Часть 5. Оставайся человеком

      Девушка с трудом приоткрыла глаза, глядя на размытые очертания мужчины, что сейчас нёс её куда-то. Голова взорвалась от боли, от чего лицо особы скривилось, а где-то рядом послышалось тихое бурчание и уже знакомые вибрации. Руки незнакомца напряглись, когда Саша подала признаки жизни, только сильнее прижав её тело к себе. Смольникова постаралась разглядеть его, даже веки пошире раскрыла, но пелена обволакивала сознание всё сильнее. Предприняв последнюю попытку, она с силой схватилась за мужское плечо и слегка сжала, обращая внимание на себя. Голова мужчины резко наклонилась ближе, а особа, наконец, смогла различить знакомые черты.       А после ахнула от ужаса.       Прямо перед ней предстал Киняев, лицо которого сейчас исказила широчайшая улыбка. Это выглядело одновременно жутко и шокирующе. Саша невпопад подумала о том, что оно могло попросту разорваться от столь громадной «ухмылки». Девушка тут же дёрнулась, но Дмитрий лишь нахмурил брови, прогоняя прочь весёлый настрой, и не дал ей выбраться. Однако Александрой уже завладел страх.       Она с силой рванулась, и мужчина неожиданно отпустил её. Грохнувшись у его ног, поползла в обратную сторону, глядя, как тот вытянул вперёд руки и стал медленно двигаться, что-то говоря, наверняка, успокаивая, но для неё он просто открывал рот. Смольникова замотала головой, на глазах выступили слёзы. Ведь Киняев погиб! Как ему удалось?!       Беги же!       Следуя внезапной подсказке, Саша вскочила на ноги, едва вскрикнув от обжигающей боли, и, спиной вперёд, стала отдаляться. Мужчина перешёл на крик, но по-прежнему всего лишь открывал рот. Правда, даже если бы он что-то и говорил, Смольникова бы даже не слушала. Улучив момент, она развернулась и бросилась к ближайшему зданию. Девушка решительно не знала, что ему от неё нужно и как тот вообще воскрес, однако жить хотелось слишком сильно. Превозмогая боль, Александра влетела в приглашающие оковы мрака подъезда, а затем нырнула в ближайшую комнату.       Глаза метались во тьме, и Саша бросилась в угол, попутно натыкаясь на разбросанные по помещению предметы быта, яростно шипя себе под нос ругательства. Где-то совсем близко послышались торопливые шаги, и Смольникова заткнула рот ладонями, боясь даже дышать.       Иди к чёрту! Я никуда с тобой не пойду!       В этот момент всё внутри сжималось от неприятного ожидания. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь пол, но никак не оказаться в его лапах. Шли секунды, Киняев за стеной бродил аккуратной поступью по этажу, наверняка заглядывая в комнаты. Саша уже тысячу раз пожалела, что решила прятаться именно тут, не подумав о возможных поисках. Она замирала с каждым его шагом, слыша болезненный стук собственного сердца. И свой же организм ничуть не помогал. Ноги подкашивались, заставляя особу сильнее вжиматься в бетон спиной, а живот и плечо нескончаемо ныли, чем невероятно нервировали хозяйку.       — Саша, выходи! — голос раздался совсем близко, и девушка зажмурилась от страха. — Саша, твою мать, какого чёрта ты вообще побежала?!       Паника в мгновение ока сменилась облегчением. Голос, а затем и фигура появившегося в проходе Костенко вырвали из её груди сдавленный всхлип, и Смольникова бросилась на шею опешившему Сергею. Мужчина обхватил её в ответ, сначала растерянно, а после сильнее, словно давал ей понять, что он рядом, он здесь, и теперь ей ничего не грозило.       Саша плакала, утыкаясь носом в его плечо, и цеплялась за него, как за спасательный круг. С трудом верила, что это именно он. Не Киняев, что наверняка бродил поблизости, разыскивая её. Киняев… Киняев! Резко замерев от нахлынувшей с новой силой паники, хотела было отстраниться, но Сергей не позволил. Положил руку на затылок и лишь слегка надавил, возвращая в прежнее положение.       — Тише-тише, всё хорошо, — шептал он, ритмично поглаживая ладонью её спину. — Я здесь, всё хорошо…       Смольникова снова расслабилась, припав щекой к мужской груди. Прикрыла глаза, чувствуя, как медленно начинала кружиться голова. Снова перенервничала… Главным сейчас было не рухнуть в обморок. Остальное, Александра была уверена, приложиться само собой. Однако тело решило по-другому. Колени легко подкосились, а руки вмиг ослабели.       — Эй-эй, Саш, — придерживая её так, чтобы та не сползла с него окончательно, Костенко переместил одну руку под колени девушки, а другую на спину, и поднял. — Смольникова, мать твою… Глаза не закрывай! — он попытался растормошить её, слегка потряс вверх-вниз, но это не принесло никаких плодов, и особа обессиленно закрыла глаза. — Блять… — сквозь зубы прорычал мужчина.

***

      Мир крутился перед глазами с огромной скоростью. Девушка приоткрыла веки, стараясь разглядеть, где находилась, но ослепительный свет всё усложнял. Она приподняла руку и стала шарить по округе в попытке наткнуться хоть на что-то. Пальцы словно задеревенели, отказываясь сгибаться, а локоть и вовсе отдавал пульсирующей болью. Саша уже отчаялась понять, где она и что с ней, как вдруг наткнулась на что-то тёплое. Удивлённо моргнув, повернула в том направлении голову и замерла. Взгляду предстал размытый силуэт, который оказался достаточно близко к лежащей Смольниковой.       — Слава Богу, — протяжно выдохнул некто, подрываясь со своего места и скрываясь в коридоре.       Что это было?..       А, самое главное, кто?..       Брови девушки мигом нахмурились, из груди вырвался сдавленный вздох, когда зрение нормализовалось. Перед глазами появилось более чёткое изображение происходящего. Комнатка, преимущественно в бежевых оттенках, была не такой уж большой. Чуть повернув голову, Александра заметила капельницу, из которой выходил очень уж длинный катетер. Рука, плотно прижатая к телу, дёрнулась. Что здесь происходит? Где она? Снова у Киняева? Смольникова уж точно не хотела в очередной раз попасть в руки мужчины…       — Лежите спокойно, пожалуйста, — раздавшийся где-то сбоку голос не на шутку напугал девушку. От пробежавшегося по коже страха сердце сделало неприятный кульбит, ёкнув где-то в груди. Посмотрев на вошедших людей, Саша постаралась сфокусировать взгляд на их лицах. — Здесь вам ничего не угрожает. Сейчас я осмотрю вас, и вы сможете передохнуть.       Первым человеком, который, собственно, и говорил с ней, оказался мужчина в белом халате. Он держал в руках небольшой планшет, на котором были закреплены какие-то бумаги. Внимательно изучая их, почему-то сильно хмурился и продолжал молчать. Смольникова решила не зацикливать на нём внимания, при желании она сможет изучить его и позже.       Второй пришедший стоял у него чуть за спиной. Прищурив глаза, Александра слегка расслабилась. Костенко… Губы девушки едва ли дрогнули в попытке улыбнуться, но резкий спазм в области ноги заставил поморщиться и зашипеть.       — Вас сейчас что-то беспокоит? — оторвавшись от бумаг, уточнил врач, заметив реакцию пациентки.       — Да, — тихо ответила та, почувствовав в груди неприятный спазм, из-за чего Саша сильно закашлялась. — Нога ужасно болит…       — В вашем положении это нормально. Пуля задела вену и осталась внутри, нам пришлось сделать операцию. Инородное тело мы извлекли, вернули вену в прежнее состояние и зашили остальные порезы. Боль ещё какое-то время будет беспокоить вас, если она усилится, позовите медсестру и попросите обезболивающее, я предупрежу персонал.       — Хорошо, — кивнув его словам, она оставила попытки взглянуть на поражённую конечность и откинула голову на подушку. — Скажите, где мы?       Саша заметила, как врач недоумённо покосился на Сергея, но тот лишь неуверенно покачал головой.       — Мы с вами находимся в научно-исследовательском институте скорой помощи имени Склифосовского. Простите, я не представился, — мужчина улыбнулся, глядя на недоумённое выражение лица пациентки. — Меня зовут Братчик Николай Владимирович, и я являюсь вашим лечащим врачом. Мне нужно заполнить вашу карту, поэтому вам придётся ответить на несколько вопросов. Вы согласны?       — Да… Да, конечно, — уверенно закивала девушка.       — Мне нужно знать ваши фамилию, имя и отчество.       — Смольникова Александра Ивановна, — на автомате откликнулась та, прикрыв глаза от яркого света.       — Ваш возраст? — продолжая опрос, уточнил врач.       — Мне тридцать два.       — Подожди, как тридцать два?.. — Костенко, в это время прошедший к окну, резко развернулся.       — Серёж, я… — запнувшись на полуслове, начал она. — Я объясню тебе позже…       — Ваше семейное положение?       — Не замужем.       — Образование?       — Высшее.       — Мгм… — отозвался Николай Владимирович. — Вы сейчас работаете?       — Нет.       — Зарегистрированы в органах службы занятости?       — Нет.       — Есть ли у вас какие-то родственники, которым мы можем сообщить о том, что с вами произошло?       — Не думаю… — задумчиво откликнулась та. — Родители у меня погибли ещё давно, сестры или брата нет, остальных родственников я либо давно уже не видела, либо не знаю о них.       — Хорошо. Думаю, с опросом можно закончить, — мужчина отложил планшет на тумбочку неподалёку от койки и подошёл ближе. — Сейчас я осмотрю вас, после чего вы сможете отдохнуть, Александра Ивановна.       Николай Владимирович присел на край кровати и неспешно стянул с девушки одеяло, но не до конца, оставив то покрывать её ступни. Всё же в палате было достаточно прохладно, хоть за окном высоко в небе и висело приветливое солнце. Саша понятливо кивнула, слегка приспуская край больничных штанов и открывая двум мужчинам вид на перевязанную бинтом ногу. Врач аккуратно прикоснулся к небольшому бантику, который и сдерживал ткань на конечности Смольниковой, и отточенными движениями снял повязку. Александра же в этот момент откинулась головой на подушку, глядя в потолок. Ей уж точно не хотелось видеть масштаб повреждений, иначе, по меньшей мере обморока избежать бы точно не удалось.       — Что же… — медработник вздохнул, широко улыбаясь, вернул бинт на место и вновь взялся за отложенные прочь бумаги. — Рад сообщить, что ваша рана довольно быстро заживает. Такими темпами мы сможем выписать вас через пару деньков, если пообещаете мне тщательно следить за своим состоянием и, в случае чего, немедленно обратиться за помощью.       — Звучит здорово, — девушка расслабленно растянула губы в улыбке и стала часто и быстро кивать. — Конечно, я вам обещаю, что обращусь в больницу при ухудшении состояния.       — Вот и славно. А сейчас отдыхайте, Александра Ивановна, — Николай Владимирович поднялся, глянул на свои наручные часы и спешно двинулся к выходу из палаты. — Чуть позже к вам зайдёт медсестра и сделает перевязку.       — Да, спасибо, — она убедилась, что мужчина плотно прикрыл за собой дверь, и повернулась к стоящему у окна Сергею, который сложил руки на груди и смотрел в пол. — Серёж, я понимаю, что сейчас у тебя слишком много вопросов по поводу произошедшего…       — Это ещё мягко сказано, — с непонятной для Смольниковой печалью хмыкнул Костенко.       — Ты можешь задать их мне, а я постараюсь ответить на каждый, хорошо? — Саша подтянулась на кровати чуть вверх так, чтобы голова лежала на холодной периле.       — Ладно, — офицер медленно провёл языком по губам, а после с силой сжал их в тонкую линию, присаживаясь на стоящий у койки стул. — Что произошло после того, как ты пропала?       — Это очень долгая история, Серёж, — голос девушки растерял весь оптимизм и задорность, которые появились при разговоре с врачом, а она сама прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Ты правда хочешь её услышать?       — Конечно, Саш, — Костенко резко приблизился, оперевшись руками на собственные колени, и сложил пальцы в незамысловатый замок. — Мне важно понимать, что такого могло случиться, чёрт, за грёбаных двадцать семь лет твоего отсутствия! Где ты была, с кем, что чувствовала в дали от родных?..       — Серёж, Серёж, подожди, — мягко перебила Александра, положив ладонь поверх его импровизированного «замка» из рук. Улыбнулась, стараясь передать ему своё спокойствие и уверенность, и снисходительно покачала головой. — Я отвечу на все, как и обещала, но не сразу… Мне всё ещё не очень хорошо, чтобы пускаться в многочасовые рассказы о прошлом.       Мужчина прикрыл глаза, и вправду немного успокаиваясь, и перехватил её ладонь, начиная неторопливыми движениями поглаживать тыльную сторону. Саша не могла точно сказать, что сейчас происходило у него в голове, но отчётливо понимала, как тяжело ему было. Она ведь и сама толком не знала, что творилось в его жизни. Может, он прошёл через что-то страшное, неприятное или, наоборот, потрясающее.       — Да, прости, я поторопился…       — Ничего страшного, я тебя понимаю.       — Правда? — с сомнением уточнил он, поднимая на неё взгляд.       — Конечно! Я ведь тоже не знаю, через что прошёл ты после моей пропажи. Так что теперь у нас как минимум два дня, чтобы восполнить каждый пробел.       Костенко усмехнулся, придвинулся ещё ближе, да так, что они теперь касались друг друга плечами, и трепетно прикоснулся губами к её ладони.       — Я могу ответить тебе на несколько других вопросов, но при условии, что они будут менее обширными.       — Как скажешь, — Сергей ненадолго умолк, откинувшись на спинку стула. — Где ты жила всё это время?       — Все эти десять лет я жила в лесу…       — Подожди, каких десять лет? Тебя не было двадцать семь лет, Саш!       — Я знаю, но для меня время остановилось… — она в который раз покачала головой, с силой сжимая правую руку в кулак.       — О чём ты говоришь? Как такое возможно?       — Давай по порядку… Через четыре года после моей пропажи страну настигла катастрофа. Новость о взрыве на ЧАЭС разлетелась по всему миру уже через два дня. Эвакуировали всех, и ты это прекрасно знаешь. Но я то была в лесу, глубоко в чаще, и не знала об этом. Только после того, как почувствовала ужасный запах гари, вкус пепла и непонятных химикатов во рту стало ясно, что случилось непредвиденное. Я двинулась глубже в лес, подальше от города и цивилизации, и жила там до девяностых. Возвела небольшой домик, пыталась охотиться, собирала грибы, ягоды, с трудом добывала питьевую воду. После увидела первых туристов, которым не терпелось увидеть ту самую станцию и первыми спуститься в энергоблок. Тогда я подумала о том, что ничуть не хуже их, и собралась в дорогу.       — Что было потом? — Сергей понятливо затих, слушая не особо счастливый рассказ, и ожидал ответа.       — Я проникла в город и ужаснулась. Уже тогда он выглядел практически точно также, как и сейчас, только уцелевших вещей было больше. Я ходила по округе, изучала и смотрела, пока ноги не принесли меня к станции. Не знаю, что мне тогда ударило в голову, но я пошла туда. Тогда это было моим первым посещением ЧАЭС… — Александра печально улыбнулась, вспоминая, как руки дрожали от одного только величественного вида такого сооружения.       — Ты была там снова?       — Да, но уже не одна.       — С кем? — незамедлительно требует Костенко, а Саша начинает негромко хихикать. — То есть… Я просто беспокоюсь!       Девушка заметила, как быстро забегали его глаза, а сам мужчина прикусил губу. Она придвинулась, оказавшись почти впритык, и легонько чмокнула его в кончик носа. Офицер недоумённо замер, но после словно оттаял, притягивая к себе Смольникову.       — Про тех, с кем я была почти всё остальное время, я расскажу тебе позже.       — Не думай, что теперь тебе удастся избежать этого разговора, — Сергей обнял её за талию, прижимаясь щекой к мягким волосам, которые лежали теперь на его плече и безостановочно щекотали шею.       — Само собой… Так вот. Я довольно долго бродила по станции, заглядывая то в одно помещение, то в другое, пока не добралась до того самого четвёртого энергоблока. Не знаю, как описать то чувство, которое буквально опустилось на мои плечи в тот момент, но я словно почувствовала чьё-то присутствие.       — Там был кто-то ещё?       — Да, но он был неосязаем. Вернее, она…       — Она? — невнятно поинтересовался Сергей, ткнувшись носом в её локоны.       — Да, Зона. Ты можешь сейчас не поверить мне, и я не обижусь. С этим тяжело свыкнуться. Просто… Она живая, что-ли. Со своими мыслями, желаниями, потребностями. Она завладела мной, моим сознанием. Слилась со мной, став одним целым. Зона говорила со мной…       — Говорила? — Смольникова почувствовала, как тот вздрогнул. — И чего она хотела?       — Я не знаю, что ей двигало тогда и сейчас. Но она говорит, что мы единое целое. В моменты опасности, прямой или косвенной, а также выбора, который может повлиять на дальнейший исход событий, Зона подсказывает мне, как быть. Благодаря ей мы, кстати, и встретились.       На добрые пять минут между ними повисло тяжёлое молчание, давящее на плечи обоих. Саша просто надеялась, что Костенко сможет хотя бы понять всё то, что свалилось на неё там, просто понять. О принятии она даже и не думала.       — И она всегда с тобой? — с трудом сказал Сергей, не в силах больше выдерживать образовавшуюся тишину.       — Да, — просто ответила девушка, сильнее прижимаясь к нему спиной. — Абсолютно.       — И что она говорит сейчас?       — Ничего. С тех пор, как мы уехали из Чернобыля, Зона молчит.       — Может, она осталась там? — предположил Костенко, аккуратно поглаживая Смольникову.       — Нет, Серёж. Просто в дали от станции наша связь слабеет, но не разрывается окончательно.       — Поэтому ты знала о передвижении людей, которые приехали со мной, всё?       — Ага, — устало улыбнулась Саша. — Зона шептала мне о чужих. Приказывала остерегаться всех.       — Даже меня?       — Особенно тебя, — ехидно хихикнула она.       — Вот как ты заговорила, значит?.. — мужчина слегка отстранился, с ухмылкой глядя на неё, а потом сделал серьёзное лицо. — Как целовать меня, так ты первая, а как бежать от опасности, так тебя Зона ведёт?       Больше Александра не могла сдержать смех. Она повернула к нему голову, глядя, как офицер пытается казаться грозным, и не смогла остановить вырывающийся наружу порыв хохота. Секунда, и мужчина смеётся следом, вновь пододвигаясь ближе.       — В отношении тебя только я буду принимать решения, Костенко…       — Звучит пугающе, — признался тот, притянув девушку за талию, и мягко прикоснулся губами к её лбу. — Главное, чтобы в этот момент побеждала именно ты, а не Зона снова руководила твоими мыслями и желаниями…       — Рядом с тобой я буду оставаться человеком.