Часть 12

      — С Днём Рождения, Ниночка, — робко выдохнул Степан, протягивая ей букет из трёх веток ярко-розовых лилий.       — Стёпа! — ласково протянула она, принимая цветы. — Спасибо тебе огромное! Какие красивые, Боже! Как ты узнал?       — Да я тогда ещё у Татьяны спросил, когда ты устроилась, — смущаясь махнул он рукой.       — Так вот зачем она спрашивала, — улыбнулась Нина, не сводя глаз с чудесных цветов. Она очень смутилась, но потом всё же спохватилась: — Ой, проходи, что же мы в дверях!       — Да не, я пойду! — Степан зарделся, словно школьник, и протянул ей маленький красивый бумажный пакет с изображёнными на нём точно такими же лилиями. — Это тоже тебе. Пустячок. Прости, совсем разучился подарки дарить.       — Стёп, не стоило… — Нина отчего-то была готова умереть от счастья. — Пожалуйста, проходи.       — Да ты занята небось, гостей ждёшь, и я тут…       Он даже сделал шаг назад.       — Я никого не жду, — с грустью ответила она. — Дети после трёх только домой из школы придут. Ты мой единственный гость.       — Ну вот напросился, — смущённо поморщился он.       — Всё хорошо, — улыбнулась она, — заходи.       В её узкой прихожей Степан казался ещё габаритнее. Он медлительно снял куртку, здоровенные резиновые сапожищи на меху и нерешительно последовал за Ниной в кухню. Она поставила цветы в вазу, зажгла газ, чтобы вскипятить чайник. Радовалась, что кроме торта есть ещё конфеты и пирожные — их она и поставила на стол.       — Присаживайся, — предложила она и Степан грузно опустился на табурет. Осмотрелся.       — У тебя кухня ещё меньше, чем у меня, — усмехнулся он. — Ох уж эти советские постройки.       — Ничего. Зато уютно, правда? — улыбнулась Нина.       — Это точно. — Он будто ненароком покосился на подарочный пакет, оставленный Ниной на кухонном столе. Она тут же решила взглянуть на подарок — было очень любопытно.       В пакете оказалась странная, совершенно непривычная её глазу заколка, вся изукрашенная блестящими разноцветными стразами. Она выглядела настолько броско, вычурно и негармонично, что Нина совершенно растерялась. Это можно ностить? Но… как? С чем? Ясно, что Степан в таких вещах ровным счётом ничего не понимает. Наверное, он уловил её озадаченность и тихо засмеялся:       — Я почему-то подумал, что с чёрным будет красиво. Ты ходила в водолазке и юбке тогда. Прости, не угадал, не умею я как-то…       — Нет, что ты! — воскликнула она, тронутая его заботой и вниманием. — Это отличный вариант. Спасибо!       Нина положила заколку и налила чай, села к столу. Ей казалось, что Степана что-то беспокоит, но он никак не решается начать разговор. Она придвинула к нему вазочку с конфетами, Стёпа улыбнулся, взял одну, повертел в руках. Потом порывисто схватил чашку, сделал глоток чая и, не поднимая взгляда, спросил:       — Ты с Саней встречаешься? Прости, я что-то не понял.       Нина заполыхала изнутри. Она была почти уверена, что щёки её покраснели.       — Нет, не встречаюсь, — честно ответила она. — Он как-то внезапно исчез и я не понимаю…       — Он не местный, — внезапно заявил Степан, наконец решаясь посмотреть на Нину. — Саня, вообще-то, москвич. Он двадцать лет там жил, плюс-минус. Как мать начала болеть, так он и приехал, но туда часто мотается.       — Думаешь, он уехал? — В её тоне против воли угадывалось сожаление, стало стыдно. — Почему ты спросил? — выпалила она в догонку.       — Ну ты расстроенная какая-то в последнее время. Ты не бойся, он приедет. Мать же здесь.       Она смотрела на Степана, не веря своим глазам. Что он за человек? Каждый из них чего-то хотел от неё: Александр, Кирилл, Витя — все они думали о себе. А он пытается её утешить, нисколько не стараясь перетянуть внимание на себя. Что происходит вообще?       — Ты думаешь, для меня это важно? — смутившись, она направила взгляд в свою чашку.       — Это очевидно. Ты не думай, я тебя не осуждаю. Саня тот ещё бабник, умеет голову задурить, — беззлобно усмехнулся Степан. — Но он давно уже один. Видно же, что ты ему небезразлична.       — Он даже не звонит, — усмехнулась Нина, — с чего ты всё это взял?       — Ну это уж я не знаю. — Стёпа пожал плечами. — Вы не ссорились?       — Вроде нет, — вздохнула она.       — Я его не понимаю, — улыбнулся он. — Вообще странный тип. Но если тебе нравится, так что ж.       — Почему ты об этом говоришь? — тихо засмеялась Нина, полностью обескураженная его необъяснимой поддержкой.       — Так просто, — повёл плечом Степан. — Машины его давно нет, ты грустная. Не такая, как раньше. С ним ты будто ожила.       Нина потупилась.       — Думаешь, дело в нём? У меня с ним ничего нет.       — Так уж и ничего, — хохотнул он. — Ты не думай, я в душу к тебе не полезу. Я рад был, что ты повеселела. Хочешь, узнаю, куда он свалил?       — Нет, не надо, что ты! — в возмущении замотала она головой. — Нет у меня с ним ничего, и навязываться я не собираюсь, ещё не хватало.       — Смотри. Мне ничего не стоит, — улыбнулся Степан.       Как же это было странно. Значит, он вовсе и не ухаживает за ней? Зачем мужчине хлопотать о том, чтобы симпатичная ему женщина была счастлива с другим? Это что-то ненормальное и даже подозрительное. Ей было не понятно, что он чувствует, что испытывает к ней. Зачем ему всё это?       — Стёпа, — не удержавшись, выдохнула она, — прости, но я… хочу понять.       — Извини, — вдруг растерянно заулыбался он и начал подниматься, сунув конфету в карман синего рабочего комбинезона. — Мне ж на работу пора. Я задерживаться не хотел, но ты прям соблазнила. Спасибо за чай.       — Стёп…       — Мне правда пора. А Сашка наверняка скоро приедет. Он никогда мать надолго одну не бросает.       Он направился одеваться.       — Ты его хорошо знаешь? — следуя за ним, с интересом спросила Нина. — Мне почему-то показалось, что вы не очень-то ладите. Или мне показалось?       Степан вздохнул, задержался на секунду в коридоре между кухней и прихожей. Подумал немного, прежде чем ответить:       — Мы друзьями были когда-то. Давно. История так себе, если честно.       — Не хочешь рассказать? — робко спросила Нина. — Вдруг это важно?       Он вздохнул, потупился и пошёл дальше, сунул ноги в свои громадные сапоги.       — Потом как-нибудь, лады? — неуверенно усмехнулся он.       — Он что-то натворил? Стёп, если он на самом деле плохой человек, то мне лучше знать…       — Да не плохой он, — вздохнул Степан. — Мы оба те ещё кадры, — грустно усмехнулся он. — Не хочу на него наговаривать лишнего. Дело было молодое, девчонку не поделили, поругались, да так как-то всё и осталось. Он злопамятный, а мне и нафиг не надо с ним общаться. Но зла ему я не желаю, понимаешь?       — Честно говоря, не очень, — с замиранием сердца ответила Нина.       Он взглянул на неё с тоской, какой она не замечала прежде.       — Ладно, ты не бери в голову, Нинусь, — вымученно улыбнулся он. — Я уверен, что он скоро явится и всё объяснит. Он же врач, мало ли куда и зачем ездит. Он и в Москве, и тут. С днём рождения тебя ещё раз. Пока. Побегу я.       — До встречи, — устало улыбнулась Нина. — Спасибо тебе большое за поздравления и сюрприз. Мне очень приятно. Но вашу историю я всё равно хочу знать, — робко шепнула она.       — Ладно… — обречённо выдохнул он. — Пока.       Степан распахнул незапертую дверь и быстро пошёл вниз по лестнице. Нина сразу же заперлась, боясь, что фсбшник окажется дома и вздумает опять напомнить о себе глупыми вопросами и замечаниями.       Нина не знала, что и думать. Между ними какие-то личные счёты, но, кажется, Степан ничего плохого и не сказал об Александре. И в тот раз в магазине, когда они случайно пересеклись, даже руки пожали, но явно недоброжелательно.       Но больше всего её шокировало его участие. Он будто бы надеялся, что у неё наладятся отношения с Александром, помощь предлагал. Что это такое?! Казалось, что Степан ухаживает за ней.       Она в окно наблюдала, как он быстро прошагал по улице и скрылся из вида.       — Ничего не понимаю, — с грустью шепнула она.       Однако мысль о том, что Александр уехал в Москву по делам почему-то успокоила. Мало ли чем он занят, может, ему некогда звонить или… Да какими бы ни были причины, это его жизнь и она на неё абсолютно не претендует.       И всё же Нина с новой силой ощутила тоску. Знала, что скоро вернутся дети, они вместе отметят день рождения. Её по-настоящему порадовал Степан. Но он же и разбередил её сердце. Только-только ей стало казаться, что можно продолжать жить дальше — тихо, спокойно, по-прежнему, как в её памяти снова всплыли пылкие признания Александра, прикосновения, взгляды. Почему же он так запросто отстранился? Ни звонков, ни встреч, ни планов.       Она отпугнула его в тот день. Нина с досадой вдруг осознала, что её резкость и обвинения напрочь отбили у него желание продолжать общение с ней. Зачем взрослому состоявшемуся мужчине истеричная баба? Он такой красивый, уважаемый человек, он мог бы выбрать любую: молодую, привлекательную, здоровую, покладистую…       Нина расстроилась до слёз, осознав вдруг, что совершила ошибку. Но тут же стала убеждать себя в том, что так даже лучше. Он увидел её настоящую — во всей красе. И раз отказался, значит, он совсем не её человек.       И проводя этот день с детьми, она на время отвлеклась, успокоилась. Но потом они отправились делать уроки, и Нина, включив телевизор, поставила один из своих любимых фильмов на диске, погрузившись в параллельный мир. Но вскоре она поймала себя на мысли, что думает об Александре. Она то и дело вспоминала его ехидную усмешку, горящие озорством карие глаза, объятия и поцелуи. Как же стало жаль, что это теперь может никогда не повториться.       Она закусила губу, сдерживая порыв разрыдаться от досады, взглянула на давно молчавший телефон.       Нет. Она ни за что сама не позвонит. Тем более сегодня. Напрашиваться на поздравление — отвратительно. Да и вообще, навязываться мужчине так унизительно.       Нина себя ненавидела за слабость, за эту невыносимую беспомощность и тоску по нежности.       Она ждала неизвестно чего. Слабая надежда медленно, но верно умирала, а в девять вечера в дверь неожиданно постучали.       Безумная мечта о том, что это Саша, выжгла на сердце клеймо, и когда она распахнула дверь, к разочарованию в подъезде оказался посторонний мужчина с огромным букетом незнакомых ей белых цветов похожих и на розы, и на пионы одновременно. К букету прилагалась красивая плетёная корзинка со сладостями и там же оказалась бархатная коробочка. Записка торчала прямо посреди цветов, и это сразу успокоило.       Нина проскользнула в свою комнату, пока дети не заметили — они по поводу лилий устроили целое представление, а тут вообще нечто. Она нетерпеливо открыла маленький конверт.       С Днём рождения, Нинок!       Надеюсь, мысли вернуть мне всё,       что в руки попадёт, у тебя не возникнет.       Ты ничего мне не должна.       Но может быть, когда я вернусь,       поговорим о будущем? Как считаешь?                                     А.М.       Сердце отчаянно колотилось. Было немножко жаль, что написано не его рукой — золотыми чернилами, каллиграфично, явно писала женщина, оформлявшая подарок. Но важен смысл. Он хотел поговорить с ней о будущем, и её переполняло волнение, желание узнать, как он всё это видел, чего хотел. Она, объятая тревогой, собиралась открыть бархатную коробочку, когда зазвонил телефон. Его имя высветилось на экране, и ей хотелось завизжать от радости. Наверное, ему пришло сообщение о выполненной доставке, вот и звонит в тот же момент. Как же это было невероятно приятно! С Ниной такого прежде не случалось, она чувствовала себя юной, наивной девчонкой, но до чего же это восхитительное ощущение.       Она приняла вызов.       — Привет! — послышался в трубке его тягучий, немного ироничный голос.       — Привет, Саш, — с трудом сдерживая радость, ответила она и вдруг осознала, что не может сказать ни слова. Ком в горле перекрыл кислород и дышать стало невозможно, а он заговорил:       — Извини, что вот так исчез. Я на конференции хирургов, внезапно предложили, каждый день чего-нибудь, башка кругом. Пришёл и умер.       — Саш, конечно, я понимаю. Не представляла, что у тебя могут быть такие важные дела помимо работы. Спасибо тебе огромное, — с трудом вдохнув, тихо произнесла она. — Цветы просто потрясающие. — Она потянулась к коробочке, прижав телефон плечом к уху, и раскрыв её, снова перестала дышать. На шёлковой подушечке лежал золотой кулон с нежно фиолетовым огранёным камнем в обрамлении из золотых листьев. Золотая цепочка с красивым плетением. — Я не… — взволнованно выдохнула она.       — И слышать не хочу, — усмехнулся он. — Нравится?       — Очень, — шепнула она.       — Жаль не вижу выражения твоего лица, — посмеивался он. Нина улыбнулась.       — Это жестоко, — ответила она.       — Я долго не буду говорить. Серьёзно, башка раскалывается от переизбытка информации. Встречи все эти. Задержусь, наверное, машину решил поменять заморочился чуть-чуть. Дождёшься? Замуж не выскочишь там?       Нина вспыхнула.       — Никто не звал, — тихо ответила она. — Но если что, скажу, что подумаю.       — И не кури. Тебе вредно.       — А тебе, значит, полезно, — усмехнулась она.       — Всем вредно, но я уже наркоман, а у тебя ещё есть шанс спастись.       — Это вряд ли, — с грустью усмехнулась Нина.       — Ладно, Нинок. Спать завалюсь. Два дня впереди, надо собраться и впитать ещё полтонны инфы.       — Это очень здорово — учиться новому всю жизнь.       — Да, технологии шагают быстрее, чем мы стареем. Время такое. Ну давай. С рождением тебя. Скоро увидимся.       — Спасибо. Пока, Саш.       Как же спокойно стало на душе. Нина только теперь ощутила, что страдала все эти полторы недели, пока его не видела.       Неужели это оно? То самое...       Но тут она вспомнила о странном поведении Степана. Нужно во что бы то ни стало разобраться, что произошло тогда, много лет назад, вдруг это важно?