Глава 5

Сила денег, обаяния и громкой фамилии по-прежнему оправдывала себя – добиться аудиенции, когда ты Сноу и наследник Плинтов, оказалось существенно проще, чем ожидал Кориолан, уже готовый бросить на эту задачу всю свою энергию. Однако, теперь он был научен горьким опытом куда лучше – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. То, что даётся легко, должно вызывать вдвое больше подозрений – нельзя расслабляться ни на секунду, это может быть новая проверка на прочность. ⠀ Должно быть, они хотят увидеть, как он радостно прилетит на всё готовое, растеряв по пути остатки бдительности и здравого смысла, хладнокровно размышлял Кориолан, застёгивая перед зеркалом превосходный, в меру шикарный серый с золотом костюм – такого удовольствия он им не доставит. Он уже давно не пташка, с готовностью летящая прямо в силки – сегодня он должен быть собран, учтив, но в меру отстранён. Так, словно бы эта должность ему нужна, но не до скрипа зубов и пены у рта – показать, что он эрудированный перспективный молодой человек, который в случае отказа найдёт ещё миллион способов построить свою карьеру так, что его запомнит весь Панем. Продемонстрировать свою самодостаточность, но не увлекаться – иначе будет выглядеть пренебрежительно. ⠀ Кориолан всё ещё завершал эти детали своего сегодняшнего портрета, додумывая последние штрихи, пока сидел в коридоре резиденции Равинстилла в ожидании своей очереди – даже теперь, позволяя себе шиковать, он прекрасно понимал, что один только диванчик, на котором он расположился, стоит как вся мебель апартаментов Сноу, вместе взятая. Наконец его пригласили в кабинет – Кориолан поправил алую розу на груди, приколотую не принимающей никаких возражений Мадам-Бабушкой, и лёгким шагом зашёл туда. Он с удивлением всё больше замечал за собой, что ни капли не нервничает – склонный к навязчивым мыслям, беспокойству и тревоге по любым мелочам, сейчас, представая перед своим будущим, он был спокоен, как только что позавтракавший удав. ⠀ – Мистер Сноу! – поприветствовал его Равинстилл с неожиданной любезностью, указав пригласительным жестом на комфортабельное кресло напротив – с достоинством кивнув и учтиво улыбнувшись, Кориолан сел. Он снова посмотрел в проницательные глаза под кустистыми бровями – президент ни капли не изменился с тех пор, как он сделал это в последний раз, зато изменился сам он. ⠀ – Я Вас помню – немного забавно, но поначалу Вы запомнились мне тем, что были единственным, кто ни разу не сбился в тексте гимна. Я это заметил. ⠀ «А ещё – тем, что лишь я один не отвёл взгляд», прохладно подумал Кориолан. ⠀ «Но уж в этом ты, конечно, не признаешься. И не нужно – я знаю это сам». ⠀ – Слова гимна хорошо известны мне с детства, мистер Равинстилл, – легко отозвался Кориолан (что было чистой правдой, в сущности) – президент кивнул пару раз. ⠀ – Я знал Вашего отца, Красса Сноу, – наконец проговорил он – песня под названием «Я помню твоего отца» каждый раз невольно вызывала у Кориолана раздражение. Послушать их, так его отца знал чуть ли не весь Капитолий – толку-то. ⠀ – Он был отважным человеком. Возможно, самым отважным из всех, кто мне знаком – Вы ведь отчасти пошли по его стопам, можно сказать? ⠀ – Да, я служил миротворцем некоторое время, – ответил Кориолан, старательно держа планку непринуждённой беседы – и вовсе необязательно Равинстиллу знать, во что это для него вылилось. ⠀ – Не слишком продолжительное, но... ⠀ – Но зато крайне плодотворно, – закончил вместо него Равинстилл – Кориолан вгляделся в его глаза, пытаясь разобрать в них издёвку. И всё же её там не было. ⠀ – Я наслышан о результатах Вашей службы – в конце концов, благодаря Вам мы смогли подавить восстание на корню, изобличив бунтовщиков. Это немалая заслуга перед государством. ⠀ Перед глазами Кориолана встал «бунтовщик» Сеян – бедный, глупый Сеян, которого ему так и не удалось вытащить из всего, в чём он завяз по уши, непреклонно увлекая «лучшего друга» за собой в пропасть: или, точнее сказать, прямиком на виселицу. Сойки в сотый, бессчётный раз принялись разносить его последний крик, которым зазвенел весь лес. ⠀ Ма! Ма! Ма!.. ⠀ Кориолана сковали изнутри те же отчаяние и ужас, что и тогда, пробегаясь морозом по коже – он бы отдал всё состояние Плинтов за то, чтобы в те минуты получить возможность закрыть не только глаза, но и уши. Однако, тогда он не подал виду ни ни долю секунды, пока не вернулся в казарму – не подал и теперь, глядя на Равинстилла ровно и спокойно. ⠀ – Для меня честь – служить Панему. ⠀ Президент вновь одобрительно кивнул, явно думая о чём-то своём. Кориолан снова не находил в себе ни капли волнения, как ни старался – наверное, слишком приучился держать удар. ⠀ – Что ж, мистер Сноу, я несомненно рассмотрю Вашу кандидатуру, – наконец неторопливо проговорил Равинстилл – Кориолан внутренне торжествовал, по-прежнему храня сдержанно-доброжелательный вид. Он уже знал, что в переводе это значит «Вы приняты». ⠀ – С Вами свяжутся после окончательного решения – в любом случае должен заметить, что Вы крайне многообещающе начали свой путь. Красс бы Вами гордился. ⠀ «Будет гордиться ещё больше, когда я займу твоё место», подумал Кориолан, отпуская напоследок всё такое же выдержанно-любезное прощание – в дверях резиденции он едва не столкнулся с Иларием. Тот не сразу смог подавить долю удивления, когда они встретились взглядами – осознание этого невольно придавало Кориолану победного азарта, равно как и то, что он всё ещё держался хотя бы на полшага впереди. И уж конечно, будет держаться дальше, не уступая это первенство ни за что. ⠀ – Доброго дня, Иларий! – со всем своим обаянием поприветствовал его Сноу, тешась мыслью о том, как, должно быть, неожиданно увидеть того, кого ты на днях отправил на тот свет – нет уж, даже Хайботтом когда-то оказался прав хотя бы раз в жизни. «Сноу так просто не убьёшь» – эти слова, услышанные Кориоланом от декана, когда его отправляли на злосчастную арену за Сеяном, навсегда врезались ему в память и вспоминались каждый раз, стоило ему снова оказаться на волоске от смерти: это было правдой. С этим уже никто бы не поспорил – а уж тот, кто хоть раз пробовал, так и подавно. ⠀ – Доброго, – выжал из себя Хевенсби, следом сразу же юркнув в резиденцию – давай, спеши, мысленно напутствовал его Кориолан. Тебе там ловить уже нечего. У него вдруг впервые за последние дни поднялось настроение – именно такое будущее он рисовал себе, голодая в разваливающихся апартаментах. Быть может, не совсем такое – кажется, он ещё хотел быть счастливым и любить: но он тогда был так наивен, что уж тут поделать. Стоило это признать – тогда он попросту ещё не знал всего. Главное, что он вовремя опомнился – далеко не всем так везёт. Да, далеко не каждый здесь становится победителем. ⠀ Иларий ему этого никогда не простит, конечно же, думал Кориолан, меряя улицы Капитолия, чуть приукрашенные выглянувшим солнцем – сегодня ему хотелось немного пройтись. Не простит точно так же, как сам он не простит Хевенсби эту попытку убрать себя с дороги – поэтому расслабляться не стоит и теперь. Этого вообще никогда не стоит делать, но сейчас особенно – обратного пути уже нет, и с того вечера, когда Кориолан обливался собственной кровью на скамейке Хевенсби, они встали на свою личную тропу войны. Надо просто всегда помнить, что чего бы ты ни добился, в спину тебе дышит враг – поэтому терять голову не стоит. ⠀ Кориолан невольно задумался о том, где бы он сейчас был, уйди он в лес с Люси Грей и дальше – да и был бы он вообще? Он отродясь не знал ничего о лесах, выживании в них, каком-либо промысле – то, что ему удалось выбрести обратно по компасу, уже было каким-то чудом. Подарком свыше, можно сказать. И на что он только тогда рассчитывал? Из всех умений у него только и было, что приобретённое умение стрелять – но что толку, когда всё равно не знаешь тонкостей охоты? Нет, это было форменным безумием – наверное, он попросту временно сошёл с ума, когда решился на это. Иначе объяснить себе подобный шаг Кориолан теперь никак не мог – и куда только тогда подевались все его предусмотрительность и расчётливость? ⠀ Он точно был совсем не в себе, думал теперь Кориолан, пересекая улицы Капитолия новыми ботинками – это было ясно как день. А Тигрис с Мадам-Бабушкой? Подумать только – он едва не бросил их вот так, на съёмном жилище, без всяких шансов. Настоящий мужчина в доме, ничего не скажешь – могут осуждать его, сколько хотят, но он всё исправил, разве нет? Он ведь не бросил их прозябать непонятно где – он вернулся домой. Кориолан даже приостановился, поражённый этой запоздалой мыслью. ⠀ Конечно, он вернулся – потому что остался один. Была ли у него возможность сделать это, пока в живых оставался не только он? Вряд ли, это же Голодные игры. В них бывает лишь один победитель. Именно так – и как он только раньше до этого не додумался? Из всех, кто побывал на арене, выжили только трое – Кориолан Сноу, Сеян Плинт и Люси Грей Бэйрд. Он остановился окончательно, потрясённый этим открытием, очевидным с самого начала. ⠀ Голодные игры не закончились там – дистрикт 12 стал их новой ареной. Конечно, что-то такое он предполагал и раньше, ведь это и было главным выводом, которого добивалась от него Галл: но не настолько буквально – лишь сейчас он осознал, какую страшную по своей точности и спланированности систему она выстроила. Да, трое выживших – и домой может вернуться лишь победитель. Вот почему Люси Грей будет стёрта из истории тех, кто выиграл – потому что на самом деле это он, Кориолан Сноу. Всё гораздо больше, шире, масштабнее – какая может быть образность, когда речь идёт о спятившей учёной, превратившей в свой личный эксперимент весь Панем от Капитолия до дистриктов? Конечно, она говорила буквально. ⠀ «Неужели ты мог подумать, что я вложила в тебя столько сил и времени лишь для того, чтобы отдать этим кретинам?» – именно так она сказала, когда Кориолан вернулся. Это уже тогда напомнило ему что-то, но он никак не мог сообразить, что именно – теперь он вспомнил, на что это было похоже. Силы и время тем летом вкладывали в приехавших из дистриктов «подопечных» они сами – менторы. ⠀ Он был больше чем экспериментом Волумнии Галл – он был её трибутом. Единственным уцелевшим трибутом в Десятых Голодных играх.