Глава 13. Ложь

Они шли по безлюдным улицам, сплетя пальцы. Рассвет еще прятался за горизонтом, но за спиной уже разгоралась багровым пламенем резиденция Учиха — огненный саван вздымался к небу, словно прощальный вздох их прежней жизни. Сакура взглянула на него. Саске — в ее глаза. Безмолвие. Лишь дыхание, звучащее в унисон. Они верили, что вырвались на свободу. Они ошибались, жестоко ошибались. Менее чем через час путь им преградила стена из взметнувшихся факелов и разъяренных криков. Сотни гневных глаз Учиха. И в самом центре этого ада — Итачи на возвышении, с улыбкой, от которой кровь превращалась в лед, сковывая сердце.

***

Площадь квартала встретила их оглушительным ревом ненависти. Факелы пылали яростнее первого света зари. Безумная толпа клокотала гневом — шаринганы вспыхивали кровавым заревом, кунаи зловеще сверкали в руках. Итачи воздел свиток — белый лист с печатью Хокаге. Его голос, как всегда ровный и невозмутимый, пронесся над площадью, подобно смертному приговору: — Харуно Сакура обвиняется в государственной измене! Она предала Коноху, передав секретные свитки клана Учиха врагам. Доказательства — неопровержимы. Он развернул свиток. На нем — ее собственный почерк. Подпись, которую она ставила сотни раз. Печать медика Конохи, знак ее преданности. Дата — вчерашний день. Сакура почувствовала, как жизнь покидает ее тело. Саске ощутил, как ее пальцы в его руке заледенели, обратившись в сосульки. Толпа взорвалась, извергая потоки яда: — Предательница! — Смерть шпионке! — Крови! Саске шагнул вперед, заслоняя ее собой от этой волны ненависти. — Это ложь! — крикнул он, его голос прорезал воздух, как лезвие катаны. Но его слова утонули в реве ярости. Камни полетели в них, словно град. Кунаи засвистели, рассекая воздух. Саске крепче сжал ее руку. — Бежим!

***

Они неслись по крышам, словно затравленные звери. Он — впереди, прокладывая путь, она — за ним, цепляясь за его руку. Кровь, запекшаяся на его старых ранах, вновь заструилась алыми ручьями, оставляя зловещий след на черепице. За ними — неумолимая толпа. Крики, полные ненависти и злобы. Ощутимая чакра, словно сеть, сжимающаяся вокруг них. Кунаи, летящие со всех сторон, жаждущие их плоти. Он резко свернул в узкий, темный переулок, сбил ее с ног, прижал к сырой стене, закрывая собой. Один из кунаев пронзил его бок — вонзился глубоко, разрывая плоть. Он вздрогнул от нестерпимой боли, но не выпустил ее руки. — Держись, — прошептал ей на ухо, его голос хрипел от страданий. И, собрав последние силы, прыгнул — через высокую стену, через крышу покосившегося дома, в заброшенное убежище на самой окраине квартала. Дверь захлопнулась за ними, словно западня. Печати — его кровь, обагрившая ладонь, прикоснувшаяся к старому дереву. Заперто. Наглухо. Он рухнул на колени, не в силах больше держаться. Кровь продолжала течь, окрашивая пыльный пол в багровые тона. Она опустилась рядом с ним, охваченная ужасом. — Саске… Он взглянул на нее — в его глазах уже пылал Мангекё Шаринган, а по щекам струились слезы, смешанные с кровью. — Я в порядке… Но он обманывал. Он был далек от порядка. Дом встретил их затхлым запахом пыли и запустения. Одна комната. Одно узкое окно, забранное ржавой решеткой. Одна кровать — узкая, жесткая, словно каменное ложе. Сакура, дрожащими руками, разорвала свою рубашку на бинты. Зеленое сияние ее чакры, ее руки, творящие чудо, ее слезы, омывающие его раны. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, обессиленный и бледный. Она — на коленях перед ним, испуганная и потерянная. Ее пальцы дрожали, не находя покоя. Он перехватил ее запястье своей окровавленной рукой. — Ты вся дрожишь… — Я боюсь… Боюсь, что ты поверишь им… Что ты поверишь этой лжи… Он прижал ее ладонь к своей щеке — сильно, до боли, словно стараясь передать всю силу своей веры. — Никогда! Слышишь меня? Никогда я не поверю в эту чушь! Она прильнула к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Он обнял ее одной рукой, вторая все еще кровоточила, словно напоминая о реальности. Они не сразу коснулись губами друг друга. Сначала — только теплое дыхание на ее шее, дрожащие пальцы в его волосах, горячие слезы, обжигающие его кожу. Затем он медленно наклонился. Она потянулась навстречу этому спасительному прикосновению. Поцелуй был тихим, робким. Соленым от слез. Долгим, бесконечным. Словно последний в их жизни. Он отстранился лишь на миллиметр, заглядывая в ее глаза. — Я никому тебя не отдам! Даже если для этого мне придется сжечь дотла весь этот проклятый мир. Она слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы продолжали безудержно течь по ее щекам. — Я знаю…

***

За окном — зловещие огни факелов. Глухие крики, полные ненависти и угрозы. Тяжелые шаги, приближающиеся с каждой минутой. Клан окружил их убежище, словно стая голодных волков. Саске застыл у окна, сжимая в руке рукоять своей катаны. Сакура — за его спиной, как тень, неотступно следующая за ним. — Если они осмелятся войти сюда — я убью их всех до единого! — А если не сможешь? Что тогда? Он медленно повернулся к ней, вглядываясь в ее лицо. Его взгляд был долгим, пронизывающим, словно он пытался запечатлеть каждую черточку ее лица в своей памяти. — Тогда умру рядом с тобой. Умру, защищая тебя. Она подошла к нему и обняла сзади, прильнув щекой к его спине. — Я не хочу, чтобы ты умирал… Не хочу терять тебя… — А я живу только ради того, чтобы ты жила. Чтобы ты была счастлива. Они легли на узкую, скрипучую кровать, тесно прижавшись друг к другу. Он обнимал ее, словно щит, защищая от надвигающейся тьмы. Она — прижималась к нему, как к единственному, что у нее осталось в этом рушащемся мире.

***

Тихий стук в дверь — спокойный, даже церемонный, три коротких удара. Саске вскочил с кровати мгновенно, словно пружина. Мангекё Шаринган вспыхнул в его глазах, озаряя комнату зловещим светом. Дверь распахнулась сама собой, без единого звука. Итачи вошел в комнату. Один. С неизменной, холодной улыбкой на лице. — Ты все еще можешь исправить свою ошибку. Отдай ее мне — и все это безумие закончится. Саске встал между ними, готовый к бою. — Если ты хочешь забрать ее — тебе придется пройти через мой труп. Сакура положила ладонь ему на спину, чувствуя, как напряжены его мышцы. Он замер, словно пораженный ее прикосновением. Итачи перевел взгляд на нее, вглядываясь в ее лицо долгим, изучающим взглядом. — Ты все еще веришь, что можешь его спасти? После всего, что произошло? — Я уже спасла его. Итачи кивнул, словно соглашаясь с ее словами. Затем повернулся и молча ушел, оставив их наедине.

***

Рассвет забрезжил за горизонтом, окрашивая небо в багряные тона. Они стояли у окна, глядя на мир, который отвернулся от них. За окном — весь клан Учиха, окруживший их дом плотным кольцом, с факелами в руках, жаждущими их крови. — Мы уйдем отсюда. Сейчас же. Вместе. И останемся вместе навсегда. — Вдвоем? Против всего мира? — Вдвоем. Навсегда. Без оглядки. Он нежно поцеловал ее в висок — долго, бережно, словно давая клятву верности на всю оставшуюся жизнь. И они прыгнули в ночь — два силуэта, слившихся воедино, на фоне пылающего квартала Учиха, словно две искры надежды, устремленные в беспросветную тьму. Даже если весь мир обратится в пепел — мы будем держаться за руки в этом пепле. Вместе. Навсегда.