Свет Ученья

      Она знала, что сегодня будут гости. Ей это особо не нравилось — проводить званые ужины, общаться с гостями и делать вид, что ей интересно слушать об их сыновьях, что годятся ей в мужья. Это все было не для Аннарэй. По правде сказать, ей хотелось снять с себя неудобное платье, что корсетом давило на ребра, и уехать в глушь, где ее никто не найдет.       Останавливало только то, что после долгого отсутствия, должен был приехать ее брат. Это было единственным плюсом ситуации. Тот был интересным, много общался и в принципе всячески ее поддерживал.       Сейчас она сидела у себя в комнате, смотрела за тем, как по саду бегают слуги, убирая опавшие осенние листья и стараясь придать кустам цветов более пышный и цветущий вид. Мама постоянно соревновалась с подругами по поводу садоводства, так что если они не постараются, могли получить по рогам.       Вскоре ей наскучило это дело, и она подошла к столу. На нем тоже было мало что интересного: пяльцы с тканью, где она пыталась вышивать цветы, альбом с небольшими рисунками и записями. Ей эти вещи не нравились, но отец заставлял их использовать. Он был уверен, что девушкам именно это и интересно: рисование, вышивание и прочая глупая муть. Но ей от этих дел было просто скучно, вот и все.       Со временем она научилась не воспринимать его убеждения в штыки, так что изредка она занималась ими во времена глубокой скуки, чтобы для отца был хоть какой-то показатель прогресса.       Сев за стол, Аннарэй задумалась. Нужно было что-то поделать, но что именно? Она не знала. Ей, откровенно говоря, не хотелось ничего, что было в пределах дома. А на сегодня мать строго настрого запретила выбираться на конные прогулки. Это очень злило.       Стоило только вспомнить о ней, как та забежала в комнату, суетливо осматривая все вокруг.       — Что такое? — спросила Аннарэй, наблюдая за тем, как мать начала перебирать весь ее гардероб.       — Тебе нужно выбрать платье! — мама осмотрела ее цепким взглядом и недовольно нахмурилась. — И желательно то, в котором тебя еще не видел свет.       — В чем смысл? У меня и так их много. Это странное правило.       — Вот подумают, что мы бедные, не отмоешься потом от этого позора, — она перебрала еще пару вешалок. — Да что ж такое! Уильям!       Недовольно крича, она вышла из комнаты. Было слышно, как она ругалась с отцом, пока тот старался успокоить ее разгоряченный пыл. Это было бы забавным, но Аннарэй это не нравилось.       Вздохнув, она подошла к шкафу, вытянула с верхней полки сиреневое платье, которое спрятала с месяц назад. Тогда ей привезли целую партию «новинок» и его она невзлюбила с самого начала, так что пришлось прятать, чтобы мама не заставила надевать его на очередной банкет. Но, похоже, его время все-таки пришло. Взяв его и выйдя в коридор, она окрикнула мать.       — Может, это?       — Идеально, — тут же она успокоилась и хлопнула в ладоши. — Какая ты у меня умница, нашла то, что нужно. А теперь быстрее переодевайся, гости вот-вот приедут!       Вздохнув, Аннарэй зашла в комнату. Тут же за ней юркнула служанка. Стоило только демонессе встать у зеркала, как та тут же начала снимать с нее старое платье и украшения, менять на новые, не забыв перед этим потуже затянуть корсет. В такие моменты оставалось только вдохнуть поглубже и в той же глубине оставить все свои возмущения.       Сиреневый не был ее любимым цветом. Он ей не шел, был противным для нее. И одним из минусов было то, что к ним любили добавлять разные серебряные украшения. Как на зло все они были громоздкими и тяжелыми. Уже на первый час носки какого-нибудь колье хотелось сорвать его и выбросить, но нет: нужно было посмеиваться гостю, с которым говоришь, и лишь слегка поправлять его время от времени, если так невмоготу.       По правде сказать, в такие моменты она ощущала себя собакой в ошейнике. И вот, ее образ завершили. В сиреневом платье, в колье с синими сапфирами и цепочками на рогах, так еще и с кичкой. Выглядело элегантно, но она понимала, что имей бы она право выбора, то так бы не оделась. Может, уменьшила бы юбку слегка, сделав не такой пышной, может, закрыла бы плечи длинными рукавами… У нее было много идей, что с этим делать.       Выйдя из комнаты, она направилась в зал. Папа уже должен был быть там, встречать гостей с фальшивой улыбкой и делать вид, что он был согласен на этот бал не из-за того, что мама откусила бы ему голову за отказ. В такие моменты он выглядел очень забавно и даже мило. С него хотелось посмеяться.       И, действительно, он уже стоял там. Пара гостей прошли мимо Аннарэй, обсуждая друг с другом своих детей, и даже не заметили ее. Ей же было лучше. Подойдя к отцу, она встала рядом с ним и тоже натянула на лицо фальшивую улыбку.       — Много приедет?       — Достаточно, чтобы ты могла найти, с кем развлечься, — он прервался, поздоровавшись с подошедшим гостем. Как только тот ушел, отец добавил. — И жениха.       — Я тоже на это надеюсь, — Аннарэй сказала это, сладко улыбнувшись и скрывая ложь.       Встречать гостей было муторным делом. Улыбаться каждому, отцу — приветствовать пофамильно, ей — делать реверансы и склонять голову. Особенно если у этой семьи был сын. У таким всегда было особое отношение.       Она быстро устала от этого. Хотелось раздраженно выдохнуть, закатить глаза, но ничего из этого разрешено не было. Так что она держала свой глубокий вдох в узде, стараясь не спешить с бунтарством. И вообще его не совершать.       Конечно, были моменты, когда она хотела сделать этот заветный выдох и поднять из глубины все свои эмоции. Обычно они были, когда к ней еще на входе пытались кого-то сосватать, но… Были и особые случаи.       — Хорошая, — мужчина в возрасте окинул ее взглядом, усмехнулся. — Неплоха невеста, аж хочется такую.       — Прошу прощения, — на встрече гостей вместо нее всегда говорил отец, даже когда дело касалось ее. — Мы бы с радостью, но у нее и так много борющихся за руку и сердце.       Такие, к удивлению, быстро отчаивались. Корчили недовольное лицо, хмуро смотрели на нее взглядом «и что я в ней увидел» и уходили внутрь, явно намереваясь потом жаловаться своим знакомым. Но ей было все равно. Главное было то, что выглядело это комично и немного разбавляло скучную атмосферу начала приема.       — Как ты думаешь, как скоро он приедет?       — В самом конце, — отец вздохнул. — Не любит он ходить в общей куче, как и его отец.       — Такие они.       Семья у папы была странной. На самом деле, скорее со стороны брата, в которого пошел и так ожидаемый Аннарэй кузен. И дядя, и брат были закрытые, особо ни с кем из высшего общества не общались. Но стоило вам начать общаться с ними плотнее, и вам было уже не отвязаться от странных маниакальных идей, которыми те горели лучше тряпки в масле.       С радостью она вспоминала моменты, когда в детстве они пытались построить из таза, украденного у прачки, лодку и доплыть на ней до Главного Города. И та вроде даже продержалась несколько сотен метров, но потом безудержно потонула. Но не в месте с их мечтами о прекрасном.       Как отец и обещал, брат появился в конце всех. И не без своих причуд: на белом коне, в таком же белом костюме, но зато с огромной брошью в виде кошачей морды. А, и шляпа, которые он так не любил, но был обязан носить каждый прием, была натянута у него по самые глаза, чтоб все заметили. От этого она закрывала обзор, так что конь, хоть особо и не хотел, но был ведом хозяином, отчего остановился прямо в кустах. Впрочем, юноше за это было даже не стыдно.       — Вацлав Матрашин! Это недопустимо!       — И вам привет, дядь!       Громко смеясь, тот подошел к дяде и посмотрел на Аннарэй с улыбкой. Та тоже заулыбалась до рогов, понимая, что теперь бал не будет настолько скучным, как ожидалось. И ей это очень нравилось.

***

      Бал прошел… Нормально. Ее никто не вывел из себя, и она даже смогла расслабится. Сейчас, отсыпаясь, она лежала в постели, завернутая во все одеяла, что только могла найти. Хотелось согреться и расслабится после трудного вечера, ничего не делать.       Но судьба была непреклонна и жестока, так что вместо отдыха она получила залетевшую в комнату мать, что-то лепетавшую о завтраке. Да так громко лепетавшую, что аж разбудила дочь.       — Что разлеглась, как мужик?! А ну вставай!       — Мам, еще рано, — протянула Аннарэй, поднимая голову с подушки. — Что такое?       — Нужно готовится! Ты же девушка и должна быть красивой, — мать достала из шкафа пышное алое платье. — Давай, давай, ты не должна ударить перед братом в грязь лицом! Это будет позорно, слышишь, позорно!       Аннарэй вздохнула, думая, что мать с позорной стороны раскрывают крики с утра пораньше. Ей все-таки пришлось встать и подойти к зеркалу, взглянуть через него на служанку, что надевала на нее корсет. Вдох, и ее возмущения опять на глубине легких.       Утягивали ее довольно сильно. Ей не повезло: по маминой линии все были маленькие и миниатюрные, в то время как по отцу шли одни крупные формы тел. И, к несчастью, она получила именно такую. Она еще задумывалась, как так вышло, что две семьи были абсолютными противоположностями, но зачастую быстро теряла интерес к этому. Размышления о внешнем виде не были ее основным интересом.       Его у нее вообще не было, но отчего то она чувствовала, что остальные хобби были лишь маленьким увлечением по сравнению с тем, что она найдет в будущем.       — Как ты думаешь, тебе подойдет розовое золото? — мама перебирала ее украшения, пытаясь найти подходящее к сегодняшнему образу.       — Не к этому цвету, — Аннарэй окинула взглядом юбку, которую хотели на нее одеть. — Я бы взяла классическое. Ну, желтое.       Мама хмыкнула, пробежалась глазами по содержимому коробки. Там и правда было несколько подобных украшений, но все они были маленькие и нетяжелые. Как раз на них девушка и рассчитывала, но видя, как мать хмурится, уже не была уверена в том, что ей их разрешат.       — Пара колец и только…       — Там еще цепочка с небольшой подвеской, — Аннарэй сглотнула. — Мне кажется она идеально подойдет.       — Не знаю, не знаю… — мама вздохнула и подошла к ней, прислонила к шее цепочку. — Все так миниатюрно.       — Мы и не на балу, чтобы блистать деньгами. Он и так знает, что у нас с финансами, — девушка посмотрела на маму молящими глазами. — Давай эту.       Было видно, как в матери борется желание показать себя во всей красе. Она немного подумала, покусала внутреннюю сторону нижней губы, а потом кивнула и помогла дочери надеть цепочку. Радости Аннарэй не было предела.       До завтрака была еще куча времени, а она уже начинала хотеть есть. Это было плохо, но пока терпимо. Пока что она села на пуфик у туалетной о стола и начала наблюдать за тем, как служанка заплетает ей косу. Потом ее свяжут в кичку — привычная для нее прическа.       На самом деле, длинные волосы она не любила. С ними было много мороки даже с тем учетом, что в основном о них заботились служанки. Она видела, сколько они за ними ухаживают и как это было сложно. И, думая о том, что было бы, не будь их у нее, она порой пропускала мысль о том, что их можно было бы отрезать. Но в приличном обществе девушке иметь короткие волосы было недопустимо.       И вот, все готово. Одетая, с прической, надушенная чем-то сладким, она сидела и смотрела в свое отражение. Мама стояла сзади, довольная видом дочери и тем, что по ее мнению, она теперь готова выйти к отцу и брату. Аннарэй же старалась терпеть и не высказывать ничего о том, что устала и после такой длинной операции стоило бы дать лишние десять минут отдыха на лежание в кровати. Но на ней теперь прическа, так что кровать под запретом до вечера. У нее есть стул и кресло, чтобы отдохнуть.       И спасло ее от отчаяния только то, что пришел слуга и оповестил дам о том, что завтрак готов и скоро будет подан.       До столовой было недалеко. По крайней мере, ей всегда так казалось — ходила она быстро и не вычурно элегантно, как мама, так что скорости ей было не занимать. И так, уже через пару минут она сидела на стуле у длинного стола, смотря на собравшихся.       Вообще, было сложно не угадать, кто будет: из гостей остался только Вацлав, а кроме него в доме жил только папа. Так что не было никаких неожиданных сюрпризов. Мама пришла чуть позже нее и села рядом, приветливо улыбнувшись племяннику. Тот уже широко улыбался, так что просто кивнул ей, показывая свое уважение и приветствуя.       — Сегодня хорошее утро, — как бы невзначай начал отец, повернувшись к матери. — Ты бы не хотела съездить на конях к озеру?       — Ну что ты, милый! У тебя же столько дел… — щеки мамы тронул легкий румянец. Даже не тот, который она наносила каждое утро.       — Я могу отложить их на пару часов.       Было видно, как мама смущается. Ей и правда нравилось предложение отца, то, как он говорит и как настаивает на своем. И в это время Аннарэй смотрела за ней, выгнув бровь.       — Почему бы вам не съездить? — неожиданно в разговор включился Вацлав. — Проведите время не за стенами, а то уже зачахли без прогулок.       — Что?! — мама возмущенно пискнула.       — Щеки бледные.       Аннарэй показалось, что сейчас она сожрет его живьем за такие слова. Но нет, его спасли, подав наконец завтрак.       Ей никогда не нравилось странное деление: мужчинам в их доме давали блюда с мясом уже в начале дня, пока ее завтраки всегда включали в себя фрукты. И она не была против каши с ягодами и яблоками, пирожных и тортов, прочих изысков, но ей всегда было интересно, в чем такая важность мяса для мужчин. И вряд ли она это узнает…       Все начали спокойно есть. Было даже удивительно, как мама быстро успокоилась от твороженного крема с черникой и розовым сиропом. В голове дочери это, по правде, все же складывалось — маму легко было отвлечь чем-то сладким. Но она еще не видела, что это действовало на злость.       Она кинула короткий взгляд на Вацлава. Тот окинул взглядом перловку с печенью, устало вздохнул и начал есть кашу, не притрагиваясь к мясу. Он даже выглядел слегка разочарованным.       Когда все закончили трапезу, на его тарелке все еще лежала нетронутая печенка.       — Что такое? — теперь уже с ним начал говорить отец. — Вы совсем не притронулись к…       — Да, — демон прервал его как ни в чем не бывало. — Не притронулся.       — Неужели вам что-то в нем не понравилось?       — Именно. Мне в ней не понравилось то, что это мясо. Я уверен, готовит ваш повар изумительно, но я это съесть не могу.       Глаза папы округлились от удивления.       — Почему же?       — Это трупная часть. А трупы, к вашему сведению, не съедобны.       Родители посмотрели на него с удивлением, пока Аннарэй от заинтересованности вытянула к нему голову.       — Хочешь доесть? — Вацлав протянул к ней тарелку.       — Отдаешь мне труп? — девушка усмехнулась, увидев в его глазах искры смеха и радости.       — Конечно.       И не успей мама возмутится, что женщины не едят мясо на завтрак, она быстро схватила десертной вилкой кусочек и положила его в рот. На самом деле, было даже неплохо, но вкус был не для нее. Но само ощущение получения недоступного ей понравилось.       — Вацлав Матрашин, это недопустимо! — отец закричал, сложив у груди руки.       Тот вообще не придал крику значение — смотрел с ухмылкой, да щурил глаза. Это было так забавно…       Родители ругались на него с несколько минут, а потом, схватив Аннарэй за ладонь, ушли. Ее завели в комнату, покричали уже на нее и ушли переживать свою злость между собой. Сама же демонесса чуть ли не смеялась от этой ситуации. Такую комедию она до этого видела только в театре, а тут бесплатно, и ты в месте действия! Просто великолепно!       После стало скучно. Она сидела за столом, не зная, чем заняться, так что кинула недовольный взгляд на вышивку. Ей не хотелось заниматься, ни в какую, попытка была пыткой, но… Скука все решала.       Через время, правда, ее спасли. Вацлав зашел в комнату, не стучась, через плечо посмотрел на ее работу.       — Выглядит так себе.       — Делать это тоже так себе, — не скрывая агрессивных ноток, сказала она и кинула на стол пяльцы. — Мне это уже поперек горла.       — Хочешь прекратить? — его лицо тронула загадочная улыбка.       — И что ты предлагаешь?       — Твои родители уехали на прогулку. Предлагаю тебе так же, но со мной.       Аннарэй удивленно похлопала глазами. Это было невероятно странно, просо непонятно.       — Ты… Сбежать мне предлагаешь?       — Ага. В Главный Город.       — Родители подадут в розыск и меня найдут.       — Если будешь в штанах, не найдут.       Не успей девушка спросить, что происходит и что он имеет ввиду, Вацлав достал из-за спины сложенный костюм. Тут же стало ясно, что он на это и рассчитывал. И, что странно, от этого даже не стало обидно, даже радостно и интересно. Интерес от этой авантюры прямо-таки стал живым!       — Только учти, берем только мои сумки, так что вещей будет не много.       — Для меня это не проблема.       Не скрываясь, Аннарэй сняла с себя платье. Вацлав отвернулся, но скорее для того, чтобы следить за дверью и тем, не зайдет ли кто. Потом, когда она закончила, он взял ее за руку и повел к лошади. На удивление, им не встретилось слуг, что могли их заметить.       — Выедем в лес и сделаем еще кое-что.       Аннарэй кивнула и села на лошадь. Сесть ногами по обе стороны было… Необычно. Но в то же время и удобно. Это оказалось надежнее и устойчивее, что было невероятным плюсом.       Дорога до леса прошла более-менее гладко — Вацлав отдал ей свою шляпу, что позволило им скрыть ее волосы, так что жители района ее не узнали. Так же они не встретили родителей, да и не мудрено, ведь озеро было с другой стороны. Сами же они ехали в сторону Большой Дороги.       Вскоре они скрылись в лесу. Не было видно даже самых высоких башен Западного Города, а о прохожих и говорить не стоит. В такую глушь все просто боялись заходить. И именно в ней брат остановился, достал из напоясного футляра кинжал.       — Тебе надо отрезать волосы. Хотя бы по плечи.       — Но… — Аннарэй нахмурилась. — Я с радостью, но будет видно, что их отрезали таким образом.       — Если резать не под корень, то оправдаем прической.       Поняв, что и на это у брата есть задумка, девушка сняла шляпу и начала расплетать кичку. Это было долго, шпильки только затрудняли дело, но в конце концов все было закончено. И не успей она подумать хоть о чем-то, Вацлав грубо схватил ее за волосы и провел кинжалом.       Секунда, и он выехал вперед, к ее глазам, и с задорной улыбкой показал отрезанные волосы.       — Не хочешь кинуть недалеко от Большака, чтобы напугать проезжих?       — Дурак!       — Зато так твой труп будут искать в лесу.       Он легким бегом пустил лошадь вперед, напевая что-то под нос и сохраняя беззаботный вид. Аннарэй выдохнула, закатив глаза, и поехала следом. Все же порой она не понимала, что у него в голове.

***

      Через день и несколько часов они приехали к корчме, находящейся на условной границе. Увидев ее, девушка радостно вдохнула и даже оживилась — ей хотелось отдохнуть от казавшегося бесконечным конного похода и почувствовать под ногами землю.       Вацлав тоже ее заметил и направил своего коня в сторону дома. За то время, что у них занял подход к желаемой точке отдыха, он успел покрутится в седле и проверить сумки, закрепленные на седле. Наблюдая за этим, Аннарэй не могла сдержать удивления и страха.       — Не боишься упасть с такими пируэтами?       — Упаду — поднимусь, — брату, казалось, совсем не было дело до того, где он сейчас находится.       — Мне кажется тетя нагадала тебе жизнь до семи сотен лет и от этого ты особо не волнуешься.       — Вообще то нагадал папа, а мама просто стояла рядом.       Аннарэй закатила глаза, раздраженно выдохнула. Порой легкий подход брата ко всему ее просто раздражал, хоть самого его она любила. Но что поделать, даже в самом любимом демоне порой есть разочаровывающий недостаток.       И вот наконец они заехали во двор корчмы. Там была пара свободных стоил, которые как раз были будто для них. От такого совпадения хотелось только размышлять о реальности бытия.       Впрочем, на это не было особо много времени, так что они просто спрыгнули с лошадей, проверили их и погладили, заведи в стойла, чтобы те отдохнули. Конь Вацлава тут же зафыркал и лег, начав переворачиваться и хвостом поднимая ворох из опилок и пыли. Хозяин же, держа сумки, только улыбался, смотря на то, как его питомец развлекается.       — Не боишься, что он сломает что-то? Крупный все-таки.       — Сломает — починю, — демон пожал плечами и направился к корчме. — А, кстати. У тебя руки мелковаты, надень перчатки хотя бы.       — Ты это к чему? — Аннарэй выгнула бровь.       — Я это к тому, что как мужчина ты миниатюрный.       Повезло, что на дворе, кроме них, никого не было. Заезжие гости смеялись внутри, явно развлекаясь алкоголем, а работники корчмы пропадали непойми где. Такие вообще были? Она не знала. Но что точно она знала, так это то, что слова брата немного, но резонировали в душе.       Действительно, смотря на свои руки она понимала, что с ними нужно было что-то сделать. Но что? Отойдя в тень, чтобы ее не заметили, она начала перебирать варианты.       От перчаток они лишь сузятся, а если она подложит в них что-то, то это будет заметно из-за сломанных пропорций. Можно было попробовать магию, но что с ней делать? Заклинание увеличения увеличит ее всю, а не часть, а других способов она не знала…       Если только… Задумавшись об одном варианте, она решила попробовать. Это звучало настолько же нереально, настолько и глупо, но попытку сделать стоило. Как начертить пентаграмму она не знала. В голове была только идея, а путь к ней был неведом и темен. Но от этого было еще интересней.       Задумавшись и представив в голове то, что хочет получить в результате, она начала призывать магию. И вот, под рукой загорелся небольшой обруч, межу ними появились линии и… В конце все разрушилось тем, что вместо нужного итога она превратила рядом стоящую бутылку в стакан. Ну и глупость!       Пришлось начинать сначала. Обруч, линии, надежда на успех. Все смешать, но желательно не прыгать с бутылкой этой смеси. Еще одна неудача. Нужно повторить.       На третьем сочетании она наконец добилась желаемого результата. Из ее маны сформировалась ладонь, горящая красным. Так она сделала вторую, и поместила их к своим. Те наложились друг на друга, а от магии вокруг коже стало тепло. Это было приятно, но чтобы скрыть красный цвет и характер этих рук пришлось-таки надеть перчатки Вацлава.       Оставалось только надеется, что только что придуманное заклинание не даст неожиданных ситуаций в самый неподходящий момент.       Зайдя в корчму, она увидела, что почти все столы были заняты. В основном там сидели мужчины, в основном среднего сословия. И у всех на столе стоял большой бокал, к которому все порой приникали. Вздохнув, она пошла между столов, стараясь найти взглядом брата.       Вацлав нашелся быстро — выбивался белым костюмом. Он сидел в компании нескольких мужчин и играл в карты. К удивлению, лицо его ничего не выражало. Делать было нечего и ей пришлось подойти к ним.       — Что ты делаешь? — Аннарэй села за его спиной, посмотрела на карты.       — Покер.       — Это кто? — один из мужчин нахмурился и посмотрел на нее.       — Брат мой. Он не большого ума, простите.       Улыбнувшись, Вацлав положил на стол карты с двумя шестерками. С выложенными картами получилась тройка, пока у одного мужчины была пара, а у другого не было ничего. Те с недовольным видом посмотрели за тем, как брат складывает серебряные в столбик и начинает раздавать карты.       — Никаких новостей из города не слышали? — как бы невзначай спросил он, кладя перед одним из мужчин карту.       — Что-то было. Не помнишь?       — Помню, — второй задрал нос. — Главному редактору и не помнить?       — Ах, да.       — В общем, банк опять поднял ставку, — редактор вздохнул. — Купцы собираются устраивать бунт из-за введенной губернатором пошлины. А еще страшное убийство случилось у большака.       — Да вы что! — Вацлав «удивленно» поднял брови.       — Убили дочь рода Цийрер. Оставили труп в лесу, будто на алтаре. Еще там был построен тотем из веток и звериного черепа. В общем, странно.       — Сухо говоришь, — первый посмотрел на свои карты. — Там еще нашли волосы другой девушки, идут поиски. Так, у меня флеш.       Вацлав вздохнул и пододвинул ближе свою ставку. Ему с парой троек было не победить, так что он легко принимал подобное, пока Аннарэй смотрела на это, выгнув бровь. Так просто? У него должна была быть какая-то задумка в рукаве, другого и быть не могло.       Игра продолжилась уже без обсуждений. Побеждал то один, то другой. Наблюдая за игрой, она задумалась о своем. Игра ей совсем не нравилась, так что можно было позволить себе не наблюдать за ней. От этого не развалится мир.       Через время выбыл редактор. Тот недовольно ударил по столу, отчего несколько серебряных рассыпалось, и ушел к стойке корчмаря, крича что-то о напитках. Она не знала названий, но чувствовала, что это алкоголь. В таком месте и в такой ситуации глупо пить морсы, да и для мужчин маловероятно.       Глянув на Вацлава, она увидела, что глаза его немного отливают синим. Обычно они были серыми и пронзительными, а тут посинели. Вот же жук…       Через несколько минут выбыл и другой мужчина, но уже без особой злости. Они пожали руки и спокойно разошлись.       — И что это было? — прошептала Аннарэй, смотря за тем, как брат кладет кошелек в сумку.       — Ничего такого. Просто люблю знать варианты.       — Тетя говорила, что будущее туманно. И что в него нельзя часто смотреть.       — Конечно, конечно.       Вацлав вышел из корчмы, подошел к коням. Те уже оживились, отдохнули и были готовы идти дальше. Своего коня он вывел из стойки, закрепил на нем сумки и погладил по шее. Конь зафырчал, принял из рук хозяина яблоко и шумно его прожевал.       — Куда теперь?       — Дальше только в город. Ну, с остановкой в нескольких деревнях. Еда же нам нужна.       Аннарэй закатила глаза, пока брат запрыгивал на коня. После уже она вывела свою лошадь, прыгнула на нее. Та встрепенулась, покрутила головой, но не попыталась скинуть.       — Ну, поехали, — Вацлав довольно улыбнулся и направил лошадь к большой дороге.

***

      Первая деревня встретилась им через день. Аннарэй, изрядно уставшая, была рада ее увидеть, пока Вацлав загадочно щурился, поглядывая на одноэтажные домики.       — Выглядит милой. Кто тут хозяин? — спросил он у идущего мимо среднесословца с вилами.       — Никто. Последний из хозяйского рода умер с месяц назад и пока никто не приобрел эту деревеньку. А жаль, такая территория.       Девушка озадаченно выгнула бровь. Действительно, было далеко и даже удивительно слышать такое. Впрочем, это не остановило их от того, чтобы побыстрее поехать к домикам. Очень хотелось пить.       Встретили их на удивление тепло. Демоны, живущие тут, в основном были чертами, редко встречались среднесословцы. Но, по правде сказать, вторые были немного приятнее в общении и к ним было проще найти подход. Матрашина не знала почему, просто это было так.       Вацлав в это время разговорился с местным старостой. Тот рассказал ему и про территорию, и про хозяина с его смертью, и про то, что сюда много кто приезжает посмотреть, но потом не покупают.       — А вы ведь знаете, как это важно! Учителя детям оплачивать некому, налог оплачивать некому, о продаже товаров думать некому! — староста вздохнул.       — Мне кажется в скором времени у вас все появится, — Матрашин улыбнулся, щуря посиневшие от магии глаза. — Аура у вас хорошая.       Аннарэй, заметившая дело брата, закатила глаза и принялась рассматривать округу. Домики были не новыми, но и не обветшалыми. Было видно, что в них живут и поддерживают жизнь, как могут. Кто-то нарисовал узоры, кто-то высек инструментами… Это было интересно.       У отца деревни не было, как и у мамы, так что в детстве она не смогла посетить их в полной мере, чтобы воспринимать как должное. Она, конечно, слышала, что у дяди она была, но они не ездили к нему, так что и так не получилось насладится красотами.       — Я знаю, просить вас будет наглостью, — из разговора Вацлава со старостой ее слух выцепил одну фразу. — Но у нас у детей нет учителя. А Каринушка, его заменяющая, заболела, сейчас лежит в дрожи. Заменить некому, все в других заботах…       — Я думаю мы можем что-то сделать, — брат поднял голову вверх, как бы думая, а потом повернулся к Аннарэй. — Не поможешь?       — Я?..       — Ты, — Вацлав усмехнулся. — Не всегда же мне блистать, надо и младшему отдать минуту славы.       На секунду она задумалась. Было сложно решится на такое… Да и чему она могла научить? Побегу от родителей? Вряд ли…       — Нужно счету научить, — староста моляще посмотрел на нее. — Нам до письма и речи дела особо нет, главное считать хорошо и быстро.       — Хорошо, — она кивнула, усиливая свое согласие. — Пойдемте.       Староста, довольно улыбнувшись, пошел с ней в одну избушку. Там и правда были дети — бегали, играли с импровизированными игрушками из тряпок и соломы, просто шумно говорили. Но стоило только им зайти внутрь, как все притихли и начали смотреть на нее не отрываясь. Это было даже немного жутко…       — Дети, этот дядя согласился сегодня вас поучить, пока тетя Карина болеет. Прошу, ведите себя хорошо.       Пока ее представляли, Аннарэй сглотнула. Ей это не нравилось… Это было неприятно, все это внимание. У нее дрожали руки, хоть и из магии, и если бы она не сцепила их в замок, то это могли бы увидеть… И было бы еще неприятней.       Вскоре староста их покинул, и она осталась один на один с детьми. Те продолжили бурить ее заинтересованными взглядами в абсолютном молчании. Казалось, что они хотят ее съесть и раздумывают, вкусная ли она.       — Ам… — она замялась. — Здравствуйте. Не подскажите, как у вас проходили уроки?       — Мы писали, — скромно начала девочка с мышиным хвостиком. — А тетя Карина писала на доске, — она показала на изрисованную доску. — Вот.       — Что успели пройти?       — Цифры! — выкрикнул мальчик и довольно задрал нос. — Я теперь умею считать до десяти.       — Вот как. Это хорошо. Ты молодец.       — А я до двадцати умею! — выкрикнула другая девочка, недовольно смотря на мальчика. — Я лучше!       — Кому нужны твои двадцать, когда есть десять?! — возмутился мальчик.       — Так, тихо! — стараясь предотвратить ссору, Аннарэй взмахнула руками. — Вы все молодцы, что умеете так далеко считать. И, раз вы уже знаете цифры, я могу рассказать вам о сложении.       Дети непонимающе на нее уставились. Было видно, что она сломала их маленькие миры. Вроде только поняли цифры, а тут еще какое-то непонятное сложение…       — Не бойтесь, тут все просто, — она подошла к доске и взяла кусочек, похожий на мел. Потом она начала рисовать несколько окружностей. — Представим, что у вас есть яблоко. И вам дали еще одно. Сколько будет?       — Хм, — одна девочка нахмурилась, смотря на круги. — Два?       — Именно! Сложение — это когда к одному числу добавляется другое. Не хотите попрактиковаться?       — Да! — хором крикнули дети и заинтересованно нагнулись к ней.       — Так, хорошо. Три плюс три.       — Семь? — пискнула девочка.       — Шесть, — в грубой манере один из мальчиков поправил ее. — Смотри, — он начал загибать перед ней пальцы. — Три и еще три. Шесть.       — Ого!       Аннарэй улыбнулась. Ей это показалось милым явлением.       — А ты сможешь посчитать семь плюс семь?       На секунду парень стушевался и опустил глаза. Дети тут же направили на него свои глаза, ожидая ответа. Некоторые из них уже знали, сколько будет, но, видимо, хотели, чтобы их друга кто-то поставил на место. Или просто ждали зрелища… С маленькими демонами так просто и не угадаешь.       — Ну…ам… Четыресять?       — Четырнадцать, — шепнула ему другая девочка и задрала нос.       — Вы правильно ответили, — Аннарэй улыбнулась им и хлопнула в ладоши. — Четырнадцать.       — Что такое четырнадцать?       Этот вопрос поставил ее врасплох. Она совсем забыла, что здесь кто-то едва мог досчитать до десяти, а тут она предлагает уже другую ступень. Надо было скоординировать свои действия…       — Это четыре после десяти. И получается четырнадцать.       — Дурацкое число. Даже во власти десять дядь, а не больше!       — А если два после десяти это дванцать? — девочка с темненькими волосами подошла к Аннарэй и спасла ее от ответа на предыдущие слова.       — Нет, это двенадцать.       — Почему?       — Потому что некоторые слова меняют свое построение при добавлении других суффиксов и окончаний.       Дети непонимающе похлопали глазами. Она вздохнула, вновь мысленно бья себя по голове за повторение ошибки с уровнем знаний.       — Когда у слова появляется другая часть, то оно может поменяться.       — А как понять, какое меняется, а какое нет?       — Довольно сложно. Это приходит с опытом.       — Дурацкие слова, — девочка надула щечки.       — Так, продолжим считать!       Перевести тему было необходимо, ибо урок начал походить на допрос. А ей нужно было научить детей счету! Так что она, пересиливая себя и свое желание поговорить, начала давать детям легкие примеры. Семь плюс два, два плюс три… Никакая сумма не переходила грань десяти. Хотелось дать сложнее, но нужно было держаться.       В один момент она задумалась, что для начала нужно было научить детей десяткам и сотням, но… Ошибка уже была совершена и, к счастью, не она должна была ее решать. Правда, все же она решила запомнить это. Могло пригодится при воспитании своего ребенка или с другими детьми.       Вскоре она перебрала уже все комбинации, которые только могла придумать. Это начинало наскучивать, и она уже подумывала, как бы прекратить все, но дети хотели еще. И это пугало…       Еще минут через пять ее будто услышал Вацлав, хоть она и не говорила о своих желаниях. Он постучался и открыл дверь, окинул импровизированный класс взглядом.       — Дети, простите, но мне надо забрать дядю в путь. Мы спешим.       Дети недовольно замычали, пара девочек даже обняли Аннарэй за ноги. Но все было и так понятно, так что она быстро обняла их в ответ и вышли за братом.       — Ну как тебе? — спросил он, запрыгивая на коня.       — Я единственное не могу понять… Откуда у них такая доска, на которой можно рисовать?       — Кто ж знает. Но говорят, тут есть смышленый столяр.       На этом их диалог прекратился. Вацлав пустил коня рысью и ей пришлось пытаться его нагнать. Правда, лошадка ее была этому не очень рада.       Уезжать отсюда не хотелось…

***

      Деревни на их пути было всего две. И, проехав одну, было глупо ожидать, что они не остановятся и во второй.       Устало смотря на Вацлава, что разгружал сумки у трактира, Аннарэй вздохнула и оперлась щеками о ладони. Брат перевел на нее взгляд и вопросительно выгнул бровь.       — Что такое?       — Ты всю дорогу едешь как сам не свой. Что такое?       — Деньги кончаются.       — Как так? Ты ничего не рассчитал? — от испуга она аж поднялась на ноги. — Ты же мог…       — Это работает не так, — Вацлав прервал ее. — На будущее много что может повлиять, но есть события, которые от этого не меняются.       — Бред…       — Вот не купим мы с тобой еды. Доедем до Города чуть худее. Если мы ее все-таки достанем, то все равно доедем до Города.       Аннарэй вздохнула и отвела взгляд. На самом деле в его словах была какая-то правда, но она совсем не понимала, в чем уж такая сложность. Разбираться особо не хотелось. Ей просто нужна была еда и питье, вот и все.       Повернувшись, она все-таки увидела в глазах брата понимание. Тот пусть и был заточен на такие походы, все же не растерял эмпатию. Да и все-таки он ее любил… Выражал он это, правда, всегда по-своему, как и дядя. Они были ягодой одного поля.       Ничего не говоря, Вацлав занес внутрь вещи, оставив ее одну. Для нее это время было отведено на мысли в одиночестве, но она решила, что корить себя попусту — слишком глупая идея, так что встала и начала ходить по округе. И очень быстро наткнулась на доску объявлений.       От увиденного на ней захотелось плакать. У чертов, как обычно, были слишком плохие навыки в письмо, так что было видно, что всех их писал один единственный, которого научили. И судя по почерку и количеству ошибок учили его на скорую руку, особо не заботясь о правилах.       Но было одно единственное объявление, выбивающиеся из этой картины. Написано красивым, размашистым подчерком, но не лишенным аккуратности. И что уж говорить об ошибках — их просто не было. В один момент Аннарэй даже была готова застыдиться за свой подчерк, но это желание у нее быстро отпало.       Сыну хозяина деревни требовался учитель литературы. Требовалось привить любовь к данному занятию и отвлечь того от «создания линий на бумаге». Это было странно, но интересно.       Рассматривая эту бумажку, Аннарэй не сразу заметила, как к ней подошел Вацлав и встал рядом, тоже начав смотреть.       — Пойдешь?       — Ну… Я не очень понимаю, как за одно занятие можно привить любовь. И судя по всему им нужен постоянный учитель.       — Парень уже подросток, насколько я знаю. Да и тут очень редко проезжают учителя, так что ты можешь попробовать.       — Но я ведь даже не учитель!       — У тебя уже был опыт, — Вацлав усмехнулся. — Да и кто проверит?       Аннарэй закатила глаза и повертела головой по сторонам. Нужный дом найти было не сложно — тот банально отличался видом и явной стоимостью. Он немного нагонял жути, но было сложно не признать, что аргументы были вполне убедительные.       Она пошла туда, находясь будто в трансе. Очень быстро преодолев несколько деревянных домиков, она оказалась перед воротами дома хозяина местности, начала на них смотреть, не зная, что делать дальше. Она никогда не подходила к ним в таком ключе — всегда приезжали на карете по приглашению и им открывали сразу. А тут о ней даже не знают.       По двору ходили собаки, посматривающие на нее сверкающими желтым глазами. Те пока что были спокойные, но казалось, что одно неверное движение — и они набросятся, как на невинную жертву. Чтобы не боятся, оставалось только отвести взгляд.       К ней подошел черт, одетый на манер того, что в ее родном поместье охранял ворота. Тот окинул ее непонимающим взглядом, сощурил глаза.       — Господин, вы к кому?       — По объявлению, — Аннарэй кашлянула, стараясь сделать более грубый голос. О ее спектакле она сама порой забывала. — Хозяин в доме?       — Да. Сейчас я его предупрежу.       И он ушел, немного трясясь. Это было странно, но делать было нечего — она все равно глупо стояла у ворот, будто пытаясь приобщится к этой жизни, понять ее суть. Казалось, что это для нее чужое, хотя наоборот это было ее жизнью.       Ну не мог этот маленький поход так ее изменить…       Прошло несколько минут и черт подбежал, открыл ей небольшое отделение ворот для прохода. Собаки отбежали, уяснив, что на этого прохожего теперь нельзя рычать и смотреть грозно. И пока Аннарэй подходила к крыльцу, на него вышел хозяин, цепким взглядом начав оценивать гостя.       — Итак, — его голос оказался пугающе холодным. — Вы здесь проездом или решили переехать?       — К сожалению проездом. Хотелось бы остаться в этой милой деревне, но, увы, нет возможности.       — Ну конечно. Вы все рветесь в города, а на деревни уже плевать. Тут ведь возможности нет!       — Мне нужно сдать экзамен на учителя, — сказать правду было глупо, но лучше так, чем выслушивать глупые упреки. — А это только в городе.       — То есть вы еще и не учитель!       — У вас нет возможности выбирать, как у меня — тут остаться.       Мужчина вздрогнул так, будто его окатили холодной водой. Тут же в его глазах мелькнуло что-то, похожее на осознание, и тот недовольно нахмурил брови.       — Ладно. Я дам вам всего одну попытку. И если все пройдет хорошо, то дам рекомендательное письмо.       — Мне хватит и денег.       — Платить неучителю не собираюсь.       Аннарэй вздохнула. Работать за бесплатно не хотелось, но с другой стороны… Рекомендация. Она могла хорошо ей помочь, если она вдруг захочет… Скрепя сердцем, она кивнула и прошла в дом.       Он был хорошо обставлен, пусть и было видно отсутствие женской руки. Либо хозяин не давал жене возможности, либо… Это не было ее делом. Оторвавшись от размышлений, она прошла за слугой, который провел ее на второй этаж. Там, в небольшом отдалении от лестницы, была комната. Дверь уже была открыта нараспашку, так что зайти можно было без труда.       Парень, которого ей предстояло обучить, сидел за чертежным столом и с помощью изогнутой линейки выводил кривую. Получающаяся фигура выглядела интересно… Не успей она издать и звука, как он оторвался от своего дела и со злостью посмотрел в ее сторону.       — Ну опять.       — Прошу прощения? — она выгнула бровь.       — Отец опять прислал ко мне любителя литературы, — парень повернулся к бумаге и продолжил свое дело. — Думает, что без книг в этом мире я не проживу.       — А вы более материального ума, я вижу, — Аннарэй выдохнула. — Я понимаю, что у вас скоплена злость от этого, но я попрошу не выражать ее на мне.       — Ничего вы не понимаете!       — Понимаю. Мой отец так же учил меня играть на флейте. И бунт ничего не даст, я вас уверяю.       Парень оторвался от чертежа и удивленно посмотрел на Аннарэй. После он сглотнул, опустил взгляд и уже полностью повернулся к ней. Она же притянула к себе стул и села, напротив.       — Я немного удивлен, что чтение пытаются привить уже взрослому ребенку, — Аннарэй сглотнула, пытаясь не выдать себя настоящую. — Чем это вызвано?       — Может, сначала спросите мое имя, прежде чем рыть в мое прошлое?       — Это мало что изменит. Но хорошо. Как тебя зовут?       — Рене.       — Ладно. Итак, чем это вызвано?       Парень вздохнул, закатил глаза.       — Мама читать любила и писать, вот и все. Потом она умерла, и он решил, что ее дело должно жить.       — Понятно. Ну, писать ты не обязан. Но чтение полезно архитектору.       — Откуда вы решили, что я хочу делать дома?       — Разве нет?       Парень покачал головой. Немного отодвинувшись от чертежа, он показал ей, над чем работал. Рисунок был странный — окружность с зубьями цеплялась за другую такую же, та — за еще одну и так получалось что-то неизведанное.       — Ох…       — Это будут часы, но маленькие.       — Но они же есть в центре каждого города! И их можно купить в поместье, большие такие.       — Даже для горожан это неудобно. А время нужно понимать. Так что я перенесу часы каждому в карман!       Аннарэй удивленно похлопала глазами. Эта идея казалась ей сумасшедшей! Как можно было посягнуть на часы? Уменьшить их до размеров кармана… Это была просто безумная идея! Но интересная.       — Для этого мне не нужна любовь к чтению. Оно только отвлекает от цели.       — Я слышала, что работающие на часах выпускали какие-то книги…       — Да. Мама мне их дарила.       — И?       — Не прочитал. Слушайте, в чем вообще ваша цель? Этот урок глупый. Отец все равно его не оценит, ведь не будет явного результата. Он просто любит тратить время проезжих.       — Да ну?       Парень покивал головой. Явление это для Аннарэй было удивительным. Впервые она видела такое бесцельное приглашение. И ведь действительно, было глупо что-то ожидать.       — Один раз тут проезжал демон из комиссии для учителей. Какой-то видный профессор математики там, в Главном. Так отец и его раскритиковал так, что не заплатил. Вам то подавно ничего не останется.       Аннарэй укусила заднюю сторону щеки, раздумывая. Нужно было придумать что-то… И на секунду ей показалось, что что-то путное мелькнуло в ее голове. Магией она создала руку и ей закрыла дверь.       — Ого! — парень радостно хлопнул в ладоши, увидев такое проявление магии. — Впервые вижу, чтобы магию использовали так!       — На самом деле это сложно. У руки сложное строение…       — Но все равно невероятно. Интересная задумка.       — Спасибо. Но вернемся к нашим баранам. Не хочешь спектакль?       — М?       — Ты невероятно заинтересованно делаешь вид, что читаешь книгу. Потом при отце ее пересказываешь. Так к тебе перестанут приходить, а я уеду при своем.       Парень на секунду сощурил глаза. Немного пораздумав, он кивнул.       — Но с тебя подробный пересказ.       Аннарэй кивнула и достала с одной из полок книгу. Та была ей знакома, да настолько, что было сложно не рассказать ее в мельчайших подробностях. Единственным минусом было то, что пришлось говорить очень тихо, пусть Рене и поставил заклинание, не позволяющее слышать их разговор за пределами комнаты.       Прошло время, и они направились в кабинет его отца. Ее оставили снаружи, чтобы она не смогла подсказать ученику. Но ее это не волновало — она слышала, что происходит внутри. И, к ее удивлению, парень запомнил все идеально. Такую память она еще никогда не наблюдала. Чтобы с одного пересказа, да ответить на все… Впрочем, было слышно, что сам отец эту книгу если и читал, то вскользь.       Через несколько минут дверь открылась и ее позвали внутрь. Отец Рене тяжело вздохнул, будто разочарованный поражением, пока сам Рене довольно улыбался, приговаривая, что уж этот учитель достоин обещанной награды. И мужчина не мог не уступить.       — На чье имя написать?       — Аннарэй Матрашин.       — Или Матрашина? — Рене хитро прищурился, заставляя ее вздрогнуть.       — Что?       — Ну я же вижу.       Его отец тоже удивленно выгнул бровь, окинул взглядом Аннарэй. После он вздохнул, сжал пальцами переносицу и произнес.       — Меня обыграла женщина. Великолепно.       — И вас ничего не смущает?..       — На ваше одеяние мне все равно, — мужчина заполнил рекомендацию и протянул ей. — Но если честно, не понимаю, зачем вам штаны.       — Бегу от жениха, вот и все.       Аннарэй кивнула, прощаясь, и со свободной душой вышла из кабинета. После слуга провел ее до ворот, закрыл их за ней. Впрочем, ей было от этого даже радостно.       Хотелось уехать отсюда как можно быстрее. Она даже была готова встать перед Вацлавом на колени, чтобы он поехал в ночь. Все что угодно, лишь бы уехать.

***

      Если быть честной, от приезда в Главный Город она ожидала не тех впечатлений, которые ее окатили.       Он был обычным, хоть и густо заселенным, совсем не таким, как в своих рассказах преподносил его отец. Никакой отличительной нотки аристократии, никакой утонченности и элитарности. Просто город, хоть и дом Главы…       Вацлав, впрочем, в нем прямо-таки оживился. Воспаряв духом, он подвез их к небольшому домику, где его уже поджидал другой демон, окидывая довольным взглядом.       — Привез наконец, — начал он, когда Вацлав подошел к нему. — Я уже думал, что вас посреди леса духи зажуют.       — Да ну тебя, — Вацлав фыркнул и забрал у него ключи. — Сильно опоздали?       — Нет, на час всего. Становишься лучше.       Брат улыбнулся и довольно прищурил глаза. Аннарэй в это время слезла с успевшей надоесть лошади и попыталась размяться. Все тело было будто не ее, а поясница болела так, будто вот-вот растрескается на мелкие куски.       По правде сказать, ей очень хотелось есть. Она не могла не признать, что расчет у Вацлава был довольно точен — последние порции они доели часов пять назад.       — Слушай… А как мы будем? — начала она, когда знакомый брата убежал в неизвестном направлении.       — Потихоньку. Устроюсь куда-нибудь работать, а ты…       — Что я?       — Пойдешь строить карьеру учителя.       — С чего ты вообще решил, что я хочу это делать?!       — Потому что тебе нравится.       Эти слова будто ударили ее молнией. Щеки тут же покраснели, сама она отвела взгляд, стараясь не показывать, что в этом споре проиграла. Этого не хотелось… Но нужно было признать очевидную правду.       — Ну ладно, хорошо. Но учить я могла бы и дома. А ты? Зачем поехал со мной в такую даль?       — Скажем так, — Вацлав загадочно поднял взгляд в небо, отчего в синей радужке отразились звезды. — Между Аннарэй, что учит своих четверых детей, и Аннарэй, что живет счастливо, я выберу второе.       Фыркнув, она закатила глаза. Да, это было мило, слова трогательные, но… Пока она не видела здесь и намека на хоть какое-то счастье. И видимо ей придется строить его самой, раз брат решил провести свою жизнь философствуя.       Взяв из сумки Вацлава рекомендацию, она, стараясь не пересекаться с ним взглядом, пошла в лабиринт каменных домов и редких зеленых островков. Он ее особо не останавливал, даже ничего не сказал в след. Когда она обернулась, в глупой надежде думая, что он хотя бы смотрит на нее, то увидела, как он освобождает лошадей от сумок.       Вот же… Он всегда был на своем уме.       Ей не хотелось этого признавать, но в городе она заплутала. Он был непонятен, неизвестен, а сама она даже не знала, в какой точке находилась, пусть и проехала до нее на лошади. Единственное, что она могла понять, это то, что справа от нее дом, а слева от нее тоже дом. И это злило. Как назло, нигде не было прохожего, что мог бы подсказать ей дорогу. Район был абсолютно пустой и это ее пугало.       Побродив еще немного, она наконец вышла к более-менее заполненной улице. Там она уже выдохнула и окунулась в гудящую толпу, начав чувствовать себя в ней своей. Она будто окунулась в воду, будучи рыбой. Так она немного походила, просто наслаждаясь городским шумом, а не деревенской тишиной, а потом все-таки вспомнила о своей цели.       Покрутив головой, она остановила случайного мужчину, что выглядел не очень спешащим.       — Извините, — она сделала вид, что очень сожалеет. — Я немного заплутала… Не подскажете, где находится комиссия по учительскому делу?       Мужчина вздохнул, явно раздраженный этим вопросом.       — Это вам прямо домов десять, — в подтверждение своих слов он указал рукой по направлению. — Потом направо. И будет большое желтое здание с белыми колоннами.       Не успей она его поблагодарить, как мужчина ушел, не дожидаясь от нее дальнейших слов. Пожав плечами, она пошла по заданному ему пути, надеясь, что ее не обманули. И это действительно было так — через непродолжительное время она действительно увидела нужное здание. А поднявшись на его крыльцо даже прочла верную табличку!       Теперь дело было за малым. Зайти, записаться на экзамен, сдать его и выйти из ситуации победителем! Звучала как глупая девичья мечта, но ей этого очень хотелось.       Дверь открылась не без сложностей — была довольно тяжелой и будто прогоняющей прибывающих новичков. С непривычки можно было даже растеряться от такого сопротивления. Потом был пустой холл с несколькими большими лестницами и другими проходами, один из которых, похоже, вел вниз. И если бы не подошедший к ней черт, то Аннарэй совсем бы запуталась.       Тот провел ее к необходимому кабинету. В очереди уже было несколько мужчин, которые окинули ее непонимающими взглядами. И, действительно, она совсем забыла о том, что сняла с себя мужское амплуа. От него осталась только одежда Вацлава, которая не очень вязалась с представлением о женской. Но это было ничего. Они могли думать о ней, что хотят.       Вскоре прошел один мужчина, потом другой. Те, уходя, кидали на нее смеющиеся взгляды. Те, которые обычно кидают на кролика, которого скоро смеха ради посадят в клетку к голодному волку.       Впрочем, ее это не напугало. Зайдя в кабинет, она увидела мужчину третьего поколения. Его волосы уже тронула седина, но он был не настолько стар, чтобы прекратить свою работу. Он тоже оценил ее взглядом, но не выдал своего мнения о ним ни одним мускулом своего лица.       — Сегодня прямо аншлаг, — он вздохнул и взял форму для заполнения. — Итак, вы у нас?       — Аннарэй Матрашина.       Мужчина хмыкнул и заполнил пару строк.       — Цель преподавания?       — Нести знания детям.       — Все вы так говорите, — он выдохнул, заполняя документ. — Хотя, вы женщины может и правду говорите.       Стараясь не замечать его попыток вывести на злость, она спокойно сидела, ожидая конца этого безумия.       — Где хотите преподавать?       — На дому… Мест то особо нет.       — Соглашусь, глупый вопрос. Тут еще есть на улицах и у храмов. Но детям там скучно или сложно. Так. Опыт есть?       — Небольшой… Научила детей счету в одной деревне и… Вот! — она протянула рекомендацию. — Был урок литературы у сына хозяина другой деревни.       — Сразу видно — женщина. Не знаете названий, — мужчина забрал письмо и удивленно выгнул бровь, посмотрев на узор печати. — А это интересно.       Решив не задавать лишних вопросов, Аннарэй просто замолчала. Пока он изучал рекомендацию, проверял ее на подлинность, она решила посмотреть по сторонам. На стенах висели различные бумаги, подтверждающие образование здесь известных учителей. И даже был один от члена Десяти! Самого Света Ученья! Это вызвало такой восторг…       — Так… Кхм. Я удивлен, — мужчина растерянно провел по волосам, все еще не веря, что он не спит. — Удовлетворить такого… Что ж, это определенно стоит заметить.       — У вас в анкете еще вопросы.       — Они уже для меня. О том, какое впечатление вы вызываете и прочее.       — Всего два вопроса будущему преподавателю? Ненадежно.       — Соглашусь, но все же это так. Вы можете идти, кхм. Экзамен двадцатого здесь же, на нем вас проверят подробнее. Вас проводят…       Заглянув в анкету и убедившись, что мужчина не лжет, Аннарэй выдохнула и вышла из кабинета. Было странно, что такой эпизод в ее жизни, но, признаться, она была этому даже рада.       Хотелось прыгать от радости, но нельзя было. Она в светском обществе, в строгом заведении… Пока на нее смотрят, нужно быть максимально сдержанной.       Только стоило ей выйти и увидеть Вацлава, что стоял, оперевшись о каменное ограждение у небольшой зеленой зоны, то она не смогла сдержать себя. Подбежав к нему, она прыгнула и обняла его и руками, и ногами. Тот, впрочем, был только за — сам обнял и на всякий случай подхватил.       — Ладно, — она хмыкнула и улыбнулась. — Может ты и прав.       — Что?       — Счастливой я хочу быть больше.       Вацлав фыркнул и, заулыбавшись во все щеки, прищурил глаза, будто говоря, что все сбудется.

***

      Жизнь в Комитете ей была привычна. Пусть теперь у нее было чуть меньше возможности и времени для преподавания, но зато она могла менять все недочеты, выявленные за время работы. Впрочем, за добрую сотню лет работы здесь она исправила все ошибки предыдущих, а свои замечала очень редко. Это злило, но поделать с этим она ничего не могла. Так что оставалось надеяться на то, что ей об этом будут говорить другие…       Ей казалось, что за это время она составила четкий портрет своих коллег. Она могла предсказать реакцию каждого из них на тему, которая прозвучала сейчас, на случайную фразу… Пусть и не всегда четко или правильно…. Но для правильности она и гадалкой то не была.       Только один день немного изменил эти надежды и мнения. Выступая, она смотрела за всеми, пока не увидела новое лицо. Она сидела в отдалении и смотрела четко в ее лицо, будто сжигая. И не будь Аннарэй закалена таким видом Турана, то точно бы вздрогнула. Невольно она вспомнила, как его пугалась…       — Я предлагаю ввести новую систему оценивания. Наша четырехбальная система показывает себя плохо, когда надо оценивать большие работы. Так же часто учителя сталкиваются с тем, что им нужен промежуток между оценками. Когда работа выполнена и не на четыре, и не на три и так далее.       — И что вы предлагаете? — Кадар всегда интересовался ее инициативами. Она не знала, почему, но вопросы, затрагиваемые насчет детей, всегда вызывали в нем сильный отклик.       — Расширить линию оценок до восьми.       — Это лишь вызовет путаницу, — неизвестная гостья подала голос. — Лишние оценки, в которых запутаются не только дети, но и сами учителя. Что уж говорить о родителях. Они просто не поймут. И да, что учитель будет делать, если ему предстоит оценить работу, балансирующую между восемью и семью?       — Ну…       — Вместо расширения ряда нужно работать глобальнее. Подумать, как улучшить, а не выдать простое решение.       Аннарэй показалось, что в ее сердце что-то упало тяжелым грузом. И ей это очень понравилось! Определенно, это было оно! То чувство, которое она так ждала!       — Я с радостью отложу обсуждение этого вопроса до следующего заседания.       Глава отпустил ее на место. Впрочем, та направилась не на то, что занимала ранее, а к ней, неизвестной пока женщине. Все же вещи были при ней. Та, впрочем, не оценила данного действия, окинув ее недовольным взглядом.       — Прошу прощения, — Аннарэй стыдливо опустила глаза. — Но я бы хотела обсудить с вами этот вопрос, когда будет свободное время. Я могу узнать ваше имя?       — Мирана Малифис.