Глава 9

Кориолан вышел из кабинета, как во сне – впервые с окончания Десятых Голодных игр в его голове пронеслась мысль о том, что, быть может, проще попросту умереть и покончить со всем этим, но он сразу же её отбросил. Это – минутная слабость, естественное для слабого человеческого сознания отступление перед трудностями. Он больше не слаб и никогда не будет. Слабые погибают, а ведь на самом деле он этого совсем не хочет – это только так кажется. ⠀ Как он должен убеждать Тигрис участвовать в том, идее чего противится вся её сущность? Почему он должен ломать её и себя на потеху доктору Галл? Кориолан, успевший пройти едва не полпути до квартиры кузины, остановился – с другой стороны, разве у них обоих так много вариантов? Нет. Вариантов и вовсе никаких – кроме как быть казнёнными перед всем Капитолием, конечно. Такой вариант, пожалуй, не устроит никого из них – с него уже хватит попыток бунтовать, всё это он проходил, и результат оставил желать лучшего. Сейчас для этого совсем не время. ⠀ Стоя возле двери Тигрис, Кориолан всё ещё чувствовал себя так, будто ему предстоит заставлять быть трибутом её саму – та открыла ему со своей неизменно сияющей улыбкой, и внутри что-то окончательно упало. Переступая порог, он всё ещё совершенно не представлял, каким образом должен всё это ей сказать. ⠀ – Привет, Корио! – прощебетала та, пропуская его в дом и закрывая дверь следом – Кориолан осмотрелся. Аккуратно, лаконично и без лишнего шика, но со вкусом – как-то так он и представлял себе жилище Тигрис Сноу. Это подходило ей куда больше, чем то ледяное царство, в которое превратился их пентхаус. ⠀ – Тут немного беспорядок, много заказов в последнее время, но... Что-то случилось? – добавила она, вглядываясь в его осунувшиеся черты. Кориолан сел в кресло – особенного беспорядка он, признаться честно, не наблюдал. ⠀ – Отчасти, – коротко ответил он – получилось слишком сухо, и Кориолан сразу добавил, поняв, что не в силах больше оттягивать: ⠀ – Президент назначает меня распорядителем Четырнадцатых Голодных игр. ⠀ Повисла долгая, физически ощутимая пауза – Тигрис поглядела на него так, словно бы он уже убил кого-то на её глазах. Кориолан вдруг вспомнил, что уже видел этот взгляд прежде – почти так же на него смотрела Люси Грей, когда он застрелил при ней Мэйфер. Это осознание вызывало глухое раздражение. ⠀ – И ты... согласился? – наконец почти шёпотом проговорила Тигрис – Кориолан ощутил новый укол этой раздражительности. «Если бы я не согласился, ты бы уже смотрела, как я болтаюсь на верёвке на главной площади», невольно подумал он – разве до этого так уж сложно додуматься? ⠀ – Конечно, я согласился, – ровно произнёс Кориолан, стараясь не выплёскивать всё это на кузину – в конце концов, вряд ли она может осознать масштабы предполагаемого отказа. Он уже привык, что кроме него, Равинстилла и Галл, в сущности, никто особенно ничего не понимает в происходящем. ⠀ – Других вариантов мне никто не предлагал. ⠀ Тигрис побледнела и поглядела на него с новым потрясением – ему вдруг стало немного обидно. В конце концов, он ничего ещё при ней не сделал, чтобы так смотреть – или что, перспектива его гибели устроила бы её больше? Видимо, да. ⠀ – Как ты мог это сделать, Кориолан, – дрожащим голосом пробормотала Тигрис, нервно сплетая пальцы между собой и глядя на него с таким отчаянием, будто он привёл их к окончательной катастрофе, а не наоборот – Кориолан с удивлением обнаружил где-то в себе отголосок приглушённой боли, хотя был уверен, что больше на неё не способен. ⠀ – Как ты мог на это пойти? ⠀ – Как я мог на это не пойти, Тигрис? – отрывисто спросил Кориолан, глядя прямо ей в глаза – и почему только он вечно должен быть для кого-то крайним лишь за одно то, что он умеет выживать и вытаскивать из неприятностей остальных? Неужто он в самом деле так уж виноват в том, что не хочет умирать и видеть смерть тех, на кого ему не всё равно? ⠀ – Неужели ты не понимаешь? Мне некуда отступать с моего пути, другого больше нет. Я – лицо президента перед Панемом. Одно моё слово против его – и это государственная измена и смертная казнь. Может быть, этого ты хотела бы больше? ⠀ – Не говори так, – едва слышно обронила Тигрис, садясь в соседнее кресло – Кориолан понял, что едва не сорвался, и вновь унял внутренний порыв. Они умолкли, и вокруг снова образовалась тяготящая пауза. ⠀ – Они хотят, чтобы ты стала стилистом для трибутов, – оборвал эту тишину Кориолан, чувствуя, что она стала невыносимой для них обоих – глаза Тигрис вдруг стали влажными. ⠀ – Я пытался их убедить, но не смог. Тигрис, легко больше никому не будет – нам просто стоит это принять. Нас никто не спрашивает о том, чего мы хотим или не хотим. ⠀ – Я не буду помогать Капитолию делать из смерти этих детей зрелище, – заговорила она с неожиданной для себя твёрдостью и напором – Кориолан незаметно вцепился в подлокотник до побелевших пальцев, настолько это напомнило ему Плинта. Неужели его ждёт ещё один Сеян? Он так и не сможет научить их думать наперёд? Почему он должен терять их только потому, что они не понимают, где находятся и с кем имеют дело? ⠀ – И если ты побоялся сказать им, что я против Голодных игр, я вполне могу сделать это сама, – в отчаянии добавила Тигрис – Кориолану показалось, что весь мир разом померк и перевернулся. Он вскочил, и глаза его заблистали решимостью. ⠀ – Нет, не можешь! – вспылил Кориолан, всё же теряя давший сбой самоконтроль – слишком долго он держал себя в руках посреди всего хаоса, что его окружал. Тигрис затихла, глядя прямо на кузена – кажется, при ней он ещё ни разу не выходил из себя. Значит, пора. ⠀ – Довольно этого! У меня уже был друг, высказывающий свои идеи против Капитолия – не припомнишь, где он теперь? Почему геройствуете вы, а расплачиваюсь за это потом я тем, что вас теряю? Тигрис, прошу тебя – думай прежде всего о том, какого результата ты хочешь, – заговорил он уже почти что умоляюще – гневный порыв за считанные мгновения сменился пронзительной тоской. Должен же он уберечь хоть кого-то – это просто не может закончиться тем же. ⠀ – Чего ты хочешь этим добиться? Ты думаешь, твой отказ отменит игры? Или считаешь, что это хоть чем-то поможет тем детям? Абсолютно ничем. Мы этим не управляем – они убьют их так или иначе. Единственное, чего ты добьёшься – это того, что прольётся и наша кровь, а не только их. Пока я не займу пост президента, мы мало чем от них отличаемся – просто запомни это. Я не могу поступать иначе. ⠀ Она всё ещё молчала – часы тикали так отвратительно громко, что Кориолану захотелось зашвырнуть в них чем-нибудь. Её плечи вдруг чуть заметно дрогнули, и он опустился подле кресла кузины на колени, беря её лицо в свои ладони – внутри по-прежнему было отчаянно грустно и противно, будто их обоих окутали липкие щупальца. ⠀ – Пожалуйста, – прошептал Кориолан, окончательно путаясь во всём сумбуре ощущений – Тигрис кивнула, коснувшись одной ладонью его руки и утерев другой глаза. ⠀ – Я поняла тебя, – наконец тихо сказала она, будто всё ещё в чём-то его опасаясь. ⠀ – Я буду стилистом. Мне надо обдумать всё одной... Прости. ⠀ Кориолан поднялся и вышел, не говоря больше ни слова. ⠀ Всю дорогу до дома и после, в апартаментах Сноу, его глодало обострившееся вдруг одиночество – помнится, раньше он представлял себе всё это совсем не так, думал Кориолан, ища укрытие в розах на крыше. Конечно, он сразу знал, что легко не будет – но почему-то ему представлялось, как он спасает семью, пока сама эта семья обретает всё больше день за днём, любя его всё так же и давая всё то же чувство щита за спиной: сейчас ничего похожего не было. В сущности, сейчас он был совершенно один – и всё ещё не вполне понимал, как это могло произойти. ⠀ Его взяла досада на Галл, президента и весь Капитолий разом – как они сумели отнять у него всё, пусть даже дав взамен долгожданное богатство? Хотя, что там Капитолий – чем дистрикты лучше? Ему вспомнилось, как его едва не задушил трибут в фургоне, пока все остальные лишь кровожадно подначивали. ⠀ Что он тогда успел им сделать? Ровным счётом ничего – они даже нисколько его не знали. Арахна доигралась сама, но он, напротив, лишь пытался помочь. ⠀ Помнил он и то, с каким ужасающим азартом трибуты кинулись охотиться на них с Сеяном, едва те оказались на арене – какая им могла быть выгода от их гибели? Тогда Галл оказалась права, как ни противно было это признавать – совершенно никакой. Они не были их соперниками. В ходе Голодных игр это не принесло бы им ровным счётом никакой пользы – и всё же они жаждали пролить их кровь со звериной жестокостью. ⠀ Тогда что же – это просто его судьба? Вести всю жизнь в постоянной, одинокой гонке за право быть кем-то – да и просто быть? Терять всех, кто ему дорог, так или иначе – хоть живыми, хоть мёртвыми? ⠀ Кориолан в грустной задумчивости потянулся срезать сухой листок – как вдруг один из шипов роз вонзился ему в палец. Он отдёрнул руку (совсем как тогда, против воли пронеслось в голове) и посмотрел на ранку – вокруг неё стремительно набегали густые багровые капли, следом стекая тонкой струйкой. ⠀ Боль была смехотворной, но на глаза внезапно навернулись слёзы – его неожиданно посетила нелепая мысль, будто даже эти горделивые цветы, символ рода Сноу и любимцы столь дорогой его сердцу Мадам-Бабушки, вдруг решили нанести ему удар исподтишка, как и все. Окончательно расстроенный, Кориолан механически размазал кровь по руке и вдруг беззвучно заплакал, пользуясь тем, что хотя бы здесь его некому увидеть – несмотря на это, что-то внутри всё равно словно заставляло держать планку, и он вытер слёзы рукавом. ⠀ Пора бы уже и привыкнуть, в конце концов. ⠀ Грыщущая тоска вдруг сменилась холодной, собранной злостью, которой он прежде за собой не замечал – злостью не импульсивной и эмоциональной, но свернувшейся затаённым клубком, как змея. Они хотят от него шоу? Они его получат – вот только пусть заранее будут готовы, что потом участниками этого шоу станут они сами: а ведь в Голодных играх по-прежнему может быть только один победитель, они сами так когда-то решили. ⠀ А значит, это зрелище станет для них последним – зато самым запоминающимся, и вовсе не на той арене, о которой они думают. О спецэффектах, которые так любит доктор Волумния Галл, он, как её лучший ученик, точно позаботится.