3

Как и предполагалось, утро началось не с кофе. Олеся проснулась поздно, когда часы уже пробили полдень. Через открытую форточку с улицы доносились звуки шаркающей по снегу лопаты дворника. Голова и горло ужасно болели, напоминая о геройски снятом вчера шарфе. Девушка открыла глаза и посмотрела на кровать напротив: заправленная синим пледом, она все еще стояла нетронутая. Фрагменты вчерашней ссоры снова отравляющей цепочкой стали крутиться в воспоминаниях. Желания на то, чтобы встать с постели не было, как и на что-либо в принципе. Олеся перевернулась на левый бок, пытаясь снова заснуть, но, из-за внезапно наступившей тишины на улице, блондинка услышала голоса, доносившиеся, по всей видимости, с кухни её собственной квартиры. Мысли калейдоскопом сменяли одна другую. За минуту Олеся выстроила целый ряд предположений. Вернулся Миша и тихо переговаривается с бабушкой, чтобы не разбудить её и незамеченным улизнуть из дома? Тайком пришел кто-то из друзей Миши, чтобы передать, что с ним все в порядке? А может это кто-то из полиции, пришли сказать, что с братом что-то стряслось? Олеся рывком поднялась в постели, ощутив покалывание в области лба. Девушка зажмурилась и больно сглотнула. В глазах на мгновение потемнело, но уже через несколько секунд состояние нормализовалось. Блондинка встала с кровати, накинула махровый халат, заботливо привезенный из столицы и теперь висевший на плечиках в шкафу, натянула теплые носки и выбежала из комнаты. С кухни, через длинный коридор, на девушку смотрели бабушка и её подруга тетя Лена. Очень тучная, с объемной по последней моде прической бордового цвета, в фиолетовом платье, не по годам обтягивающем её фигуру, она выглядела слишком инородно на их маленькой и скромной кухне, особенно на фоне Полины Филипповны, одетой в простой домашний халат. Тетя Лена работала бухгалтером в ресторане «Йилдыз», получала хорошие деньги и любила баловать себя: косметика, дефицитные капроновые колготки, не говоря уже о продуктах питания. А когда Олеся была маленькой, она доставала ей редкие книги с детскими сказками и рассказами, которые девочка очень любила читать — зачитывала книги до дыр. Сейчас, сидя в их кухне, она пила чай с шоколадными конфетами, которые Олеся не ела уже очень давно, и теперь жадно на них таращилась, даже позабыв про головную боль. — Ой, внучка, встала. Мы тебя разбудили, моя хорошая? Кушать будешь? — Полина Филипповна, заметив внучку, тут же вскочила с табуретки и суетливо стала снова подогревать чайник. — Ба, я сейчас, сначала в ванную и к вам. Теть Лен, здравствуйте! — Олеся немного неуклюже помахала гостье рукой. Та, в свою очередь, коротко кивнула ей и отвернулась к хозяйке квартиры. В ванной Олеся как можно скорее провела все утренние процедуры и уже собиралась выходить, но вдруг задержала внимание на отражении в зеркале. С той стороны на нее грустными голубыми глазами смотрела бледная блондинка. Волосы растрепанные, заплетенные в негустую косичку, на носу светлые веснушки, русые реснички и брови выделяются на фоне светло-розовых губ. С грустью, Олеся отметила, что тот огонек в глазах, который она видела, смотря в это зеркало несколько лет назад, пропал. Теперь в узком черном зрачке не было ничего, кроме тревоги и усталости. Губы искривились в злобной ухмылке. То, что она видела теперь в зеркале, ей совершенно не нравилось. Олеся плеснула воду в отражение и вылетела из ванной, поглубже кутаясь в халат. В кухне вкусно пахло шарлоткой. Сев на оставшуюся, самую низкую табуретку, Олеся принялась пить горячий чай с медом, надеясь, что он сможет унять жжение в горле. Боковым зрением девушка видела вопросительный и настойчивый взгляд гостьи, который она не отводила и, кажется, совсем не собиралась это делать. Олеся повернулась на тетю Лену, ожидая, что та начнёт говорить. И та начала: — Вернулась, значит, блудная дочь. Ну что могу сказать, хорошо, что хоть сейчас приехала, Олеся Алексеевна. Три года не десять лет, но тоже, знаешь ли, приятного мало. — тетя Лена скрестила домиком пухлые пальцы, увешанные крупными кольцами. Её перещипанные черные брови были вскинуты в ожидании. — Лена, прошу, прекрати. — бабушка с просьбой, застывшей на лице, уставилась на подругу, и Олеся почувствовала, как Полина Филипповна легонько пнула тетю Лену под столом. — Олеся училась, работала. Сейчас она решила все свои вопросы, приехал домой ребенок. Все, хватит. — Ну хорошо. Предположим, что все так и было. Какие дальше планы, Олесь? Смотрю, спим до обеда. — Так она третий день дома! Даже не полный. — Полина Филипповна переводила взгляд от внучки к подруге и назад. Олеся видела, что бабушке неловко и некомфортно. Она явно не думала, что совместная трапеза может превратиться в допрос с пристрастием. Девушка знала, что бабушка достаточно умна, чтобы понимать, что не приезжала она не только потому, что была занята учёбой и работой. Но также Олеся понимала, что бабушка достаточно мудра, чтобы простить её и не поднимать эту тему. И была ей невероятно благодарна. — Ба, я сама, хорошо? — блондинка сжала бабушкину руку, лежащую на краю стола. — Тетя Лена же меня спрашивает, мы тоже давно не виделись, вот поболтаем сейчас, как раньше. Теть Лен, я, честно говоря, вообще не знаю. Я думала в университет поступать, а в Москве не взяли, экзамены я завалила. — Олеся долго думала и репетировала, как дома будет рассказывать о своей неудаче. Простраивала в голове длинные монологи, рисовала в мыслях чуть ли не театральные сцены, где она плачет, грустно смотрит в окно. А в жизни все вышло гораздо проще: кухня, шарлотка, тетя Лена. Слова сами легко сорвались с губ. Вот так просто, раз и все. — Так а у нас тут что, университетов нет что-ли? Или ты и приехала поступать? — не отставала тетя Лена. — Да-да, вы правы. В наш поступать буду. Только я со следующего года пойду. Сейчас уже мест нет, куда я хочу. Пустуют геодезисты, а какой из меня геодезист? Я литературу и русский учила. Увы и ах. — Олеся пожала плечами и откусила новый кусок пирога. — Ну что могу сказать, надо искать выход. Не будешь же ты дома лежать спать целый год почти. Бабушкиной пенсии на вас троих уже точно не хватит. — карие глаза тети Лены недовольно смотрели на блондинку. Девушка буквально видела в них слова «обнаглевшая дрянь». И это её не то чтобы беспокоило, но отдавало неприятным уколом. — Да нет, конечно. Работу искать буду. А там, как найду, естественно и работать. — Вот, умница, работа это хорошо. Это замечательно. — тетя Лена перестала хмуриться, улыбнулась, обнажая вставленные золотые коронки, и даже подлила кипятка в кружку Олеси. — Я могу тебе помочь. С устройством, имею ввиду. У нас в ресторан официантка нужна. Зарплата, конечно, не горы золотые, сама понимаешь, но тут зато не обманут точно. Я тебя сама порекомендую. Ну если предложение тобой принимается. — Ой, теть Лен, вы моя спасительница, правда. Конечно, конечно пойду. Вы же меня только что от этих поисков и собеседований избавили. Пойду, еще как пойду. Дайте я вас поцелую. — Олеся залпом выпила остатки чая, поднялась со стула, обняв гостью и поцеловав её куда-то в начес волос. Тетя Лена, ухая, засмеялась, приговаривая что-то вроде «да что ты, мне это ничего», а бабушка улыбалась в сложенные перед лицом ладони. Конечно новость о работе официанткой не вызвала в Олесе такого восторга, но сцену разыграть было нужно: бабушку порадовать и тетю Лену снова к себе расположить, мало ли что потом понадобится. И хоть Олесе было не слишком приятно осознавать, что теперь она начинала использовать людей в свою выгоду, она отчетливо понимала, что иначе в этом мире попросту не выжить. А жить она очень хотела. — Уже вечером можешь приходить. Там как раз каких-то банкетов несколько намечается, рабочая сила лишней будет. Так что давай, отсыпайся, собирайся и часикам к шести подходи. На входе скажешь, что от Елены Сергеевны. Там сразу отведут, куда надо, покажут все. Еще раз поблагодарив гостью, девушка вернулась в комнату. Легла на кровать прямо в халате и носках. Олеся чувствовала, как сонная нега начинает к ней подступать после выпитого горячего сладкого чая. Сил бороться не было и, совершенно забыв завести будильник, девушка уснула. Проснулась блондинка от слабых толчков в плечо и резко открыла глаза. В комнате уже было темно, окно до сих пор было открыто и Олеся слышала, как на улице ездят машины. Рядом с кроватью стояла обеспокоенная бабушка: — Олесь, время уже половина шестого. Ты так в ресторан опоздаешь. Девушка не сразу поняла, о каком ресторане идет речь и какой сейчас точно день. Но уже в следующую минуту воспоминания об обеденном разговоре с бабушкиной подругой вернулись в память, и Олеся, как ошпаренная, вскочила с кровати. Горло по-прежнему болело, зато головная боль прошла, чему Олеся была безумно рада. Времени на медленные и тщательные сборы не осталось. Олеся не помнила, говорила ли что-то тетя Лена о дресс-коде, оставалось надеяться, что форму выдадут уже на месте. Схватив сумку и запихав в нее ключи от квартиры, свою единственную помаду в розовом цвете, резинку для волос, блокнот и ручку, девушка побежала к выходу. — Удачи, дорогая! Береги себя! — бабушка вышла на лестничную площадку, провожая взглядом сбегающую по лестницам девушку и перекрещивая её. Не успела Олеся подойти на остановку, приехал нужный автобус, за что она мысленно поблагодарила судьбу. Внутри салона было холодно, на стеклах мороз вырисовывал белоснежные узоры, с каждой минутой все больше и больше разрастающиеся по площади окна. Громко работал мотор, не менее громко о чем-то общался водитель с одним из немногих вечерних пассажиров. Потуже закутав голову в платок, девушка облокотилась на окно. Скоро должна быть ее остановка. От места прибытия ресторан находился совсем недалеко. Пешеходный переход, несколько поворотов во дворах и виднелась яркая вывеска с нужным ей названием. Миновала дворы Олеся без единого происшествия и уже внутренне радовалась такому раскладу событий, вот только уже на финише девушку ждал неприятный сюрприз. Двое рослых парней безжалостно запинывали ногами третьего, лежавшего на снегу в скрученной поле. Удары были меткими, резкими, частыми и приходились не только по корпусу, но и по голове. Лежащий парень защищался как мог: прикрывал голову руками, пытался перевернуться на живот, пробовал оттолкнуть от себя обидчиков ногами, но все попытки были тщетны. Хулиганов было двое. И они были сильнее. Олеся встала в ступоре. Девушка понимала, что ровным счетом ничем не может помочь избиваемому. В лучшем случае они отшвырнут её в сторону, как ненужный мусор, в худшем — она будет лежать на снегу под ударами рядом. Глядя на искореженные в злостных гримасах лица, девушка склонялась ко второму варианту. Олеся постаралась отбросить от себя не подходящие ей геройские мысли и быстро зашагала к входной лестнице. В последний раз, когда она пыталась помочь, ей самой едва ли не досталось. И то, неизвестно, что будет, когда друзья того самого кудрявого встретят девушку на одной из улиц. Представлять эту встречу крайне не хотелось. Здоровяки не обращали на нее никакого внимания и продолжали пинать парня. Уже поднявшись на третью лесенку, Олеся расслышала слабые стоны, издаваемые пострадавшим, а потом увидела и капли крови, окружающие его на снегу. Сердце пропустило удар. «А если бы это был твой Миша, а какая-то овца бы просто прошла мимо, простила бы ты её?» — задала сама себе в мыслях вопрос девушка. Ответ пришел моментально. «Никогда». — Эй, вы, быстро отошли от него! — крикнула Олеся каким-то не своим из-за страха голосом, продолжая оставаться на безопасном расстоянии. Бугаи не сразу обратили на нее внимание. Медленно отстранившись от парня, они подняли взгляды на Олесю. — Ты че, воды храброй выпила? Пошла нахер отсюда, пока мы тебе по котелку не настучали. — сказал тот, что повыше. Теперь Олеся могла рассмотреть его лицо. Толстый белый шрам на брови, большой мясистый нос, тонкие губы. Синяя шапка петушок. Не хотела бы Олеся столкнуться с ним в темном переулке по пути домой. Девушка не знала, что ответить на такую грубость. С ней никогда так не разговаривали. Она видела, как оперевшись на руки, пытался подняться избитый мальчишка. Но трясущиеся конечности подводили его, он падал снова и снова. Олеся видела, как кровь с его лица капала прямо на снег, и её затошнило. Ощущение жалости, беспомощности и отвращения смешались внутри. Она застыла на лестнице, подсвечиваемая лампочками, обрамляющими вывеску. Расценив ступор девушки как отступление, преступники вернулись к прежнему занятию. На этот раз парень не сдерживал себя, громко завопил, когда очередной удар пришелся в область печени. И крик этот, который Олеся еще очень долго не могла забыть, моментально привел её в себя. — Я сказала, отвалите от него! — девушка кинулась на здоровяков и ударила одного в спину своей полупустой сумкой, не нанеся никакого урона. Реакции не потребовалось долго ждать. Парень откинул её назад, вложив в этот жест всю свою злость. — Ты ненормальная? Тебе русским языком было сказано, пошла. Отсюда. нахер. — бугай приближался, блондинка чувствовала, что от него исходила угроза. Она сидела на снегу, чувствуя, как трясутся ноги. Животный ужас сковал её, неприятными змейками окутывая все тело. Олеся знала, что скорее всего сейчас её ударят. Возможно по лицу, а может быть в живот. А может быть просто схватят и потащат в одну из темных подворотен, где будут насиловать до тех пор, пока она не прекратит всхлипывать. Её никогда не били. Никогда не пинали. Никогда не душили и не делали что-то хотя бы отдаленно похожее на это. Она не была готова к такому повороту событий, но и видеть, как убивают на её собственных глазах подростка она не была готова тоже. И это оказалось сильнее. Зажмурив глаза, она закричала еще недавно лежащему на снегу парню что есть мочи: — Беги, пожалуйста, убегай! Но избитый едва ли стоял на ногах. Однако, тот факт, что он уже поднялся на полусогнутые ноги, уже радовал девушку — жить будет. Второй здоровяк, стоящий ближе к парню, схватил его за шею и плотно сжал. Мальчишка пытался разжать руки обидчика, но результата это не приносило. Его сплошь покрытое ссадинами и синяками лицо становилось все краснее и краснее. — Отпустите его, вы что творите! Пожалуйста, он же еще маленький. Вы что делаете! — Олеся рывком вскочила на ноги и кинулась к мальчику, но второй бугай схватил ее в охапку и, зажав подбородок руками, обездвижил и повернул к этой картине: — Смотри и запоминай, что бывает с теми, кто нам не нравится. Ты же не хочешь стать следующей? Будь послушной девочкой! От наигранно-приторного тона парня девушку стало мутить еще сильнее. Она пыталась укусить его за пальцы, ударить ногой, выпутаться из хватки, но он был слишком крепким и большим. В голове всплывали воспоминания из детства. «Просто мы сейчас с тобой и моими друзьями будем играть в прятки… Только ты прячься хорошо.» И тогда, когда казалось, что прямо здесь и сейчас на ее глазах убьют человека, а потом примутся и за нее, произошло то, чего она уже и не ждала. Дверь ресторана открылась и на улицу вышли два парня примерно лет двадцати: — Да, и я ему говорю, а по планам-то закупку надо бы уже на этой неделе провести. А по факту что? — что-то весело рассказывал высокий шатен в черном свитере, поднося к губам сигарету. Они не смотрели на них, слишком были увлечены беседой. Воспользовавшись замешательством обидчиков, Олеся, из-за грубых ладоней на лице, невнятно закричала: — Помогите! Убивают! Парни на входе тут же повернулись в их сторону. Оценив ситуацию, оба кинулись на помощь. — Стоять! Именем ОКОДа, всем прекратить сумбур! — кричит шатен и бежит, спотыкаясь о невидимые преграды. Услышав заветную аббревиатуру, здоровяки откидывают Олесю и парня прямо навстречу спасителям и, скривив напоследок лица, убегают в темноту дворов. Олеся надеется, что это их последняя встреча. Но лица этих нелюдей навсегда выгравированы под кожей век. Она громко выдыхает и кидается в сторону избитого парнишки, но когда она поворачивается туда, где он стоял еще секунду назад, видит, как весь израненный, он пытается убежать в другую сторону, противоположную от той, куда устремились здоровяки. Шок моментально отобразился на лице девушки. Она еще раз тяжело выдохнула и кинула сумку на снег, встав в позу сахарницы. — Вы в порядке, не пострадали? — интересуется шатен, поправляя очки на лице и осматривая блондинку. — Спасибо вам. — Олеся не отвечает на вопрос парня. Она сама не знает, можно ли считать ушиб копчика и перспективу появления синяков на подбородке тем, что она пострадала. Совершенно точно пострадал тот мальчишка, на котором эти бандиты не оставили живого места. Но почему тогда он так отчаянно старался скрыться? Ведь ему больше ничего не угрожало. — Это наша работа. Оказывается, иногда вредные привычки не такие уж и вредные. — продолжал шатен. — Хотели выйти покурить, а в итоге доброе дело сделали. Олеся не нашла слов, чтобы ответить. На ум приходило только пресловутое «спасибо», которое она уже сказала немного раньше. Поэтому в ответ только натянуто улыбнулась. Второй парень, блондин в сером пуловере, поднял её сумку со снега и передал ей в руки, выжав из шокированной девушки еще одно «спасибо». — Вы ведь куда-то шли. Вам не нужна помощь? Может быть, вас проводить? — шатен снова поправил очки и убрал кудрявые волосы назад от лица. Олеся только теперь заметила, что её спаситель был кудрявым. Почти как вчерашний внезапный психолог. Только у того наглеца кудри были более жесткими, закрученными крупными вихрями, а у этого они свисали в свободном падении, от чего казались мягче и послушнее. Такое сравнение испугало девушку. Мало ли кудрявых людей на свете, при чем тут сразу он? Но перед глазами уже стояло насмешливое лицо с ямочками у вздернутых уголков губ. Пытаясь изгнать образ из мыслей, Олеся потрясла головой. — Да, я шла в «Йилдыз». На работу. — Так пойдемте. — шатен показал рукой на вход. — Пойдемте-пойдемте. Он услужливо взял Олесю под руку и медленно повел по ступенькам ко входу. За высокими деревянными дверьми их встречала стойка хостеса, за которой стояла высокая брюнетка с ярко накрашенными глазами. — Добрый вечер, у вас другой столик или вы с молодыми людьми? — улыбнувшись, поинтересовалась девушка, осматривая столичное пальто на Олесе. — Я Олеся, пришла на работу. От Елены Сергеевны. — ответила блондинка, краем глаз замечая, что её спаситель по-прежнему стоит рядом, отчего девушка чувствовала себя еще более неловко, чем это было бы без присутствия незнакомца. Улыбка сползла с лица брюнетки и она принялась копаться в бумагах, скрытыми за стенкой стойки: — Да, мне что-то говорили. Подожди здесь, я позвоню, за тобой подойдут. Олеся изогнула бровь в недоумении. С каких пор они разговаривают на «ты»? По всей видимости, людьми в этом заведении считались только гости, готовые оставлять деньги. Остальные уважения не заслуживали. — Так значит, вас Олеся зовут. Я — Денис. — шатен протянул Олесе руку в приветственном жесте. — Приятно познакомиться, Денис. Спасибо тебе еще раз большое за спасение, правда. — Олеся тепло улыбнулась новому знакомому. Да еще какому –ОКОДовец. Такие знакомства могут быть полезными. — К сожалению, мне сейчас нужно будет приступать к работе. — немного неловко подытожила девушка. — Я тут подумал, может быть я вас провожу до дома после вашей работы? Вы не подумайте, я не с целями какими-то, я просто…вдруг эти мерзавцы где-то шастают рядом? — Я была бы очень признательна, вот только я сегодня первый день и совсем не знаю, какой мой рабочий график. — В таком случае, может вы дадите мне свой номер телефона? Или адрес, если телефона нет? Встретиться в другой обстановке, так сказать. — было заметно, как шатен переживал. Чесал рукой затылок, вторую пытался пропихнуть в карман джинсов, промахиваясь. Олесе это показалось весьма забавным. Девушка вытащила из сумки блокнот и ручку. Но увиденное только привело её в расстройство. Листы блокнота были испачканы розовой помадой, которую она зачем-то сунула в сумку перед выходом. Вновь заглянув в сумку, Олеся увидела отломанный стержень помады, измазавший все дно. Девушка вывела на одном из запачканных листов свой адрес, вырвала его и протянула Денису: — Извини, он немного замарался. Видимо, во время этого поединка колпачок слетел с моей помады и она сломалась, замарала все. — Ты расстроена? Этот вопрос ввел Олесю в ступор. Она взглянула на парня напротив. Его карие глаза смотрели на нее очень пристально и одновременно с тем мягко. Он был серьезен и ждал её ответа. — Да… Да, пожалуй, я расстроена. Это была моя единственная помада. Но это ничего. Денис открыл рот, готовый что-то сказать, но в это время в коридор вышел парнишка-официант и поманил Олесю за собой рукой. — Увидимся. Пока! Спасибо еще раз! — Олеся помахала шатену и, не оборачиваясь, ушла вслед за своим коллегой. Внутренняя отделка ресторана Олесю особо ничем не удивила. В Москве ей доводилось бывать в красивых и весьма недешевых местах, где часто проводили время её подруги. Однако, среди плюсов девушка моментально отметила наличие живой музыки, единую форму персонала и деление на несколько банкетных залов. — На выходных мы обычно всегда в таком формате работаем. Каждого из официантов закрепляют за определенным залом, до закрытия работаешь за тем местом, где сказали. Геройствовать не надо, так что все заказы записывай в блокнот, а не запоминай. Это для отчетности полезно, может еще и спасибо себе за это скажешь в будущем. Чаевые сама не проси, если дадут — не ломайся. Вызывающе себя не веди — тебя не должны замечать, когда гостям самим это не нужно. Мы все здесь не более, чем подвижные предметы мебели. Ну вроде все. Если что-то непонятно, по ходу дела спросишь. — рассказывала старшая официантка, пока Олеся прикрепляла бейдж к выданной белой рубашке.- Все ясно? — Ясно. Олеся старалась как можно ниже одернуть черную мини, совершенно не понимая, как в такой короткой и узкой одежде можно работать. Это казалось девушке совершенно неудобным. Но также Олеся понимала, для чего все это делается. Мужчины с деньгами нередко шли в подобные заведения не столько, чтобы вкусно поесть и послушать песни какого-нибудь молодого любителя музыки, сколько облапать глазами красивых официанток. А иногда не только глазами. В этот вечер Олеся работала в самом маленьком зале ресторана, чтобы влиться в процесс и не спутать других. В полукруглом, хорошо освещенном помещении со светлыми стенами отмечался какой-то корпоратив. Женщины и мужчины зрелого возраста вели себя более чем прилично и дружелюбно: рассказывали какие-то анекдоты, пели песни, а один из гостей даже впихнул Олесе под ладонь, держащую поднос, десять рублей. Освободился зал уже к полуночи. Олеся, уставшая, с растрепанными волосами и засевшими в голове строчками стихов русских поэтов, которые без конца и края цитировали гости, застегивала пуговицы на пальто, желая только одного — оказаться в кровати. — Новенькая, хорошо отработала сегодня. С таких, конечно, много чаевых не выбьешь, но это так, старт. — рыжая, немного долговязая официантка доброжелательно улыбалась Олесе. — Да, наверное. Спасибо. — блондинка уже собиралась уходить, но рыжая снова окликнула её. — Олеся, да? Меня Маша зовут. — рыжая протянула руку, Олеся пожала её. — Приятно познакомиться. — сухо ответила девушка. Она совершенно не была настроена на разговоры, ватные ноги уже едва ли слушались. — Там гости оставили кое-чего на столе. Мы обычно делим между собой, если что-то нормальное остаётся. Тебе не дали ничего, новенькая, мол. Я не могу так. Нечестно это. На, вот, возьми хоть апельсинов. — Маша протянула Олесе салфетку с четырьмя цитрусовыми. Такими же рыжими, как и её волосы. Олесе стало стыдно за то, что хотела как можно скорее избавиться от девушки. Убрав их в сумку, блондинка сжала плечо новой знакомой и мягко улыбнулась. — Спасибо большое, Маш. С тобой в разведку точно пойду.- чайного цвета глаза рыжей просияли радостью, и она улыбнулась в ответ. На улице за это время стало только холоднее. Снег усилился и теперь на участках, подсвеченных желтыми фонарями, было видно, насколько большие снежные хлопья летели на землю. Резко потяжелевшая сумка соскальзывала с плеча, заставляя постоянно поправлять ремешок. Олеся закатила глаза и ускорила шаг, направляясь к пешеходному переходу. Ветер завывал страшные, какие-то скорбящие мелодии. Ужаса доставляло полное отсутствие людей на улице. Олесю не покидало ощущение того, что за ней кто-то следит и вот-вот выпрыгнет из-за угла и нападет. Фантазия, разыгравшаяся после недавнего происшествия, не давала девушке спокойно идти, заставляя крутить головой по сторонам, как сова, ищущая добычу, хотя в данной ситуации, Олеся скорее напоминала себя жертву. А в следующую минуту все произошло слишком быстро. Резкий звук тормозов, упавшая на дорогу сумка, посыпавшиеся маты из открытого окна. Красная, повидавшая жизнь, машина остановилась в сантиметре от лаковых сапожек. Олеся чувствовала, как морда железного монстра упиралась ей в ногу, как участилось дыхание, заставляя подскакивать грудь ходуном, как по всему телу резко прошелся жар, вызванный приливом адреналина. Олеся не знала, что теперь ей нужно делать. Слишком много шоковых ситуаций за вечер. Девушка не нашла ничего более разумного, чем опуститься на корточки и начать собирать рассыпавшиеся из сумки апельсины. Оранжевые предатели, успевшие вымазаться в грязном мокром снегу, выскальзывали из рук, облеченных в вязанные варежки. Стянув с себя одну из них, Олеся продолжила сбор цитрусовых оголенной рукой, машинально засунув варежку в карман. Послышался скрип двери автомобиля и громкий хлопок ею же. Снег заскрипел под тяжелыми быстрыми шагами. Олеся не поднимала головы, пытаясь дотянуться до последнего, закатившегося под машину апельсина. — Вот скажи мне, пожалуйста, ты правда дура? Или у тебя, как у кошки, девять жизней? — знакомый хриплый голос звучал необычно злостно. Олеся подняла глаза и увидела того, кого никак не ожидала встретить в ближайшее время. Брюнет смотрел на нее сверху вниз, выпуская в воздух клубки дыма. На незащищенные шапкой кудри падали хлопья снега. Нос мужчины был слегка сморщен, губы кривились в недовольстве. Всем своим видом он показывал свое негодование. — Ты, может, ответишь чего? Или все, кукуха полетела? — брюнет повертел указательным пальцем у виска. Олеся обратила внимание на то, что он был перемотан бинтом, но ничего не сказала, только сморщила брови, а потом, наконец, поднялась, так и не выловив последнего беглец из-под машины. — Мы слишком часто видимся с момента моего приезда. Что тебе от меня нужно? Ты следишь за мной? — проигнорировав вопросы мужчины, сказала блондинка. — Так я тебе о том же, москвичка, толкую. Нахер ты мне не сдалась. Это, наоборот, почему каждый раз, когда я просто хочу заняться своими делами, я натыкаюсь на тебя? — Я могу задать такой же вопрос. — Олеся закинула сумку на плечо и угрюмо посмотрела на собеседника. — Заметь, сейчас не я к тебе под колеса бросился. — Заметь, не я села пьяная советы на лавке раздавать. — Заметь, не я, всезнающий и сердобольный, на рожон на рынке полез. А вот тут-то все твои аргументы сдулись, москвичка. 2:1 в мою пользу. Как исправляться собираешься? И что это за дерьмо ты по полу тут собирала ползала? Я, конечно, люблю, когда дама стоит на коленях, но немного в другой обстановке. — на лице брюнета появилась ухмылка, от злобы не осталось и намека. — Фу, Боже, оставь эти мерзкие подробности для кого-нибудь другого. А что я собирала — не твое дело. Приятно было пообщаться, но я ухожу. — Олеся показательно потянула ремешок сумки, демонстрируя желание уйти. — Что ж, иди. Я, как джентльмен, думал предложить подвезти, по-людски. — брюнет пожал плечами и поежился от внезапного порыва ветра. — Ты только давай, обмозгуй быстрее, не май месяц все-таки. — А мне не о чем думать. Езжай, куда хочешь. Я сама доберусь до дома. Как и планировала, пока ты не решил меня сбить. — Как хочешь. Мое дело предложить, ваше отказаться. А за базар такой в следующий раз точно собью, даже пытаться остановить машину не буду.— кудрявый рассмеялся, подошел к автомобилю и открыл водительскую дверь. Облокотившись на неё и подогнув одну ногу, он стал наблюдать за тем, как блондинка уходила все дальше, пока её светлое пальто не скрылось за углом домов на противоположной стороне улицы. Кащей помотал головой и уже собирался сесть в салон, как вдруг заметил что-то серое на снегу перед машиной. Нагнувшись к дороге, брюнет увидел лежащую шерстяную варежку, с каким-то вышитым дурацким орнаментом. А недалеко от нее, под машиной, крупный апельсин. — Вот растяпа, Господи прости. Кащей поднял варежку и, вернувшись назад в автомобиль, положил её на соседнее сиденье. — «Что я собирала — не твое дело». — передразнил её брюнет нарочно писклявым голосом, вздернув подбородок и проворачивая руль машины. — Как будто там что-то важное или тайное было, пиздец. Апельсины. Апельсины, сука! Еще и в машину не села. Вот противная какая, а. Кащей зажал между губ новую сигарету и закурил, тихо рассмеявшись. — Получается, придется нам и в четвертый раз увидеться, москвичка. — говорил он, поглядывая на варежку на пассажирском сиденье. — Спросить хоть, как тебя зовут. У такой точно должно быть имя какое-нибудь дурацкое… Апельсины она блять собирает. — кудрявый усмехнулся еще раз, когда красная машина ускорила свой ход, слегка поддаваясь начавшейся на дорогах колее. Оставшийся путь домой Олеся бежала. Как только ощущение сверла от взгляда брюнета исчезло, и она скрылась во дворах, блондинка побежала по скользким дорогам с густо бьющимся сердцем. Уже поднимаясь по подъезду, девушка ругала себя за то, что так неосторожно выскочила на дорогу. «В конце концов, хорошо, что это был он, а если бы кто-то другой?». Пройдя еще две ступеньки, Олеся остановилась и хмуро взглянула перед собой. — Нет, ничего не хорошо, что это был он. Вдруг, он вообще псих и правда за тобой следит. Но с другой стороны, почему тогда он не пытается причинить вреда? Да и не выглядит он сумасшедшим. Но вообще-то прошло еще мало времени! — вслух размышляла Олеся, остановившись на лестничном пролете. — Да, вот так, ничего хорошего. Боже! — блондинка легонько ударила сама себя по лбу. — Ты уже сама сошла с ума. Разговариваешь сама с собой на лестнице. — вдох и выдох. — Ты просто устала. Перешагивая сразу по две лестницы, Олеся в считанные секунды оказалась у родной входной двери. Она была открыта. Полина Филипповна и раньше делала так, когда знала, что кто-то из внуков поздно вернётся домой, а сама уже ложилась спать. Тихонечко Олеся вошла в прихожую, беззвучно стянув с себя пальто и сапоги. Подняв сумку с пола, девушка на цыпочках шла в комнату, мечтая только об этом- поскорее заснуть. Приблизившись к закрытой белой двери, ведущей в собственную спальню, Олеся удивилась. Она была плотно закрыта, хотя обычно она и бабушка её только прикрывают, чтобы избежать сквозняка в квартире. А потом блондинка услышала шорохи и звуки выдвигающихся ящиков шкафа. В голове была только одна мысль: «Воры»