Часть 15

      Нина с теплотой улыбнулась, осторожно накрывая его огромную напряжённую ладонь своей. Он даже как-то растерялся от неожиданности, и его хмурые брови приняли нормальное положение.       — Я всё понимаю, правда, — тихо произнесла она, осторожно погладив его тёплую руку, и это было так умопомрачительно приятно, что захотелось сжать её покрепче. — Не сердись, пожалуйста. Мне правда очень интересно всё, что с тобой связано. Ты написал о будущем, помнишь? Я много думала, потому хочу знать, что ты за человек, почему к пятидесяти годам ты остался… один. Это так несправедливо. Ты достоин, чтобы рядом был хороший надёжный человек. Но я не уверена, что гожусь… — Она тихонько стала отпускать его, но Александр перевернул руку ладонью в верх и успел поймать её ускользающие пальцы. Мурашки холодной волной прошли по её телу.       — Лучше о себе расскажи, ладно? — тихо, с хрипотцой, предложил он. — Моя жизнь — одно сплошное разочарование, если работы не считать, — с грустью усмехнулся он. — Почему-то мне кажется, что ты была счастлива, ведь не развелась. Сколько вы были женаты? Твоей дочке сколько? Она же старшая?       И Нина рассказывала. Они сидели за столом, ужинали, потом перешли на диван и сидели на почтительном расстоянии. Александр внимательно слушал её рассказ о знакомстве с мужем, об их жизни, в которой случались и радости, и непонимание, счастье и конфликты. Она говорила о детях и о том, что девятнадцать лет брака это на самом деле очень даже мало, чтобы полностью узнать человека, о том, что люди растут и развиваются вместе.       Александр слушал. Он задавал вопросы, смеялся и иногда вставлял едкие или забавные комментарии. С ним было легко. Может быть, ей из-за опьянения так казалось. Они говорили так долго, что Нина позабыла о времени, и в себя её привёл только телефонный звонок около одиннадцати.       — Мам, ты сегодня не приедешь, да? — робко, немного испуганно спросила Юля. — У тебя всё в порядке?       — Солнышко, всё хорошо, — переполошилась Нина, испытывая всепоглощающее чувство вины. — Вы простите, я заболталась совсем. Мы на турбазе, по пути в город. Тут очень здорово, лес, бревенчатые домики. Может быть, на выпускной сюда съездим? Я фотки привезу.       — Ладно. А ты когда приедешь? Завтра?       Её сердце обливалось кровью. Нина ещё ни разу в жизни не оставляла их вот так — на ночь — да ещё одних. Да, они уже взрослые, но ведь это новые обстоятельства: мать где-то далеко, с незнакомым мужиком — жуть, как это всё выглядит. Нина бросила взгляд на Александра, сосредоточившего напряжённый взгляд на огне в камине. Он будто ждал приговора.       — Я послезавтра утром приеду, — еле выдавила она, и заметила, как уголок губ Александра бесконтрольно дёрнулся вверх, а глаза загорелись радостью. — Мне ведь на работу. Вы не против? Но я могу…       — Ладно. Мы тогда устроим тусу, — вдруг весело рассмеялась Юля.       — А-а! Вот вы чего волнуетесь! Что я среди ночи явлюсь и вас разгоню! — засмеялась Нина, и Александр не сдержал улыбку.       — Нет! Мы ничего такого! — начала протестовать Юля.       — Ага, конечно, — смеялась Нина. — Но вообще, можете завтра собраться, почему бы и нет. Только не до ночи, хорошо? Чтоб в одиннадцать уже была тишина.       — Спасибо, мамулечка! Ты правда не против?       — Я не против, — вздохнула Нина, будто она в своём положении могла хоть как-то повлиять на ситуацию. — Не напивайтесь там, ладно? Пожалуйста! И за Ромой присмотри, чтоб не…       — Да ладно, когда это мы напивались-то? — возмутилась дочь. — Всё будет хорошо, не волнуйся! — весело говорила Юля. — А ты не забудь про контрацепцию.       Нине показалось, что её ошпарили кипятком.       — Юль! — возмущённо выдохнула она.       — Ладно-ладно! Прости, это я зря! Прости, пожалуйста! Пока!       — Пока, — вздохнула Нина, и Юля отключила связь.       Нина уронила лицо в ладони.       — Господи, — прошептала она. — Я с ума сойду.       — Да брось, Нинок. Они уже взрослые у тебя. Им тоже надо жить.       — У тебя есть дети? — с надеждой взглянула она на него.       Александр скривился.       — Не-а. Мои браки были слишком коротки. А просто так детей строчить не входило в задачу. Да и зачем…       Нина уставилась на огонь.       Одинокий. Детей нет. Друзья в Москве. Вся жизнь — работа и мать. Что он за человек вообще? Она украдкой взглянула на него. Красивый, статный, уверенный. И вот так. Может… он просто эгоист до мозга костей? Но тогда, зачем ему она? Просто так? Просто понравилась? Решил попытаться ещё раз?       Ей показалось, что он выглядел уставшим.       — Ты хотя бы высыпался все эти дни? — робко спросила она. — Приехал и снова помотал куда-то. Может быть, лучше было остаться дома, выспаться?       — Всё в порядке, — утомлённо улыбнулся он. — Я рад, что мы поговорили, провели время вместе — без свидетелей.       — Я тоже рада, — улыбнулась Нина. — Ты, пожалуйста, не сердись, что я такая… — Она опустила глаза.       Александр придвинулся чуть ближе, взял её за руку — как-то очень осторожно, нерешительно. Нина снова посмотрела на него. Он правда казался вымотанным, даже будто постарел немного, но это только добавляло ему привлекательности, и Нина вдруг задалась вопросом: а какие у него волосы? Если бы он не брил голову, она могла бы узнать, какой он настоящий. Брюнет? Шатен? А может, он уже совсем седой или у него смешные залысины, которых он стесняется? Ей захотелось обнять его, придвинуться ближе, но он вдруг предложил:       — Пойдём спальни выбирать. Мы же отдыхать приехали, правильно?       — Конечно.       Нина покорно отправилась за ним на второй этаж. Мансарда была разделена на две комнаты-спальни, с большими кроватями, тумбами, комодами, зеркалами. Комнаты были очень похожи, так что в выборе не ошибёшься. Правда с одной стороны в окно приходился рассвет, а в другое закат, и Нина выбрала раннее рассветное утро.       — Вот душа тут нет, досадно, — усмехнулся Александр. — Баня недалеко, там же и душевая. Но это уж завтра, лады?       Нина согласилась, тем более, что душ она приняла дома. На кровати лежал махровый гостиничный халат, но Александр, на всякий случай принёс ей какого-то просто громадного размера футболку, которую догадался захватить на всякий случай. Нина держала её в руках, переполняясь трепетом.       Александр осторожно обнял её за талию, будто с опаской. Нина нерешительно обняла его плечи. Он лишь коротко поцеловал её в губы, как-то очень быстро попрощался, пожелав спокойной ночи, и ушёл в свою спальню, будто торопился скрыться. И Нина стояла посреди комнаты одна немного растерянная и взволнованная.       С одной стороны, она была благодарна ему за этот шанс — подумать ещё немного. Привыкнуть к нему. С другой, её душила необъяснимая досада. То ли ей хотелось ещё с ним поговорить, то ли объяснить что-то, то ли оправдаться. Он за весь вечер ни разу не намекнул о своих целях и Нина не поняла, чего он на самом деле хочет. Сказал, что поговорить, познакомиться поближе. Наверное, так и есть? Теперь она знает о нём побольше, и он о ней — всё правильно.       Но ко всему её грызли мысли о Павле, о том, правильно ли она поступает, сближаясь с другим мужчиной. Она любила мужа, его тень, оставшуюся в прошлом. С ним она прожила немалую часть жизни. Что же дальше?       Нина не могла себя успокоить. Она не решилась снять бельё, оставшись в трусиках и бюстгальтере, надела махровый халат. Она сидела на кровати, уставившись в одну точку, понимая, что не сможет здесь спать, ей всегда не спалось на новом месте. Она снова и снова анализировала весь прошедший день, все разговоры с Александром, взгляды, объяснения. Нина чувствовала, что этого безмерно мало. Так мало, что хотелось выть.       Она слышала, как он тихо вышел из своей комнаты. Наверное, старался тихо, но дощатый пол выдавал каждый его шаг. Она слышала, как он медленно и осторожно спускался вниз по лестнице, ходил по первому этажу, потом стало тихо.       Нина, разделась, облачилась в его гигантскую футболку, как в платье, легла в чистую приятную свежую постель, но чувствовала, что нервничает всё сильнее. Александр не возвращался в свою спальню, он остался где-то там, внизу, и она тревожилась, не покинул ли он дом, хотя никаких звуков дверей не слышала. Заснуть было просто невозможно, потому что поток мыслей буквально выворачивал наизнанку всё её нутро. Он ведь был уставший, хотел лечь отдыхать, а теперь сидит где-то там на первом этаже. Может, решил спать у камина? В спальне тепло, но вдруг…       Она лежала без сна ещё долго, но в итоге не выдержала. Воспользовавшись совершенно реальным желанием покурить, она надела поверх футболки халат, гостиничные тапки и выглянула из комнаты. Нина сжала пачку сигарет в кармане, стараясь не шуметь, медленно спустилась по лестнице.       Александр и правда сидел у камина, потягивал вино. Он повернул к ней голову, но было ощущение, что не особо рад её появлению.       — Чего не спишь? — в привычной, немного надменной манере протянул он.       — Не умею спать в чужом месте, — подходя, ответила она. — Зажигалку потеряла.       Александр достал свою из кармана чёрных джинсов.       — Выйду на улицу, — шепнула Нина и протянула руку, ухватив пальцами зажигалку, но он её не отпустил. Нина неуверенно взглянула ему в глаза. — Что-то не так? — робко уточнила она, отнимая руку.       Александр тяжело поднялся, нависая над ней. Сердце будто упало в пятки, дыхание замерло. Нина почувствовала слабость.       — Пойдём, — тихо ответил он, — мне тоже надо.       В сенях они накинули верхнюю одежду, нырнули ногами в тёплую обувь и вышли на террасу. Свежий морозный воздух пьянил, а втянуть в себя никотиновый дым показалось ещё слаще. Нина с наслаждением утонула в головокружении, закрыла глаза, вдруг осознавая, что рядом с ней желанный мужчина. Только что-то идёт не так. Она посмотрела на его сосредоточенный профиль, этот горбатый нос, суровый взгляд в темноту леса.       — Саш, что не так? — растерянно спросила она, наверняка зная причину.       Он криво усмехнулся и отвернулся вовсе, будто пытаясь скрыть выражение своего лица.       — Да я вот думаю, — иронично произнёс он, — затолкать тебя в машину и увезти домой нахрен, или самому уехать и бросить тебя здесь, пока не протрезвею.       Внутри похолодело. В горле моментально пересохло. Нина с трудом прошептала:       — Ты можешь сесть за руль… нетрезвым?       — Нет, — уверенно ответил он и взглянул ей в глаза будто даже со злостью или раздражением. — Но желание такое есть. — Он нервно затянулся. — Мерзко осознавать, что я нихрена не рыцарь, который тебе нужен.       — Что? — удивлённо усмехнулась она, подавившись дымом.       Нина закашлялась, а он тихо рассмеялся.       — С чего ты решил, что мне нужен «рыцарь»? — наконец выдавила она.       — А по всему видно. Ты меня боишься.       — Вот и нет, — солгала она, втыкая половину сигареты в пепельницу, стоящую на перилах террасы.       Александр затянулся глубже, и она заметила, что его рука слегка подрагивает.       — Ты устал, — вздохнула она, — зачем ты сейчас об этом думаешь? У тебя были такие сложные дни, работа, встречи, а ты сидишь…       — И понимаешь, что зря тебя сюда притащил.       — Вовсе нет. Здесь замечательно. И мне не нужен рыцарь, — улыбнулась она. — Да, я тебя совсем не знаю, и ты меня, но…       — Я достаточно узнал, чтобы понять, кто тебе нужен…       — Саш…       Он зло воткнул окурок в пепельницу.       — Я не хочу притворяться, — скривился он. — Не хочу делать вид, что я — джентльмен какой-то. — В его тоне сквозило явное раздражение. — Потому что это нихрена не так.       — Думаешь, я не вижу? — улыбнулась Нина. — Вижу как ты сдерживаешься. Уверен, что ты не для меня? Может… наоборот — это я не для тебя? Ты видишь лишь часть меня, так ведь, а какая я на самом деле не имеешь понятия.       — Никто со мной не уживётся, — поморщился Александр.       — Откуда ты знаешь, если не пытаешься сам. Хочешь, чтобы все подстраивались исключительно под тебя? Чтобы тебе было удобно?       — Я не знаю, — устало выдохнул он, как-то моментально расслабляясь и прикрывая усталые веки. — Я задолбался об этом думать.       Нина подошла ближе. Лодыжки замёрзли, по телу бегали щекочущие мурашки. Она осторожно обняла его, проскользнув под тяжёлую дублёнку, и Александр с облегчением вздохнул, обнимая её за плечи, прижимая к себе.       — Если тебе рядом со мной некомфортно, — тихо заговорила она, — я уеду. Хочешь? Можно вызвать такси…       — Издеваешься, — тихо засмеялся он. — Все вы бабы манипуляторши. Ведь знаешь, чего я хочу. Знаешь. И знаешь, что рано или поздно меня задолбает играть в сраного рыцаря.       Внутри всё дрожало. Его близость, хриплый шёпот волновали, лишали воли. Его огромная ладонь медленно зарылась в волосы на её затылке, запуская мороз по коже, пальцы сдавили шею настойчиво, чуть стиснули её волосы, и Нина невольно приподняла голову, встречая взгляд его горящих карих глаз. Дыхание потяжелело, и Нина ощутила жажду, которой давно себе не позволяла. Запах табака от его лица пробрался в ноздри, она закрыла глаза, глубоко вдыхая, переполняясь тоской, ожиданием.       Его губы настойчиво захватили её рот, а пальцы вонзились в кожу до боли. Сладкой, нужной. Нина понимала, что не вырвется из ловушки, но ей этого и не хотелось. Страх куда-то исчез, когда его настойчивая ладонь пробралась под куртку, под отворот махрового халата, сжала нежную грудь поверх хлопковой футболки, и Нина тихо застонала, испытывая безумное забытое желание отдаться этим рукам, забыться. И она со вздохом обвила его шею руками, одаривая его ответными поцелуями.       «Забирай, будь что будет. Не хочу думать. Не хочу…»       Она бессознательно вручила себя в его руки. Перед глазами всё кружилось, когда они ввалились в дом, сбрасывая верхнюю одежду кучей на комод в сенях. Когда растерянно смеясь стаскивали обувь и босиком, не разрывая объятий, очутились в большой комнате у камина.       Нине казалось, что от каждого прикосновения её бьёт током. Его огромные ладони изучали её тело под футболкой, немного нерешительно, с опаской. Жадность во взгляде уступала осторожности, но Нина лишь растерянно улыбалась, боясь опомниться, остановиться. Она будто не верила в то, что происходит. Знала, что так будет, но казалось, что это просто сон, который вот-вот закончится, но она так этого не хотела. Себя не помня, она стянула с него футболку. В гаснущем свете камина Нина с наслаждением созерцала его широченные плечи, мощные руки, нависающую над ней громадину его тела.       — У меня нет презервативов, — еле слышно прошептала она.       Его губы закрыли её рот, порывисто впились в шею, и его руки ловко оставили её без футболки. На грудь обрушились яростные поцелуи, его язык прошёлся по соску. Нина взвизгнула, впиваясь пальцами в его плечи.       — У меня есть, — прошептал он.       Нину трясло, как девчонку, когда он овладел ею. Грубо, нагло, собственнически. Ей казалось, что она умрёт от блаженства, когда отдавалась ему на диване у камина. Он не был нежен, не был внимателен. Он был собой, просто мужиком, дорвавшимся до женского тела, и это нравилось ей больше всего. Просто смотреть, видеть, как он хотел её. Слышать, как он рычал и вздыхал при каждом движении, молча забирая своё.       «Совсем не рыцарь. И не джентльмен. Просто мужик». Нужный. Желанный. Такой, каким должен быть. Нина с трудом пробралась рукой под его тяжёлый торс, в последней попытке догнать ускользающее блаженство. Она видела, что ещё несколько мгновений и его накроет. Саша чуть приподнялся, давая ей этот шанс что-то сделать. Её стоны стали громче и это подстегнуло его двигаться быстрее. Он вздрогнул и её пальцы ускорили движение, массируя нужную точку.       — Боже… — выгибаясь завыла Нина. В животе будто всё взорвалось от желанного оргазма. Она задрожала, как, кажется, никогда прежде.       — Моя…       Его голос, впервые прозвучавший за всё это время, удвоил блаженство.       — Сашенька… — тихо простонала она, крепче обхватывая его ногами, обнимая, целуя в губы.       Он зарычал, замер, вздрагивая, обнимая с такой силой, что белые круги поплыли у Нины перед глазами. Александр рухнул на неё, и она думала, что задохнётся, но обняла его крепко, трепетно, ласково скользя ладонями по огромной спине.       Тяжело дыша, он с трудом приподнялся на локтях, глядя ей в глаза, будто проверяя что-то, а она не могла отвести очарованного взгляда от его ухмыляющихся губ. Хотелось целовать его, обнимать, прижаться к нему всем телом и не отпускать.