Торговый Маяк

            Пока посетителей не было, в его обязанности входило разгребать завалы товаров, которые образовались довольно нетривиальным образом: хозяин в попытке привлечь как можно больше покупателей накупал всякой всячины оптом. И нужно было понять, куда их выставлять и стоило ли. Павула этот процесс не очень радовал, так как просто отвлекал от рабочего процесса. Или его отвлекали покупатели, так как обязанности продавца с него никто не снимал. Вот так и получалось, что приходилось разрываться между двумя огнями.       И выбора у него не было.       Вскрыв один из коробов, у которого уже выцвели опознавательные знаки, он выгнул бровь. Там были вазы из разноцветного стекла. Такое можно было поставить на окно и красиво оформить — женщины купятся. Они в принципе больше смотрели на то, чтобы внутри было красиво, а не дешево или качественно. От этого даже стало печально, но выручку они приносили существенную. Грех было жаловаться.       Вспомнив, что где-то он видел сухоцветы, Андрин метнулся в другой конец зала. Они лежали небольшими пучками, которые можно было сформировать в один нормальный букет. Они хорошо выглядели: не осыпались или потускнели, а были все теми же, что и при покупке. И говорить не стоило, насколько это было удачей. Он не любил, когда что-то осыпалось, так что встречал такие товары без особого энтузиазма. Период продажи елок он до сих пор видел в кошмарах…       И вот, букет собран и красиво оформлен в вазе. Про ценники тоже не забыли — были прикреплены к каждому пучку и вазе. По правде, он бы их снял или уменьшил количество, но хозяин откусил бы ему голову за это. А получить очередной штраф не хотелось — нужно было копить.       Стоило ему поставить вазу на подоконник, как дверной колокольчик прозвенел свою привычную мелодию. Она его, если честно, немного бесила, но его он тоже не мог поменять.       — Здравствуйте, — молодая девушка заправила за ухо темную прядь. — Хозяйка послала меня сюда за чайным сервизом с гжелью. У вас есть такой, господин?       — Должен быть, — Павул прошел к полкам, где у них стояла посуда. — Двенадцать или шесть?       — Шесть, — черт улыбнулась, припоминая что-то. — У нее редко бывают гости. Хотя, даже этого может быть много.       Андрин хмыкнул и достал коробку с сервизом. Шесть чашек, столько же блюдец и небольшой чайничек. Всю эту посуду украшал узор из голубых волн, а основным элементом была рыба.       — Этот?       — Да-да, именно! Ее купил этот рыбный узор.       — Неужели.       — Ей нравится тематика. Говорит, что рыба — любимое животное Смерти. Она странная у нас.       Пока она рассказывала факты о своей хозяйке, Павул прошел к стойке, где стоял ящик с деньгами и учетная книга. Внутри же он удивлялся говорливости слуги: отец таким мог запросто отрубить язык. Но эта явно не боялась, что с ней случится подобное. А ведь могла и лишнего взболтнуть…       — Шесть золотом.       — Как много! Хотя, для вас это, наверное, и не деньги, — девушка протянула ему мешочек, в котором было ровно шесть золотых монеток. — Все же высшие, можете позволить себе такие покупки.       — Да, именно, — севшим голосом прохрипел Павул и принял деньги. — Спасибо за покупку, приходите еще.       Черт быстро взяла коробку и, заохав от ее тяжести, направилась домой, пока Андрин принялся пересчитывать сегодняшний заработок. Судя по часам, до конца рабочего дня оставалось совсем чуть-чуть, так что этим уже можно было заняться.       На самом деле, он не был бы против, если бы ему увеличили рабочий день. Платили почасово, так что подобным образом можно было бы расширить и зарплату, но хозяин о таком и слышать не хотел. Так что приходилось работать с семи до пяти, после сменяясь с ним самим.       Тот как-раз зашел внутрь, потревожив столь ненавистный звонок. Казалось, что от этого звука уже начинало тошнить.       — Итак, — хозяин оперся о другую сторону стойки и заглянул в учетную книгу. — Сколько?       — Двести золотом.       — Ого! Это с чего это?       — Кто-то купил часы. Потом пришли за набором рун для быта, остальное набежало с мелких покупок.       — Неплохо, — мужчина облизнулся, прикидывая в голове цифры. — И я вижу ты немного прибрался.       — Да. Мистер Аллессандр, я бы хотел…       — Нет, нет, и еще раз нет! — мужчина стукнул по столешнице. — Я уже говорил, что лишних часов не выделю!       — Но я прошу вас! Вы знаете, что мне это необходимо! Еще несколько месяцев и…       — Если так хочешь вкалывать где-то еще, ищи вторую работу.       Голос мужчины приобрел стальные нотки, сам он нахмурился и слегка покраснел от гнева. Уже после этой точки стоило затихнуть. Павул сам видел, как одного, кто решил продолжить спор после наступления этой фазы, вышвырнули на улицу без особых объяснений. Так что рисковать было опасно.       — Хорошо, я понял.       — Молодец. Ты умный парень, тем более аристократик, так что легко найдешь что-нибудь.       Андрин вздохнул и покивал. На самом деле это было совсем не так — он то эту работу кое-как нашел! А тут еще одну! Но правда была правдой, сроки поджимали и ее действительно было необходимо найти…       Хозяин магазина похлопал его по плечу, а потом слегка толкнул, как бы прося пойти на выход. Но и сам Павул особо задерживаться не планировал: нужно было как можно быстрее идти к детскому дому. Скоро закончится ее прогулка, а проходить процедуру для допуска внутрь было долго и неприятно.       Быстро сменив одежду на более подходящую для его сословия — он не любил марать ее работой, так что по приходу сюда менял на рабочие штаны и рубашку — он быстро взял сумку и через черный ход выбежал из лавки.       На самом деле, он считал, что ему повезло. Работа была далеко от его дома, но зато он мог всего за пять минут добежать до сестры. На самом деле этот плюс был единственным, но все равно был существенным.       Вскоре он подбежал к узорчатому забору. Сестра уже была тут, на месте, и выглядывала его. Осталось только подойти ближе и ущипнуть за длинный любопытный нос.       — Привет, — он улыбнулся и сел на корточки.       — Когда ты меня уже заберешь? — фыркнула она.       Не подавая виду, что его это задело, Павул улыбнулся и слегка сощурился. На самом деле подобное начало разговора ему не нравилось: было грубым, неприятным, и повторялось уже около месяца.       — Я понимаю, что тебе тут нехорошо, но пожалуйста, не надо здороваться так.       — Хорошо, привет. Так, когда? — Женевьева поставила руки в боки, нахмурилась, становясь очень похожей на маму.       — Я постараюсь успеть, хорошо? Пойми, деньги из ниоткуда не берутся. Ты же не маленькая девочка, чтобы не знать этого.       — Да, мне тринадцать. И что с того? Поэтому меня можно тут держать?!       — Женевьева! — Андрин прикрикнул, при этом так, чтобы этого не услышала нянечка, следящая за детьми на прогулке. — Я и так стараюсь заработать, так что пожалуйста, не надо повторять это снова и снова. Ты знаешь, что мне это неприятно.       — И это тебя мотивирует, — она фыркнула. — Это ты просто не хочешь меня забрать, вот и все.       — Я хочу! С чего такие мысли?       — С того, что если бы ты захотел, то давно бы забрал, — она сложила руки на груди. — Знаешь, что? Я теперь с тобой не разговариваю! Ни слова не скажу, пока не заберешь!       Она топнула ножкой и, не успей Павул возмутиться и начать говорить, убежала к другим детям играть на качелях. Зло выдохнув, он закатил глаза и встал. Колени неприятно щелкнули и этим звуком будто разделили черту.       Не хочет — ладно, пусть. Ему было не сложно ее оставить тут, без своей компании. Не очень то и хотелось тратить время и ресурсы на ту, что даже не пыталась его понять. И думая об этом, он пошел домой, не заботясь о том, что она может просто играть и пытаться его подловить.       Он, конечно, вынужден работать, но рабом ее желаний не становился.

***

      По четвергам всегда была генеральная уборка. Для него это значило лишь то, что к его обычному списку обязанностей прибавлялось еще и вытереть со всех полок пыль, почистить стойку со всех сторон, помыть пол с водой. И ведь нельзя было делать это на скорую руку! Аллессандр всегда при пересменке проверял, чтобы пыли не было и под товарами. Отчего то он верил, что от ее вида покупатели ужаснутся и больше не будут приходить.       Так что теперь ему приходилось бегать между стойкой, коробками и полками. Сейчас он как раз прибирался на одной из них, поднимая фарфоровые статуэтки, стараясь их не уронить или не треснуть друг об друга, и протирал под каждой. Потом нужно будет идти за шваброй с водой, но ему было не до этих мыслей. Хотелось просто сосредоточится на чем-то одном, не тривиальном.       И вот, последняя статуэтка в виде кота с рыбой и работу по вытиранию пыли можно считать законченной. Он смог выдохнуть и отнести этот несчастный кусок ткани в кладовую. Дальше он планировал следующий алгоритм: помыть пол, протереть стойку и заняться выкладкой. Но его планы прервал мужчина, зашедший внутрь и начавший выбирать, что же купить. Так что пришлось вернутся на место продавца и стоять без дела.       Нет, на самом деле заняться было чем: в такие моменты он складывал полученную до этого прибыль. Это упрощала вечерний пересчет — не надо было тратить время на подсчет с самого утра. А время было ему важно.       Через время демон, так и не определившись с выбором, подошел к нему и поманил ладонью, отрывая от подсчетов.       — У меня жена должна скоро родить, — он вздохнул. — Ищу ей подарок на рождение.       — Что она любит?       — Ну… — мужчина замялся. — Вообще ювелирное, но по такому поводу это для нее слишком богато.       Павул выгнул бровь, посмотрев на его рога. Вроде и высший, а экономит не хуже среднесословцев. Впрочем, не ему было судить о чужих финансах. Он не банкир и это не его дело.       — Фарфор любит?       — Ой, этих сервизов у нас знаете сколько! Ей семья дарит на каждый праздник: то фарфор, то хрусталь, то обычное стекло. Как-то раз вообще из глины подарили, такое уродство.       — Сервизов, может, и много, но зато их хорошо украсит статуэтка. Так у вас одни чашки да чайники, а будет еще и красота, — Андрин мило улыбнулся. — У нас много подходящего есть. Вот, посмотрите. Хрустальные лебеди вообще с руками и ногами отрывают, стоит только выставить на полку!       Мужчина посмотрел на полку с статуэтками и выгнул бровь, явно прицениваясь и размышляя.       — Еще могу предложить вазу. Все женщины любят цветы, потому что они яркие и красивые, но еще красивее они будут, если их оформить в подходящую емкость, — Павул ладонью показал на вазы. — Ну и с ними можно будет дарить не самые привлекательные цветы, не считаете?       — Да, цветы она обожает, — покупатель покрутил ус между двух пальцев. — Вот эта, похожая на винтаж, сколько будет?       — Всего лишь один золотой! Не слишком большая цена за счастье любимой женщины, не так ли?       Было видно, что он почти поймал рыбу на крючок. И ему это очень нравилось! Так и хотелось уже кричать «давай, покупай!», но ему не нужен был агрессивный подход. Клиенты больше любили мягкий и ненавязчивый. И пугались, когда к ним лезли в кошелек.       — Думаю, я возьму, — мужчина выдохнул довольно заулыбавшись. — А статуэтки у вас такие себе, особенно за свою цену. Вам бы понизить, и я бы взял.       — Простите, но не могу, — Павул расстроенно прикрыл глаза и опустил голову и плечи. — Я не хозяин, так что разница вычитается с меня.       — Ничего, — застыдившись, мужчина вынул кошелек. — Тогда не надо статуэток. Только вазу, пожалуйста.       Взяв ее в руки, Павул понес ее заворачивать. Сначала в бумагу, потом еще раз и положил в коробку, где тоже было накидано смятых газет, но те были уже от поставщика. Так было надежно.       — Вот, возьмите, — он положил коробку на стойку и улыбнулся, когда ему передали не только золотой, но еще и пару серебряных на чай. — Спасибо за покупку и приходите к нам еще.       — Придем, — мужчина забрал коробку и направился к выходу. — У вас хорошо, все-таки.       Когда звонок прозвенел, оповещая о выходе клиента, Андрин выдохнул и присел на высокий стул у стойки. Записав информацию о продаже вазы, он продолжил сидеть. Ему нужно было немного отдышаться — он еще не привык к такой тяжелой рыбалке. Это было похоже на то, что он поймал на хлипкую удочку-палку с крючком сома и пытался вытянуть его из воды. А тот брыкался и тянул…       Хоть он и понимал, что клиент был не из тяжелых, ему все равно понадобилась секунда на то, чтобы прийти в себя. Но потом, оправившись, он щелкнул пальцами, вспоминая о своей задаче, и пошел в кладовку за ведром и шваброй с тряпкой побольше. Ему нельзя было сидеть без дела. Нужно было продолжать убираться.       Набрав воды из дождевой бочки снаружи, он принялся за влажную уборку. Водя шваброй туда-сюда, он все не мог понять, расслабляет его это или нет. С одной стороны, в этом процессе можно было легко остаться и не замечать реальность, но другая его сторона всячески отрицала факт того, что ему это нравится. Он же аристократ, так что не должен это любить! Но все же это было приятно…       Колокольчик прозвенел, когда он убирал ведро и швабру в кладовку. Быстро выглянув, он увидел хозяина, что педантичным взглядом осматривал полки, проверяя качество проведенной работы. И, признаться, этот взгляд слегка раздражал.       Все же Павул пусть и был обедневшим аристократом, но положенную работу выполнял со всем усердием.       — Хорошо, принимаю, — Аллессандр выдохнул и покивал. — Сейчас побежишь?       — Нет, — Андрин спрятал взгляд. — Я домой.       — Неужели?       — У меня дел нет, — он пожал плечами. — Так почему бы не пойти домой?       Аллессандр поднял брови, понимая, что в этом была какая-то логика. Правда, он не очень ее понимал, как и ее правильность. Но пустое лицо показывало, что ему на самом деле нет до этого дела.       Когда он встал за стойку, Павул спокойно направился в служебное помещение. Спешить было некуда, так что теперь он одевался спокойно, не спеша. Застегнул не впопыхах штаны, не перепутал из-за спешки пуговицы. Все было хорошо, он даже был готов признать, что если бы не растрепанный вид и огрубевшие от работы ладони, то выглядел бы он как классический юноша высшего сословия. Мог бы даже обмануть кого-нибудь, но, увы, он был вымотан и устал, так что его бы быстро раскрыли.       Да и обманывать не хотелось.       Хотелось просто прийти домой и лечь. Кричать в подушку. Стать овощем, которого порежут в салат и съедят. Во всяком случае в этом варианте ему не нужно будет больше стараться что-то из себя изображать, выеживаться перед комиссией по опекунству и стараться скопить минимум на содержание сестры.       Когда он вышел, поднявшийся ветром песок ударил ему прямо в лицо. Он сощурил глаза, раздраженно выдохнул и хотел было пойти дальше, но его ударили по плечу, заставляя вздрогнуть.       Быстро обернувшись, он заметил Фолли. Тот задорно щурил глаза и усмехался, пока в серой радужке искрилась радость от очередной задумки. И, судя по объему этой радости, ему лучше не участвовать в его планах.       — Итак, — Павул сложил на боках руки. — Зачем пришел?       — У меня с Шиеррой идея по посещению одного дяденьки, тебе не интересно. А к тебе… Да просто так. Посмотреть, как адаптируешься к нашему милому городку.       — Нормально адаптировался. Все?       — Ну нет, это не просмотр! — Фолли топнул ногой, посмотрел ему в глаза. — Мы с тобой идем кормить уток в парке и говорить о твоей жизни.       — Чего?..       Фолли ничего не ответил. Просто взял его за руку и пошел, куда захотел. Парка, как такового, в городе не было, так что им называли небольшой сквер у канала. Кроме деревьев там был спуск к воде, у которого любили плавать утки. Они были жирные и почти ручные: сами подплывали, стоило только кому-то появится на пристаньке. И это было настолько странно, насколько звучало.       Его повели именно туда. Спустившись, друг снял с себя ботинки и опустил ноги в воду, пока утки удивленно подплыли к нему, начав рассматривать гостей и явно ожидая еды.       — И чем кормить будем? — Павул сел рядом, но к воде не прикасался. — Тобой?       — Нет, ты чего? — парень засмеялся. — Тобой, конечно же.       Фыркнув, Андрин отвернулся к уткам. Те ожидающе смотрели на них и в стеклянных глазах читался крайне простой посыл «не будет зерен — не будет ухода отсюда». Так что конечно же хотелось, чтобы в Фолли было, чем их покормить.       И стоило только Павулу подумать об этом, как тот полез в карманы своих штанов и достал оттуда горсть зерен. Начав кидать их в воду мелкими порциями, он начал разговор.       — Ну что, нравится работать на «дядю»?       — Такое себе, — он выдохнул, положил голову на колени. — Если честно, я устал.       — От работы?       Павул как мог покачал головой.       — Просто устал.       — Вот как… А если заглянуть внутрь тебя и постараться найти корень усталости, то он в чем? Я поддержать хочу, не подумай.       — Женевьева, — Андрин выдохнул. — Мне было бы намного легче, поддерживай она меня.       — Ты с ней говорил об этом?       — «Я не буду с тобой говорить, пока не заберешь», — передразнивая, сказал Павул, закатив глаза. — Очень вдохновляюще, не так ли?       — Слушай… Я не понимаю, почему ты тогда ее вообще не оставишь. Раз она тебя так не ценит, то в чем смысл? Ей, может, даже полезно будет, — Фолли замолчал на несколько секунд, а потом, будто защищая свое мнение, добавил. — Наверное.       — Такие мысли были, но она же моя сестра… Я не могу так.       Он услышал недовольный выдох. Порой он и сам хотел позволить себе так выдыхать в адрес сестры, но… И правда так не мог. Она же ребенок, да и родители не учили ее финансам, так что вряд ли она что-то да понимала в них и том, как сложно их достать.       — Ты бы как сделал, будь на моем месте?       — Ага. Я у себя один такой любимый.       — А я нет. Так что придется вертеться…       — В смысле? — Фолли повернулся к нему и одарил непонимающим взглядом.       — Надо искать еще работу. И желательно где деньги можно получить сразу.       — Ну, это можно устроить, — он хитро заулыбался. — Вот я и Шиерра хотим…       — Нет! — Павул прервал его, хлопнув по камню набережной. — Знаю я, какие у вас идеи.       Фолли закатил глаза и отвернулся, начав смотреть на уток, что ныряли под воду. При этом их хвосты оставались над водой и выглядело это довольно комично, вызывая у того улыбку.       Андрин же наблюдал за ними чисто для галочки. На самом деле он не мог прекратить об этом думать. С одной стороны, ему хотелось закончить копить побыстрее, а с другой… Нет, он не мог позволить себе вступить в хитрую авантюру друга. Те всегда перечили закону и заканчивались не хорошо. А если его за этим поймают, то разрешение на опеку растает, как сахар в кипятке!       — Точно нет?       — Нет. Ни за что на свете.       Фолли вздохнул и встал, начав уходить. Было видно, как тот потерял к нему весь интерес. И, признаться, это было к лучшему.

***

      Раз в две недели он приходил в детский дом и проходил полную регистрацию. Да, не общался с сестрой через забор, а прямо заходил внутрь. Но чаще всего они в такие дни едва общались, так как приходил он не к ней, а к проверяющим. Это нужно было делать, чтобы они оценивали его старания и проверяли, как поменялось его положение и статус. В прошлый раз его даже заставили пройти тест на психические отклонения, ссылаясь на то, что у резко переехавших они могут развиться. Это злило, но понимание того, что если он не будет скакать под их дудку, как козлик, то ничего не получится, останавливало от возмущений и ругательств на систему.       Сегодня он тоже пришел к дому, остановился у ворот, посмотрев вокруг. Дети были на прогулке и играли кто с кем. Сестры видно не было — оно же к лучшему. Может, узнает, что брат заходил и застыдится. А может и нет, тут уж как повезет. Для него это не было самоцелью.       Поправив папку с бумагами в руках, он вдохнул полной грудью и пошел внутрь. У дверей он поздоровался с няней, что следила за детьми, даже низко поклонился ей, показывая свое уважение. Та улыбнулась и слегка покраснела, тихим голосом сказала, что он может пройти внутрь. Он, собственно, не был против — туда ему и нужно было. Потом процедура слегка усложнялась: за дверьми его встречал охранник, проверял на наличие оружия и других запрещенных предметов, при этом с ненавистью смотря на его рога, и, не отнимая внимания, вел его через детские зоны.       Этот момент был одним из самых неприятных. Не все дети были на прогулке, так что кто-то мог сидеть, например, в игровой комнате, через которую нужно было пройти. И когда на тебя начинают смотреть десятки детских глаз, думающие, пришли ли это к ним, хочется через землю провалится. Но такого он не умел, так что просто посильнее сжимал в руках папку с документами и шел дальше.       Следующим испытанием был бумажник местной настоятельницы. Ему с домом не повезло, так что что настоятельница, что бумажник были старушками, настолько сварливыми, насколько это только было возможно. Один взгляд на тебя, и ты уже понимаешь, что отрывать ее от чаепития длинной в целый рабочий день не стоило. Но что поделать, они же сами назначали ему свидания…       Проблема, правда, заключалась вовсе не в настроении женщины, а в ее дотошности: забыл хоть один документ, заметь она хоть одну ошибку в их содержании и оформлении, заподозри она их подделку — и тебя даже внутрь не пустят, что уж говорить о разговоре с «дамой божьей». Так что ему оставалось только молиться, надеясь, что ничего страшного в его документах не будет и что он собрал все, что надо.       Пару раз он общался с теми, кто процедуру усыновления проходил. Они рекомендовали сначала решить вопрос со специальной службой, но в этом городе, к сожалению, они были еще дотошнее, чем работницы, которые всеми силами хотят удержать у себя сирот. Вспоминая первую и единственную неделю работы с ними, когда все началось, он нервно вздрагивал.       Он думал об этом, пока бумажница, надев неудобное квадратное пенсне проверяла его справку о работе. И, признаться, даже немного радовался. Там, в службе, требовали еще справку о должностных обязанностях, справки о работодателе, и еще о много чем. В общем, на одну бумажку здесь, там приходилось еще несколько. И лучше б этом не распространятся. А то ведь возьмут в использование…       — Доход маловат, — протянула старушка. — Я бы на вашем месте бросила бы эту затею. Девчонка требовательная, аж бить приходится.       — Я потяну. Ищу вторую работу. И я не требователен, — заталкивая ярость поглубже в горло, он прищурился, делая милый вид. — По этому поводу не волнуйтесь.       — Я просто предупреждаю, — женщина пожала плечами и закрыла папку. — Можете проходить.       Павул выдохнул и прошел к кабинету. Там сидела еще демоница, ожидающая своей очереди, пока, судя по громкости и словам, настоятельница ругалась с каким-то демоном.       Андрин сел рядом, не задавая вопросов. На работе он уже побыл, так что никуда не спешил. Его квартира у гетто никуда не убежит, если он задержится на лишние пол часа.       Так они и сидели, пока девушка не выдохнула раздраженно и не нагнулась в сторону двери, будто надеясь своим злостным взглядом сжечь ее.       — Да что ж так долго, — прошипела одна, возвращаясь в старое положение.       — Долго спорят?       — Да! Часов у меня нет, но, по ощущениям, все пол часа!       — Не кричите так, скоро выйдут… — Павул попытался успокоить ее своим спокойным голосом. — Порой такое здесь бывает.       — Мне идти сразу к злой, — она закатила глаза. — Большое удовольствие.       На эти слова он мог только пожать плечами.       Дальше они молчали. Ну а что? Тем для диалога не было, так что продолжения диалога, естественно, не случилось. Все было логично, но…       — А вы кого взять хотите? Я вот на одного мальчика смотрю.       — У меня тут сестра, — с самой возможной вежливостью сказал Павул. — Пытаюсь получить опеку, но скоро срок закончится.       — Ах, та девочка, которую мне сказали не брать, — она вздохнула. — Выглядела она злой.       — И вы все равно захотели ее удочерить? — он выгнул бровь.       — Я уже довольно давно беру детей. Своего первого взяла лет двести назад… Он был таким же — бедовым. Но я смогла вырастить его нормальным членом общества. У детей злоба же не от пустоты берется. И таким злым просто нужна любовь. А если ее не дать…       — Понял.       Павул отвернулся. Его сердце просто заполнил страх, и он не мог ничего возразить. А что возражать? Она ведь говорила правду.       Не успей он продолжить диалог, как из кабинета выбежал разъяренный мужчина, оря, что натравит на этот дом всевозможные службы, что у него связей больше, чем у кого-либо. В это особо не верилось, так что на него почти не обратили внимания. Женщина просто спокойно зашла в кабинет и закрыла в дверь.       В одиночестве он сидел не так долго. Та пробыла внутри всего десять минут, не вызвав сильной задержки. И вскоре сам Андрин оказался «на ковре» у настоятельницы. Особо даже не поняв, как он это сделал…       — Итак, — начала она, цепким взглядом читая его документы. — У вас явно больше успехов, чем в прошлый раз.       — Мне повысили зарплату и понизили аренду, — будто оправдываясь за что-то, сказал он. — Так что вырос доход.       — Неплохо. Но теперь у вас больше времени на работу. И оно накладывается на конец учебного дня. Что же, ребенок будет один ходить по городу и быть один в квартире? Это опасно!       — Она знает технику безопасности и сможет играть в это время с друзьями или приходить ко мне на работу!       — Все равно, это неприемлемо, — настоятельница черкнула что-то в своей записной книжке. — Дальше, как я погляжу, вы до сих пор не скопили нужную сумму. У вас нет более трети.       — Она будет через некоторое время! Прошу, я просто не успею за неприкосновенный период!       — Значит попытаетесь в прикосновенный. Только сумма немного увеличится, плюс отчисления дому за работу.       — Какую?!       — Ну как же, за подбор ребенка, — она сказала это таким тоном, будто в этом не было ничего такого.       Павул вдохнул через нос, стараясь сдержать злость. Снаружи же он улыбался и был максимально милым. И не потому что он ее уважал.       — Что еще неидеального вы во мне нашли?       — Квартира однокомнатная.       — Она будет жить в комнате, я на кухне.       — Все равно мало. У нее не будет личного пространства и возможности побыть на кухне одной и спокойно ей пользоваться! Ах, и да, квартира у гетто, а вы сами знаете, насколько это неблагополучный район. Мы не можем подвергать ребенка такой опасности.       — И при каких условиях вы закроете на это глаза?       — Если у вас будут деньги на нее и на «оплату» нам процентов, то вполне.       Взятничество Андрин не любил. Собственно, он это и не использовал никогда, как и отец. Тот пусть и был мудаком, за что и поплатился, но никогда не давал взяток и осуждал все это.       Но отчаянные времена требовали слома некоторых принципов.       — Думаю, я вас «отблагодарю» если смогу.       — Вот и хорошо. Но пока идите на доработку, — она улыбнулась настолько сладко, что захотелось прочистить желудок.       Здесь ему больше ничего не нужно было. Он собрал немного разбросанные документы в папку, крепко закрыл ее и пошел наружу. Благо, для этого не нужно было проходить никакие проверки.

***

      Как бы ему не хотелось, больше денег он заработать не смог. С его зарплатой это не было удивлением — все же рассчитать возможные накопления было очень легко. А на еще одну работу было крайне сложно устроится. Там, где платили мало, но легко брали, в основном предпочитали чертов — их не жалко. А там, где платили много, был большой конкурс и столько собеседований, что он просто не успел бы. Но это и не означало, что он не пытался.       Отворот поворотов он за всю эту неделю получил около тридцати. Было не очень жизнеутверждающе, но еще десять заявок были в подвешенном статусе. И надеяться на них можно было. В этом не было никакой проблемы. Совсем нет…       Посмотрев на самостоятельно нарисованный календарь, что весел на стене, Андрин вздохнул. Цифра, обведенная красным кружком и подчеркнутая парой диагоналей неумолимо приближалась. Еще пара недель и все уйдет в трубу.       Этого он не мог допустить. Ни за что.       Встав, он взял из шкафа папино завещание, заверенное нотариусом и направленное судом на исполнение. От его содержания всегда хотелось воскресить его и умертвить снова, но теперь медленно, чтобы почувствовал.       «Своим детям оставляю имущество, что они смогут отстоять в суде». С чего-то он был уверен, что это сможет их закалить, что к этому моменту у них будет свое имущество и состояние, которое они смогут просадить на юристов. И говорить не нужно было, насколько это было глупо. Впрочем, отец никаким умом не отличался. За него всегда думала мать.       И из-за этого отстоять в суде Павул смог только свою фамилию. Денег на адвоката не было, пришлось делать это своими силами с предоставленным законом Кодекса, а у кредиторов отца были слишком дорогие профессионалы. И вышло то, что вышло. Кинув бумагу туда, где она лежала, Андрин посмотрел на справку по накопительному счету. Нужно было сделать последний рывок и все станет хорошо, но… Он не был в этом уверен. И в том, что этот рывок возымеет эффект, и в том, что он хочет его делать. Это было странное чувство.       И, к сожалению, он не мог его победить. Но мог заставить себя действовать вопреки желаниям.       Так что он оделся, в коридоре закрутил вокруг шеи шарф и вышел на улицу. Ему нужно было найти Фолли.       Да, он как мантру себе читал, что ему не нужно было с ним связываться, но настали те самые тяжелые времена, которые требуют жертв. И раз они настали, то можно было и похоронить парочку из принципов.       Никто никогда не знал, как вообще можно найти этого юркого парня. Они даже познакомились случайно: Павул в полном отчаянии сидел в сквере уже несколько часов, а тот ударил его по плечу и вывел из транса непонятными словами, что уже давно забылись. А потом все завертелось само собой. И они особо не сопротивлялись этому явлению.       Он вообще узнал, что с парнем что-то не так от Шиерры. В одну из общих прогулок она шепнула ему правила безопасности, в которые он сначала не поверил, да особо и не понял их значимости, но уже дома смог обдумать и понять, что им все-таки будет полезно следовать. И после этого, конечно, они слегка отдалились, но зато пользы от этого стало намного больше. А еще уменьшился риск попасть в тюрьму.       Так же девушка рассказала ему, как Фолли, собственно, находится. Ты никогда не сможешь найти его намеренно: смотри по любимым местам, приходи в схроны, просто выглядывай в толпе — никогда не появится. Но если ты шатаешься без дела где-то по центру и испытываешь в нем сильную потребность… Что ж, его появление будет лишь вопросом времени, которое тому нужно будет затратить на то, чтобы до тебя добежать.       Такая система Павулу даже нравилась. Ну а что? Ходишь, гуляешь, а жертва сама к тебе приходит. Тут даже азарта охоты не чувствовалось. Это и привлекало. Сейчас он гулял, идя к центру. Туда, где возвышались городские часы, сейчас бьющие первый час. В это время он обычно работал, но сегодня Аллессандр насильно отправил его на выходной.       Через время он и вовсе забыл о цели своей прогулки — просто шел, куда вели ноги и разглядывал заманчивые стойки продавцов. Все они пестрили красотой и грамотной выкладкой. Даже Павул, знающий ее суть и уловки, задумывался о приобретении ненужных ему товаров. Останавливало лишь то, что нужно было копить. Но, признаться, на полке с качественной едой он чуть не проиграл своим желаниям… А желудок зарезало от ее вида.       Через пару стоек по его плечу хлопнули. Он вздрогнул, обернулся и не без радости увидел Фолли, что улыбался до рогов и хитро щурился.       — Итак, — начал он, но не продолжил, подводя друга к началу диалога.       — Так что ты за работу предлагал? — сказал Андрин, будто это была первая фраза в их диалоге.       — Это я и хотел услышать! Но я скажу только если ты согласишься. Никаких дорог назад.       — Ладно, я согласен, — Павул пожал плечами. — Если убийств не будет.       — Намеренных нет, — протянул Фолли и начал оборачиваться.       Потом он быстро взял его за руку и потянул в переулки. Там было узко, свет не пробивался через плотно прижатые друг к другу крыши, а еще не было никакого народу. И понятно почему! Тут стояла самая настоящая вонь, которая, по ощущениям, и убить могла! Удивляло лишь то, что Фолли шел в этом пространстве совершенно спокойно, будто по обычной улице, пока у Андрина заслезились глаза и ему пришлось закрыть рукавом нос и рот.       Через время они пришли к небольшой двери. Она, как и все здесь, была узкой, непредназначенной для каждого. Видно, поэтому она и была выбрана другом для его непонятной цели. Тот как раз открыл ее, хитро улыбаясь, и пригласил Павула внутрь.       — Итак, — когда оба зашли внутрь и дверь была плотно заперта, начал Фолли. — Суть простая. Мы хотим обнести твою лавочку.       — Что?!       — Сам подумай! Тебе платят гроши, не дают зарабатывать больше, а сама лавка трещит от кучи товаров! И что же, кому-то станет хуже, если ты возьмешь положенное тебе за труды?! Я думаю нет.       — Воровать плохо!       — Так это не будешь ты. Просто попей с хозяином чаю с сомном, а потом при выходе случайно забудь захлопнуть дверь. А то, что какие-то воры свяжут дядьку и обнесут его маленький бизнес… Не ты же виноват, тот сам уснул!       Павул почувствовал, как паника подбирается к его глотке. Ему это не нравилось. Но и кинжал на поясе Фолли не внушал безопасности. Когда тот говорил, что не принимает отказов, он говорил вполне конкретно… И это было самой страшной частью…       — Но подозрения упадут на меня…       — Ты тупой? — Фолли постучал ему пальцем по лбу. — Говорю же, тебя никто не подозреет! На глазах его все будет! Разбудим.       — Ну… — страх за себя подобрался к корню языка. — Ладно, хорошо.       — Отлично, — парень сладко улыбнулся, будто его сын принес со школы пятерку. — Так и нужно было начинать.       Это пугало. Пугало то, что если он не согласится, он умрет здесь, в узкой комнате без окон, в вонючем переулке. Второй вариант тоже не прельщал… Просто взять и так подставится… Да его точно посадят, и не видать ему Женевьевы!       Хотя, это не значило, что третьего варианта нет…       — Что расселся? — Фолли хлопнул в ладоши прямо перед его лицом. — Ты можешь идти.       — Все? И никаких инструкций, больших планов?       — Ах, да! — вор порылся в небольшой напоясной сумке и выжал Павулу бутылек с жидкостью. — Это тебе, вкусная добавка к чаю. Вот теперь все.       Андрин пожал плечами и вышел из комнаты. Раз с ним не хотели говорить, то это были не его проблемы. Вроде, инструкции были ясными: остаться немного, попить чаю и уйти, не захлопнув дверь. Только во всем этом минимализме было столько лазеек, которыми было грех не воспользоваться.

***

      Сегодня последний покупатель был довольно нужным. Он был стариком в возрасте, уже приближенным к смертельному, и выглядел как высушенное яблоко. А еще был весьма дотошным: говорил, что ему нужно выбрать самый лучший подарок для внучки, отчего каждый товар рассматривал с каждой стороны на каждом миллиметре. С одной стороны, это мило, а с другой Павул был вынужден давать ему уже тридцатую коробку для ниток, надеясь, что тут он не углядит какую-нибудь вмятину или неприглядное пятно.       Для этого он был готов молится хоть поросячьему Богу, если это поможет. Посетитель задержался настолько, что за это время успел прийти Аллессандр. Тот выгнул бровь, удивляясь, но не стал ничего говорить — просто прошел за стойку и начал ждать, когда они смогут побыть одни и спокойно провести пересменку.       — Время возмещу, — только шепнул мужчина, беря в руки книгу с полки и начав изучать содержимое.       Андрин устало покивал и продолжил обслуживать старика. Тому, естественно, ничего не понравилось. Тот вообще вспомнил, что дочка и шить то не любит! Пришлось подбирать другой вариант.       — У нас часто берут вазы женщинам. Для цветов идеальный вариант.       — Но не для нее — аллергия. Может, что-то еще посоветуете?       — Ей сколько?       — Восемь.       — Для детей есть игрушки, альбомы, недавно завезли прекрасные угольные карандаши. Есть браслеты из красочных камней, тоже часто берут.       Старик сжал губы и недовольно покачал головой.       — Все не то, — он вздохнул.       — Купите книгу, — как бы невзначай пробормотал Аллессандр. — Может хоть читать начнет.       — Да, это подойдет! — посетитель довольно вскинул ладони. — Какие посоветуете?       — Детям сейчас берут «Червоный лес». Говорят, все рекомендуют, — хозяин подошел к стойке, показывая книгу страниц на сто.       Глаза покупателя заблестели. Тот потянулся за кошельком, протянул золотой. Аллессандр принял его, дал сдачу в несколько десятков серебром и приятно попрощался с гостем. Тот ушел настолько заряженный радостью, что Павул мог лишь с поднятыми глазами смотреть то на одного, то на другого.       — Это как?.. Ее же не берет никто…       — Главное создать иллюзию, что ее все берут, — хозяин пожал плечами. — У меня работает безотказно. Ты просто пока зеленый.       Андрин покивал, признавая это. Он и правда не мог сравнится с тем, кто был в сфере несколько сотен лет и каждого покупателя щелкал быстрее семечек. Это и удивляло, и вдохновляло одновременно. Хотелось так же, быть таким же умелым и немного хитрым. И было понятно, что без нахождения рядом это было бы сложно реализовать.       — Так, — Аллессандр притянул к себе учетную книгу и начал смотреть на цены. — Ого, а букет-то продал в тридорога. А говоришь, не умеешь торговаться.       — Долгая история, — Павул вздохнул.       — Мне нравится, что у тебя вышло, — мужчина посмотрел надфинальную цифру и усмехнулся. — Такое я могу принять. Можешь идти, если хочешь.       — Если… Хочу? У меня же и так закончился рабочий день.       — Да. И ты можешь идти, а можешь и нет. Вроде бы, логично. Что выберешь?       — Я хотел бы остаться с вами и поговорить о продажах, о том, что вы можете мне посоветовать… Можем за чашкой чая.       — Не люблю его — дорогой. А так… Конечно, можешь смотреть и слушать меня, мотая на ус.       Павул сел неподалеку, наблюдая за тем, как Аллессандр поставил в подсобке чайник на теплый камень. После наставник вернулся на свое место, начав ожидать клиентов, пока юноша, не решаясь говорить хоть что-то, замер.       — Так что ты хотел бы узнать от меня?       — Вы хорошо читаете покупателей.       — Ты тоже неплохо, — Аллессандр выгнул бровь. — В те разы, когда я приходил раньше, ты действовал просто прекрасно.       — Неужели? Но с этим же я прокололся, а вы нет.       — Это просто счастливая случайность. Ты отсеял большинство вариантов, о которые я бы тоже бился.       Андрин выдохнул. Не верил он, что все было именно так. Это звучало как неприятная ложь, не очень продуманная, не очень искренняя. В общем, было это странно.       — Знаешь, конкурс на это место на самом деле был больше, чем ты думаешь. Пришел не ты один или еще пара демонов. Их было пара десятков, наверное. Я особо не считал. И среди них все, кроме тебя, среднесословцы. А ты знаешь, что это значит?       — Меньше плата, хуже отношение… Но уважение со стороны работника из-за статуса…       — Именно. Но взял то я тебя. Потому что ты себя продал просто великолепно. А если работник может продать свои умения, то книгу он тем более продаст.       Эта речь ударила его своей неожиданностью. Павул слегка покраснел, отвел взгляд, сжал на коленях ткань штанов в кулаках. Слышать это было до жути приятно, заставляло кровь течь быстрее, а сердце биться в бешеном темпе. Ему будто признались в любви, не иначе…       Но все было куда менее прозаичней.       Аллессандр хотел продолжить, но в подсобке засвистел чайник, и, будто по волшебству, внутрь зашла Шиерра. Она хитро улыбнулась, посмотрев на Павула, и подошла к хозяину магазина, начав расспрашивать о товарах.       Идти за чайником пришлось ему. Со скрипящим сердцем он снял его с огня, разлил по чашкам и достал из кармана бутылек. Несколько секунд он держал его в дрожащих руках, не отводя взгляда… А потом открыл. Ему не хотелось, но это нужно было сделать.       Иначе все пойдет крахом.       Ему повезло, что раствор не имел цвета. Иначе было бы сложно объяснить внезапно различный цвет воды… Руки затряслись, когда он взял чашки. Нужно было выдохнуть, попытаться отвлечься, но комок в горле все давил и давил, вызывая одну лишь панику. И от нее было не отмыться, никак не отвлечься… Чтобы не расплечкать кипяток пришлось опустить чашки назад.       Через время голос Шиерры пропал. От нее остался лишь звук колокольчика на двери и сообщение от Аллессандра о том, что гостья ушла, так ничего и не купив. Тот сам зашел в подсобку, из-за чего Павулу пришлось взять свою чашку. Хозяин взял правильную, стоящую на столе, и немного отпил.       — Ты добавил сахар?       — Вы выглядите уставшим, а он дает энергию.       — Эх ты, — его щелкнули по лбу в наказание. — Так расходуешь важный и дорогой ресурс. Но спасибо за заботу.       Андрин выгнул бровь. Было слишком много внимания и благодарности к его персоне, что было уж слишком странно. Это вызывало некоторые вопросы, на которые он не хотел знать ответ.       Через время они выпили «чай» и вернулись в зал.       — Все-таки ты хорошо здесь прибрался. Как вспоминаю, какой ужас с композицией остался после прошлого работника…       — Так, а что вы сами не исправили? — Павул кинул на него быстрый взгляд и нахмурился.       — Он работал на прошлую ставку, а у меня был жуткий недосып. У дочки тогда резались зубы.       — У вас есть дети? — от удивления он поднял брови.       — Две дочки. Я же вроде говорил, нет?       — Простите, могу забывать.       Павул стыдливо отвернулся, стараюсь вспомнить, упоминал ли об этом хозяин. В последние месяцы на мелкие детали у него просто не хватало умственных ресурсов… Это даже слегка пугало, когда он понимал, что забыл что-то. Было даже слегка неприятно.       Через некоторое время Аллессандр начал зевать. Андрин, заразившись от него, повторил за ним, а потом начал играть засыпающего. По правде, он повисшей в воздухе атмосферы усталости и правда слегка заклонило в сон, но было ясно, что он не естественный. Но это играло на руку — он и правда думал притворятся таким, а тут собственный организм подарил ему эффект, добавляющий реализма.       — Иди отсыпайся… — вяло протянул Аллессандр, зевая. — Вижу, как спать хочешь…       Кивнув, юноша пошел в подсобку. Перед входом туда он кинул взгляд на забытую на стойке сумку, слегка сощурил глаза. Вроде, то, что он ее забыл, выглядело натурально.       В подсобке он лениво натянул на себя камзол и пошел на улицу. Вечерело, так что народу было прилично. Он даже не очень понимал, как при таком варианте Фолли собирался провернуть свое дело. Завесят витрину шторами? Выглядеть это будет забавно.       Павул прошел немного и заметил, как вор и Шиерра прошли мимо него. Те довольно улыбались, играя парочку, что идет за покупками. Еще и так громко это обсуждали, что диву даешься.       Пришлось пройти еще несколько сотен метров, чтобы потом повернуться назад, сделав вид, что только сейчас он понял, что сумки нет. Сделал он это прямо рядом со стоящим недалеко солдатом, который на этот спектакль лишь выгнул бровь и отвернулся. Андрину до его мнения не было дела — он быстро побеждал к магазину, тихо «коря» себя за забывчивость.       Как и ожидалось, на месте и правда шла подготовка к делу. Когда он подбегал, Щиерра уже закрывала вторую витрину, прибивая над ней штору из дорогого бархата. От этого вида даже стало плохо. Чтобы она не заметила, пришлось юркнуть в переулок.       Там он прошел несколько метров, завернул за угол и вышел к черному входу в магазин. Тихо открыв дверь, он на цыпочках зашел внутрь, начал вслушиваться. Было слышно, как храпел хозяин и как Фолли ругается на слишком короткую веревку.       Значит, можно было действовать.       Для этого он побежал назад, молясь, чтобы солдат стоял там, где он был. И Боги явно его услышали — он действительно был там, где нужно. Крутя в руках алебарду и цепким взглядом ее рассматривая, тот, судя по всему, был не очень рад стоянию на месте. Что ж, пришла пора разбавить его унылые будни.       — Прошу прощения, — Андрин обеспокоенно посмотрел на солдата. — Я работаю в лавке неподалеку, идя со смены, понял, что забыл там сумку! Я вернулся, а там странные звуки… Будто воры пробрались!       — Вы смотрели?       — Я испугался… Была закрыта витрина, хотя у нас обзор с улицы на зал, хозяин молчал, хотя он любит общаться с клиентами! И… Кто-то ругался на слишком короткую веревку. Поймите, этого не должно быть! Прошу…       Солдат выгнул бровь, но кивнул, прося тем самым отвести на место. Павул махнул рукой, зазывая, и они пошл туда как можно быстрее. Солдат шел уверено, смотрел прямо вперед. От его вида даже забрезжила какая-то надежда на успех этой затеи.       Когда они подошли к витрине, солдат выгнул бровь. Было видно, что он эту лавку знал, отчего вид закрытых витрин его действительно смутил. Дернул дверь — закрыто, хотя по графику работы это было еще время для посещений.       Пришлось обходить, но это его, кажется, тоже не напугало. Зайдя через черный ход, солдат, создав магией щит, направился к основному залу. Правда, он остановился у двери, начав слушать.       — Говори, где основное добро. За день слишком мало, — Фолли говорил с неприкрытой яростью.       — Может, вам еще сказать, где ключ от дома лежит?       Послышался звук удара. Это заставило Павула вздрогнуть, усомнится в правильности действий, но… Солдат быстро вышел в зал.       — Именем Алого Знамени приказываю поднять руки вверх!       Послышался вскрик Шиерры. Дальше, судя по звукам, Фолли попытался отбиться, но солдат на то и был солдатом, что знал, как останавливать таких, как он. Дрожа от паники, Андрин заглянул внутрь. Аллессандр был привязан к стулу, пока Фолли лежал, скованный парализующей печатью. Шиерру же сковали кандалами, сделанными из магии.       — Вам повезло, — солдат посмотрел на Аллессандра. — Ваш парнишка забыл тут что-то и вернулся. Заметил и позвал помощь.       Аллессандр выгнул бровь, потом заметил Павула, что напугано застыл в проходе. Потом он отмер, вздрогнул и побежал его развязывать. В это время солдат отпер дверь магазина и вывел нарушителей на улицу, где их уже поджидал еще один солдат. Видимо, заметил, что напарника нет на посту. Или межу ними была непонятная связь? Андрин не знал и не хотел об этом думать.       Узлы были на удивление крепкими. Развязать их получилось не везде, так что в конечном итоге пришлось идти за ножом.       — Вас не сильно ранили?       — Нет, — хозяин сощурил глаза. — Мне больше интересно, почему ты так странно забыл свои вещи.       — Я… Простите меня…       — Ты что, был в сообщниках?       — Меня заставили. Сначала предложили деньги, потом угрожали смертью… Особенно если я кому-то скажу. Но я не мог допустить преступления… — со стыда он был готов сгореть. Но ему оставалось лишь опуститься на колени и молить прощения.       Со стороны Аллессандра послышался вздох.       — Нужда вынуждает нас на разные вещи, — задумчиво произнес он. — Ладно, я понимаю, как тебя могли купить, но я не пойму, почему ты отказался?       — Потому что если я преступник, как я могу вырастить сестру? Меня бы замучала совесть. И я не смогу учить кого-то следовать законам всегда и везде, если сам буду их нарушителем.       — То есть страх перед законом?       — Не страх, а преданность закону. А еще потому что вы хороший владелец магазина. У меня просто нет мотивации вас грабить.       Хозяин выгнул бровь, встал со стула, разминаясь.       — А денежная мотивация?       Павул сжал губы. Он и правда не понимал, почему так легко отказывался от крупной доли, но…       — Видимо, они не так уж мне и нужны… Хотя у меня, вроде как, обязанность перед сестрой ее забрать и растить, накопить ей на содержание. А я так отказался! Я не понимаю!       — Мне кажется дело в том, что ты не хочешь ее растить, — Аллессандр сделал паузу. — Послушай. Я вижу, как ты стараешься хорошо зарабатывать, и я плачу тебе по заслугам. Но так же я вижу, как ты откладываешь больше восьмидесяти процентов зарплаты и убиваешься плохой пищей только ради того, чтобы взять сестру в дом. Только ты возьмешь ее и что дальше? Хорошей жизни не начнется.       — Что вы имеете ввиду?       — Дети требуют огромных затрат, особенно капризные. А ты еще слишком юн, чтобы тянуть на себе ребенка.       — Я… — Павул вздохнул. — Признаю, я не очень хочу ее брать. Но она же моя сестра, я не могу иначе!       — Можешь. Детский дом, конечно, не самое лучшее место, но лучше, чем квартира у гетто с братом, который будет пропадать на работе. У меня для тебя предложение.       Андрин замолчал. Нужно было послушать, и он так надеялся на то, что предложение это проведет необходимый ему ультиматум.       — Я повышаю тебе зарплату и рабочие часы, но ты оставляешь сестру там, где она находится сейчас… Либо ты ее забираешь, но я тебя увольняю, ибо не могу держать возможного преступника на работе. И тогда через время ты все равно без нее останешься. Заберут назад.       Юноша сглотнул. Он не мог отрицать, что эта сделка не была для него выгодной. И то, что у него был сложный выбор.

***

      Наблюдать за тем, как все собирались на очередное собрание было довольно скучно. Ну правда, в чем смысл? Просто сидишь и смотришь, даже заняться нечем. Как назло, он забыл в карете книгу.       Недовольным взглядом он окинул взглядом южан. Те рассаживались на противоположной стороне, особо не говоря друг с другом. Да и сами они держались на расстоянии, стараясь особо не контактировать. Это было ожидаемо. Чуть ниже них сидел Тонкий Счет, которого Павул, признаться, недолюбливал. Слишком самовлюбленный, наглый, эгоистичный… От его вида хотелось сжать что-то до хруста.       Прошло еще немного времени и в зал зашли две женщины. Одна была в платье из синих тканей, когда вторая в белом костюме с красной жилеткой. Андрин выгнул бровь. Разве женщины носили штаны? Это было чем-то уникальным в его системе мира.       Та как раз поднялась к нему, заметив своим взглядом, и подняла руку, в которой сжимала планшет с бумагой.       — Добрый день. Я провожу исследование для отделения учителей, хотела бы, чтобы вы поучаствовали в моем небольшом опросе.       — Дайте мне вашу анкету, и я сам все заполню.       Демонесса усмехнулась, сощурила глаза и отдала ему планшет. На нем было три листа, в общей сумме двенадцать вопросов с небольшими отступами для ответов. Выглядело интересно, но с его размашистым подчерком могло не хватить.       — И что, все прошли?       — Все, кроме Ибн-Ашура. Я начала это исследование месяц назад, как и опросы, а он в это время был на учениях. После вас я пойду к нему.       Павул выгнул бровь и продолжил заполнять опрос. Видимо, она нашла в узком кармане своего костюма лишнюю жизнь, раз решила сунутся к варвару. Но ему до этого не было никакого дела.       — Как вас хоть зовут? Я же должен знать имена коллег, а вас я так и не слышал.       — Аннрэй. Если вам хочется с фамилией, то Матрашина.