. Тела трех девушек, которым не посчастливилось встретиться с ненавистником Рождества, были изуродованы большим количеством ровных порезов. Удивительным было то, что увечья были нанесены на одинаковых местах у всех найденных телах — запястья, живот, правая щека и наименее глубокий на горле. По выпискам врачей, девушки встретили свою смерть не от объемной кровопотери или от внезапного прекращения поступления крови в мозг из-за раны шее. Вовсе нет. Причина смерти всегда была одна и наиболее типична — использование заклятия Авада Кедавра. По спине Гермионы прошел холодок. Каким нужно быть жестоким и безжалостным, чтобы сначала истязать свою жертву, а потом хладнокровно убить? Чтобы лишить жизни человека, заставив перед этим пройти все круги ада? Это не укладывалось в голове. Несмотря на то, что дело вел Малфой, каких-либо зацепок было крайне мало. На то, что это один и тот же преступник указывали увечья, да и только. Не было ни малейшей зацепки о личности убийцы или же возможных мотивов. Ни-че-го. Гермиона нахмурилась, как так могло произойти, что у Драко нет ничего полезного о деле, кроме колдографий и опросов возможных свидетелей, которые, кстати, ничего не видели и не слышали, но были уверены, что находились недалеко от места происшествия. Со свидетелями была крайне необычная ситуация. Создавалось впечатление, что с их памятью кто-то поработал с хирургической точностью. Для просмотра и восстановления возможных подправленных воспоминаний даже были привлечены сотрудники Отдела тайн, но также не нашли ничего необычного. Но ведь не могли же несколько людей, которые находились в особой близости к происходящему не услышать или увидеть хоть что-то? Или могли…? Спустя несколько часов, голова начала раскалываться от слишком активного мыслительного процесса, и Гермиона приняла решение прерваться хотя бы на обед. Плевать, что его время уже прошло. Ей просто необходимо было отвлечься. Она заклинанием сложила документы обратно в папку и взяла свою сумочку. Отвлечься от неприятных мыслей она решила в небольшой магловской кофейне. Латте с имбирным печеньем вполне вероятно могло помочь расслабиться и напомнить о недавнем празднике, который она благополучно проигнорировала. Когда-то давно Гермиона любила Рождество. Это был один из самых любимых праздников. Везде царила атмосфера волшебства и ожидания чуда. Сейчас же все эти елочные ветви и колокольчики лишь мозолили глаза. Закончив со своим легким «обедом», Гермиона вернулась в кабинет. Ее глаза расширились, когда за столом она увидела вальяжно расположившегося Малфоя. Она уперла руки в бока и грозно посмотрела на него. — Что ты здесь делаешь? — получилось слишком сурово. Малфой лениво поднял голову и осмотрел ее миниатюрную фигурку, застывшую в дверном проеме. Он жестом руки приказал закрыть дверь. Гермиона чуть не взорвалась от возмущения. Что он себе позволяет? Его брови взметнулись вверх от отсутствия какой-либо реакции на его «вежливую просьбу», Гермиона в ответ лишь закатила глаза и рывком закрыла дверь. Хлопок получился слишком громким, заставив ее поморщиться. — Опять вместо обеда легкий перекус? — с ноткой грусти в голосе спросил он. Глаза Гермионы прищурились, смотря на него. С каких это пор он решил поиграть заботливого парня и каким дракклом его вообще интересует ее питание? Она стала подходить ближе. Когда она приблизилась к столу, ее руки скрестились на груди. — Не твое дело. Он метнул в нее грозный взгляд, но быстро надел маску скуки на лицо и пожал плечами. — Согласен. Надо кое-что обсудить, — он опустил голову в документы на ее столе, — Ты уже… — Это мое место, Малфой! Свали, ради Мерлина. Он вновь перевел на нее взгляд и в его глазах зажегся огонек. Гермиона сглотнула комок вязкой слюны, ее плечи нервно дернулись. Она знала этот взгляд, и, черт возьми, как же ей его не хватало. — Нет, — уверенно сказал Драко, — попроси вежливо, Грейнджер. Сердце в груди забилось быстрее. Она правда не хотела стать проигравшей в его игре, но дурацкая память играла с ней злую шутку. Поддаться ему было сродни инстинктам, будто мышечная память. Она постаралась взять себя в руки и придать голосу суровости. — Не дождешься. — Я жду, Грейнджер. Давай, ты же умеешь просить. Он опять делал это. Снова понизил голос, растягивая слова. Теперь, под его пристальным взглядом, этот недолгий и бессмысленный разговор превращался в пытку. От его голоса внизу живота начало теплеть, и в голове замигала красная лампочка, оповещая, что этот театр одного актера пора заканчивать. Она подошла еще ближе, схватила его за запястье и резко дернула на себя. Реакция аврора не подвела. Он немного приподнялся со стула, давая ей надежду на возможную победу, и перехватил ее руку, усаживая к себе на колени. От этих споров он точно не был готов отказаться. И сейчас, когда она сидела на нем, он чувствовал себя королем. Ее покрасневшие щеки, раскрывшиеся в изумление глаза, приоткрытый на выдохе рот. Так, блять, близко. Его рука оказалась на ее талии, и он крепко прижимал ее к себе. Помнишь, Драко, как ты собирался отпустить ее? Забудь и больше никогда не вспоминай. Потому что даже пятилетняя разлука и глубокая обида не повлияли на твои чувства. Он чувствовал ее бешено колотящееся сердце на своей груди и запах ее парфюма. Все та же вишня вперемешку с миндалем. Хотелось сидеть с ней так долгие минуты, часы, дни, всю его гребанную жизнь. Он положил свободную руку на ее затылок и приблизил свое лицо ближе. Между ними оставалась какая-то пара дюймов. В голове Гермионы впервые не было ничего. Словно весь мир остановился в этом моменте. Где-то на подкорке сознания она чувствовала этот отголосок противоречия. Его губы находились так близко, что хотелось впиться в них и целовать до потери сознания. Затем очнуться и продолжить начатое. В то же время, она отчаянно пыталась вернуть здравый рассудок и напоминала себе обо всем, что он сделал. Она жила пять лет без него и ни капельки не скучала. Серьезно? Мерлин, нет. Она безумно скучала. Каждый чертов день. Просыпаясь и засыпая, она вспоминала о нем и чувствовала эту кровоточащую рану внутри. Он потерся своим носом об ее. Так. Близко. Она глубоко вздохнула и случайно задела его губы своими. Это действие отозвалось ударом тока в них обоих. Он приблизил свое лицо и шепотом проговорил ей в губы: — Попроси вежливо, Гермиона. Она сломалась. Она, блять, окончательно сломалась. Тело изнывало от желания поцеловать его, и она не могла поступить иначе. Ее глаза закрылись. — Пожалуйста, Драко… — Хорошая девочка. Его губы накрыли ее. Этот поцелуй не был из тех, которым встречают после слишком долгой разлуки. Он не был из тех, что сопровождают страстное примирение после ссоры. Он был словно попытка сказать «я скучаю». Словно одних слов было бы недостаточно для них обоих. Драко мягко целовал ее, почти не раскрывая своих губ, и она также нежно и неторопливо отвечала ему. Это напомнило ей об их первом поцелуе, когда они оба были удивлены своим же чувствам и отчаянно боялись напугать своими действиями и желаниями другого. По ее щеке побежала горькая слеза, и Драко отстранился. Он прижался своим лбом к ее, его руки оказались на ее щеках, а большие пальцы заботливо стирали проступившую влагу. Ее глаза были закрыты, пока она всхлипывала, вцепившись в рубашку на его спине. Тяжело ли полюбить кого-то? Нет. Тяжело ли выбраться из этого чувства, не оставив внутри себя капельку того самого человека? Черт, просто невозможно. И сейчас она понимала, что соскучилась настолько сильно, что это причиняло боль. Этот поцелуй напомнил ей обо всем, что она чувствовала в их отношениях. Была и злость, и обида, и частый вопрос «почему именно он?», адресованный глупому сердцу. Но она больше ни с кем не чувствовала той заботы, того тепла, той всепоглощающей любви и привязанности, которую чувствовала с его стороны. И она всегда отдавала ему все это взамен. В двойном, нет, в тройном объеме. Она давно смирилась с тем фактом, что больше она никого и никогда не сможет полюбить настолько сильно. Ее сердце было однажды отдано именно ему без права на возврат. Драко продолжал гладить ее скулы, когда она тихо произнесла, не отрывая своей головы от его: — Так нельзя, Драко, это… — Тихо, Грейнджер. Просто…просто подумай, хо… Дверь за их спинами внезапного раскрылась, и они услышали отскочившее от стен громкое «ого». Гермиона резко отстранилась и чуть не упала с колен Драко, но тот поймал ее в нужный момент и обратно прижал к себе. Они синхронно обернулись и увидели Гарри, застывшего в дверном проеме. В глазах Малфоя блеснула ярость, и он вновь сделал указывающий на дверь жест рукой. Гарри, словно статуя, продолжал неподвижно стоять и оцепенело смотрел на их компрометирующую позу. — Поттер, — сквозь зубы зашипел Драко. Гарри пару раз моргнул и посмотрел сначала на ошалевшую Гермиону, затем на недовольного Малфоя, а потом вновь устремил свой взгляд на девушку. — Я…я лишь хотел забрать тебя на ужин, Гермиона, — его голос был сдавленным, словно в горле застрял огромный кусок, — Помнишь, в шесть? Но, видимо, я… — Нет, — громко воскликнула она, — Гарри, подожди за дверью, я выйду через минуту, хорошо? Ее взгляд стал виноватым, она поджала губы. Ее абсолютно точно ждут неприятности и серьезный разговор по душам с начальником аврората. И пока неизвестно, какая тема для разговора будет хуже — поза, в которой их застукали, или Драко Малфой, на котором она сидела. Мерлин, помоги. Гарри медленно кивнул и вышел за дверь. Гермиона шумно выдохнула и взглянула на Драко. Он пристально смотрел на нее, ожидая дальнейших действий. Ее рука неспеша прошлась по его плечу, огладила предплечье и легонько сжала его ладонь. Он потянулся ближе, стремясь вновь завладеть ее губами, но она отстранилась и осторожно слезла с его колен. Его рука ухватилась за ее бедро. — Подумай, Гермиона, прошу… В его глазах читалась тоска и то самое обожание, по которому она безумно скучала. Никто и никогда не смотрел на нее так. Она провела рукой по его волосам, прошлась по щеке, большой палец обвел скулу, и Малфой оставил легкий поцелуй на ее ладони. — Обещаю, — едва слышно произнесла она, затем медленно развернулась и направилась к выходу. *** Гарри ждал ее, прижавшись спиной к стене. Как только дверь за ней захлопнулась, он поднял голову в ее направлении. — Стоит ли мне… — Гарри, только не сейчас, — она покачала головой и сжала пальцами переносицу, — дай мне время, пожалуйста. — Хорошо. Ты готова? — Да. Они дошли до камина и направились на площадь Гриммо. Как только они вышли из камина, Гермиона тут же оказалась стиснута в крепких объятиях. Джинни прижимала ее к себе, отчаянно бормоча о том, как она скучала и насколько глупой и эгоистичной по отношению к ее нежной натуре была Гермиона. На лице у Грейнджер расцвела улыбка и она прижала Джинни ближе к себе. Они простояли так несколько минут, затем Гарри весьма интеллигентно прервал их эмоциональную встречу кашлем. Они обернулись к нему, на его губах играла хитрая ухмылка. Внутри Гермионы зарылись подозрения, что ничего хорошего это выражение лица ей не сулит. — Родная моя, — обратился Гарри к Джинни, — знаешь в каком положении я сейчас застал Гермиону? В глазах Джинни разлилось подозрение. Она посмотрела на Гермиону и перевела свой взгляд на мужа, ожидая продолжения. Гермиона в свою очередь испуганно уставилась на доносчика. — Просто представь, — он подавил смешок, — захожу я в кабинет… — Гарри, — Гермиона попыталась прервать его, но лицо Гарри было необычно счастливым. Он прервал ее зарождающуюся просьбу, подняв палец вверх. — Захожу я в кабинет, рассчитывая сопроводить Гермиону на ужин, но увидел ее в компании одного небезызвестного аристократа. И не просто в компании, а в близкой компании! — Ты целовалась с Малфоем?! — Джинни сегодня была особенно проницательна. Щеки Гермионы залились краской, и она стыдливо посмотрела в глаза подруги. Джинни смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Если бы можно было провалиться сквозь землю от стыда, Гермиону определенно ждала бы именно эта участь. — Так вы снова вместе? Годрик, наконец-то! — Что?! — теперь удивляться была очередь Гермионы, -Мы не… Джинни, что значит твое «наконец-то». Джинни в ответ лишь неопределенно махнула рукой. — Забудь. Ты обязана рассказать мне все. В деталях, Грейнджер! — Точно не сегодня, — Гермиона покачала головой, -Джинни мы не…вместе. Мы просто… — Ага, в твоем кабинете просто не хватило стульев и ты решила присесть на его колени — посмеялся Гарри, за что получил грозный взгляд от лучшей подруги. — Что?! — глаза Джинни вновь расширилсиь в изумлении. — Господи, пожалуйста, не сегодня! — Ладно, ладно, — Джинни подняла руки в защитном жесте, изображая святую невинность, но на ее лице быстро вновь появилась ухмылка, — Завтра. За завтраком. — Я рано встаю, — попыталась выкрутиться Гермиона. — О, не волнуйся, ты сегодня ночуешь здесь. — Почему? — Потому что я тебя не видела хренову кучу времени! — Справедливо, — пожала плечами Гермиона. Эти двое, что сейчас необычайно счастливо смотрели на нее, определенно стоили друг друга. В груди Гермионы зародилось давно забытое ощущение тепла и преданности. Мерлин, как же она скучала…