Часть 1: Мир - театр

— Я даже не знаю, кто больший дурак: я или вы, Сихо. Девушка округлила свои и без того большие глаза. Ночная беседа на кухне затянулся — этот удивительный мальчишка, который выкарабкался с того света буквально полчаса назад, не собирался позволять этому разговору подойти к концу. Да, он не проявлял какой-то наглости, распрашивая школьную медсестру о Муриме — тайном преступном мире, в котором балом правили навыки боевых искусств, но после принятия «волшебной таблетки» Ли Син У приобрёл весьма красноречивый язык и это… Было странно. Робкий, забитый мальчишка, которого она привела в свою квартиру, был совершенно не похож на того человека, что сидел перед ней прямо сейчас. Да, он был спокоен и тих, словно понимал, чего от него ждут. Словно он выжидающе следил за каждой реакцией на лице Сихо, прощупывая ту манеру поведения, которая не вызывала бы у окружающих вопросов. И это чертовски пугало Сихо. Настолько, что её рука то и дело тянулась в сторону отравленных кинжалов, просто чтобы девушка могла чувствовать себя спокойнее. — Совершенно не следишь за языком, Сиун. И это благодарность за исцеление? — Вы хотели сказать, едва не случившуюся кончину? Если бы не учитель, я бы здесь не сидел. А валялся у вас в гостиной, захлебнувшись пеной. А ещё этот паршивец отлично умел играть на чувстве вины. Сихо не была идиоткой, она знала, какой эффект окажет Инвольсиндан на мальца, но вживую увидеть, как через пять минут покрасневший мальчишка дёргается в припадках и не может самостоятельно даже вздохнуть она была почти не готова. Точнее, она была не готова к тому, что её уверенность в Хан Чхоне не окупится и тот просто опоздает. Но Сихо не прогадала и в этот раз, и всё обошлось, так что пусть этот Сиун наконец от неё отвянет! — В Муриме нельзя жить без риска, Сиун, — нахмурилась Сихо, — Ты должен был это понимать, когда увязался за своим учителем. — Не нужно сваливать всё на меня, — покачал головой старшеклассник. — Тем более, я же не виню вас. Особенно, если вы и правда избавили меня от моей проблемы… Получается, я могу обучаться приёмам своего учителя? — Да, твои меридианы в норме. Но твое состояние… Ты словно пороховая бочка, Сиун, так что будь аккуратнее и даже не думай пытаться Тренироваться без надзора Хана. Хорошо? — Ладно, — он пожал плечами, явно не желая спорить с медсестрой. — Я это и сам понимаю. Даже просто дышать мне тяжело… Он не врал. Для наглядности, сделал вдох поглубже и поморщился, словно поднимал тридцати килограммовую гирю. — Вот и славно, а сейчас тебе уже пора домой! *** Уже дома я позволил себе расслабиться. Закрылся в ванной, умылся холодной водой и… Дико задрожал, словно впервые вышел на сцену. Было тяжело держать маску на протяжении всего разговора, трепаться с этой женщиной о вещах, в которых я совершенно ничего не смыслил и выглядеть уверенно. Ещё это Ки, которое во мне буквально кипело подобно раскаленному на солнце песку, что забрался под одежду. Я чувствовал его до болезненного хорошо. Оглянувшись за спину, я посмотрел на дверь. За ней была моя… Теперь уже моя мать. Простая женщина около сорока максимально средней внешности. Как оказалось, Сиун поссорился с ней прежде чем убежать из дома и принять ту таблетку. Мерзость. Спасибо хоть та садистка всё объяснила. — Какой же это всё бред, — я покачал головой и плеснул на лицо побольше воды. Даже времени не было всё осмыслить, дико хотелось спать. — И что мне теперь делать? Я же… Я не хочу быть каким-то Сиуном, я не хочу жить в Корее, я не хочу следовать за каким-то мужиком! Голос начал дрожать. Я почувствовал, как глаза стали мокрыми и очень горячими. Неужели такой крутой мужик, как я, просто разрыдается перед зеркалом, словно маленькая школьница? Ну… Раз никто не видит, почему бы и нет? Пара капель солёных слез покатились по бледным щекам и упали куда-то на пол, оставляя после себя лишь два пятнышка. Как раз посмотрел на себя в отражение, впервые с тех пор, как осознал себя в новом теле. Парень лет пятнадцати, тощий с каштановыми волосами и щенячьими карими глазами. Это было не так плохо, как могло быть, но в СВОЕЙ жизни я был гораздо лучше… — Помниться… — я выдохнул, прекращая истерику, — Помниться и я в свои пятнадцать был ужасным зрелищем. Жирным, кривым и робким. Получается, начинаем всё с самого начала? Снова приду в форму, стану популярным и устроюсь в жизни… Азартная усмешка сама возникла на лице…