Четверг

Четверг, 28 декабря.       Утро в семье Поттеров началось…странно. Нет, никто не бегал с криками, снося все на своем пути. Странность заключалась в том, что в доме было подозрительно, очень подозрительно тихо.       Вчерашний ужин прошел вполне спокойно. Джинни приготовила рагу с запеченным картофелем, а Гарри достал из закромов бутылку достойного эльфийского вина. Они обсуждали ее жизнь в Австралии, несложившиеся недоотношения-передружбу с австрийцем (Джинни в это время очень активно закатывала глаза) и нынешнее дело с Малфоем. Как только имя Драко было произнесено за столом, подруга заметно оживилась и навострила уши, теперь была очередь Гермионы закатывать глаза. Гарри начал смеяться от вида возмущенной Гермионы и слишком довольной жизнью Джинни.       — Мы говорим о работе, а не о личной жизни, Джинни! — стукнув ладонями по столу, произнесла Гермиона.       — Ну что же поделаешь, если теперь твоя личная жизнь пересекается с работой? — Джинни наклонилась ближе столу, скрестила руки на груди и прищурилась, — Признай, Гермиона, ты все еще любишь его!       — Вовсе я его не люблю, это все в прошлом, — она прикусила губу и отвела взгляд, — нас больше ничего не связывает, кроме работы, а сегодня… — из горла Гермионы вырвался тяжелый вздох, — Джинни, мы ведь договорились не обсуждать это сегодня.       Джинни и Гарри переглянулись, ухмыльнулись, а затем кивнули друг другу. Кажется, они мысленно о чем-то договорились, но забыли посвятить в их затею подругу. Гермиона нервно переводила взгляд с одного на другого, но те продолжали сохранять молчание и коварно улыбаться, посмеиваясь. Терпение Гермионы начало заканчиваться, а щеки заметно розовели. О чем они, черт возьми, думают? Хэй, я все еще перед вами! Выйдя из себя, Гермиона резко встала со стула и громко сказала:       — Да, я целовалась с Малфоем, вы довольны?       Она тяжело дышала от нахлынувшей злости и раздражения. Супружеская пара за столом удивленно глядели на нее. «Кажется, я переборщила» — пронеслось в голове у Гермионы. Терять было нечего, она все рассказала и ее со стопроцентной гарантией ждет разговор. Не сказать, что, будь она чуть более терпеливой, этого разговора возможно было бы избежать, но была хоть какая-то вероятность отложить его на чуть более долгий срок. Ярость в ней поутихла, и Гермиона неловко плюхнулась на стул, взяла в руку вилку и начала ковыряться в тарелке, уперев кулак в щеку. Джинни неловко дотронулась до ее руки и Гермиона подняла на нее взгляд. На губах миссис Поттер была теплая улыбка, а в глазах читалась забота и…радость? Джинни рада, что я поцеловала бывшего? Мир сходит с ума… Пока та гладила Грейнджер по костяшкам тыльной стороны ладони, Гермиона поймала себя на мысли, что уже успела позабыть каково это: чувствовать поддержку со стороны близких ей людей. Она тихо хмыкнула и неловко улыбнулась в ответ.       — Кстати о Малфое, — подал голос Гарри, — вы завтра выходите на место. Драко предполагает, что убийца работает в одном районе и движется на север. Логика, конечно, присутствует, но мы не можем утверждать, что выбранный дом окажется правильным.       Оставшийся вечер они обсуждали предстоящее задание. Когда ужин был съеден, а бутылка вина опустошена, Джинни отвела Гермиону в гостевую спальню. Грейнджер легла поперек двуспальной кровати и засмотрелась на потолок. В голове застыл вопрос подруги вместе ли она и он. Сейчас у нее был выбор. Она обещала Драко подумать и совершенно не знала какое решение принять.       Да, она скучала, тосковала, а холодными ночами мучилась от кошмаров, но их отношения были самым неправильным, что могло произойти в этом мире. Они были совершенно разными и одинаковыми одновременно. Они часто ссорились по пустякам и бросались друг в друга обидными словами. Разумный мозг Гермионы каждый день находил все новые и новые причины почему им не стоит что-то выстраивать в дальнейшем, но, совершенно обделенное малейшей толикой ума, сердце продолжало тянуться к нему.       Их притягивало друг к другу с неистовой силой, словно магниты. Будь они на разных улицах, городах, континентах…да хоть на двух разных чертовых планетах, сердце Гермионы будет выбирать его. Она будет искать его в других снова и снова — кстати, у доставщика пиццы из ближайшего ресторана в Австралии такая же стрижка — но все эти другие будут не им. Желание стать доктором Франкенштейном с каждым днем усиливалось и это было…увлекательно? Жутко? Отвратительно заманчиво? Идея, конечно, волнующая и гениальная, но, Годрик, она уже настолько сошла с ума?       Собрать своего личного Драко Малфоя! Конструктор «платиновый аристократ своими руками». От одного берем руки, от другого нос, от третьего чл…кхм, ноги? Можно будет это изобретение продать за огромное количество галлеонов, но она не Джордж Уизли чтобы задумываться о прибыли от странных изобретений, да и продать это можно будет явно не дальше Лютного.       Гермиона села на постели и кулаками потерла глаза. Солнце еще не взошло, за окнами тихонько завывал ветер, разнося мокрый снег по округе. Самая отвратительная погода. Ноги аккуратно переместились в теплые меховые тапочки и Грейнджер встала, неохотно потянувшись. Домашние посиделки закончились на позитивной ноте, вино было превосходно, кровать — спасибо, Молли, что научила дочь этим чарам — с шуршащими простынями и заманчивой мягкостью матраса, но работу никто не отменял. Более того, ей с Малфоем предстоит выход «в люди» и ей стоит, как минимум, не упасть в обморок от волнения. Тяжело вздохнув, Гермиона направилась в ванную. Бодрящий душ явно приведет мысли в порядок и настроит на нужный рабочий лад.       На кухне ее уже ждал Гарри с чашкой горячего кофе. Пробормотав тихое «спасибо», Гермиона забрала у него из рук чашку и села за кухонный стол. Ее взгляд застыл на хмуром небе за окном. Гарри испустил тихий смешок, глядя на ее загипнотизированное от недосыпа состояние, покачал головой и присел напротив. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, а глаза остались прикованы к непогоде.       — Не выспалась? — с усмешкой сказал Гарри.       — Издеваешься? — ее внимание перешло на друга, и она приподняла одну бровь.       — Да ладно тебе, сейчас всего лишь, — он задумчиво посмотрел на наручные часы и удрученно вздохнул, — половина шестого.       — А легли мы в половину первого, Гарри.       — Что ж…нам не привыкать, верно? — на его лице появилась дразнящая усмешка, на что Гермиона лишь покачала головой, тепло улыбнувшись.       — Ты долго будешь мне напоминать об этом?       — О чем? — он притворно удивился и прижал руку к груди, — О том, что ты однажды так напилась, что уговаривала меня, цитирую, «не быть таким занудным старикашкой, еще очень рано»?       — Во-первых, — ее указательный палец взлетел вверх, — было действительно рано!       — Гермиона, это было в три часа ночи!       — Это… Гарри, ты действительно занудный старикашка!       Они вместе рассмеялись от нахлынувших воспоминаний шестилетней давности, когда все были еще молоды, без бытового жизненного опыта за спиной и абсолютно счастливы.       — Я думала, меня уволят, — с улыбкой на лице задумчиво произнесла Гермиона.       — Кого? Тебя? — он фыркнул, — Не смеши, даже если бы ты пришла, не выпив зелье против похмелья, тебя бы лишь отправили домой на «больничный» и даже не выписали бы штраф за ненадлежащий внешний вид.       — Поверь, если мы придем сегодня позже начала рабочего дня, нам оторвут голову, причем в прямом смысле.       Проговорив о веселом прошлом и опустошив чашки, двое авроров в спешке схватили свои сумки и вышли на крыльцо дома Поттеров. Погода снаружи оказалась еще печальнее, чем виднелась из окна. Неуютно поежившись и натянув ворот куртки до самого носа, Гермиона направилась вслед за Гарри к точке аппарации.

***

      Министерство в столь ранний час уже кишело сотрудниками. Всюду летали зачарованные самолетики с записками, а мужчины и женщины в деловых костюмах с портфелями наперевес шагали в сторону лифтов. Тут и там зеленым пламенем зажигались камины, пропуская волшебников. Обогнув стоящий в середине холла фонтан, они влились в мельтешащую толпу. Гарри кивал проходящим мимо людям в знак приветствия, пока Гермиона плелась за ним и хмурилась, не узнавая никого. Ей придется еще многое наверстать и познакомиться со многими, слишком многими людьми. За время ее отсутствия в министерстве сменилась большая сотрудников. Многие из тех, кого она застала за время работы в Британии, ушли на пенсию. С остальной частью она была либо малознакома, либо и вовсе не имела возможности наладить контакт.       Добравшись до лифтов, они протиснулись в тесную кабину и направились на шестой уровень. Аврорат встретил их довольно громкими разговорами и басовитым мужским смехом. Гермиона мягко улыбнулась Гарри и отправилась в свой кабинет. Это было небольшое помещение, рассчитанное на двоих работников. Деревянные столы стояли друг напротив друга, у стены стоял стеллаж, наполненный бессчетным количеством папок. Между столами расположился одинокий фикус в глиняном горшке. Кто его принес, когда и зачем остается загадкой, но растение явно было довольно и, что самое главное, живо. Соседом Грейнджер по кабинету был недавно закончивший обучение Кеннет Уилсон. Молодой парень, учился на когтевране, с темными волосами и небольшой родинкой на правой скуле. Из личностных качеств Гермиона успела отметить лишь одно — чрезвычайно застенчивый. Их встреча произошла в самый первый день. Как только Кеннет заметил героиню войны, внезапно вернувшуюся в родную страну, по его щекам разошелся румянец, глаза расширились, а руки, сжимающие тонкую папку, напряглись. Он начал отчаянно кивать головой, проговорил слишком официальное «здравствуйте» и вылетел из кабинета. На следующий день Гермиона его не видела, он либо скрывался от ее персоны, либо действительно был занят своим заданием. Мнения Гарри и Гермионы не разделились — оба ставили на первый вариант.       Дверь кабинета распахнулась и девушку встретила такая знакомая ухмылка. Малфой сидел за ее столом, вальяжно закинув ноги на столешницу и сложив руки на животе. В его руках лежала увесистая папка, а глаза изучали представшую перед ним явно недовольную фигуру. Весь его невозмутимый и аристократично шикарный и свежий вид буквально кричал о насмешке над ее потрепанным ночными посиделками образе. Гермиона могла поклясться, что он прождал ее появления не более десяти минут, но он никогда не согласится с ней и будет притворно прижимать руку к груди, жалобно вздыхать и причитать о том, как долго ему пришлось здесь сидеть. Гермиона сложила руки на груди и направилась в сторону своего стола. Подойдя ближе, она подняла бровь и закатила глаза.       — Если ты действительно собираешься продолжать ломать комедию, то переверни хотя бы папку, — она выхватила папку из его рук, перевернула так, чтобы буквы оказались не вверх ногами и вновь сунула в его руки, — вот так.       — Ты иногда такая зануда, — папка с громким хлопком оказалась на столе, — я прождал тебя целую кучу времени!       Она подняла одну бровь и обратила на него полный осуждения взгляд. Он нахмурился, заглядывая в ее глаза, затем откинул голову назад и громко хлопнул руками по бедрам. Гермиона пыталась — честно, пыталась! — сдержать смех, готовый вырваться наружу, но эта схватка была заранее проиграна. Его реакция ни коим образом не отличалась от той, что была пять лет назад. Все тот же Драко Малфой, способный вызвать в ней смех в приступе раздражения. Сильного раздражения. Его извечный сарказм и наигранная обреченность всегда заканчивались ее смехом и теплыми объятиями.       Стоп.       Не самое подходящее время, чтобы предаваться воспоминаниям. Даже при условии, что воспоминания приятные, ей не стоит отвлекать свой расчетливый и, на удивление самой Гермионы, здравомыслящий мозг сказками и надеждами. Часы на стене раздражающе громко тикали, вторя отчаянно бьющемуся сердцу. Гермиона бросила взгляд к источнику звука и нахмурилась.       — У меня есть время на кофе? — сдвинув брови к переносице, спросила она.       — Ни за что не поверю, что ты не выпила его утром, — Гермиона в ответ лишь пожала плечами, — Серьезно, Гермиона, ты отодвинешь все свои планы — да, даже работу! — но уж точно не выйдешь из дома, не выпив этот свой отвратительнейший молочный коктейль с легким привкусом кофе. Как там оно называется? Капи…качу…капучан…точно, купачино!       В ней начало образовываться зернышко злости, которое явно планировало перерасти в ярость размером с арбуз. Как этот засранец смеет испытывать ее терпение? И обзывать любимый напиток молочным коктейлем. Легким движением руки она убрала выбившийся локон за ухо и, резко повернувшись корпусом так, чтобы она стояла бок о бок с язвительным красавчиком-бывшим, сильно толкнула по лежавшим на ее столе мужским ногам. Первым послышался звук скольжения ботинок из драконьей кожи по деревянным половицам. Затем — БАХ! — громкий стук растерявшегося от неожиданного толчка тела об пол. Гермиона широко улыбнулась, глядя на проделанную работу и потирающего ушибленный локоть Малфоя.       — Во-первых, этот самый «молочный коктейль с привкусом кофе» называется капучино. Ка-пу-чи-но. И не рассчитывай, что я забыла, как ты пробовал «один лишь глоток» этого самого отвратительного напитка, а после отбирал у меня кружку, — Драко громко фыркнул и собирался перебить Гермиону, но ее рука быстро взлетела вверх, останавливая его попытки, — Во-вторых, я эту ночь провела в доме Поттеров, а там не особо радуются вспененному молоку.       — И Уизлета? — промямлил Драко, поднимаясь на ноги.       — И Джинни, да, ей…нельзя больше кофе.       — У нее проблемы с желудком? — он поправил рукава рубашки и взъерошил волосы.       — Ну, не совсем с желудком, но примерно в той области.       Взгляд Драко метнулся к ней. Сначала непонимающий и хмурый, но быстро сменился на удивленный, словно он разгадал какую-то вселенскую тайну. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы. Он явно хотел что-то съязвить, или спросить, или уточнить, но не мог подобрать подходящих слов. Спустя пару секунд, он провел рукой по волосам, зачесывая их назад, и ухмыльнулся.       — Так мы ждем мини-Поттера? — Гермиона закатила глаза на его остроумное уточнение интересного положения подруги.       — Возможно, — уклончиво ответила она, — но нас это не касается.       — Верно, что ж, — он прочистил горло и поднял на нее взгляд. В нем читалась надежда и страх, к которому она так не привыкла, — тогда стоит поговорить о нас?       — Малфой, сейчас не лучшее время, чтобы говорить о нас. У нас дело и мы даже не обсуждали то, что произошло, и…       — Я понял, — голова Драко опустилась, а голос стал тише, — я все понимаю, правда, но… Гермиона, если есть хоть какой-то шанс или…в общем, потом, да, ты права. Кхм, ты готова выдвигаться?       Драко вновь опустил голову, рассматривая свои ботинки, и глубоко задумался. Сердце Гермионы больно ныло, когда она смотрела на него. Его опущенные плечи, полные боли серо-голубые глаза и сбитый голос. Он выглядел так, будто потерял что-то самое дорогое, что было в его жизни. Гермиона бы никогда не подумала, что этим самым «дорогим» он мог считать ее. Возможно, пять-шесть-семь лет назад, но не сейчас. Не когда между ними пролегла полоса разочарований и отстраненности.       — Что тебе известно? — тихо спросила она.       — М? — он прервался от созерцания обуви и перевел на нее отстраненный взгляд, словно был удивлен ее присутствием здесь. Затем закрыл глаза и шумно втянул носом воздух, уперев руки в бока, — Ты имеешь в виду нашего возмутителя спокойствия и любителя побаловаться с праздничными украшениями?       — Его самого.       — Если честно, немногое, — папка вновь оказалась у него в руках. Он пролистал пару страниц и остановился на той, которая с помощью заклинания заполнялась самостоятельно, конспектируя основные моменты его следственных действий, — Это мужчина, в этом я уверен на все сто процентов. Мы узнали об этом благодаря последним воспоминаниям в разуме погибших девушек.       — Так… — Гермиона хотела уточнить больше о том, почему, видя его в воспоминаниях девушек, они не смогли просто опознать преступника, заковать в наручники и отправить прямой дорогой в Азкабан, но…       — Он стерт, — Драко раскинул руки в стороны и напряг скулы, — Все, что мы видим в воспоминаниях, лишь его силуэт. Просто темное пятно с очертаниями — довольно высок, — Драко поднял ладонь чуть выше своей головы и прищурился, — примерно вот такой. Широкоплечий. И носит мантию. Грейнджер, как много волшебников подходит под это описание?       Гермиона прикусила губу и уставилась на столешницу своего рабочего места. Ситуация оказывается провальной и абсолютно неинформативной. Как много волшебников подходит? Сотня, тысяча. Годрик, фактически почти любой. Шестеренки в ее голове начинали набирать обороты, пока она принимала информацию от Драко, но озарения, как в мультиках, с лампочкой над головой не приходило.       — Думаю, про использование авады ты уже в курсе? — Гермиона кивнула, — И про порезы на определенных местах тоже, я полагаю. Тогда посмотри на карту.       Малфой взмахнул палочкой, произнес заклинание и на выведенной проекцией оказалась карта Лондона. Желтым горели три точки — три места нападений, три жертвы, три дома, находящихся в полутора милях друг от друга. Первое нападение было совершено на Рейт-авеню, далее он направился в не самый приятный район Лондона — Ли Хант Драйв. Последняя из его жертв была убита на Чейз-роуд в доме по соседству со средней школой. Драко оказался прав — он движется на север. И если этот ублюдок хочет добраться до самой Лапландии в поисках Санты, чтобы посадить того на кол, то ему стоит пересмотреть свои планы. Хотя, Гермиона уверена, было бы весьма забавно понаблюдать за тем, как олени почтенного старика забивают его своими копытами.       — Расскажи больше о девушках. По очередности.       — Первой была Эмили Сноу, — карта приблизилась к первой точке, рядом появились кадры с места преступления, а также фотография самой Эмили. Гермиона поморщилась, взглянув на уже безжизненное тело, — Ничего примечательного, совсем обычная — 32 года, в разводе, сыну 12, но тот проживает с отцом. Работала в центре города в офисе в компании по производству мебели. На момент убийства находилась дома одна, полицию вызвала соседка.       — А она что видела?       — На тему преступления — ничего, — он покачал головой, оперся бедром об стол и сложил руки на груди, — Говорит, что в тот день задержалась на работе, а когда шла по улице увидела входную дверь открытой. Она упоминала, что Эмили была тихой девушкой, никогда не устраивала шумных вечеринок, не приводила никого лишнего в дом и вела достаточно отстраненный образ жизни.       — Они были близко знакомы? — Гермиона подошла ближе к проекции, прищурилась и посмотрела на комнату вокруг тела.       На фотографии девушка, испещренная порезами, лежала с открытыми стеклянными глазами. Руки лежали вдоль тела, а ноги согнуты в коленях. Пол вокруг ее тела был усыпан блестками и порезанными кусочками зеленой мишуры. Под ее телом простирался белый ковер. Гермиона подошла еще ближе и присмотрелась к ворсу. Что-то здесь не так.       — Малфой, почему ковер белый? — она обернулась к нему и заметила на его лице откровенное недоумение.       — Если ты решила в данную секунду переквалифицироваться в дизайнера интерьеров, то ты выбрала не самое подходящее время.       — Я не о том, — она махнула рукой, призывая его подойти ближе, и указала пальцем на фотографию, — посмотри внимательно. Почему при таком количестве кровоточащих ран белый ковер остался кристально чистым?       Эмоции Драко менялись как на экзамене по актерскому мастерству. Задание — смена эмоций по щелчку. Условный щелчок был явно где-то у него в голове. Замешательство сменилось на удивление, удивление на заинтересованность, далее на раздражение. Кульминация. Лицо Драко ожесточилось. Скулы напряглись, а желваки прокатились по линии нижней челюсти. Сейчас он явно был зол. Очень зол.       Гермиона протянула руку, но быстро одернула ее, когда Драко повернулся к ней. В глазах плескалось недоверие — к ней или фотографии пока было непонятно — и яркий блеск наступающей ярости. Гермиона уже видела его в таком состоянии, но во всех случаях эта смесь, разрушающих все вокруг эмоций, была адресована не ей. Она была лишь сторонним наблюдателем. Сейчас, увидев воочию его свирепые потемневшие глаза, ей стало страшно. Она неловко отступила от него на шаг и натянула на ладони рукава и без того растянутого свитера.       — Драко… — тихо произнесла она, опасаясь его дальнейших действий.       — Грейнджер, я, блять, такой кретин! — его кулак встретился с несчастной столешницей, из его горла вырвался свирепый рык.       Он вновь обернулся к проекции и начал перебирать все фотографии, приближая и отдаляя их, чтобы никакая деталь не смогла ускользнуть от его зоркого взгляда.       — Дай мне папку! — он вытянул руку в ее сторону, не отрываясь от пристального рассматривания.       Гермиона посмотрела на него в полном недоумении. Что происходит, черт возьми? Обогнув напряженную фигуру взбешенного чем-то мужчины, она взяла со стола папку и аккуратно вложила ее в руку Драко. Как только папка оказалась у него в руке, он чересчур резко, с остервенением начал перелистывать страницы. Его взгляд метался между подшитыми в дело страницами и нелицеприятным изображением, словно, стоит ему оторвать от него взгляд дольше, чем на три секунды, оно исчезнет. Вдруг движения его пальцев остановилось. Повисло молчание. Скорость, с которой он туда-сюда переводил взгляд значительно замедлилась, на лице отразилась спокойная сосредоточенность. Он сравнивал изображения снова и снова, но нахмуренные брови давали понять, что что-то не так. И это самое что-то явно не из разряда положительных новостей.       Гермиона встала ближе к нему и повторила его действия. Фотография с места преступления, вложенная в папку, была практически идентичной той, что прямо сейчас отображалась четко перед глазами Драко. За исключением одного малюсенького «но» — она была подправлена.       — Как это понимать? — в голосе Гермионы появились нотки напряжения. Драко промолчал в ответ и покачал головой, — Откуда у тебя фотография для проекции?       — Я скопировал материалы дела до того, как начал его изучать. На случай, подобный этому, когда придется работать с кем-то и проводить мозговые штурмы. В обычное время я работаю один и мне более чем достаточно папки.       Он взмахнул рукой, и проекция рассеялась, взлетая ввысь небольшой струйкой голубоватого пара. На негнущихся ногах он сделал два шага и опустился в кресло. Он выглядел измученным и растерянным, будто не спал несколько суток. Гермиона глубоко вздохнула, обняла себя руками за плечи и устремила свой взгляд на окно. Солнце постепенно выходило из-за горизонта, промозглый ветер, что каких-то несколько часов назад оборвал все надежды на приятную погоду в течении дня, разогнал тучи.       Гермиона сделала пару шагов ближе и положила руку на его плечо. Все его мышцы были напряжены, взгляд направлен в пол, а одна рука массировала круговыми движениями левый висок. Почувствовав давление на плечо, Драко повернул свою голову по направлению к хрупкой ладони девушки. Своей рукой он аккуратно взял ее руку, поднес к губам и оставил легкий поцелуй на костяшках. Узел внутри Гермионы закрутился в морской узел, она затаила дыхание. Такие приступы его молчаливой нежности во время трудных рабочих будней когда-то были для нее обыденностью.       Измотанный, он приходил домой, целовал ее в висок и отправлялся в свой кабинет продолжать незаконченную работу. Задерживаться в кабинете допоздна или сутками штудировать отчеты и пояснения к ним было не про Драко Малфоя. Он всегда возвращался домой вовремя, словно это было его обязанностью, и часами корпел над десятками аврорских папок. Возможно, нет, определенно, если бы не было избранного Гарри Поттера, именно Малфой бы стал начальником аврората. Каждый такой вечер Гермиона готовила ему большую кружку черного кофе без добавления сахара и молока, но с щедрой порцией специей — кардамон и мускатный орех. Аромат разносился от кружки бесцветной вуалью, окутывая собой каждый угол, пока Грейнджер неспешно добиралась до нужной ей комнаты на втором этаже. Она приоткрыла дверь в кабинет Драко и вдохнула запах горящих поленьев из разожженного камина и пергамента. Она вошла внутрь, тихонько прикрыв за собой дверь, и глубоко вздохнула. Малфой сидел за своим дубовым столом, полностью заваленным папками, книгами и свитками пергамента, и вчитывался в текст. Рука была прижата к виску, губы сжаты в тонкую линию, а лоб пересекали хмурые морщинки. Подойдя ближе и поставив чашку с кофе на стол, Гермиона встала позади него и начала массировать напряженные плечи. Драко откинулся на спинку кресла и перехватил ее руку в свою. Его губы едва ощутимо коснулись ее ладони. Он прижался к месту поцелуя щекой и прошептал:       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?       Выйдя из оцепенения воспоминаний, Гермиона провела рукой по его платиновым волосам, оставив после себя легкую небрежность, и присела перед ним на корточки. Взгляд серых глаз метнулся к ее лицу, он обвел им ее небрежную копну волос, затем спустился на нахмурившийся лоб, задержался на глазах цвета шоколада и остановился на губах. Гермиона взяла его ладони в свои и под пристальным вниманием приложила их к своей шее. Пальцы Драко нежно пощекотали под мочками ушей, а большие пальцы провели линию вдоль ее скул.       — Я так по тебе скучал, — хриплым голосом сказал он.       Гермиона смогла лишь кивнуть в ответ. Ей хотелось вспомнить о былых чувствах, вновь почувствовать это тепло и заботу, окутывающих ее словно кокон, но притаившийся в сердце отголосок обиды и горечи не давали ей возможности дать ему четкий ответ. Она знала, что встреть она его еще когда-нибудь в своей жизни, то будет заботиться о нем. Не из влюбленности, конечно, нет. Во всем была виновата ее привязанность к этому мужчине. Она была уверена, что уж за пять лет отсутствия любых контактов с ним, любовь действительно заменится простой привычкой. Как же она ошибалась. В груди продолжал гореть огонь, а бабочки в животе, о которых она думала, как о давно ушедших в мир иной, просыпались от долгой спячки.       — Через сколько мы должны быть на месте? — руки Драко дрогнули у нее на шее, он задумчиво посмотрел на стоявшие в углу стола часы.       — Через час — крайний срок.       — Сверь остальные фотографии, мне еще нужно переодеться.       Она поднялась на ноги и легонько сжала его руку. Когда она уже сделала шаг в сторону выхода, Драко поймал ее за запястье, заставив обернуться, и строго посмотрел на нее.       — Ты уверена, что хочешь пойти? — несмотря на суровый взгляд, голос его был взволнованным.       — Это моя работа, — она пожала плечами, медленно высвободила свою руку из его захвата и, развернувшись на носочках, направилась к выходу.

***

      На Честнат Клоуз раздались два хлопка аппарации. Гермиона в аврорской форме выглядела уверенно, опасно и…чертовски сексуально, как отметил Малфой. Сама Гермиона в его абсолютно непредвзятое мнение верила с трудом. Черные брюки плотно сидели на бедрах, снизу были заправлены в высокие сапоги из драконьей кожи с бессчетным количеством петелек, а сверху удерживались на талии ремнем с выгравированной эмблемой Министерства Магии на металлической пряжке. Когда Гермиона впервые увидела форменную обувь, она поблагодарила всех известных ей богов за наличие магии в крови и отсутствие необходимости разбираться со шнурками самостоятельно. Сверху на ней был надет черный рашгард, идею которого магический мир перенял прямиком из магловского. Он плотно прилегал к телу, не сковывал движения, а благодаря усовершенствованию магией материалов — защищал от простых боевых заклинаний. «И отвратительной погоды» — отметила про себя девушка. На левом плече был пришит серебряный жетон Аврора. Завершала образ воинствующей стражи порядка мантия цвета мокрого асфальта.       — Серьезно, Малфой, это уже не смешно, — она возмущенно посмотрела на него и обвила руками его «форму». Его классический костюм аристократичного сноба, — Ты не можешь появляться на возможном месте будущего преступления в деловом костюме!       Он лишь насмешливо посмотрел на нее, взял за руку и направился вперед по улице. Гермиона фыркнула от его вопиющего спокойствия и пренебрежения собственной безопасностью. Захотелось стукнуть его по голове.       Улица была заставлена домами. Один участок плавно перетекал в другой так, что, если бы не хиленькие декоративные изгороди, установленные почти вплотную к стенам домов, понять, где заканчивается собственность одного и начинается другого было бы невозможно. Осматриваясь по сторонам, Гермиона пришла к выводу, что на этой улице живут абсолютно разные слои населения. Лишь часть домов была украшена к рождеству — на крышах и окнах переливались разноцветные огни гирлянд, на переднем дворе стояли скульптуры оленей, — Гермиона даже узнала Рудольфа, одного из самых запоминающихся помощников Санты (спасибо, мама, что так активно прививала любовь к Рождеству в детстве) — рождественских эльфов и, естественно, самого Санты Клауса. В одном из самых богатых домов даже был Санта, который застрял в трубе.       Они остановились посередине улицы, между домами 18 и 20, и Драко достал из кармана небольшой металлический предмет, похожий на делюминатор, который Рон в свое время унаследовал от Дамблдора. Гермиона заинтересованно посмотрела на него, с ноткой скептицизма. Что это за предмет и каковы его функции она не знала. Драко улыбнулся, отметив про себя свой же восторг от ее врожденного желания знать все о том, что происходит вокруг. Он протянул ей артефакт и ее глаза расширились еще больше. Драко расхохотался от ее реакции и утер появившуюся озорную слезинку ребром ладони.       — Ты боишься? Серьезно, Грейнджер? — Гермиона метнула в него грозный взгляд.       — Ничего я не боюсь! — она потянулась к артефакту, захватила его ладонью и резко дернула на себя, вырывая его из руки Драко.       Драко согнулся пополам от нового приступа смеха. То, с каким остервенением и уверенностью в собственных силах Гермиона забрала Артефакт в свою маленькую ладошку, сыграло с ней злую шутку. Ее рука упала вниз под нешуточно тяжелым весом, а тело завалилось вперед едва не встретившись с асфальтом. Ее рука резко отпустила артефакт, и он упал вниз с громким стуком. Она бросила еще более сердитый взгляд на все еще смеющегося Драко. Черт возьми, она чуть не завалилась носом вниз, а ему весело! Эгоистичный мудак. Она со всей силы толкнула Малфоя в грудь.       — О таких вещах необходимо предупреждать! — прикрикнула она в его сторону и собиралась еще раз толкнуть его, но он перехватил ее руки, потянул на себя и завел их за свою спину. Его теплые губы прижались к ее волосам.       — Прости, — приглушенно, все еще посмеиваясь пробубнил он в ответ.       Ее сердце, как и время вокруг, на мгновение остановилось. Она растворилась в этом мгновении. Чувства и сердце вновь начинали борьбу с разумом и здравым смыслом. Бабочки в животе начинали шуршать крыльями, щекоча ее изнутри. Она прикрыла глаза и отстранилась от него. Малфой продолжал держать ее ладони в своих у себя за спиной, она легонько пощекотала его. Он легко улыбнулся уголком губы и отпустил ее руки. Гермиона повернулась к все еще неизвестному ей артефакту и села перед ним на корточки. Он выглядел…обычно. Длинный, узкий параллелепипед, похожий на коробочку от туши ил помады, металлический корпус, сверху откидная крышка с высеченными по всей поверхности рунами. Она была готова поклясться, что его длина была не более 6 дюймов, но вес… Как что-то настолько маленькое могло весить настолько много?       — Сколько оно весит? — не отрывая взгляда от объекта изучения, спросила она.       — Хм, — Малфой задумался и начал проговаривать что-то про себя, беззвучно шевеля губами, — Около…18 фунтов. Примерно.       — Как такое возможно? — и вновь этот удивленный тон, Драко покачал головой.       — Он изготовлен из осмия, от этого и такой вес, — он приблизился к ней, присел и провел пальцем по холодному металлу, — Внутри смесь крови дракона, расплавленного серебра и ртути. Видишь руны? Мы трудились над этим более трех лет. Эту штучка обнаруживает магическую активность на определенную площадь. Может заглушить магию, а может и вовсе отправить в отключку неугодных, кто попал в радиус его действия. Полезный артефакт, если знаешь, как его применять, — он ухмыльнулся, обнажая клыки, подмигнул ей и поднял артефакт настолько легко, будто тот и вовсе ничего не весил.       Драко достал из кармана палочку и направил его на артефакт, произнес неизвестное Гермионе заклинание, и металлическая коробочка взлетела над его ладонью. Она почувствовала странный импульс, который прошел сквозь ее тело. Вспомнились беспардонные привидения Хогвартса. Некоторые могли задеть руку или ногу, пролетая мимо, но самые наглые шли напролом — сквозь тела студентов. Это было мерзко и холодно. Но сейчас этот самый импульс был намного приятнее, он был теплым, словно луч света, словно патронус.       Гермиона огляделась по сторонам — ничего. Она сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на Драко, подняв одну бровь. От былого веселья на его лице не осталось ничего. Он вновь напрягся, его взгляд стал внимательным, как у сокола, а скулы острыми, как лезвие ножа. Перед ней появился именно тот типаж Драко. От которого она сходила с ума. Малфой-аврор. Полностью погруженный в работу, серьезный и уверенный в своих силах, стальной. Он подошел к ней ближе, она затаила дыхание.       — Слушай меня внимательно, — и властный, как она могла забыть об этом качестве его амплуа, — ты находишься рядом со мной, не отходишь ни на шаг, поняла? — она кивнула, — В случае непредвиденных обстоятельств, угрожающих твоей жизни и здоровью, выключаешь глупую гриффиндорскую смелость, встаешь за мной и не стремишься попасть под огонь, ясно?       Не ясно. Совсем ничего не ясно. Она слышала его голос отдаленно, словно он находился в нескольких десятках метра от нее и говорил шепотом. Все, на чем был сосредоточен ее мозг, были его глаза цвета серебра с оттенком голубого сияния. Что ж, она вспомнила почему Малфой-аврор был ее фаворитом — он был до безумия сексуален. Она кивнула, затем еще раз, а потом еще один для уверенности.       Драко внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь, надеясь найти в нем хотя бы намек на желание уйти и не подвергать себя возможной опасности. Он чертыхнулся, резко повернулся и направился в неизвестном Гермионе направлении. Глубокий вдох. Она взяла себя в руки, унимая нервную дрожь в коленках, выпрямилась, показывая фальшивую уверенность, и двинулась вслед за Драко. Они шли в обратном направлении, вдоль украшенных домиков. Малфой, высоко подняв подбородок, шел в известном лишь ему направлении. Будто он видел что-то такое, чего не видела она. Его шаг был твердым и решительным, а спина прямой. Он выглядел так, будто вылез из телевизора во время трансляции фильма «Матрица», самый настоящий Нео без темных очков. Гермиона пыталась угнаться за ним и чуть не упала, поскользнувшись на обледеневшим участке дороги. Драко закатил глаза, поймал ее за локоть и потянул за собой. Высокомерный засранец.       — Куда мы идем? — спросила она, повернув за очередной дом. Драко словно ее не услышал, — Малфой, куда мы идем?!       Он остановился, Гермиона от неожиданности и набранного темпа врезалась в его спину.       — Ты вообще знаешь куда идешь? — ее волосы растрепались, а брови поползли наверх.       — Знаю, — он кивнул, — я установил артефакт, Грейнджер, как ты думаешь, кто будет видеть результат его действия? — она задумалась и закусила губу, но быстро поняла, что он имеет в виду, — Я чувствую, где сейчас используется магия и, если говорить прямо, иду на ее зов. Как ты думаешь, много ли магов приходит сюда, — он выставил руки в стороны, обводя пространство, — поколдовать?       Он. Ее. Бесит. Честное слово, ну как можно быть таким высокомерным? И этот снисходительный взгляд серых глаз, будто Гермиона должна, нет обязана была знать, как работает эту штука. «Придурок» — пронеслось у нее в голове.       — Что? — Драко был явно удивлен. Она что, сказала это вслух?       — Ничего, — она прошла мимо него, задев плечом. И вновь этот смешок ей вслед.       Они шли плечом к плечу всю оставшуюся дорогу до неприметного дома на соседней улице. Это было небольшое двухэтажное здание, отделанное металлическим сайдингом под брус цвета слоновой кости и с темной черепицей на крыше. Участок, как и у всех на этой улице, был большим, огорожен кованым черным забором со столбами и фундаментом из белого кирпича. Драко толкнул металлический забор, тот даже не издал скрипа в ответ. Вокруг стояла гробовая тишина — не было ни звука проезжающих в округе машин, ни будничных разговор спешащих на работу людей, как и самих людей собственно. Было тихо, безлюдно и жутко. Кажется, они действительно пришли к месту назначения.       Едва они успели сделать пару шагов по территории, неизвестно откуда взявшаяся волна прижала их к ограде. Гермиона тихо заскулила, почувствовав боль, распространяющуюся по всей спине. Ее дыхание сбивалось с ритма, горло будто зажали в тиски. Она била ногами по холодному металлу за спиной, извивалась всем телом, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Чья-то неизвестная сила удерживала ее на месте, не давая ни единой возможности выбраться. Она повернула голову влево и уткнулась взглядом в торчащие из забора металлические штыри всего в нескольких дюймах от нее. Была бы она менее удачливой сегодня, на этих штырях висело бы ее тело. Мозг прошибло еще одним приступом паники, когда она осознала, что не слышит Малфоя. Ее шея резко повернула голову в противоположном направлении. Она ожидала от себя какой угодно реакции — слезы, истерика, злость, даже умоляющее «вернись, я люблю тебя». Но точно не презрительного фырканья, закатанных глаз и смеха. Драко, как бойцовский пес, внимательно следил за домом перед собой. Он был все также собран, серьезен, да и вообще будто не заметил того, как его прижали к металлическим прутьям. И, видимо, его все устраивало. Она вновь попыталась выбраться из невидимых оков, и, переутомившись, шумно выдохнула.       Первый день, как она действительно вышла на службу, так сразу, буквально с порога ее ждало это! К черту лучшего друга, больше никаких дел, требующих ее выхода из офиса. Лучше она до самой макушки повязнет в папках и пергаменте, испачкает все лицо и руки чернилами и будет поливать чертов фикус трижды в день, чем будет висеть, болтая ножками, на заборе.       Комната на втором этаже наполнилась зеленым светом, Гермиона забыла, как дышать. Она в ужасе уставилась на окно, ее рот открылся в немом крике.       — Пора! — скомандовал Малфой и прыгнул вниз, его ноги коснулись земли, а плечи расправились, возвращая их обладателю идеально ровную осанку. Гермиона продолжала беспомощно болтать ногами, словно кукла. Драко повернулся к ней боком и окинул взглядом серых глаз.       — Останешься здесь? — иронично спросил Малфой, наклонив голову набок, уголки его губ приподнялись в милой насмешливой улыбке. Гермиона отчаянно замотала головой и хотела назвать его козлом, ослом, оленем и прочими парнокопытными, — Конечно же, нет. Как я мог подумать, — он взмахнул рукой и притянул ее к себе за талию. Его губы оказалось слишком близко к ее, а голос опустился до пронизывающего сердце и душу шепота, — Хотя лучше бы ты осталась.       Он ослабил хватку на ее талии и перехватил за запястье. Бесшумно, словно телевизионные воришки, они дошли до входной двери и встали по обе ее стороны. Палочка Драко быстро выскользнула из рукава, ладонь крепко сжалась. Он наклонился вперед, ближе к двери, и приложил палец к губам. Будто она, с ее трясущимися руками, ногами и прочими частями тела, могла бы сейчас издать хоть один звук. Ей необходимо взять себя в руки. Сколько лет назад она в последний раз использовала боевые заклинания? Семь? Восемь? Пф, всего-то! Да она в отличной форме! Она пригвоздила свой взгляд к нему и прижалась к стене. Со стороны они наверняка выглядели комично. Драко — весь из себя крутой, бесстрашный аврор, который знает, что, когда и как делать, с прямой спиной и запредельной концентрацией. И Гермиона. Просто Гермиона. Книжный червь с двумя левыми ногами. Да, она знала много — очень много! — заклинаний, проклятий и прочего, с чем авроры сталкиваются буквально ежедневно, но она не испытывала их в действии. Нет, когда-то все же испытывала, давно, но не в нынешней повседневной жизни. Они ждали. Гермиона знака от Драко, а Драко знака, видимо, от входной двери. Было тихо. Тихо до такой степени, что Гермиону вновь начал опутывать в свои сети приступ тревожности. Почему так тихо?! Драко едва дернул бровью и перенес свой вес на стоящую впереди левую ногу. Гермиона, все еще не понимая, что заставило его сменить позу, повторила его движения. Спина оторвалась от стены, вызвав рой колючих мурашек. Она наклонилась ближе к двери, но отступила обратно на шаг назад, когда Драко кинул на нее строгий взгляд. Ладно, быть подальше от всего происходящего — отличное решение. Спасибо, Малфой. 10 очков Слизерину.       Они затаили дыхание, прислушиваясь. Рука Драко потянулась к ручке двери и сомкнулась на ней. Кажется, сердце Гермионы перестало биться совсем. Он приоткрыл дверь буквально на дюйм, а дальше все как в замедленной съемке: дверь разлетается в щепки, Малфой отлетает на десяток футов и приземляется в сугроб, а Гермиона в ужасе продолжает стоять сбоку от двери. Необходимо быть тихой. Очень тихой. Такой тихой, какой она еще никогда не была в своей жизни.       Из глубины дома послышались приближающиеся шаги. Кто-то, кто на миллион процентов является убийцей, прямо сейчас идет к выходу. Драко лежит, она стоит и, Драккл раздери этого подонка, она не даст ему добраться до них. Она крепче сжимает палочку и вспоминает все движения палочкой и слова заклинаний, которые она успела выучить во время их увлекательнейших приключений в лесах Британии. Она прошла егерей, прошла чокнутую Беллатрису, да сам Волдеморт не смог ее убить! А тут всего лишь какой-то жалкий психопат, убивающий маглов в одиночку.       Гермиона отошла на пару шагов назад и вновь прислонилась к стене. Пора действовать, пора возвращать былую Гермиону Грейнджер. Но после забыть о таких экстремальных увлечениях на всю оставшуюся жизнь и купить в свой любимый офис новую лейку для фикуса. Розовую. С блестками. И надписью «дом, милый дом» для органичности.       Из дверного проема сначала показались ноги, обутые в высокие кожаные сапоги, а затем и сам мужчина. Даже если бы они смогли разблокировать воспоминания умерших девушек, его лица они бы все равно не узнали. Он был одет в черное, словно дементор в обличии человека. Все его тело скрывала мантия, а голова укрыта капюшоном. Лицо было закрыто балаклавой, оставляя открытыми лишь глаза. Он двигался медленно, уверенный в своих силах, руки свободно свисали по бокам. Гермиону пробрала дрожь, а в груди затянулся узел волнения. Она глубоко и медленно вдыхала носом и неслышно выдыхала ртом. Ей нужно брать ситуацию под свой контроль. В конце концов, на ней несколько десятков защитных чар, под одеждой жилет из кожи дракона и синтетическая спортивная кофта! Ей нечего бояться, ведь так? Она готова к этому, она может это сделать! Мужчина повернулся к ней, его зеленые глаза горели адским пламенем. Нет, она не сможет это сделать… Рука взлетела вверх, вычерчивая руну.       — Остолбеней! — получилось громко, яростно, отчаянно. Но он плавно, будто приглашает ее на танец, отмахнулся от заклинания одним движением руки. В глазах Гермионы застыл ужас, горло сжала призрачная рука страха. Она попятилась назад, продолжая держать его на прицеле. Рука тряслась, она сделала еще одну попытку, — Остолбеней!!!       Он вновь отмахнулся, как от назойливой мухи. Гермиона готова была поклясться чем угодно, что прямо сейчас на лице этого утырка застыла дьявольская ухмылка. Он забавлялся, тянул время и, кажется, чувствовал себя Богом. Или, скорее, Дьяволом. Будто они играют в кошки-мышки, и он просто хочет поиграться со своей едой, прежде чем вонзить острые клыки в глотку. Игра стала серьезней, когда он сделал шаг, затем второй, к ней. Сердце Гермионы отбивало чечетку. Она отклонилась назад и ринулась бежать. Лучшая защита это нихера не нападение! Лучшая защита — это бег. Она успела пробежать лишь несколько метров и, какая удача, поскользнулась на льду и приземлилась на локти. Боль была практически невыносимой, кажется она себе что-то сломала и ободрала до крови. Глаза защипало от безысходности, собственной беспомощности и обжигающих слез.       Он подошел к ней сзади и рывком перевернул на спину и прижал своим весом. Зеленые глаза смотрели с ненавистью, а руки прижимали ее предплечья к холодной земле. Она брыкалась, вопила, пыталась дотянуться зубами до его руки, она оказалась в ловушке. Его злобные глаза прищурились, зрачки расширились. Он дернул ее на себя и оттолкнул обратно. Голова дернулась как у болванчика в папиной машине, затылок ударился об лед. Гермиона взвизгнула, ее глаза закатились, а дальше…а дальше лишь темнота, тишина и пустота.