Часть 2. В стенах «Альма матер»

      После поездки в Плёс шли дни раздумий и попытки изображать бурную деятельность в каждой группе студентов, где трудилось от силы три землекопа, три несчастных калеки. Ну, по крайней мере у вторых курсов было именно так. Первый курс экологов, которых Тамара уже окрестила «мелкие» и «малыши», трудились всей группой.       Тамара сидела за партой и смотрела в телефон, где на экране прыгала пони. В глазах виднелась вселенская тоска и усталость, разбавляемая шутками с одногруппниками и редкой помощью с отчётом.       Да, их всех рассадили в разные кабинеты, заставив оформлять отчёт, повышать лидерские качества старост и умение работать коллективом. Ага, да, коллективом. Они коллективно оформили свою часть отчёта, после просто… сидели, занимались своими делами. Точнее, Тамара сидела, а Лиза носилась по аудитории, не в силах усидеть на месте. Она битых полчаса сидела и разговаривала с перваками, пока Тома пыталась не выкинуть МакБук подруги в окно с криком: «Да ебись всё лесом, я лучше на компьютере дома оформлю!». Ситуацию для неё не улучшали и шутки одногруппников, говорящие, что Лизка-то Тому променяла на другую. Девушка старалась не обращать на это внимание, хоть внутри всё скребло от отвратительного чувства быть брошенной. Но выдохнув, она сосредоточилась на том, чтобы разместить фотографии растений в отчёте, а не на своей внутренней буре.       Так они все и сидели своей кучкой экологов пока из соседнего кабинета, где сидели биологи, не раздался пронзительный крик Пашки и испуганные визги, приправленные щедрым и отборным матом. Тамара и Лиза моментально выбежали на крик, смотря на вывалившихся ребят. Лиза вцепилась в подругу мёртвой хваткой, не желая отпускать её, пока Тома явно движимая отсутствием мозга, инстинкта самосохранения и желанием залезть в самую гущу событий, решила утолить своё любопытство.       Ворвавшись в кабинет, Айзенкрац застыла на месте, уставившись на картину перед ней. Из шока её вывела Фалкенрат, которая врезалась в спину подруги, но быстро отступила назад, к двери, потянув Тому за жалкий краешек рукава рубашки. Лиза взвизгнула, услышав яростные махи крыльев, более настойчиво потянув Тамару назад, в другую аудиторию, где было безопаснее.       Паша, который бегал по кабинету и отмахивался от чайки увесистым рюкзаком, заметил знакомую фигуру, моментально вспомнив их разговор у реки. Только он, она и чайки… Поэтому он также спрятался за Тамарой, быстро объясняя, что вообще произошло. Выслушав сбивчивую речь, перемешанные с недовольством Лизы, которая считала укрытие за худенькой фигурой подруги собственностью, Тамара задумчиво посмотрела на крупную чайку, которая села на одну из парт, начав недовольно щёлкать клювом.       — Вот она, узурпаторша! Тамар, ты, э, вроде как с птицами на «ты», может поговоришь с… этим недоразумением? — Паша неловко переместился с ноги на ногу, нерешительно дотронувшись до плеча подруги, отодвигая копну волос для лучшего обзора… Но быстро спрятался, когда чайка посмотрела именно на него.       — Тома, не слушай его! Пусть сам справляется! — крикнула Лиза, пытаясь выпнуть парня из укрытия, но это было сродни лягушке сдвинуть гору. Тем не менее её это не останавливало. — Паша, будь мужчиной, в конце-то концов! Ты крупнее Томы в два раза! Нечего прятаться за нашей тростинкой! Верно, Том?       Вместо ответа, Тамара просто сделала шаг вперёд, широко улыбаясь птице. Но потом пожалела, потому что она никогда не брала с собой еду в университет, а значит не сможет задобрить это маленькое божество наглости и пернатой агрессии. Лиза взвизгнула, видя безрассудство подружки, но не успела схватить и потащить её обратно, как услышала это знакомое:       — Привет, малышка. Ты сегодня такая очаровательно гневная, что у меня аж мурашки пошли по коже. Ты прям как маленькая сверхновая, которая готова взорваться в любой момент и уничтожить всех и вся в этом гадком университете.       Лиза мысленно похоронила и воскресила Тамару, вертя вокруг виска указательным пальцем. Ладно, с тем, что Тамара здоровается с живностью можно смириться. Делает комплименты котам — это даже мило. Но чайка? Тамара только что пробила собственное дно странности. Паша, заметив негодование Лизы, успокаивающе положил руку ей на плечо, но быстро отдёрнул, боясь, что она снова его ударит, на этот раз за нарушение границ.       — Тома, солнышко. Это чайка. Я понимаю тебя, ты такая вежливая, что сначала поздороваешься с гусеницей, а потом выкинешь её в кусты. Но чайка? Это ведь не друг, — Лиза не оставляла попыток вразумить подругу, незаметно шлёпнув Павла по руке, чтобы точно больше не прикасался к ней без разрешения.       Чайка медленно перевела взгляд с Тамары на Лизу, снова злобно заклёкатав, пуша перья на грудке и горле. Заметив не самую положительную реакцию чайки на возгласы Лизы, Айзенкрац просто и нагло взяла чайку на руки и начала медленно гладить, нежно и аккуратно перебирая перья на боку и спине. Серебрянка успокоилась и расслабилась, подсунув лапки под себя и став большим, но довольным шариком из перьев.       Лиза вскинула руками, полностью махнув на Тамару рукой. Эту женщину ничего не исправит, даже могила, куда та так стремилась. Паша же вздохнул полной грудью, понимая, что кризис миновал. Те, кто всё это время стоял в коридоре, медленно заполонили проход, чтобы посмотреть на грёбанную диснеевскую принцессу биофака. Тамара ею не была, к слову.       — Паша, что же ты такого сделал, что наша чайка на тебя так разозлилась? — Тамара подняла голову, чтобы встретиться с смущённым Павлом глазами. Тот лишь почесал затылок и подбородок, даже не зная, как сказать правду.       — Правда в том, что я устроил спор с Юлей о морали солдат и их эффективности. Ну ты знаешь, как это выглядит, верно? Я почти довёл её до истерики. Почти! Но чайка…— он отвел взгляд, ища в толпе знакомую короткую стрижку, но не увидев таковой, снова повернулся к их общей подруге. — Ну, чайка влетела в открытое окно, от чего у Юли случился нервный срыв. И, возможно, она пошла за кофе или чем покрепче…       — Я бы тоже после такого пошла за чем-нибудь крепким, Пашка, — вмешалась Лиза, насупившись и сложив руки на груди. Она старалась вести себя прилично, хотя бы в университете, но плохо справлялась.       Тамара же, выслушав объяснение, просто устало вздохнула. Ей слишком сильно надоели эти бесконечные споры о морали, войне и прочем, что она действительно начала размышлять о том, как хорошо было бы сбросить несколько царь-бомб на континенты. Но ответить она так не могла, поэтому, ласково гладя чайку, девушка задумчиво помычала, начав ходить по аудитории.        — Как же вы мне дороги… — произнесла она с такой горечью и усталостью, что и Лиза, и Павел ощутили, будто им дали огромный камень весом в несколько тонн. Они знали, что если довести Тамару, то она персонально для каждого придумает конечный пункт назначения. — Вы настолько не можете существовать рядом друг с другом, что вечно спорите. Я понимаю, не каждый может принять точку зрения другого, но хочу напомнить, что это необходимый навык в социуме… Потому что иначе вас либо на кол посадят, либо сожгут, либо отменят. Третье предпочтительнее, кстати, на мой скромный взгляд.       Лиза не знала, плакать ей или смеяться, потому что подруга выглядит как мягкотелый босс мафии, у которого вместо опасных больших кошек… Птица. Но не менее опасная, судя по взгляду, который обращён в безмолвном осуждении всех и вся, а особенно Лизы и Паши.       Юля и Настя пропустили добрую часть представления, но пришли не одни, а с университетским орнитологом — Романовым Владимиром Владимировичем. Но чаще всего его называли Ромашкой или Вован Вованычем. Даже преподаватели не брезговали так его называть.       Преподавателя пропустили вперёд, чтобы он лишний раз не извинялся, а Юля и Настя с кофе в руках, последовали за ним, чтобы посмотреть на происходящее. Владимир Владимирович остановился в паре шагов от парочки, скрестив руки перед собой и пару раз покачав головой, осматривая чайку и… девушку. Тамара, вспомнив многочасовую сдачу рейтинг-контроля, нервно улыбнулась от уха до уха, обнажив нижнюю линию зубов. О боже, она надолго запомнит этот взгляд вроде бы и добрых, но осуждающих глаз. Особенно когда человек конкретно тупит.       — Добрый день, Тамара. Я так понимаю, вы нашли себе новую тему для курсовой, да? Изучение орнитофауны на примере Серебристой чайки, я верно предположил? — добродушно спросил Ромашка, не делая попыток подойти, видя всеобщее напряжение. Особенно ему показалось интересным то, что чайка отреагировала на автоматическое сжатие своих перьев девушкой, от чего снова нахохлилась, издавая то самое «Татакае!», но по отношению к Романову.       — Д-Да… Весьма любопытный образец, вы знаете. Мужская половозрелая особь особой агрессии на определенные темы. Это идеальная тема для изучения, — Тамара быстро закивала, отходя к окну, чтобы выпустить чайку на свободу. Она дышала быстро и поверхностно, бегая взглядом от одного человека к другому. Ощущение, будто удушье, словно она потеряет сознание, прямо здесь и сейчас.       — Тома, дыши, спокойнее. Всё хорошо… — вмешалась Юля, протянув свободную руку ладонью вниз, чтобы успокоить подругу. Она заметила панику в её глазах, поэтому говорила тихо и мягко, словно баюкая.       — Барышня… Если птица весьма агрессивна, то лучше её отпустить. Мы ведь не ветеринары, мы не можем определить наличие паразитов в данной особи на вид, — Романов также заметил состояние Тамары, поэтому настойчиво предложил ей отпустить. Как бы ему ни было любопытно изучить Серебристую чайку, состояние студента ему было важнее. А уж тем более, чтобы она в порыве страсти не подхватила какую-нибудь заразу.       Лиза и Настя также закивали, подтверждая слова. Фалкенрат даже достала антисептик и влажные салфетки из кармана джинсов, чтобы потом обработать руки подруги. Как-никак, а она ей нужна живой.       Тамаре повторять дважды не надо — она обернулась к подоконнику и усадила птицу перед открытым окном, выпуская. Ей хотелось оставить себе нового друга, чтобы… просто любить кого-то столь милого и очаровательного, но помнила, что это дикая птица.       Чайка обернулась, посмотрев своими невинными зелёными глазами. Эрену не хотелось уходить, он не закончил с Пашей. Да и Тамара могла покормить его, просто купив булочку. Поэтому он попытался жалобно раскрыть перья и открыть клюв, издав милый свист.       Тамара мысленно проглотила слезу умиления и съела своё ледяное сердце, потому что не могла вынести этот вид. Он был слишком милым, а уж тем более таким просящим. Но надо было отпускать. Айзенкрац подтолкнула пернатого ближе к краю окна, намекая лететь. Но заметив тот же взгляд, она наклонилась, чтобы поговорить, как делала с своими кошками.       — Эрен… Ты не можешь остаться здесь. Ты не домашний питомец, а дикая птица. Ты можешь жить здесь, около прудов и терроризировать здешних озёрных чаек и голодных студентов. Но не лететь ко мне домой, понимаешь, солнышко? — уголки её губ дрогнули и чуть растянулись, наконец-то выходя из состояния паники. Тамара нежно почесала грудку Эрена, наклоняясь, чтобы поцеловать его голову. Чайка уркнула и послушно наклонила голову, принимая ласку, после неохотно, но подходя к краю карниза и слетая вниз, издав пронзительный крик «Татакае!» на прощание. У Тамары снова дернулся глаз от этого, потому что она до сих пор думала, что это галлюцинации, о которых надо сообщить психиатру.       Лиза, Юля и Настя одновременно смахнули слезу умиления от этой драматичной сцены. Паша же стоял открыв рот и неловко водя по волосам рукой, пытаясь осмыслить происходящее. Кто-то из задних рядов всхлипнул и включил музыку из Титаника.       — Так, все успокоились. Ничего страшного не случилось, он найдет себе пропитание, пару и прочее. Ваша… эээ, курсовая работа, растянется на пару годков. Так что, Тамара, удачи с этим проектом. Жду новостей, раз у вас двоих сложилась некая… связь, — Романов впервые видел, чтобы дикая птица так привязывалась к людям, но счёл, что это была аномалия. Везде ведь есть свои исключения, в том числе и в поведении чаек. — Всем спасибо за внимание, разойтись и продолжить работу.       С этими словами он развернулся и развел ладони, намекая куче людей в проходе разойтись, чтобы он мог выйти. Биологи и экологи разошлись и пропустили преподавателя, провожая его взглядом, после посмотрев на Тамару, которую Лиза уже обрабатывала антисептиком, чуть ли не на голову выливая и крича про «Дура, нафиг птицу целовать?!», пока та ойкала, отмахиваясь от подруги.       — Эм, но… Начнем с того, как чайка вообще сюда попала? — вмешалась Настя, больше обращаясь к Юле и Паше, позволяя другим обходить их и возвращаться на свои места для продолжения работы. Те задумались, изначально из-за шума не обратив внимание. А ведь правда…       — Как бы странно не звучало, но прилетела, — смело заявил Павел, но потом задумчиво почесал подбородок. Это звучит странно. Чайка и летела специально за ними. Но иного объяснения нет.       — Возможно. Блин, ребят, я не орнитолог, я микробиолог-алкоголик. Я не знаю! Тома! — Юля крикнула подруге, которой вытирали губы салфеткой. Тамара и Лиза замерли, обращая внимание на Юлю, которую медленно отписала маленькими глотками свой горький кофе. — Эта чайка может из-за природы сюда залетать?       Тамара задумалась. Она была любителем, а не профессионалом. Но после Плёса она всё же заинтересовалась Серебристыми чайками, поэтому понимала чуть больше других поведение эти птиц. Лиза убрала руку с салфеткой, давая Тамаре слово.       — Ну, нет. Они могут встречаться на Волге, в Плёсе, но не здесь. Они в основном занимают северные районы, живя рядом с морем. Так что… да, возможно чайка следовала за нами, — она пожала плечами. Возможно, Эрену понравилась их компания. Или просто он действительно стал нахлебником, который готов просить у Тамары еду постоянно и клевать Пашу с криком «Татакае!».       — Ебать ты себе кавалера нашла. Что ни парень, то идиот, долбаёб и фрик. Тома, у тебя официально самый ужасный вкус в парнях, — Лиза скомкала салфетку и подошла к дверям, где стояло мусорное ведро.       — Ну спасибо. Мой хотя бы материализовался, а твой так и лежит однорукий в могиле, — Айзенкрац закатила глаза и подошла к Лизе, ловко увернувшись от игривого удара в плечо. Она помнит о том, как Лизе нравятся Эрвин и Ханджи, но в приоритете всё же первый. И вот так они шутят друг с другом.       — Ладно, дамы и мужчина, пора за работу. Иначе Любишева и Пронина нас живьём съедят, — заметила Юля, тоже выкидывая бумажный стаканчик в мусорку, после возвращаясь с Настей к своему месту. Их ждали растения и план местности.       Паша же не особо спешил занимать место рядом с Юлей и Настей, поэтому положил увесистую ладонь на плечо Тамары и легонько сжал, неуверенно начав.       — Эм, Томка… Ты эт, прости меня, если что. Я не хотел использовать тебя как щит. Просто ты правда в тот раз единственная успокоила чайку. Вот я и подумал… что…       — Не бери в голову. Я рада, что ты в порядке и даже не подрался с Лизой, — Тамара также широко улыбнулась, похлопав Пашу по ладони, после приобняв на прощание, выходя в коридор вместе с Лизой. Экологи тоже вернулись в свой кабинет, чтобы собрать вещи и уйти. На сегодня они закончили, по крайней мере второй курс.       Тамара и Лиза обернулись, попрощавшись с биологами, после пошли к себе. Им трижды повторять не надо, они уже до инцидента собрали свои манатки, готовые свалить, только дайте повод. Схватив вещи, они вышли из корпуса, направляясь к остановке, чтобы решить что делать дальше — идти домой к Лизе или провожать Тамару до Золотых ворот.       И они даже не подозревали, что за ними наблюдали эти любопытные зелёные глаза. Эрен устроился на крыше, наводя порядок в перьях на груди и боку, там, где касалась Тамара. Он наклонил голову набок, смотря им вслед, будто размышляя свой дальнейший план. Кормилица была добра. Невероятно добра. А где кормилица, там еда и ласка. Поэтому до того, как девушки скрылись за зданием, чайка сорвалась с места и полетела над ними, присматривая. Он был настроен выведать их маршруты и места проживания. Не зря же он пролетел от Плёса аж до самого Владимира. И готов будет летать столько, сколько потребуется, чтобы быть рядом с ними.