Глава 14. Истина

Заброшенный склад на окраине. Дождь исступлённо барабанил по ржавой крыше, словно полчища невидимых кулаков обрушивались на неё. Каждая капля гулко отзывалась в черепе — тяжёлым, бесконечным набатом, забивающим последние мысли. В затхлом воздухе клубились запахи мокрой земли, гнилого дерева, острый дух железа, ржавчины и въедливый смрад их крови. Сквозь прореху в прогнившей крыше пробивался холодный, неземной луч лунного света. Он рассекал густую тьму словно лезвие, выхватывая из мрака взвесь пыли, багровые разводы крови, влажный блеск слёз. Сакура съёжилась на покосившемся ящике, подтянув колени к груди и обхватив их руками так крепко, что кости отзывались ноющей болью. Её белая рубашка, истерзанная в клочья, насквозь пропиталась кровью — его и её собственной. Холодная влажная ткань неприятно липла к коже, но под ней всё ещё пылало. Выбившиеся из причёски пряди влажных волос падали на лицо, прилипая к щекам, губам, шее, солёные от слёз и дождевой воды. Саске лежал на полу, на продавленном старом матрасе, его голова покоилась у неё на бёдрах. Его рубашка тоже была разорвана, а кровоточащие раны перевязаны обрывком её рукава — белая ткань давно превратилась в тёмно-алую, липкую массу. Он спал чутко, прерывисто, словно продолжая бой даже во сне, о чём свидетельствовала упрямая складка между бровей. Его дыхание — горячее, неровное — обжигало ей кожу сквозь ткань. Их руки сплелись в замок, переплетая пальцы так крепко, что кости ныли, но Сакура боялась разжать их, словно, отпустив его, она навсегда потеряет его. Она осторожно гладила его влажные от дождя, крови и пота волосы. Пальцы предательски дрожали, когда она касалась его висков, лба, того места, где когда-то росла непокорная мальчишеская чёлка. Кровь из его ран уже не сочилась, но кожа оставалась обжигающе горячей — лихорадка, жар, который Сакура чувствовала даже через грубую ткань. В его кармане она нащупала ключ. Старый, тяжёлый, он обжёг её пальцы холодом металла. Ключ был отмечен печатью клана. Тот самый ключ от тайника Итачи. Она долго смотрела на спящего Саске. Потом медленно положила ключ обратно в карман. Но внутри всё болезненно сжалось, будто кто-то стиснул сердце в ледяном кулаке. Он всё ещё носит его вещи. Он всё ещё верит ему больше, чем мне. Она закрыла глаза. Слёзы бесшумно катились по щекам, падая на его лицо, смешиваясь с его кровью — солёные, горячие, живые.

***

Они вернулись в разрушенный квартал лишь на рассвете, крадучись по крышам словно воры. Воздух был тяжёл, пропитан едким дымом и горьким пеплом. Резиденция Учиха догорала, иссиня-чёрный дым поднимался к небу, как последнее предсмертное дыхание. Саске провалился в глубокий сон — изнурение взяло своё. Сакура бережно укрыла его своим плащом — единственной вещью, что осталась относительно чистой. Он спал на голом полу, отвернувшись лицом к шершавой стене, его рука всё ещё судорожно сжимала её пальцы — даже во сне. Она достала ключ. Пальцы предательски дрожали. Холод металла обжигал кожу. Сакура понимала, что не должна этого делать. Но упрямо пошла вперёд. Тайник отворился с душераздирающим скрипом — металл о металл, словно предсмертный крик загнанного зверя. Внутри — бумаги. Сотни и сотни пожелтевших от времени листов. Пыльные, ветхие, источающие терпкий запах старой крови, чернил и горького предательства. Она жадно впивалась взглядом в строчки, и мир вокруг неё рушился, обращаясь в прах. Приказы Итачи старейшинам: Держать молодых в узде любой ценой. Подставить необходимо — ради мира. Холодное, канцелярское письмо от Данзо, с аккуратной печатью: Ты выполнил задание. Клан под контролем. Ты — наш» Длинный, ужасающий список. Имена молодых Учиха — тех, кто «случайно» погиб за последние годы. Рюта был в списке. Напротив его имени стоял безжалостный крестик. Дата смерти. И подпись Итачи. Сакура всё поняла. Всю чудовищную правду. Итачи не просто манипулировал Саске. Он годами служил щитом для старейшин и Конохи, хладнокровно жертвуя жизнями своих же соклановцев. Он действительно «спасал» клан — но ценой своей души. Ценой Саске. Ценой всех, кого он любил. Она опустилась на пол, окружённая горами этих страшных свидетельств. Слёзы безудержно капали на листы, безжалостно размывая чернила, стирая даты, уродуя имена. Сакура ничего не замечала. Она лишь чувствовала, как что-то рвётся внутри — медленно, мучительно, навсегда. Он проснулся внезапно, словно от оглушительного удара. И сразу увидел её, сидящую посреди разбросанных бумаг. Её глаза — пылали багряным светом шарингана. — Ты снова копалась в его вещах. Его голос стал ледяным. Холоднее, чем когда-либо прежде. Она подняла на него заплаканные глаза, красные от слёз. — Это правда. Он всё это время… Саске грубо перебил её, его голос дрожал от ярости. — Ты защищаешь его?! После всего, что он сделал?! Он резко схватил её за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы перехватить дыхание. Пальцы непроизвольно сжались. В его глазах кружили чёрные томоэ мангекё шарингана, и алая кровь потекла по его щекам. Сакура не сопротивлялась. Она лишь смотрела ему в глаза. — Убей меня. Если тебе легче верить ему, а не мне — убей. Саске замер, словно громом поражённый. Его пальцы дрожали. Он отпустил её горло, резко отдёрнув руку, как будто обжёгся. Безвольно рухнул на колени. Кровь из его глаз текла не каплями, а тонкими струйками. Впервые за всю свою жизнь он закричал от невыносимой боли, а не от ярости. Его отчаянный вопль разорвал звенящую тишину: — Я не могу ненавидеть его! Я не могу! Он всё, что у меня было! Сакура подошла и крепко обняла его со спины. Он сопротивлялся, отталкивал её руками, локтями, всем своим израненным телом. Но потом вдруг судорожно вцепился в неё, словно утопающий в спасательный круг. — Я не знаю, кто я теперь, — прошептал он сломленно ей в шею. Сакура нежно гладила его волосы. — Ты — мой. И тогда он заплакал — впервые по-настоящему. Горько и безутешно.

***

Он вошёл без стука. Как всегда. Невозмутимо стоял в дверном проёме. И пристально смотрел на них — на её руки, запутавшиеся в его волосах, на его лицо, уткнувшееся ей в шею. — Я спасал клан, — произнёс Итачи ровным, бесстрастным голосом. — Вы оба были лишь инструментами в моих руках. Саске медленно поднялся на ноги. В его глазах безумно вращался мангекё шаринган. Кровь обильно струилась по щекам. Сакура встала между ними — во второй раз в своей жизни. Защищая его от него. — Тогда убей нас обоих. Или просто отпусти. Итачи долго смотрел на неё. Впервые — без тени снисходительной улыбки. — Я отпущу. Но вы никогда не будете свободны. И, развернувшись, он ушёл.

***

Они вышли из тайника, рука в руке. Но теперь между ними зияла глубокая пропасть, вырытая правдой. Саске избегал её взгляда. Сакура по-прежнему крепко держала его за руку. Квартал Учиха лежал в руинах, поглощённый огнём. От родовой резиденции остался лишь пепел. Саске остановился, как вкопанный. — Я не знаю, кто я теперь. Сакура повернулась к нему. И нежно прижала его руку к своей щеке. — Ты — мой. Он долго смотрел на неё, пытаясь прочесть в её глазах ответ. И в этот момент он впервые по-настоящему поверил ей больше, чем самому себе. Они ушли. Вместе. В пепел. В неизвестность.