Часть 10

      Нина медленно разулась, сняла верхнюю одежду и вошла в кухню, где в темноте замер у окна Виктор.       — Что это за мужик? — иронично-издевательским тоном спросил он, будто ревнивый муж. По какому праву?       Нина вдохнула поглубже, стараясь набраться терпения и спокойствия.       — Это Александр — сын Розы Моисеевны. Это он меня нанял, сегодня был последний укол. Он всегда меня провожает на всякий случай.       — То есть, всё? Ты с ним больше не увидишься? — с надеждой спросил Виктор, но Нина уже не могла побороть яд, бесконтрольно сорвавшийся с её языка.       — Почему же? — вздохнула она, подходя к раковине и намыливая руки. — Послезавтра увидимся. Он хочет меня отвезти к специалисту, обследовать мою ногу.       — Ногу? — забеспокоился Виктор. — А что у тебя с ногой?       — Варикоз.       — Серьёзный?       — Очень. Саша хочет оперировать, но сначала проконсультироваться…       — Саша… — с презрением прошипел Виктор, и Нине отчего-то стало смешно. Вымыв руки, она сняла с крючка полотенце. — Он что, хирург?       — Да.       — Уже переделывать тебя приготовился, не так ли?       — А в чём проблема? — Нина безразлично пожала плечами.       — Что у тебя с ним?       — Ничего.       — Ничего?       — Я не обязана отчитываться.       Виктор раздражённо выдохнул и заговорил:       — Почему ты так поступаешь? Почему позволяешь посторонним мужикам влезать в твою жизнь? Хочешь, я сам тебя отвезу? Найду врача.       — Вить, — вздохнула Нина, садясь на табурет, — я ничего не хочу. Моя жизнь просто течёт, а я плыву по течению. Так получается. У меня нет целей, нет требований. С Пашей… ушло всё. — Виктор отвернулся к окну. — Я никому и ничего не могу ни дать, ни обещать. Хочешь правду? — Он молча кивнул. — Вы все мне нравитесь, по-своему. — Витя снова раздражённо вздохнул. — Но у меня нет планов, и сближаться с кем-либо я не собираюсь. Моя жизнь прошла. Вы тревожите меня, бередите раны и вынимаете душу, заставляя… жить. И знаешь, я даже счастлива. Я рада тебя видеть, говорить с тобой, также и с ними. А что будет дальше — мне всё равно, лишь бы это детям не навредило. Их счастье — главное для меня, а я — по остаточному принципу.       — В сорок жизнь только начинается, — задумчиво процитировал Виктор.       — Это в кино, — усмехнулась Нина. — Я в это слабо верю. Кто я для вас? А вы для меня? Никто не полюбит меня, как Паша любил, а я не смогу уже никому так доверять. Не смогу полюбить…       — Ты ошибаешься, — с чувством выдохнул он, опускаясь перед ней на корточки, сжимая в ладонях её обессиленные пальцы. — Ты не можешь даже представить, что я чувствую, как живу всё это время…       — Вить, не надо! — поморщилась она. — Я не могу!       Она попыталась освободиться из его рук.       — От тебя пахнет, — еле слышно шокировано проговорил он. — Ты куришь?       Нина вспыхнула изнутри, отвела взгляд.       — Или… это его запах? — подозрительно прошипел он, и Нина резко поднялась, чуть ли не толкнув мужчину. — Ты сказала, что не собираешься ни с кем сближаться! — возмущённо воскликнул он.       — Не собираюсь, — холодно бросила она. — И честно говоря, отчитываться тоже. По какому праву ты мне всё время пытаешься что-то предъявить?!       — Год не прошёл, как Павла нет…       — Про Пашу вспомнил? — с горечью рассмеялась Нина. — В новый год не вспоминал, когда руки распускал! — жестоко напомнила она и отвернулась. — Я тебя не корю, ясно? — выдохнула Нина. — И ты меня не кори. Ты не знаешь, каково это — жить двадцать лет в любви с близким человеком и вдруг остаться одной. Тебе не понять, что я чувствую, ты в браке был три года из сорока пяти. Мне трудно!       — Прости, Ниночка, — вздохнул он. — Все мы эгоисты. О себе только думаем.       — Да. Возможно. И я это понимаю. Потому не жду ничего хорошего — ни от кого из вас. И сказать мне, кажется, больше нечего.       Они молчали некоторое время.       — Позволь я отвезу тебя, — как-то нерешительно проговорил Виктор.       — Нет, — без эмоций ответила она. — Я вообще никуда не хочу ехать.       — Так не езди.       — Это тоже глупо. Он прав — я нужна детям, а если из-за ноги помру раньше времени, что будет?       Виктор задумался.       — Я понял его тактику. Он хочет добиться, чтобы ты была ему должна.       — Как ты можешь? — фыркнула она. — Ты его даже ни разу не видел.       — Всем им нужно одного…       — Как и тебе! Извини, Вить, но ты себя ведёшь, как ревнивый муж, хотя я тебе не давала повода…       — Не могу это слушать! — рыкнул он.       — Я не заставляю, — иронично усмехнулась Нина. — Знаешь, даже интересно, что ты можешь противопоставить. Саша решает мои проблемы, хотя я даже не просила.       — Тебе не обязательно делать это с ним. Я ничего не потребую, обещаю, — тихо говорил он. — Ты ведь тоже не знаешь, на что он способен…       — Хватит, Вить, — устало вздохнула она. — Это бесполезный разговор. Учти, пожалуйста, что я никому не давала полномочий решать, что для меня лучше. В моей жизни был лишь один человек, которому я вложила в руки свою жизнь и волю. Этого не повторится. Поезжай домой.       Он одевался угрюмый, недовольный, но Нине было решительно всё равно.       — Позвони, пожалуйста, если будет что-то нужно, хорошо? — неуверенно попросил он уже за дверью.       — Хорошо, — спокойно отозвалась она.       Сложно было определить, что она чувствовала. Слишком много внимания, эмоций и решений для одного дня.

***

      Садясь в его машину возле подъезда, Нина полыхала. Ей казалось, что все соседи должны буквально ввалиться в окна от этого зрелища. Даже с Виктором она никогда никуда не ездила. Ну теперь сплетни точно до неё доберутся…       Но какое же это было удивительное, волшебное ощущение! Защищённость. Забота. Трепет. Нана будто физически ощущала эту силу, исходившую от Александра. Как же тяжело ему было скрыть своё самодовольство. Они молчали всю дорогу, Нина боялась даже посмотреть в его сторону, но пару раз она заметила, как сосредоточенно он взирал на дорогу, руководя автомобилем, какая чудесная усмешка играла на его губах. Красивый, уверенный мужчина. И Нина очень боялась смотреть на него, потому что сердце её замирало от восторга и странной эйфории.       Он сопровождал её повсюду. Оставив свои вещи в его кабинете, Нина ходила рядом с ним к специалистам, знакомилась с его коллегами, но он ни разу не позволил себе лишнего, называя её «Нина Александровна», лишь изредка легонько касаясь её спины ладонью — от этого мурашки приятной стайкой разносились по телу. Он отдал ей право остаться собой — просто женщиной, которой требуется помощь, и Нина была очень благодарна. Её осмотрели, сделали УЗИ, взяли анализы. Всё быстро, с улыбкой. Да, быть протеже хорошего влиятельного доктора полезно. Но Нина не собиралась этим пользоваться в дальнейшем.       Он уговаривал её ещё неделю, приводил бескомпромиссные аргументы, и даже дети, когда она их предупредила, очень обрадовались, что мама наконец-то займётся своим здоровьем. Правда они ещё похихикали в уверенности, что Александр неспроста так о ней заботится, но воспользоваться ситуацией очень даже полезно, и Нине было страшно неловко.       Хорошо, что это была больница, а не поликлиника, здесь нет злых бабушек, которые начали бы кричать на неё за то, что пошла в кабинет вне очереди. Она с большим удовольствием наблюдала, с каким уважением относятся к Александру коллеги.       Результаты она узнала практически сразу. И без анализов было ясно, что тромбы у неё всё же образуются. Пусть они пока маленькие, но специалисты уверены в том, что терапию проводить надо — бесспорно! Предложили операцию, но панику не поднимали. Александр уточнил, на всякий случай, является ли это срочным решением, но Нину успокоили, сказав, что срочности нет, однако подумать об этом надо в любом случае.       Они сели в машину и молчали недолго. Нина всё ещё находилась под приятным впечатлением, но её немного настораживал взволнованный вид Александра. Он будто был сам не свой, что было очень не похоже на него.       — Ты всем очень понравилась, — улыбнулся он, не глядя в её сторону, немного рассеянно блуждая взглядом по улице, осматривая обстановку больничной парковки.       — Уверена, твои коллеги со всеми пациентами внимательны, — робко ответила она, и Александр повернулся к ней всем корпусом. Нина смутилась, отвернулась. Отчего-то стало очень жутко, но она добавила: — Спасибо тебе большое. Ты был прав.       Она вдруг ощутила, как начали трястись руки, а к горлу медленно подкатил ком. Тревога нарастала от той тишины, что повисла в салоне.       — Заедем пообедать? До дома далеко. Ты устала?       — Нет, — решительно качнула она головой. — У меня всё хорошо. Ты голоден?       Он молчал. Нина чувствовала, как его взгляд прожигает её. Прожигает насквозь, пугая, вынуждая. Она нерешительно взглянула ему в глаза. Внутри ёкнуло. Нина отвернулась, зажмурилась. Отчего-то стало так страшно. Вот она и влипла. Теперь она должна — должна что-то взамен. Слабость накатила тяжёлой волной, заставив её тело обмякнуть. Она откинулась на спинку сидения, прижавшись к подголовнику. А он молчал — так невыносимо долго молчал.       Послышался шорох. Движение рядом. Она ощутила дыхание на своём лице, на щеке. Осторожное, трепетное прикосновение его пальцев к подбородку. Александр осторожно повернул к себе её лицо. Она должна это выдержать. Раньше надо было думать, теперь нужно просто идти за ним. Идти туда, куда он поведёт. Нина уверена, что ничего не делается просто так. Ему нужно было… это. Она попыталась расслабиться, в конце-концов она ведь понимала, какой благодарности он ждал. Внутри всё прыгало, дёргалось, замирало и падало. Мягкое касание его губ дурманило, кружило голову. Он нравился ей… очень. Но как же не хотелось осознавать, что этот мужчина просто поймал её в ловушку. Его поцелуй — то, что ей нужно, необходимо, но в то же время страшно. Она должна — просто должна ему теперь. Его губы настойчивее захватили её рот, просачиваясь в самое нутро её души собственнически, жадно. У неё нет сил противиться. Тоска по ласке взяла своё моментально, и Нина обессиленно скользнула ладонью по рукаву его дублёнки, тихонько обнимая горячую мощную шею. Его глубокий стон запустил мороз по коже, поцелуй стал глубже, требовательнее, но она отвечала с восторгом, голодом. И когда он чуть отстранился, безотрывно глядя ей в глаза пылающим взглядом, Нине казалось, что он — её жизнь. Он — единственный.       — Поедем в гостиницу? — с каким-то безумием прошептал он. — Там ресторан есть. Побудь со мной, хоть немного.       Нина с горечью улыбнулась. Она просто должна теперь, и он это знает — всё спланировал. Отчего-то так больно от этой очевидности.       — Зачем я тебе? — устало прошептала она. — Ты ведь король. Красивый, состоявшийся мужчина, зачем тебе я? Мне сорок…       — Замолчи… — с ухмылкой шепнул он, закрывая её рот поцелуем, не сводя с неё взгляда, и Нина не закрыла глаза, сквозь ресницы созерцая страдание на его лице.       Он обхватил её голову руками, вжался в её губы больно, безумно, зажмурился. Ей хотелось кричать и рыдать от тоски и жажды одновременно. И от безудержной боли осознания, что она хочет быть с ним. Но не так. Совсем не так.       — Поедем со мной, — настойчиво шептал он. — Дома мать, ни поговорить, ни…       — Считаешь, это правильно? — прошептала Нина. — Словно проститутку в гостиницу повезёшь. Ты уверен, что этого хочешь?       — Ты так это воспринимаешь? — зло ухмыльнулся он, отстраняясь.       — Ты и не скрываешь, — повела она плечом. — Что я должна думать?       — Нам некуда податься. Домой ты меня не пригласишь, где нам поговорить?       — Поговорить? — нахмурилась Нина. — Хочешь сказать, что всё ограничится разговорами? — скептически фыркнула она. — Я не девочка, Саш. Я знаю, чего вы хотите. Странно, что от меня…       — Кто это… вы?       Его лицо будто почернело.       — Мужики. Чего вы хотите от женщин? Поговорить? — усмехнулась она. — Замечу, на всякий случай, а ты просто подумай: мне сорок. Может быть, я ещё неплохо сохранилась, в одежде я даже привлекательна — возможно. Но в гостинице… — она иронично закатила глаза. — Поверь, тебе не понравится то, что ты увидишь. — Лучше сразу откажись…       — Дура.       Он произнёс это с такой досадой, обидой, даже презрением. Отвернулся, завёл машину.       Это слово, будто молнией, разрубило её сердце пополам. Секунда — и она уже распахнула дверцу машины; другая — и Нина уверенным шагом неслась куда-то, не разбирая дороги. Скрежет тормозов. Крик незнакомого голоса:       — Какого хера ты под колёса лезешь? Совсем очумела полоумная!       Слёзы хлынули градом. Она шла быстро, не видя куда. Пара мгновений и огромные руки обвили её кольцом. Шёпот обжёг ухо:       — Что ты делаешь? Ты здесь ничего не знаешь.       — Вези куда хочешь, — в ярости зашептала она, — делай что хочешь. Я тебе должна? Отработаю. Хорошо. — Она вырывалась из его рук. — Отцепись. Сама пойду — куда скажешь. Знала, что этим кончится…       — Сама напридумывала — и сама же в это поверила, — устало вздохнул Александр. — Неужели тебе никто никогда не помогал просто так. Я же… просто поговорить с тобой хочу, просто… посмотреть на тебя, хоть ещё немного…       — Да не делай ты из меня идиотку! — простонала она, поднимая на него взгляд. — Будь ты честен, хотя бы с самим собой!       — Я хочу, чтобы ты была моей, — рыкнул он, грубо обхватывая её лицо ладонями. — Хочу тебя. Всю. Полностью. Давно. Хочешь честно? Твой мужик ещё жив был. Я видел тебя — всегда. Как только ты появилась. Мне плевать, ясно?! Плевать, сколько ещё придётся ждать. Мне пятьдесят. Жить осталось мало, но я не стану тебя неволить. Садись в машину, отвезу тебя домой — не будь ребёнком. Думай, что хочешь. Должна, не должна… — он с обидой покачал головой. — Я вовсе не этого хотел.       Нина всхлипнула. Его слова потрясли её, причинили такую немыслимую боль, что стало плохо. Ноги подкосились, но он держал её крепко. Нина заплакала, уткнувшись лицом в его грудь, а он просто держал её в объятиях, осторожно поглаживая растрепавшиеся волосы.       — Ты права, — тихо шепнул он, — всем нам одного надо. Чтобы был кто-то рядом. Та, кому хочется всё отдать. Помочь. Заботиться. Я этого хочу. Хочу ли я затащить тебя в постель? — устало усмехнулся он. — Да. Я этого хочу. Но…       — Пожалуйста, не говори больше ничего, — прошептала Нина, отчего-то переполняясь нежностью и необъяснимым восторгом.       И он молчал. А потом вдруг вздохнул и хрипло произнёс:       — Покурим?       Нина кивнула, но не взяла его «Кэптен Блэк» — она достала из сумки свою пачку «Петра». Александр скривился в усмешке.       — Первая любовь?       — Вроде того.       Он поднёс зажигалку к её сигарете. Затянувшись, Нина ощутила такую нужную слабость, головокружение.       — Почему ты тогда назвал меня Маленой? — выпустив изо рта струйку дыма, спросила она.       Он лениво повёл плечом.       — Напомнила. Ты красивая, уверенная, но всё равно беспомощная.       — Ерунда. Я справляюсь.       — Но с трудом. Может, потому Стёпка к тебе тянется. Только что он может дать…       Нине стало неприятно. Она затянулась снова и спокойно ответила:       — Он хороший человек. И я не похожа на Малену. Она была красивая, высокая.       — Суть не в этом. — Он глубоко затянулся, выдохнул облако дыма. — Её хотели не только трахнуть, поверь, она нуждалась в помощи. Каждый хотел быть её покровителем. Она могла осчастливить одного, подождать немного, но выбрала иное.       — По-твоему, — с трудом скрывая обиду, усмехнулась Нина, — я бы котировались, как она? Ты ноги мои видел? А мой лишний вес? Ты сам говорил.       — Ерунда. — Он смотрел на неё прямо, в наглую. — Ты ласковая — это видно.       — Хватит. — Нина потушила окурок о стоящую поблизости урну. — Ну так… — выдохнула она, — куда теперь?       — Отдаёшься в мои руки? — иронично усмехнулся Александр.       Нина сосредоточенно вглядывалась вдаль. Где-то там, за заснеженными домами и деревьями виднелись золотые купола церкви. «Помилуй, Боже…» — пронеслось в голове.       — Ты и правда много для меня сделал. Я очень благодарна. Но не знаю… чем могу отблагодарить.       — Ничем, — тихо ответил он и выбросил окурок. — Ты со мной уже полдня. Большего требовать не могу. Идём.       Он открыл перед ней дверцу машины, поправил край пальто, чтобы не прищемить. Они ехали молча какое-то время. Нине было страшно неловко. Но было ещё кое-что.       Досада.       Александр сосредоточенно смотрел вперёд, а она была уверена, что обидела его. Но что было делать? Неужели поехать с ним в ресторан? В гостиницу? Переспать с ним? И что потом? Он нравился ей — нравился больше, чем другие, но…       Как? Воспоминания нахлынули жестокой волной. Тёплые объятия, нежный взгляд, слова, прикосновения. Он любил её, всегда любил. С Пашей всё было так просто, искренне, честно. Они были одним целым, понимая друг друга без слов.       Она украдкой смотрела на Александра. Совершенно чужой человек. Да, он ей нравится, но разве она готова… быть с ним? Что она чувствует к нему на самом деле?       Его слова тревожат, волнуют душу. Он сказал, что хочет её давно, ещё Паша был жив… Как же это жутко. Но ведь и не сразу подошёл, дождался, пока она снимет траур.       В голове карусель. Нина не знала, как быть. Он просто вёз её домой. Она даже испугалась, когда он вдруг заявил:       — Я ещё никого так не водил по больнице. Все решили, что ты моя… — Он замялся на миг. — Короче, многие думают, что ты со мной. Но я ничего не собираюсь требовать, слышишь? И я всем говорю, что мы просто… хорошие знакомые.       Его голос был тягучим, ленивым, словно уставшим.       — Так и есть, — ласково ответила она. — Саш… — Он бросил на неё быстрый взгляд, но не отвлекался от дороги. — Пожалуйста, прости. Я не хотела обидеть.       Он улыбнулся, а потом ответил:       — Мне нравится, что ты такая.       — Какая? — встревожилась Нина.       Он снова бросил на неё быстрый игривый взгляд.       — Недоступная, — тихо засмеялся он. — Старой закалки. Это теперь редкость.       Нина отвернулась, спрятав улыбку. Он ведь и сам «старой закалки», потому всё понимает — это чудо какое-то.       Они подъезжали к её дому, когда на стоянке Нина узнала машину Виктора. Внутренности будто скрутило, сердце забилось чаще. Этого не хватало…