Часть 14

      От шлагбаума дорога была ровной, будто кто-то специально почистил. Лес стал реже, светлее. По пути Нина заметила в чаще столик и скамейки, специально сделанные для туристов, небольшой деревянный домик, напоминавший беседку, промелькнул за деревьями.       Нина волновалась, но надеялась, что Александр не причинит ей вреда. И если бы она расслабилась, могла бы в полной мере оценить, какое это было живописное место — первозданная русская природа, волшебный закат, лучи которого пробивались сквозь сети деревьев. Нина уже забыла, когда была в лесу зимой последний раз. За деревьями замелькала деревенька, состоящая всего из трёх бревенчатых изб, стоящих далеко друг от друга, очарование всё-таки её настигло.       — Как красиво! — улыбнулась Нина, испытав детское удивительное предвкушение и желание рассмотреть всё поближе.       Александр самодовольно улыбнулся.       — Надеялся, что тебе понравится. Хоть скрыться от посторонних глаз. И это, замечу, не гостиница.       Нина тихо засмеялась, стало очень неловко.       — Ты меня прости, — вздохнула она. — Я не хотела всё испортить. Просто трусиха.       — Я понял, — беззлобно фыркнул он.       Машина въехала на просторную территорию очищенной от снега парковки. Они и правда были здесь совершенно одни, и Нина в нетерпении поторопилась выйти из машины. Она глубоко вдохнула свежий зимний воздух, чистый, неправдоподобно вкусный.       — Вот бы оказаться здесь весной, — шепнула она, наслаждаясь приятным головокружением. — Тут что, правда никого нет?       — Есть. Администрация. Но они там, — Александр махнул рукой в сторону уходившей вправо дорожки. За деревьями больше уже ничего не было видно. — Придут, только если позовём, так что… — он пожал плечами, — никто не потревожит. Эта избушка наша.       Нина с радостью стала рассматривать аккуратный и явно новый дом. Он казался довольно большим: четыре окна с красивыми резными наличниками на первом этаже, терраса, мансардный этаж под высокой треугольной крышей, над террасой маленький балкон. Не терпелось войти туда, посмотреть что внутри.       Александр был очень доволен. Нина хоть и старалась спрятать свой непомерный восторг, у неё это совершенно не получалось.       — Короче, я так понял, что прямо сейчас ты не потребуешь возвращения, — усмехнулся он и открыл багажник. — Значит, выгружаемся.       Он достал три наполненных пакета, Нина заметила в них хлеб, какие-то коробки, пакеты, яркие оранжевые апельсины — запасов на несколько дней. Ей снова стало неловко. Она ведь была твёрдо намерена вернуться домой этим вечером. Ну, максимум до полуночи задержаться. А теперь что думать? Нина поняла, что при всём своём желании просто сбежать уже не сможет, она даже не знает, где находится.       И всё же она сдержанно улыбнулась и последовала в дом за Александром.       Изба оказалась не заперта. Быстро миновав маленькие сени, они вошли в красивую большую комнату. В глаза сразу бросился роскошный камин, сложенный наподобие русской печи. В нём приветливо полыхал небольшой огонь, и в помещении было тепло и уютно. Александр прошёл в соседнюю комнату и там оставил пакеты с провизией.       — Ну как? — довольно протянул он.       Нина восторженно осматривала обстановку: скромную, но очаровательную. Диван и два кресла напротив камина, стол у окна, а на столе самовар и чайный сервиз из белоснежных пар на двоих. В милейшей деревянной миске, расписанной под хохлому, свежие пирожки.       — Это просто изумительно, Саш! — с улыбкой выдохнула она. — Никогда даже не представляла, что побываю в таком сказочном месте.       — Хотела бы тут жить? — В его голосе прозвучали нотки надежды. Они так были не похожи на него. Даже такой уверенный в себе мужчина может иногда оказаться в неопределённости. Нина понимала, что это исключительно её вина, но сделать ничего не могла, кроме как дать ему эту надежду.       — Здесь очень хорошо, — потупилась она, — наверное, да.       — Это туристическая база, — начал он, уходя в кухню, и Нина последовала за ним. Александр стал перекладывать коробки и упаковки из пакетов в современный холодильник, который не так уж плохо сочетался с бревенчатыми стенами. — Там есть буклет, если интересно. — Он остановился, наконец расстегнул свою тяжёлую дублёнку. — Жарковато тут. — Быстро скинув её, произнёс: — Повесь в сенях, и сама раздевайся. Есть так охота.       — Да, конечно, я сейчас, — всполошилась Нина.       Она обхватила руками его дублёнку, пахнущую сигаретным дымом и одеколоном. Войдя в сени, она робко зарылась носом в ворот, вдохнула поглубже. Её муж никогда не курил, но ей ещё с юности нравились эти резкие запахи. Нравились курящие парни. Это было странно, немного неправильно, но сейчас она пребывала в какой-то невероятной эйфории. Не хотелось выпускать тяжёлую куртку из рук. Это был его запах, дурманящий сознание. Нине было страшно от того, как ей хотелось обнять мужчину, ощутить его близость, но… Она не осмелится. Ни за что. И тяжело вздохнув, Нина повесила дублёнку на крючок, рядом свою куртку и платок. Спохватившись, поспешила на кухню, чтобы помочь с ужином, Саша ведь наверняка даже поесть дома не успел, может, позавтракал только. И стоило ей войти, он тут же бросил взгляд на кулон, поблёскивавший на её груди.       — Красиво, — довольно улыбнулся он, — тебе идёт.       — Спасибо, — сконфуженно выдохнула она. — Мне он очень нравится.       В изобилии пластиковых контейнеров всё уже было нарезано, оставалось раскладывать по тарелкам, чем он её и озадачил, пока чистил картошку и ставил её варить. Паша никогда не готовил, и Нине было приятно наблюдать за деловитыми движениями Александра.       — Всё по-быстрому, ладно? — усмехался он. — А то у меня кишки в узелки завяжутся.       — Конечно, — улыбалась Нина, раскладывая сырную и мясную нарезку на большую тарелку. — Может, перекусишь? — Она без церемоний сунула ему в рот бутерброд с колбасой и белым хлебом.       Что-то было в этом жесте непривычное. Александр даже будто немного удивился, как-то на автомате его откусывая и пережёвывая, а Нина ужасно смутилась, потому что оказалась слишком близко.       — Ещё хочу, — прошамкал он, не дожевав, и Нина протянула ему вторую половину.       — Пальцы не откуси, — хихикнула она, и они засмеялись.       Она чувствовала эту неловкость. Его неловкость, свою. Всё было странно. Всё будто впервые. Как будто никогда прежде она не встречалась с мужчиной. Как будто это её первый раз: первое свидание, ожидание чего-то. И в то же время это было так просто, будто уже случалось.       С ним было легко. Сейчас, в эту минуту. Нина не хотела думать о том, что будет дальше, не хотела ни торопить события, ни останавливать. В эту минуту, когда он смотрел на неё так — немного растерянно, — она понимала, что всё ещё только начинается. Она его не знает. И он её не знает тоже.       Пока варился картофель, они накрыли стол в большой комнате у камина. Получилась очень обильная «скатерть самобранка», что особенно веселило Александра. Нина нарезала побольше укропа, обсыпала картошку и сдобрила сливочным маслом. Пусть ужин был совсем не простым и не деревенским вовсе, но картошка удалась на славу. Огурцы, грибы, селёдка, нарезки, пара салатов из супермаркета — Нине всё нравилось и было приятно, что готовить много не пришлось.       И всё же бутылка вина на столе немного смутила. Нина смотрела на неё как на врага, зная свою склонность чрезмерно хмелеть. Но её волновало не только это. Даже скорее совсем не это.       — Мы… разве не вернёмся сегодня? — робко спросила она, пока Александр наливал насыщенно-бордовую жидкость в бокалы.       Он замер на мгновение, но потом продолжил наливать со словами:       — Я — точно нет. Не представляешь, как меня вымотали эти дни. Мне реально нужно отдохнуть, Нинок. Понимаешь? Но если захочешь, если для тебя это важно, вызовем такси.       Он так сильно погрустнел, что Нине стало стыдно. У него будто совсем кончились все оставшиеся силы. Александр тяжело опустился в кресло. Молчал. Нине было очень совестно и не по себе. Он столько делает, так старается. Ну почему она вечно всё портит?       — Саш, — вздохнула она. — Ты прости, я опять…       — Да нет, я знаю. — Александр отвернулся, уставившись пустым взглядом на огонь в камине. — Ты — мать. У тебя там дети. Ты не привыкла. Всё я знаю.       Нина понимала, что у неё осталось только два варианта. Или она сейчас исправляет ситуацию и остаётся с ним здесь, или всё портит окончательно и уезжает. По-другому просто быть не может. Детей она предупредила. Да, Рома не в восторге от всей этой ситуации, да и Юля немного волнуется — это очевидно. Но ведь они всё понимают. Поддержка их не особо-то горячая, но кажется, они её не осуждают — это очень важно.       — Надолго ты хочешь задержаться? — тихо спросила она, опуская глаза.       — Да я б тут жить остался, — тихо засмеялся он. — Но я же знаю, что тебе послезавтра на работу. А так… неделя оплачена. — Александр прямо и настойчиво взглянул ей в глаза. — Всё будет так, как ты захочешь. Я не тюремщик. Здесь две спальни, если что.       Нина вспыхнула, потупилась. А потом тихо спросила:       — Расскажешь о своей поездке? О себе. — Она неуверенно взглянула ему в глаза. — Я тебя совсем не знаю.       Александр сдержал усмешку, прочистил горло.       — Мне кажется, тебя что-то конкретное интересует. Это нормально, в принципе.       Они помолчали, глядя друг на друга с сомнением, с недоверием. Нина ощущала неотступное желание утонуть в пучине его глаз: искристых, озорных. Александр вызывал в ней одновременно страх, интерес и жажду, о которой она изо всех сил старалась не думать, не замечать. Ей нужно было решить: сделать шаг вперёд, рискнуть или остановиться. Но как же не хотелось решать прямо сейчас. Однако нужно было хотя бы определиться с сегодняшним днём. И она потянулась к бокалу.       — У меня море вопросов, — повела она плечом. — У тебя нет? Или ты из тех, кто предпочитает женщину не слышать?       — Твой мужик был таким? — обиженно фыркнул он.       — Нет. Таким был мой отец, — холодно ответила Нина, продолжая настойчиво смотреть ему в глаза.       Александр тоже взял бокал.       — Честно, не люблю болтливых баб. Но ты мне такой не показалась. Хорошо, когда всё в меру. Ты резковата, что есть, то есть, — улыбнулся он.       — Напугала? — шутливо усмехнулась Нина.       — Я бы сказал… рассеяла иллюзии.       — Это плохо?       — То что надо. Ладно, Нинок. Я так понимаю, ты мне даш шанс быть хорошим парнем, — широко улыбнулся он. — Послезавтра утром отвезу тебя на работу, лады?       — Посмотрим на твоё поведение. — Нина смутилась, покраснела, опустила глаза, и Александр рассмеялся.       — С прошедшим днём рождения, — с улыбкой произнёс он.       — Спасибо, — кивнула Нина, и они пригубили вино.       Поначалу разговор не клеился. Надо было поесть, и Нина даже ощутила как сильно голодна. Всё-таки поездка, новые впечатления раззадорили аппетит. Всё казалось таким вкусным, по-настоящему праздничным. Огонь в камине, тепло, уют. Нина ещё никогда не бывала в таком месте. Она чувствовала себя сказочной царевной в палатах или кем-то в этом роде. Это было очень приятно. Александр не смотрел на неё, очевидно был очень голоден и не знал, как себя вести со строптивой бабой. Нина так это видела и хотела как-то разрядить обстановку изо всех стараясь подобрать для разговора какую-нибудь нейтральную тему. Но потом поняла, что не умеет так общаться. Она привыкла спрашивать в лоб именно то, что её по-настоящему волновало.       — Почему ты не женат? — будто между делом спросила она и сделала глоток вина, приятно согревающего тело и окутывающего его лёгким хмелем.       Александр прожевал, подумал немного.       — Трёх раз хватило, — огорошил он, и Нина от удивления широко распахнула глаза. — До тридцати можно было дурака валять, — продолжил он, — а потом… на кой?       — Ты был женат три раза? — выдохнула она.       — Ага. — Его губы растянула ухмылка. — Не считая всякого там… Неужто ты один раз и всё?       Нина пожала плечами.       — Мне казалось, это нормально. До Паши я встречалась с парнем, думала, поженимся. Но мы были слишком юные и глупые. Потом я встретила Пашу и всё. — Нина сделала ещё глоток вина.       — А он? — ехидно скривился Александр. — У него до тебя много было.       — Были, да. Как у всех.       — Ну, раз вы друг друга столько лет терпели…       — Значит, любили… — вздохнула Нина и решила тут же перевести тему. — Так почему же ты один? Это очень странно.       — С чего это? — фыркнул он. — По-моему, сейчас это уже никого не удивляет.       — Не удивляет, но интересно, почему.       — Терпеть не могу играть в одни ворота, — довольно резко начал он. — Ты всё, тебе в ответ ничего — одни претензии: не так посмотрел, не то сказал, о чём-то не вспомнил, не угадал. Нафига мне такие отношения.       — Тут ты прав. В отношениях важна взаимность.       — Вот-вот. А то, ты только трать, старайся, а тебе в ответ мордаха вечно недовольная.       Нина сдавленно усмехнулась.       — Прости, но за мной такое тоже случалось. Муж на меня иногда обижался. Но я старалась, честно.       — Мне хватило. Я больше не могу это видеть. В тридцать пять развёлся последний раз, а дальше… Всё так — несерьёзно. Не хотел, пока… Ладно…       Он резко схватил свой бокал, допил вино и налил ещё. Нина немного заволновалась, но она знает, что мужчины от такого хмелеют мало, тем более закуски много.       — Ты, значит, девушка строгих правил, — усмехнулся он и приподнял бокал. — Я ещё не встречал такую, так что давай за знакомство, согласна?       Нина кивнула, и они выпили ещё.       — Вопросы? — снова приступив к еде, уточнил Александр.       — Конечно. Может быть, это прозвучит слишком откровенно, но… ты мне интересен, — робко ответила Нина, переводя взгляд на огонь в камине. Она ощутила на себя взгляд мужчины, тепло разлилось по венам.       — А остальные? — будто с лёгкой издёвкой спросил он, и Нина резко взглянула на него.       — Какие остальные?       — Витька этот, Стёпка. Может, ещё кто есть?       Нина поджала губы, вдохнула поглубже.       — С Витей я не могу быть. Я думала об этом, он намекал, но… Я просто не могу. Он напоминает Пашу. Сильно напоминает. Не могу так, — покачала она головой. — Стёпа хороший человек, но я не совсем понимаю его. Странный он. Вроде и добрый, и участие проявляет, но будто… скрывает что-то. Ты ведь его хорошо знаешь?       — Не особо, — брезгливо бросил Александр и допил вино.       Кирилла она, конечно, решила даже не упоминать.       — У тебя есть друзья? — начала она издалека, в надежде выйти на нужный ей разговор.       — Здесь нет, — качнул он головой. — В Москве всё. Вся жизнь. Здесь так: мать, работа. Ты.       Он внимательно посмотрел на неё, а Нина полыхала от волнения.       — Но родился же ты здесь? Почему уехал? Нет, я понимаю, Москва — это большие возможности…       — Меня тут ничего не держало. — Александр посерьёзнел. — Первый развод был тяжёлый. Слишком. Не хотел больше никого видеть.       — Не хочешь не рассказывай.       — Но ты ведь именно об этом и спрашиваешь, так? — Нина ощутила по изменению голоса, что он начал сердиться. — Что тебе там Стёпка напел?       — Ничего, — мотнула она головой. — Но я заметила, что вы друг друга недолюбливаете. Ну, то есть… ты его. Стёпа про тебя ничего плохого не говорил, правда.       — И что она от меня к нему ушла, тоже не говорил? — ядовито процедил Александр.       — Саш, я не настаиваю. Для тебя это…       — Дело прошлое. — Махнул он рукой, но снова потянулся за бутылкой и стал разливать вино по бокалам. — Но то, что он опять лезет, мне категорически не нравится.       — Ты не сердись, Саш, но он никуда не лез. Он начал со мной общаться раньше тебя. И всё это время был более чем сдержан. Ничего плохого…       — А это его тактика, да! — с иронией протянул Александр, наполняя её бокал. — Прикинуться добреньким. Благодетелем. Это он умеет. Ничего из себя не представляет, зато добрый, чуткий… — с отвращением выдавил он. — Тебе это правда интересно?       В его глазах полыхал недобрый огонёк. Нина вдруг поняла, что боится мужчин, когда они гневаются — кто бы это ни был: отец, брат, друг, знакомый, муж, сын. Она просто боится их злости, боится, что на неё повысят голос или будут недовольны ею. Нина всегда этого боялась — с детства и по сей день. И дело не в них — дело в ней самой. Она просто трусиха, а они вполне имеют право на выражение своих чувств. Они ведь тоже люди, со своими переживаниями и обидами.