Глава 10

Кориолан ожидал Жатвы почти с тем же чувством, что и все те, кто рисковал стать трибутами – он старательно гнал от себя эту мысль, но та всё равно то и дело преследовала его. Вопросы организации немного отвлекали, и он с готовностью нырнул в них с головой – подготовка арены, примерный план возможных препятствий и его согласование с доктором Галл, обсуждение идей дизайна для каждого дистрикта с Тигрис: всё это немного разбавляло главное ощущение. ⠀ Пока Кориолан был занят, можно было прятаться за иллюзию контроля – это ты во главе всего, это тебе выбирать, как изменится ход событий на арене в любую секунду. Больше ты не жертва, не беспомощный участник, чья судьба предрешена – и вовсе не нужно сейчас вспоминать о том, что главные ниточки по-прежнему дёргают Галл и Равинстилл. Ниточки, к которым он привязан ничуть не слабее, чем сами будущие трибуты. ⠀ Его тревожное, беспокойное сознание, привыкшее просчитывать все возможные повороты на сто шагов вперёд, порой невольно мучило и другое – всё тот же злополучный, будто проклятый свыше дистрикт 12. Кориолан не хотел признавать это где-то в глубине подсознания, но он боялся того, что преподнесёт ему судьба оттуда на этот раз. Там всё ещё оставались те, кто так или иначе оказался замешан во всю его историю с Люси Грей – и, что хуже, с дочкой мэра. Если исчезновение какой-то певички из народа бродяг будет волновать только таких же, как она сама, то с Мэйфер всё обстояло куда серьёзнее – вряд ли такое событие, как убийство дочери мэра, может улечься бесследно: по крайней мере, пока у власти всё тот же мэр. Что если он упустил какую-нибудь мелочь, способную его погубить? Что если появится кто-то, кто помнит что-нибудь? Да, скорее всего, все уже давно его забыли, да и все, кто напрямую замешан во всём этом, не один год как мертвы, кроме него самого – но что если всё-таки осталось что-то? ⠀ Впрочем, если думать об этом подолгу, можно попросту сойти с ума – поэтому Кориолан старался обходиться без этого. В конце концов, всяческих хлопот и без того предостаточно – благодаря им к самому знаменательному дню Жатвы Кориолан, на своё счастье, был занят совершенно другими вещами и ему было вовсе не до всяких беспочвенно беспокойных мыслей. По своей старой привычке он предпочёл концентрироваться на всяких несущественных мелочах – к примеру, как будет лучше приколоть розу? Немного выше или чуть левее? К Жатве Тигрис приготовила превосходный костюм, ослепительно-белый, как его волосы, с лаконичными золотыми узорами, придающими эффектности, и совсем лёгкий, чтобы не было жарко – оправляя его перед зеркалом, Кориолан окончательно определился с розой. Он как раз присмотрел вчера особенно красивую, яркую и ароматную – подойдёт лучше некуда. ⠀ Кориолан в сотый раз аккуратно поправил белоснежные пряди, безупречно уложенные стильными, опрятными волнами, глядя в глаза своему отражению – всё по плану, мысленно ободрил он себя. Вот так и должен выглядеть главный распорядитель. Всё со вкусом и в меру броско; спокойный, но собранный и цепкий взгляд, не выдающий ни единой эмоции, кроме сдержанной благожелательности и абсолютного контроля – никаких нервов и страхов. Он ещё сумеет показать своим мучителям, кто на самом деле ведёт игру – совсем не только ту, о которой они думают. Поднявшись на крышу, Кориолан неторопливо срезал розу, приколов её на выбранное место к груди – он специально собрался заранее, чтобы можно было позволить себе небрежную неспешность и не бегать как загнанный кролик. Ни за что и никогда не терять перед ними собственное достоинство. Они не увидят его в смятении, что бы ни происходило. ⠀ Стоило водителю Сноу остановиться возле резиденции президента, а самому Кориолану – выйти из машины, как на него довольно ожидаемо моментально налетел Лукреций Фликерман с микрофоном и по-прежнему потасканным попугаем Джубили на плече: Кориолан аккуратным жестом поправил воротник, направляясь к дверям и не теряя ровности шага. ⠀ – Привет, красавчик! – отвесил свой давно заученный комплимент Джубили. ⠀ – Вы – самый молодой распорядитель Голодных игр в истории, – тараторил Фликерман с таким ажиотажем, будто сообщил кому-то хоть что-то новое. ⠀ – Скажите, чего нам ожидать от них в этот раз? Каковы, наоборот, Ваши собственные ожидания? Вы, можно сказать, снова свалились нам, как снег на голову – ха-ха! Это уже, если можно так выразиться, Ваша характерная черта! ⠀ – Можете забыть всё, что видели раньше – Четырнадцатые Голодные игры будут абсолютным прорывом и беспрецедентным явлением, – небрежно бросил в ответ Кориолан, раскрывая огромные двери с витиеватой резьбой – за ними виднелся гигантский зал с экранами во всю стену. В самом центре расположилось большое кресло, напоминающее своей обособленностью и размещением едва ли не трон – при мысли о том, для кого оно предназначено, сердце Кориолана забилось чаще. Прежде, чем направиться к нему, он добавил ведущему с ослепительной улыбкой: ⠀ – Это касается как моих ожиданий, так и всеобщих – можете не сомневаться. ⠀ Кориолан с особенно показательной учтивостью кивнул Галл и президенту прежде, чем занять своё место – располагаясь в кресле главного распорядителя, ему казалось, что это уже почти что центр управления всем Панемом. ⠀ – Начинайте, – негромко, но явственно скомандовала Галл – экраны вспыхнули, поначалу показывая всем собравшимся первый дистрикт. ⠀ Кориолан, прежде сохранявший то самое найденное непоколебимое спокойствие, вдруг снова ощутил гложущее где-то внутри беспокойство – он с неудовольствием заметил, что оно отвлекает его от трибутов. Это плохо, надо хорошенько рассмотреть их всех, чтобы знать, с кем предстоит иметь дело – впрочем, это ещё можно будет сделать на их интервью. ⠀ – Трибут номер два – Рафф Локхарт, доброволец! – донеслось из динамиков – Кориолан снова посмотрел на экран. Всё ещё первый дистрикт – он слышал, что из первого, второго и четвёртого часто бывают добровольцы, пусть пока не слишком представлял себе, чем это объяснить. Впрочем, сейчас, глядя на рослого парня лет восемнадцати, идущего через толпу непоколебимо-уверенной походкой, он мог как минимум предположить – наверное, у такого мощного трибута и в самом начале есть шансы. Ему вспомнились Десятые игры, которые выиграла «замухрышка из двенадцатого» – торопиться с выводами не стоит. Никогда не знаешь, как всё обернётся. ⠀ Кориолан снова отвлёкся от Жатвы, думая о шансах и трибутах – ему невольно вновь пришло в голову, что по прихоти судьбы ему выпало встать во главе совершенно неуправляемого явления. Да, все они будут перед ним, как на ладони, и в его силах будет изменить картину на арене по щелчку пальцев – но никогда не стоит недооценивать человеческую волю к жизни, ему ли не знать. Никогда не знаешь, кто и на что ради неё пойдёт – это непременно стоит учитывать. Ему подумалось, что надо будет усовершенствовать наблюдение за ареной – больше камер и какой-нибудь электронный аналог карты, чтобы удобнее следить за всем происходящим. Но это не теперь. Кориолан наконец сообразил, откуда вдруг именно сейчас взялись эти навязчивые мысли и идеи – он просто пытается отвлечь себя от приближения двенадцатого дистрикта. Значит, надо наоборот предельно сосредоточиться. ⠀ – Дистрикт двенадцать! ⠀ Кориолан посмотрел на гигантский экран перед собой и неосознанно сжал подлокотник так, что побелели пальцы. Ему вдруг показалось, будто его разом перекинуло на четыре года назад, и он вновь жалкий нищий в «богатой» самодельной рубашке, с замиранием сердца глядящий на то, что ему выпадет, уже зная, что для него припасли самый не выигрышный дистрикт из всех возможных – Кориолан даже стиснул зубы в попытке отогнать это ощущение. Ничего подобного, он больше не такой – этот дистрикт точно такой же, как и другие. К миротворцам идёт какая-то жалкая запуганная девчушка – ничего общего с яркой дерзостью Люси Грей, никаких призраков прошлого. ⠀ В висках отчаянно застучала кровь – бах, бах, каждый удар пульса будто гулко разносился на весь зал. ⠀ Он уже другой, всё другое. Никакого прошлого. Оно осталось в тех лесах, навсегда и безвозвратно. Оттуда больше нечего бояться – ни змей, ни певчих птиц. ⠀ – И последний трибут из двенадцатого – Кларк «Кармин» Клэйд! ⠀ Кориолан почувствовал, как сердце с тем же грохотом провалилось вниз при одном только взгляде на худощавого мальчишку кови с россыпью длинных золотистых волос по плечам. На его глазах к миротворцам ровной, спокойной поступью шёл музыкант из ансамбля Люси Грей Бэйрд и младший брат Билли Бурого.