Пятница

      Пятница, 29 декабря.       — Я тебе сказал, что ты обязан это сделать, слышишь меня?       — Малфой, нам нужно закончить это дело!       Глаза Гермионы медленно открылись. В глаза бил яркий свет лампы, ослепляя своим сиянием, а в воздухе витал запах трав. Глаза опустились вниз. На ней была надета белая больничная рубашка, одна рука перевязана бинтом. Она поморщилась, когда ее глаза увидели впитавшиеся в ткань красные пятна. По всей видимости, рука все же пострадала от ее не слишком удачного побега. Мужские голоса заглушал громкий шум в голове, они сливались в непонятное бормотание, обрывались на полуслове. Она слышала их так, будто находилась под водой, а они — очень далеко, на берегу. Она повернула голову в сторону. Гарри и Драко стояли рядом с дверью в палату и разговаривали — орали друг на друга — на повышенных тонах. Лицо Драко исказилось от ярости, скулы заострились, а венка на лбу пульсировала от все еще сдерживаемого гнева. Поттер…ну, это Поттер. Единственным, что выдавало его злость и значительной степени раздражение, были сжатые до побелевших костяшек кулаки. Они смотрели друг на друга так, словно были готовы наброситься друг на друга и разорвать на кусочки.       — Не вынуждай меня, Поттер! — в помещении отразился громкий стук, рука Драко столкнулась со стеной. Он начинал терять контроль и выходить из себя.       — Она, — Драко выставил руку в ее направлении, но продолжал смотреть на Гарри. Гермиона затаила дыхание, — должна оставить это и…       — Нет, не должна, — еле слышно прошептала она. В горле першило, а губы пересохли.       Две головы синхронно повернулись к ней. Драко застыл, так и не опустив руку, словно увидел привидение. Лицо Гарри расплылось в улыбке, а кулаки разжались, словно огромный камень только что сняли с его плеч, освободив того от всего хранимого в нем напряжения. Гарри за несколько широких шагов преодолел расстояние между ними и крепко обнял. Гермиона зашипела, зажмурила глаза и отстранилась от него. Зеленые глаза лучшего друга наполнились беспокойством и досадой.       — Черт возьми, Гермиона, прости, — его руки так и застыли в обнимающем жесте, — я не подумал.       — Ничего, Гарри, — она вымучено улыбнулась ему.       — Как ты себя чувствуешь? У тебя открытый перелом локтевой кости и сотрясение головного мозга.       — Я… — она задумчиво оглядела свое тело, оценивая результаты повреждений. Как она могла оценить свое состояние? Паршивое. Голова раскалывалась, рука неприятно ныла, а к горлу подкатывал приступ тошноты, — В целом, нормально. Не беспокойся, Гарри.       Она взглянула на Малфоя. Он все так же стоял рядом с дверью, сложив руки на груди. Его серые глаза непрерывно смотрели на нее, а брови нахмурились и опустились к векам. Он ей не доверял. Ни единому ее слову о хорошем самочувствии, но тактично молчал, выжидая. Гарри говорил что-то о том, как долго собирал отряд подкрепления, как Малфой со сломанной ногой героически выстоял против мистера Гринча и как этот самый мистер Гринч удивительным образом скрылся от восьми авроров. Гермиона все это время наблюдала за Драко. За весь продолжительный монолог Гарри, он не произнес ни слова, лишь иногда поджимая губы и озадаченно поднимал бровь.       Еще с десяток минут Гарри пробыл с ней, затем наколдовал стакан воды и поцеловал в щеку. Ему срочно было необходимо возвращаться в Аврорат, чтобы закончить с отчетами о неудачной вылазке на место преступления. Перед тем, как выйти из палаты, Поттер похлопал Драко по плечу, тихо пробормотал что-то вроде «не будь придурком» и бесшумно закрыл дверь с той стороны.       Гермиона выжидающе смотрела на оставшегося с ней в палате Малфоя. Он уставился в пол, обдумывая что-то, затем тихо хмыкнул и подошел к ней. Он подтянул свои штаны на коленях, присел на кресло и осуждающе на нее посмотрел. Гермиона стушевалась под его взглядом. Не каждый день на тебя смотрит Драко Малфой таким взглядом. Его серые глаза были полны презрения, а уголок губы скривился в явном раздражении.       — Что? — тихо спросила Гермиона. Она чувствовала себя нашкодившим ребенком, которого пришли отчитывать родители.       — Вот смотрю на тебя и думаю, Гермиона, как такая умная девушка как ты может быть такой безответственно тупой?       — Чего?! — вскрикнула она.       Гермиона так широко раскрыла от шока глаза, что в голове вновь неистово забил гонг. Пульсация била по вискам, вызывая приступ тошноты. Она прижала колени к груди и уткнулась в них носом. Глаза зажмурились от боли, а дрогнувшие пальцы стали массировать виски. Драко неслышно встал со своего трона и пересел на ее кровать. Он притянул ее, скрючившуюся в агонии, к себе за плечи и крепко прижал. Его сердце громко билось под ее ухом, а его рука мягко поглаживала ее плечо. Он положил подбородок на ее макушку и медленно выдохнул.       — Вот об этом я и говорю, — его голос звучал успокаивающе, убаюкивающе, — на кой хер было пиздеть Поттеру о своем самочувствии и строить из себя самого живого трупа во всей магической Британии, я не понимаю. Почему Поттер не заметил реального положения дел — и котенку понятно, он слепой и слишком рад, что ты не отбросила копыта из-за его наитупейшего решения вывести тебя на задание.       — Я не хотела его расстраивать и… — она дернулась, когда Драко, пусть и не сильно, ущипнул ее.       — Заткнись хоть сейчас, прошу тебя, — он начал двигаться, придерживая ее за голову, чтобы она не прервала их объятия, и достал из кармана брюк пузырек с зельем, — и выпей это.       Гермиона опустила ноги вниз и открыла глаза. Драко держал желтовато-зеленое зелье ровно перед ее носом. Она аккуратно потянулась к нему, открыла крышку и принюхалась. Ей в нос резко ударил запах мяты, ромашки и имбиря. Убойная доза имбиря! Тот, кто его варил, определенно был его фанатом, иначе такой яркий запах было не описать. Он перекрывал остальные запахи и был в такой концентрации, что из Гермионы вырвался непроизвольный чих. Драко посмеялся и тепло ей улыбнулся.       — Пей, Грейнджер, — он следил за каждым ее движением. Вот она подносит флакон к губам, вновь морщится от запаха и делает осторожный глоток.       Гермиона задумалась, пробуя на языке неизвестный ранее вкус. Одна капля дала лишь поверхностное описание — горьковат и с привкусом травы. Она неуверенно посмотрела на Драко, пытаясь мысленно спросить того о безопасности приема всего флакона внутрь. Он кивнул, и уголок его губы подбадривающе поднялся вверх. Гермиона глубоко вдохнула, собралась с силами и смело влила в себя все зелье до последней капли. Она отстранила бутылек от себя, пытаясь настроиться на испытываемые ею сейчас ощущения. Первые три секунды она не чувствовала ровным счетом ничего, все та же горечь и трава. Но после она зашлась в громком, раздирающем горло кашле. Легкие жгло Адским пламенем, а из глаз текли горячие слезы.       Она бросила на Малфоя злобный взгляд и хотела сказать ему что-то максимально оскорбительное и нецензурное, но вместо своего голоса услышала лишь хрип. Сам Малфой продолжал гладить ее по плечу и с жалостью и теплом в глазах. Он явно не намеревался ее отравить или причинить вред.       Спустя несколько самых долгих для Гермионы минут, кашель отступил. Она глубоко вдохнула и откинулась на подушку. Все тело казалось ватным, словно она несколько часов таскала на спине мешки с картошкой на палящем египетском солнце.       — Как ты себя чувствуешь? — его голос был тихим. Малфой наклонился ближе, обжигая ее нагретую жаром щеку еще сильнее.       Она медленно повернула к нему голову и задумалась, прислушиваясь к реакции своего тела. Ее дыхание сбилось, и она ошарашено посмотрела в его серые глаза. Боль, которую она долгое время чувствовала до этого, испарилась. Голова перестала гудеть, тошнота ушла, а ноющая рука мирно покоилась в ладони Драко. Когда он успел взять ее за руку, Гермиона не знала, но решила не вдаваться в подробности. Она широко улыбнулась Драко. Его взгляд стал восторженным и воодушевленным. Он опустил голову вниз, покачал ей и усмехнулся.       — Ты иногда такая глупая, Грейнджер, — он поцеловал ее в лоб и отстранился.       Их лица все еще оставались в паре дюймах друг от друга. Гермиона не переставала улыбаться, а ее взгляд метался между его глазами и губами. Драко же, боясь пошевелиться и спугнуть момент, наблюдал за ее метаниями. Она была счастлива, будто только что в одиночку раскрыла дело десятилетней давности. Ее глаза искрили от восторга, а карие глаза впервые за долгое время были наполнены настоящей…любовью. По крайне мере, Драко смог охарактеризовать этот огонек только так. Он безумно скучал. По ее лицу, по ее глазам, по ее веснушкам и непослушным волосам. По ее голосу. По ее ласковым рукам и нежным поцелуям. И сейчас, когда он сидит совсем рядом и вновь ловит свое отражение в ее глазах, это разбивает ему сердце.       Воспоминания появляются, сменяя друг друга, со скоростью летящего заклинания. У него, блять, было все! Любимая работа, любимый дом и любимая девушка. В глазах каждого мужчины, он был тем самым счастливчиком, сорвавшим куш в этой жизни. Казалось бы, живи себе спокойно, радуйся жизни. Но он все испортил. Испоганил, как умеют только Малфои. Его взгляд дрогнул от нахлынувших эмоций, а горло сжалось. Он, блять, все испортил…       В Аврорате в очередной раз был пиздец. Нельзя было сказать, что в этих стенах это редкое явление, но когда этот самый пиздец происходит с твоим отрядом и все камни за их провинности летят в твой огород, то этого пиздеца начинают болеть голова и чесаться кулаки. Чертовски трудный день. Гермиона с утра пораньше обиделась на него за отказ поехать с ней на день рождения Поттера, а придя на работу он узнал приятнейшие новости — авроры, находящиеся в его подчинении, не только умудрились провалить идеально спланированный им лично план налета и захвата группы дилеров магических дурманящих зелий, но и половина этих придурков получили тяжелые травмы головы, множественные переломы конечностей и одно отсечение руки. Потрясающе!       Начальник — Джон Долиш — орал на него громко и долго. А Драко…он стоял, опустив руки по швам и разглядывал носки своих ботинок. Его раздражал не только факт унижения на ковре у начальника, но и необходимость нести ответственность за отряд безмозглых оленей. Долиш все продолжал и продолжал отчитывать его, словно несносного провинившегося ребенка. Челюсти Драко напрягались все сильнее, а глаза наливались кровью и жаждой немедленно вырвать кому-нибудь сердце. После получаса воплей, Долиш отпустил его восвояси. Драко выпрямился, тихо закрыл за собой дверь и направился в кабинет. Все вокруг испуганно поглядывали на его статную, напряженную фигуру и ровный, как у одного из королевской гвардии, не хватало лишь дурацкой красной шапки, шаг. Драко был зол, и ни одной живой душе не хотелось встревать у него на пути с глупыми вопросами и уточнениями.       Весь отряд был расформирован. Драко в тот же час направил официальную бумагу с фамилиями и новыми номерами отрядов этих несмышленышей прямо на стол Долиша, а затем и заявление на увольнение по собственному желанию. Плевать, будь, что будет. Он никогда не собирался становиться половой тряпкой, об которую каждый мог вытирать ноги. Возможно, это решение и было принято на эмоциях, но уверенность в нем кипела, как зелье в котле над огнем. Она бурлила, источала запах и готова была обжечь каждого, кто дотронется до нее без предварительного остужения.       Он не стал дожидаться ответа от начальства, разложил по местам все папки и канцелярию, забрал с собой важные и памятные вещи, и ушел. Голова гудела, злость все продолжала канатом связывать его грудь. Он вышел из министерства и апарировал на берег ручья в лесу. Тишина и покой были единственными синонимами к этому месту. Где-то в далеке пела ласточка. Достав из кармана мантии припрятанную бутылку Огдена, он сел прямо на усыпанную мхом и листьями землю и привалился спиной к стволу дерева.       Вернулся домой Драко поздно. Он был уверен, что Гермиона уже давным-давно спит и не увидит его убитого алкоголем состояния. Он несколько раз пытался апарировать на крыльцо дома, но промахнулся несколько раз подряд: сначала он угодил в куст смородины и исцарапал ее ветками все ноги; потом его задница умудрилась загреметь на какой-то магловский участок с трехэтажным коттеджем и агрессивно настроенной собакой породы чихуахуа…кусалась она не больно, но этот писклявый лай и забавно скалящиеся зубы сыграли на его нервах собачий вальс; напоследок он угодил в болото.       И вот, сам Драко Люциус Малфой, аристократ, аврор, бывший Пожиратель Смерти и просто наследник древнего рода, завалился, как старый пьяница, домой. Пять ступеней до двери казались ему американскими горками с мертвой петлей на конце. Он зашел в дом, привалился к стене и начал не очень грациозно снимать обувь. Носком одного ботинка он пытался стянуть другой за пятку, но потерпел сокрушительное поражение и полетел, словно мешок с мукой, на пол, громко ругаясь. Грохот, раздавшийся по всему дому, был оглушительный. Гермиона вышла из гостиной в прихожую и уперлась плечом о дверной косяк, наблюдая за происходящим.       Драко неуверенно сел и намеревался вновь вступить в перепалку с ботинками, но наткнулся на ее осуждающий взгляд. Она стояла в коротком бордовом халатике, сложив руки на груди. Ее волосы локонами струились вниз, а брови сошлись у переносицы. Она была сильно недовольна его нетрезвым состоянием и поздним возвращением домой. Вслед за ней на шум вышел еще кто-то. Драко прищурился, чтобы сфокусировать пьяный взгляд на еще одном человеке в его доме и хищно ухмыльнулся. Сам Гарри Поттер!       — Где ты был? — напряженно спросила Грейнджер.       Драко почему-то это рассмешило еще больше. Она, полураздетая, с марафетом, наверняка обжималась каких-то пять минут назад с этим очкастым, неубиваемым шрамоголовым, а сейчас спрашивает, где он был? Серьезно, блять?       Его и без того паршивое настроение и затуманенный разум возымели над ним верх. Глаза заискрили от плохо сдерживаемой ярости, а кулаки сжались, впиваясь ногтями в ладони. Он опустил голову ниже и посмотрел на сладкую парочку исподлобья.       — Надо было зайти попозже? Не успел кончить, Поттер? — с безумным оскалом спросил Драко.       Гермиона в ужасе раскрыла глаза и отшатнулась от его слов, как от пощечины. Гарри, который выглядел также удивленно, аккуратно придержал ее за поясницу. Этот мимолетный жест поддержки со стороны заклятого врага вывел гнев Малфоя на новый уровень.       — Что ты несешь? — тихо спросила Гермиона, неверяще смотря на него.       Она никогда не видела его таким. Она не могла поверить, что это действительно Драко прямо сейчас сидит на полу их прихожей и обвиняет ее в измене с ее лучшим другом. Гарри позади тоже напрягся, она чувствовала как он выпрямился во весь рост и неотрывно следил за действиями ее любимого.       — А я не прав? — он злобно сверкнул глазами и обвел ее взглядом потемневших серых глаз.       — Малфой… — голос Гарри был срочно натянутая струна. Он двинулся по направлению к Драко, явно намереваясь подправить его красивое лицо, но Гермиона выставила руку в сторону, преграждая ему путь.       — Или домой, Гарри, — тихо сказала она, даже не поворачиваясь к нему.       — Ты уверена? — также тихо осведомился он.       Гермиона лишь кивнула в ответ. Гарри медленно вздохнул, попросил связаться с ним в случае чего в любое время и направился обратно в гостиную к камину. Когда за спиной промелькнула зеленая вспышка пламени, Гермиона напряглась еще сильнее.       Нет, она не боялась Драко. Она не раз видела Драко в стельку пьяным и была уверена, что он не причинит ей вреда. Что-то в нем сегодня было не так. Он был настроен агрессивно ещё до возвращения домой, иначе бы не стал так резко бросаться словами. Она подошла ближе и нависла над ним, заглядывая ему в глаза, словно пыталась найти в них ответы на все ее вопросы.       — Что произошло, Драко? — он лишь рассмеялся над ее вопросом.       Этот смех заставил мурашкам пробежать по всему ее телу. Он был абсолютно неестественным, злорадным, похожим на смех самого дьявола, словно сам Сатана выпил оборотное с волосами Драко и медленно возвращается к своему настоящему облику. Казалось, вот прямо сейчас она лишний раз моргнет и вместо платинового блондина перед ней окажется краснокожий монстр с рогами на голове и козлиной бородкой.       Драко начал подниматься на ноги, она сделала шаг назад. Это не укрылось от его внимания, и он ухмыльнулся, продолжая смотреть ей в глаза. Его зрачок расширился, перекрывая все серебро своей темнотой. Гермиона нервно поджала губы, смотря на него снизу вверх. Он. Ее. Не. Тронет. Она повторяла это про себя снова и снова, словно мантру, заставляя саму себя поверить в это. Она была растеряна, не понимая, как реагировать на его поведение, но при всем этом в ней разгоралась злость. Тягучая и вязкая, окутывающая все внутренности, ярость.       — Ну и как с ним, а? — он намотал ее локон на палец, а другой рукой потянул за шелковый поясок халата.       — Закрой рот, Малфой! — она выдернула пояс из его руки и сильнее затянула его на талии. Ее подбородок взмыл вверх, — Тебе от самого себя сейчас не противно?       — Мне от себя? Нет, — он оскалился и наклонился к ее уху, — Но мне противно, что моя девушка оказалась обычной шлюхой, раздвигающей перед всеми ноги.       Она ахнула и ударила кулаками в его грудь, отталкивая его от себя. Ее лицо искривилось от омерзения. Как он может так о ней думать?!       — Ты, — она ткнула указательным пальцем ему в грудь, а волосы смахнула за спину, — шлялся Бог знает где, с кем и сколько времени! Ни записки, ни патронуса, ничего, Малфой! Я сидела весь вечер одна, дожидаясь тебя, переживая за тебя кретина, а ты сейчас стоишь передо мной и выливаешь свою необоснованную ревность?!       — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВЕДЕШЬ СЕБЯ КАК ПОСЛЕДНЯЯ СУКА! — он крикнул ей это прямо в лицо. Словно по щелчку пальца, его взгляд прояснился, будто он вмиг протрезвел. В глазах читался стыд и смущение.       В комнате повисла оглушительная тишина.       Он никогда не повышал на нее голос. Он никогда не старался унизить ее. И он никогда не смотрел на нее с такой ненавистью, с какой смотрел всего пару секнуд назад.       — Пошел. Вон. — холодом в ее голосе можно было бы замораживать океаны. Во взгляде больше было того запала огня, не было ярости, не было искры раздражения. Была лишь пустота. Она развернулась, чтобы уйти от него, но он схватил ее за руку.       — Гермиона, я… — он выглядел растерянно, а голос поубавил те нотки стали. Она одернула руку и толкнула его в плечо.       — Не приближайся ко мне больше, Малфой, — ее голос превратился в яростное шипение, когда она приблизила свое лицо к нему, — Никогда!       На следующее утро, заснувший на диване в гостиной Драко, проснулся в доме один. Гермиона уехала, не оставив ничего. Не было ее вещей, не было ее книг, не было никакой записки, оставленной напоследок. Ни-че-го. Абсолютная пустота. В комнате, в доме, в нем самом.       Звук открывшейся двери вырвал его из водоворота мыслей, в палату зашел целитель в лимонном халате. Это был полноватый, высокий мужчина, примерно на полголовы выше Драко, возрастом около пятидесяти лет. Его каштановые волосы были разделены четким пробором, раскинув шевелюру по обе стороны головы. На нос были нацепляны очки в круглой оправе, а под носом отросли густые усы. Он выглядел статно, его мудрость и профессионализм отражались в седине в его волосах.       Гермиона и Драко отстранились друг от друга, продолжая держать ладони друг друга в своих, и внимательно посмотрели на целителя. Он пересек комнату, оглядел Гермиону с ног до головы, а затем тихо хмыкнул и уткнулся носом в карту, внимательно вчитываясь в слова. Уголок его губы изогнулся в усмешке, когда он перевел свой по-отечески мягкий взгляд на Драко.       — Мистер Малфой, вы ведь знаете правила, — его голос был низким, приятно ласкающим уши. У отца Гермионы был такой же, когда он читал ей сказки перед сном. Целитель кивнул в сторону недавно опустошенного флакона, — Никаких сторонних зелий до осмотра целителем.       Драко пристыженно опустил голову вниз, но на его губах Гермиона успела заметить теплую улыбку. Кажется, эти двое были хорошо знакомы, и целитель не раз упрекал Малфоя за несанкционированный прием зелий. Гермиона внимательно посмотрела на Драко, затем на целителя, а потом вернулась обратно. Она покачала головой и подавила готовый вырваться наружу смешок. Она никогда не видела, чтобы Драко смущался от такого теплого взгляда.       — Мистер Файнс, я не мог поступить иначе, — Драко поднял голову и посмотрел на него, состроив щенячьи глазки. Щенячьи глазки, в которых отчетливо виднелись искры веселья и озорства.       — Конечно, — целитель поправил очки, — как Вы могли бы поступить иначе? Даже не могу себе представить другого исхода событий.       Драко прыснул от сарказма, но отчаянно старался держать лицо. Гермиона шире заулыбалась от его попыток выглядеть «не при делах».       — Мисс Грейнджер, — целитель перевел взгляд на пациентку, — что-то болит?       Это был театр. Мистер Файнс, определенно, знал, что за зелье дал ей Малфой, но продолжал проводить ежедневный осмотр. Он притворно ахнул, когда Гермиона, пристально смотря ему в глаза, покачала головой.       — Но как же, здесь ведь написано, что… — он продолжал играть роль пораженного и быстро водил пальцем по медицинской карте, — что вам давали обезболивающее зелье целых семь часов назад! С такими травмами как у вас, его действие должно было закончиться около часа тому назад! Что это, если не чудо?       — О да, я — чудо! — отозвался Малфой, крепче сжимая ее ладонь и ослепительно улыбаясь во все тридцать два.       Они втроем переглянулись и громко расхохотались от комичности ситуации и скромности одного блондинистого «чуда». Целитель Файнс вытер проступившие от смеха слезы ребром ладони и обратился к Драко:       — Вы были, когда мисс Грейнджер пришла в себя? — Драко в ответ коротко кивнул, — Отлично, как давно это было?       — Около получаса назад.       — Хорошо, — он черкнул пером в карте и перевел взгляд на Гермиону, — Мисс Грейнджер, каково было ваше самочувствие после пробуждения? Насколько сильна была боль от полученных травм?       — В целом, — она нахмурилась, подбирая подходящие слова для описания жгучей боли по всему телу, — неплохо, целитель.       — Ох, замолчи, — Драко громко фыркнул и закатил глаза, — Мистер Файнс, боль была пиздецки сильной, так и запишите!       — Малфой! — она была возмущена и шлепнула своей ладошкой по его груди.       — Понятно, — целитель вновь заулыбался, качая головой и делая в карте новые пометки, — Думаю, нам все же стоит провести осмотр.       Гермиона кивнула и сжала губы, когда целитель Файнс начал взмахивать палочкой, накладывая на нее диагностические заклинания. Он внимательно изучал ее показатели, хмурился и что-то бормотал себе под нос. Гермиона напряглась, когда увидела среди зеленых точек и диаграмм желтый цвет. Что-то было не так. Она не могла понять, что именно и к чему относится отличавшийся от других показатель, но у абсолютно здорового человека никаких желтых переливов быть не должно.       Драко держал ее за руку на протяжении всего осмотра и крепче сжал ее ладонь, когда целитель приблизил желтый показатель ближе, внимательно всматриваясь в известные лишь ему буквы и цифры. От былого веселья не осталось и следа.       Поразмыслив над желтым свечением еще пару минут, мистер Файнс, наконец, закончил. Он рассеял заклинание и серьезно посмотрел на Гермиону. От такого взгляда по ее кожу пробежался рой мурашек, а волоски на руках встали дыбом. У нее было неприятное предчувствие. В голову лезли самые пугающие мысли — вот сейчас мистер Файнс скажет, что в нее попало проклятье, от которого ее сердце медленно перестает биться. Или, что в ее желудке размножаются соплохвосты и ее скоро разорвет. Или, что на самом деле он плод ее воображения, а она находится в коме…       — Нам придется ампутировать Вашу руку, мисс Грейнджер, — он сказал это с такой интонацией, будто это был чем-то само собой разумеющемся.       В палате повисло напряженное молчание, было слышно лишь оглушающее тикание часов на стене. Тик-так. Тик-так. Гермиона опешила, ее рот приоткрылся, будто она намеревалась что-то сказать, но не могла подобрать слов. Ее рука сжала ладонь Драко, скорее всего там останутся синяки от ее хватки, но он будто не чувствовал. Он неотрывно смотрел на целителя, его скулы заострились, а взгляд остекленел. Понимание накрыло их волной, к горлу подступила тошнота, сердце колотило так сильно и быстро, словно сумасшедшее.       — ЧТО?! — воскликнули они одновременно.       Мистер Файнс оглядел их, и, как бы невзначай, добавил:       — Ну, сломать ее заново придется точно, — он пожал плечами и ловко призвал рентгеновский снимок ее руки, — Видите вот это? — он указал на смещенную локтевую кость, — Это не старый снимок, он был сделан только что. Как можете заметить, кость все еще отделена от соседней, имеет достаточно большой промежуток. У нас, волшебников, есть риск подобного, так как регенерация происходит быстрее, чем у маглов. Поэтому нам необходимо сломать Вашу руку заново, чтобы установить кость в правильное место.       Он посмотрел на Гермиону, ожидая ее ответа, но никакой реакции не последовало. Она сидела, вперив свой взгляд в снимок, словно завороженная. Ее лицо побелело, в уголках глазах блестели капли слез, губы поджались, а рука больше не сжимала руку Драко. Она была словно кукла. Мистер Файнс нахмурился, решив разрядить обстановку, и кашлянул в кулак.       — Ну, или мы можем просто отрубить ее, — он приложил ребро ладони на уровне локтя Гермионы, — вот здесь. Думаю, будет неплохо. Сделаем металлический протез!       Кажется, он переборщил. Совсем чуть-чуть. Буквально капельку. Гермиона разрыдалась, прикрывая лицо ладонями. Драко подорвался со своего кресла, пересел на кровать Гермионы и прижал ее к себе, обнимая руками за плечи. Он бросил на целителя полный презрения взгляд и прошипел:       — Она — не я! Она не понимает такого юмора, Файнс!       — Прошу прощения, — он поднял руки в защитном жесте, а на его лице отразилось явное удивление. Он никогда бы не подумал, что та самая Гермиона Грейнджер, о которой он был наслышан со времен Второй магической войны, обладает такой тонкой душевной организацией. Его рука легла на ее трясущееся от рыданий плечо, — Мисс Грейнджер, это лишь глупые целительские шутки, не подумайте обо мне ничего плохого. Я не хотел Вас расстроить или напугать, я самый настоящий глупец. Поверьте мне, это будет быстрая и безболезненная операция. Обещаю, Ваша рука останется с Вами как минимум до следующего перелома!       Целитель и Драко терпеливо ожидали пока она успокоится и скажет свой вердикт. Выбор у нее был небольшой — проходить всю оставшуюся жизнь с болью и переломанной конечностью, либо сломать кость заново (ни о какой ампутации речи, конечно же, не шло!) и поставить ее в нужное место. Ее рыдания постепенно сходили на нет, тело больше не тряслось так сильно, словно она едет на вагонетке по подземельям Гринготтса.       Она, наконец, оторвалась от промокшего от ее слез плеча Драко и посмотрела на целителя покрасневшими, заплаканными глазами. Она выглядела восхитительно. У Драко замирало сердце каждый раз, когда он видел Гермиону без всего ее напускного бесстрашия. Она была такой…простой. Гермиона кивнула целителю и устало опустила голову на плечо Драко. Именно в этот момент его сердце сделало последний кульбит и остановилось. Время для него замерло, давая возможность насладиться моментом. Ее волосы лежали прямо рядом с его губами, и он сделал глубокий вдох, наслаждаясь ее запахом так близко. Он уткнулся носом в ее макушку и несколько раз едва ощутимо поцеловал ее в волосы. Это ощущалось так правильно и естественно, будто не было всех этих пяти лет. Это было чем-то таким родным, словно он вновь оказался дома.       ***       — Знаешь, возможно, мне и правда бы подошла металлическая рука, — задумчиво произнесло Гермиона. Она снова и снова сжимала и разжимала кисть, любуясь на проделанную целителем Файнсом работу.       — Хорошо, Грейнджер, в следующий раз я доломаю тебе руку, чтобы она точно не подлежала восстановлению, — он хохотнул и обольстительно ей улыбнулся. Гермиона хмуро посмотрела на него и ткнула локтем в ребро.       — Дурак.       Драко нажал на кнопку вызова лифта. Операция по восстановлению кости прошла действительно быстро и почти безболезненно. Драко был очень настойчив, уверяя целителя Файнса дать Гермионе его обезболивающее зелье. Его речь о полезных свойствах мяты, до блеска начищенных им лично колбочек для уже готового зелья и «мистер Файнс, даже мои домовые эльфы не были эксплуатированы ради его приготовления» была весьма и весьма убедительной.       Она выпила еще один флакон обезболивающего, и целитель взялся за работу. Драко, чтобы она не слишком засматривалась на нелицеприятную работу палочкой, на протяжении всей процедуры вел себя как дурак. Он шутил шутки про отсутствие диетического питания в столовой Министерства, возмущался, что Поттеру все-таки стоило бы заняться в свое время балетом, а не спасением мира, и получал гневные возмущения от Гермионы всякий раз, когда собирался примерить ее аврорускую форму. Целитель Файнс кидал на них задумчивые взгляды и тепло улыбался.       Спустя еще несколько часов после восстановления кости, Гермиону отпустили домой. Не без помощи Малфоя, конечно. Гермиона переоделась в трансфигурованные джинсы и куртку, Драко забрал ее сумку, и они вместе направились на выход из больницы.       Погода стояла потрясающая. На небе светило закатное солнце, его лучи поблескивали, отражаясь от белоснежных сугробов снега. Гермиона полной грудью вдохнула свежий, морозный воздух и прикрыла глаза. Драко молча наблюдал за ней. Сейчас она казалась ему ангелом. Она выглядела умиротворенной, в ее глазах больше не было страха и печали. В его сердце, пусть и в такой холодный день, наконец согревалось внутренним теплом.       — Отвести тебя домой? — спросил он, наклонив голову и продолжая любоваться ее профилем. Она вздохнула и покачала головой.       — Нет, мне сначала надо зайти в офис, — Драко напрягся.       — Грейнджер, мистер Файнс строго наказал тебе продержаться без работы хотя бы до конца выходных.       — Я не собираюсь работать, Малфой! — она повернулась к нему и грозно сощурилась, — Мне нужно забрать свой ежедневник и внести в него пометки, пока память еще свежа. Если ее можно назвать таковой.       — Так давай схожу я, — он поднял одну бровь, но Гермиона посмотрела на него таким взглядом, будто смотрит на душевнобольного, — Брось, Грейнджер, тебе не обязательно туда идти, чтобы забрать такие важные рукописи! Я могу сделать это за тебя!             Они уставились друг на друга, безмолвно споря. Его глаза цвета серебра пытались потушить пожар, разгорающийся в карих напротив. Никто из них не был готов уступать. Драко стоял неподвижно, выпрямив спину, будто все, что происходит вокруг не имеет на него никакого влияния. Будто мороз не вызывает в нем нервные подрагивания, а яркое солнце не заставляет непрерывно щуриться. Словно статуя. Гермиона, напротив, реагировала на все, вокруг. Ее плечи подрагивали от холода, а ресницы трепетали от назойливых лучей. Она не удержала взгляда первой. Пальцы на ее руках начали приносить дискомфорт при сжимании, и она судорожно поднесла их к губам, отогревая теплым дыханием. Зрительный контакт был разорван. Гермиона краем глаза заметила, как Драко ухмыльнулся своей победе.       — Ты — придурок, Малфой, — тихо сказала она, переступая с ноги на ногу.       Он тихо засмеялся, внутренне ликуя от слишком миловидного вида Грейнджер. Она хмуро смотрела на него, не отрывая своих маленьких ладошек от рта. Драко подошел ближе, захватил ее ладони в свои и, не отрывая взгляда от ее глаз, поднес их к своим губам. Она зачарованно смотрела на то, как он начинает проделывать с ее ладонями то же, что делала она лишь пару секунд назад. Он отогревал ее своим дыханием. Ее ладони были спрятаны от мороза в его больших руках. Она придвинулась еще на шаг ближе к нему, поддавшись минутному чувству. Так чертовски близко, так чертовски приятно, словно вот он — дом для ее сердца. Ее тянуло к нему, будто быть рядом с ним — самое правильное, что могло с ней произойти.       Драко тепло улыбнулся, завел ее руки себе за спину и прижал ближе, укутывая теплой мантией. Момент, достойный высшей награды за самый клишированный и трогательный вид в самых глупых романтических комедиях. Он и она стоят в обнимку, крепко прижимаясь друг к другу, а вокруг медленно кружатся снежинки. Увидь Гермиона такую сцену со стороны, с абсолютно незнакомыми ей людьми, она бы обязательно поморщилась и закатила глаза. Но не сейчас, не с ним, не когда она в главной роли. Не когда он прижимает ее к своему теплому телу, положив голову ей на макушку. Не когда он ощущается, как самый родной человек.       — Нам пора, — тихо прошептал он ей на ухо, и их затянуло в вихрь аппарации.       ***       Драко оставил ее на крыльце дома, сказав напоследок о том, что скоро вернется, а затем исчез с тихим хлопком. Гермиона еще несколько секунд смотрела на то место, где всего пару мгновений назад стоял он. Поймав себя на том, что улыбается как влюбленная дурочка, она закатила глаза и покачала головой. Ей все еще нужно принять решение о том, что делать с Драко. Она долго думала, размышляла, взвешивала все «за» и «против», но в конце концов приходила к одному. Он ей нужен. В любом его проявлении, с любыми его недостатками и глупыми фразочками. Она не ощущала себя настолько живой и счастливой, когда была далеко от него. Каждый раз, находясь рядом с ним, она чувствовала покой.       С глупой улыбкой она вошла в дом. Все было, как обычно, за исключением одного «но» — на журнальном столике в ее гостиной стоял пышный букет цветов. Она разулась и подошла ближе. Это не мог быть Драко, он все время находился рядом с ней, не оставляя ни на секунду. Гарри, возможно? В лепестках красных роз она заметила записку и нахмурилась. Не успела она дотянуться до нее, как кто-то схватил ее за запястье. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и громко ахнула. Сердце забилось с запредельной скоростью.       — Ты самый настоящий идиот, Драко! — громко крикнула она прямо ему в лицо и вырвала руку из его хватки, — Нельзя так пугать!       — Извини, — его взгляд был прикован к букету, — От кого это?       — Я не знаю! Ты остановил меня до того, как я успела взять записку, если ты не заметил!       Он никак не отреагировал на ее слова и резко выдернул записку из цветов, бутоны слегка покачнулись от такого вторжения. Его лицо становилось все мрачнее и суровее с каждой секундой. Закончив читать, он поднял на нее стальной взгляд. Гермиона неуютно поежилась.       — Почему на доме нет никаких защитных чар, Грейнджер? — она хотела возразить ему и рассказать о каждом из десятка наложенных на дом заклинаний, но ее поглотил ужас от осознания.       — Они… Драко, я их накладывала, — она закрыла рот ладонью, ее глаза расширились, — Мерлин, я их точно накладывала, я…никто не мог сюда войти…       — Чшш, — он прижал ее к себе, успокаивающе поглаживая по спине, — я рядом, все хорошо.       Ее трясло. Кто-то был в ее доме и, судя по реакции Малфоя, именно этот «кто-то» оставил ей букет. Точно, букет! Она резко отстранилась от него, продолжая держаться руками за его талию, и посмотрела в глаза.       — Что было в записке, Драко? — его челюсть сжалась, он ответ взгляд, — Драко, что там написано?!       — Небольшой привет от нашего Гринча, — сквозь зубы пробормотал он и протянул ей записку.       Она аккуратно раскрыла ее и прочитала: «Надеюсь, мы скоро увидимся вновь, аврор Грейнджер. С палочкой наперевес ты куда привлекательнее, чем за стопкой книг в своем кресле. П.с. классная гирлянда, достаточно плотная, согласись?». Она обернулась, устремив свой взгляд на развешанную на раме окна гирлянду, и нервно сглотнула.       Он был здесь.       В ее доме. В ее гостиной. Возможно, в других комнатах. Он обошел защитные чары и оставил недвусмысленный подарок прямо на столике в ее гостиной. Гермиона почувствовала, что ее мутит. Огромный комок нервов застрял поперек горла и не давал вдохнуть полной грудью. Руки тряслись, а сердце в груди отбивало чечетку. Что, если бы она вернулась сюда раньше? Что, если бы Драко не стоял сейчас перед ней и она была бы совсем одна? Что, если бы они пришли сюда, когда он был бы еще здесь?       Малфой аккуратно дотронулся до ее подрагивающей ладони, привлекая внимание. Сейчас в его взгляде больше не было той ярости. Он смотрел на нее с волнением и тем самым теплом, которого Гермионе не хватало все пять лет. В уголках ее глаз начали скапливаться слезы. Она моргнула в надежде избавиться от них, но лишь помогла непрошенной слезе скатиться по щеке. Нижняя губа затряслась, из горла вырвался судорожный всхлип. Драко притянул ее к себе ровно в тот момент, когда дорожки горячих слез начали скатываться по ее лицу. Гермиона тряслась в его объятиях, а он лишь прижимал ее еще крепче. Пытался защитить, спрятать от всех невзгод в мире в своих руках.       Ему хотелось забрать себе все ее страхи, ее переживания, оградить ее от всего плохого, снять с ее хрупких плеч всю ношу. Закрыть своей грудью и принять все удары судьбы своей широкой спиной, поглаживая большими пальцами ее скулы, нежно улыбаясь и уверяя в том, что все будет хорошо.       Драко аккуратно дотронулся до ее подбородка и приподнял заплаканное лицо. В ее глазах не было ничего, кроме печали и страха. Он был готов найти и вырвать сердце каждому, кто сделает ей больно. И он сделает это. Обязательно. В его голове уже родилась разгадка о личности местного потрошителя, осталось лишь перепроверить теорию. Сложить воедино все известные ему факты и прийти к общему знаменателю.       — Ты не останешься сегодня здесь, — прошептал он, не отрываясь смотря в ее глаза. Она была такой маленькой в его руках, такой беззащитной. Однажды он уже подвел ее, но не упустит данный ему судьбой еще один шанс, — Обещаю тебе, я оторву этому ублюдку голову за твои слезы.       Один лишь кивок головы, и Драко аппарировал их из ее дома.       ***       Гермиона слегка покачнулась на месте, когда они приземлились. Ее глаза расширились от понимания, когда она увидела, где они находятся. Их дом. Их с Драко дом. Он все еще живет здесь… Сердце заныло от тоски. Она медленно повернулась к нему, все еще ошарашенная от их местонахождения.       — Ты… — она запнулась, все внутри нее переворачивалось, — Ты действительно так и живешь здесь?       Драко ухмыльнулся и посмотрел на нее таким чутким взглядом, что ей не потребовался от него ответ вслух. По его лицу было видно все. Его тоску по ней, его заботу, его безграничную любовь. В голове Гермионы стало туманно от одного лишь его взгляда. Волна испытываемых к нему чувств захлестнула ее с новой силой. Она была готова отдаться ему — этому эгоистичному собственнику — целиком и полностью. Сколько бы не было между ними разногласий, она не перестанет любить его. Необходимо лишь принять этот факт и отдаться этому осознанию с головой. Было необходимо.       Малфой замер, прощупывая своими безгранично серыми глазами эмоции в ее глазах. Он так давно не видел этого взгляда. Он так скучал по этому чувству, когда она смотрит на него вот так. Словно кроме него в этом мире нет никого другого. Словно он и есть весь ее мир. Ему не нужна никакая легилименция, чтобы прочитать мысли в ее голове. Он видел этот взгляд сотни, тысячи раз. И он запомнил его до конца жизни. Он представлял его перед сном из раза в раз. Он вспоминал ее глаза всякий раз, когда становилось трудно. Она была его опорой, его поддержкой много лет, и он не мог продолжать дальше без нее. Любой бы вызвал целителей, если бы узнал, что при принятии ответственного решения, Драко представляет перед собой Гермиону. Именно с этим взглядом. Полным нежности, уверенности в его силах. Она всегда говорила, что перед ним нет ничего невозможного, и Драко беспрекословно верил ей. Именно она проводила его за руку через самые темные периоды жизни к свету.       — Пойдем в дом? — он кивнул на дверь и аккуратно положил руку ей на поясницу.       Они зашли внутрь и прикрыли за собой дверь. Гермиона осмотрелась, все лежало практически на тех же местах, что и пять лет назад. Та же вешалка с ее забытым шарфиком, тот же дурацкий зеленый диван в гостиной, та же посуда. Она прошла в гостиную и остановилась у камина. Ее рука потянулась к одной единственной рамке с фотографией. Она и Драко в их 19, счастливые до невозможности, улыбаются и машут в камеру. Он прижимает ее к себе за талию и нежно целует в щеку, а она смотрит на него бесконечно влюбленным взглядом. В тот день они праздновали их первый год отношений.       Тяжелая рука опустилась на ее талию, Драко положил подбородок ей на плечо, заглядывая на фотографию. Они сейчас думали об одном и том же. Как они вместе разрушили их, пусть и не идеальную, но прекрасную жизнь вместе. Пусть они были не той самой идеальной парой из любовных романов, пусть они были несовместимы по характеру и знаку зодиака, но они любили друг друга. И продолжали любить, несмотря ни на что. Каждый из них понимал это и не был готов отпускать. Гермиона бережно поставила фотографию обратно и повернулась к Драко. Она взяла его руку в свою и провела большим пальцем по костяшкам. Драко несильно сжал ее ладонь в ответ на это прикосновение. Пусть все и считали Гермиону смелой, но ей редко удавалось быть такой рядом ней. Она опустила голову, рассматривая их руки, и заговорила так тихо, что Драко пришлось прислушиваться к ее словам и практически не дышать, чтобы не упустить ни единого слова:       — Помнишь ты просил меня подумать? О нас… — челюсть Драко напряглась, он покорно кивнул и затаил дыхание, — У нас упущено огромное количество времени. Я хотела тебя забыть все эти годы, старалась переключить свое внимание, встречаться с кем-то еще, ходить на свидания. Мне было очень больно от твоих слов в тот день. Так больно, что не хотелось жить. Я восстанавливала себя по кусочкам все эти годы. Ты разбил мне сердце, Драко, — она подняла на него взгляд, — И я очень злилась на себя. И на тебя. За то, что я не могла тебя разлюбить. Но в один день я проснулась и поняла, что стало легче. Сердце уже не ныло, а дышать стало в несколько раз легче. И я приехала обратно. Знаешь мне хватило одного взгляда, чтобы понять это…       Гермиона замолчала, собираясь с духом. Драко выглядел так, будто готовился к казни. Он был встревожен и подавлен. Она крепче сжала его руку и подошла ближе. Ее рука потянулась к его затылку, зарываясь в шелковистые волосы, а нос прижался к его носу.       — Я поняла, что ты — чертова болезнь, Драко Малфой, — она проговорила это прямо ему в губы, — Я поняла, что даже через сотни лет не смогу разлюбить тебя на самом деле. Я люблю тебя. Я любила, люблю и буду продолжать любить тебя. Ты — часть моего сердца. И ты навсегда останешься этой частью.       — Гермиона… — вымученно произнес он, обдавая ее губы теплым дыханием.       — Не сделай мне больно, Драко.       — Никогда, — его губы накрыли ее.       Драко целовал ее так, будто этот поцелуй был последним в его жизни. Его рука переместилась на ее поясницу, притягивая ближе, а другая — на ее щеку. Гермиона обеими руками обняла его за шею и провела кончиком языка по его нижней губе. Драко тихо застонал и провел своим языком по ее зубам. Поцелуй стал жарче. Рука Драко переместилась с поясницы ниже, он сжал ее бедро, намекая ей приподняться. Она оперлась предплечьями и его плечи и легко запрыгнула на него, обвивая ногами его талию. Руки Драко легли ниже, придерживая ее и прижимая еще ближе.       Лишь изредка разрывая поцелуй, он понес ее к лестнице и наверх по ступенькам — в спальню. В их спальню. Дойдя до нужной двери, он легко толкнул ее плечом. Они зашли внутрь и Драко уложил Гермиону спиной на кровать, а сам навис сверху, упершись на предплечья. Гермиона таяла от его прикосновений к телу. Он помнил каждый изгиб, но не мог вдоволь насладиться ощущением ее тела в своих руках. Его руки блуждали по ее телу: по ее талии, по ее ребрам, по ее шее, по ее бедрам, по ее лицу. Гермиона глубоко вдохнула, когда его губы начали опускаться от ее губ к шее, покрывая нежными поцелуями каждый миллиметр ее лица по пути.       Он целовал и целовал снова и снова, вдыхая запах ее кожи. Она была словно наркотик, от которого невозможно оторваться. Ему хотелось прикасаться, ему хотелось целовать, ему хотелось чувствовать ее каждую секунду. Он прикусил ее плечо и провел языком по покрасневшей коже, зализывая укус. Гермиона застонала и откинула голову назад, открывая ему больше пространства. Его губы вернулись к ее скуле, а руки схватились за край футболки. Гермиона приподнялась и подняла руки, помогая ему избавиться от ненужного куска ткани.       Когда футболка, наконец, отлетела куда-то вглубь комнаты, Драко вновь принялся целовать ее кожу. Ее охуенно нежную кожу. Он спустился жаркими поцелуями ниже, пальцами отодвинул чашечку бюстгальтера и облизнул сосок. Гермиона прогнулась в спине и запустила руки в его волосы, притягивая ближе. Губы Драко изогнулись в ухмылке, и он втянул сосок в рот, посасывая и играя с ним языком. Его рука прошлась по ее ребрам, кончиками пальцев он сдвинул вторую чашечку и сжал вторую грудь, зажимая сосок между подушечками. Гермиона закусила нижнюю губу и захныкала от желания. Ее таз опустился ниже, прижимаясь промежностью к его твердому члену под брюками. В комнате раздался протяжный стон.       — Я не могу больше ждать, Драко, — тяжело дыша пробормотала Гермиона, ее тело покрывалось мурашками от каждого его прикосновения.       Драко удовлетворенно заурчал и провел языком влажную дорожку от ее груди наверх. Его губы вновь обрушились на ее, сливаясь в горячем, мокром поцелуе. Их языки сплетались, сливаясь в жарком танце. Гермиона тихо постанывала в его рот, пока руки Драко медленно спускались ниже по ее талии. Он ловко подцепил пальцами пуговицу и расстегнул джинсы, стягивая их вниз.       Он встал с кровати и принялся расстегивать рубашку. Его затуманенный похотью взгляд блуждал по ее практически обнаженному телу. Она ни капельки не изменилась. Ее округлые бедра сжались от возбуждения, а небольшая грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Она смотрела на него с вожделением, закусывая губу и ожидая продолжения. Драко быстро расправился с рубашкой и отправил ее к выброшенной футболке Гермионы. Брюки и боксеры быстро отправились следом.       Обнаженный, он навалился на Гермиону прижимая ее к кровати. Ее ладошка резво опустилась на его член и сжала. Драко зарычал, его губы обрушились на ее, а язык быстро ворвался в ее рот. Рука Драко пробралась под трусики Гермионы. Пальцами он нащупал клитор, заставляя ее застонать прямо ему в рот. Потрясающе. Он покружил вокруг ее входа, собирая влагу и вошел в нее одним пальцем, разрабатывая, пока его большой палец продолжал поглаживать клитор.       Гермиона начала метаться по кровати, ее рука ласкала его напряженный член. Она водила своей ладошкой снизу вверх, задевая большим пальцем уздечку. Терпеть становилось все невыносимее. Член вибрировал от каждого движения ее руки, а голова кружилась от желания.       Драко ввел в нее второй палец и повернул руку, нащупывая точку G. Гермиона гортанно застонала и заметалась по кровати. Его губы спустились ниже, вбирая сосок, обводя его языком и слегка покусывая зубами. Почувствовав, как Гермиона начала сжимать его пальцы внутри, он увеличил скорость проникновения. Пальцы погружались все глубже и быстрее, заставляя ее чуть ли не подпрыгивать на кровати. Он прижал ее таз, удерживая. Рука Гермионы отпустила его член и сжала одеяло. Еще несколько ловких движений, и Гермиона напряглась как струна, а затем, дойдя до пика блаженства, расслабилась, выпуская громкий стон.       Драко вышел из ее влажного влагалища и поднес влажные от ее соков пальцы к ее губам. С затуманенными от оргазма глазами, она обвела пальцы языком, пробуя себя на вкус, и приоткрыла рот. Его пальцы вошли между ее губ, и Гермиона начала посасывать их, вылизывая их. Драко зачарованно смотрел на нее. Идеальная. Несравненная. Его.       Одной рукой он стащил с нее трусики и провел головкой изнывающего от желания члена по ее влагалищу. Он приставил его ко входу и вновь посмотрел, как его пальцы лежат у нее во рту. Член становился все тверже с каждым ласковым движением ее языка. Он вернул свое внимание к ее входу. Взяв рукой член у основания, он начал медленно входить внутрь. Гермиона запрокинула голову назад и вжалась затылком в матрас. Член входил внутрь, растягивая ее еще сильнее. Когда член вошел в нее до конца, Драко остановился, наслаждаясь ощущением. Она так великолепно сжимала его изнутри. Его руки сжали ее соски, и он начал двигаться.       Его взгляд метался между приоткрытыми губами Гермионы, ее сжатых между подушечками пальцев сосках и членом, входящим и полностью выходящим из нее. Из него вырвался блаженный стон наслаждения. Вдоволь насмотревшись, он наклонился к ее уху.       — Я так скучал по тебе, — жаркое дыхание опалило ее ушную раковину, Драко жестко вошел в нее и вновь вышел, чтобы еще жестче войти вновь, — Я так чертовски скучал по тебе!       Он начал наращивать темп, держась по бокам от нее на вытянутых руках. Ноги Гермионы обвились вокруг его бедер, скрещиваясь в лодыжках. Он трахал ее жестко, быстро, не давая ни себе, ни ей передышки. Рука Гермионы легла на его затылок и притянула ближе, увлекая в жаркий поцелуй. Их языки сплетались, его член входил глубоко в нее, а комната непрерывно наполнялась стонами.       Рука Драко легла на ее клитор, пальцы начали ласкать его, подводя Гермиону к очередному оргазму. Гермиона громко застонала и выгнулась в спине, сжимая член Драко. Он победно ухмыльнулся и нарастил темп. Еще несколько глубоких и быстрых толчков, и Драко излился внутрь.       Он прижался к ней, целуя ее плечи, шею, ключицы, пока она пыталась отдышаться. Его член выскользнул из нее, вызвав у Гермионы тихий стон. Драко лег сбоку и прижал ее спиной к своей груди. Он зарылся носом в ее волосы и положил руку ей на живот, нежно поглаживая кончиками пальцев. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце и чувствовала горячее дыхание на своем плече. Прямо сейчас, лежа с ним в обнимку в кровати, она наконец почувствовала покой.       — Я люблю тебя, — тихо прошептал он ей на ухо.       — Я тоже тебя люблю.       Рука Гермионы накрыла его, переплетая их пальцы. Она слегка повернула голову в его сторону, и Драко оставил нежный поцелуй на ее щеке. Он прижался к ней еще ближе, согревая своим теплом. Несколько блаженных секунд, и они оба погрузились в такой долгожданный, полный спокойствия сон.