Змеиный укус

После Рождества Хогвартс словно проснулся. Коридоры снова наполнились голосами, лестницы — топотом ног, Большой зал — звоном посуды и смехом. Регулус вернулся из каникул другим. Не сломленным — скорее… закалённым. Он знал, что домой ему не вернуться. По крайней мере — в тот дом, который раньше называл своим. Но здесь, в Хогвартсе, у него было место. Были люди, которые его ждали. Римус встретил его у входа в Большой зал, кивнул, улыбнулся. Сириус, проходя мимо, взъерошил ему волосы — небрежно, по-свойски. Всё было хорошо. Слишком хорошо. Регулус не забыл о Снейпе. Тот молчал всю первую неделю после каникул. Не смотрел в коридорах. Не подходил. Не шептал угроз. Это было страшнее, чем открытая вражда. «Он что-то задумал», — думал Регулус, лёжа в кровати и глядя в потолок. — «Он ждёт».

***

Всё началось с мелочи. На уроке трансфигурации профессор Макгонагалл вызвала Регулуса к доске — показать превращение крысы в чашку. Он сделал всё правильно. Но Макгонагалл смотрела на него холоднее, чем обычно. — Садитесь, мистер Блэк, — сказала она сухо. И ничего не добавила. Ни «хорошо», ни «пять баллов Гриффиндору». Регулус сел на место, недоумевая. На зельях Слизнорт тоже был сдержан. Не похвалил, как обычно. Не спросил, читает ли он что-то сверх программы. Просто принял зелье, кивнул и пошёл дальше. — Ты что-то сделал? — спросил Римус после урока. — Нет, — ответил Регулус. — И это меня пугает.

***

Через три дня он узнал причину. После обеда к нему подошёл Грегори — один из соседей по спальне, с которым они почти не разговаривали. Грегори огляделся и сказал тихо: — Слушай, Блэк. Ты поаккуратнее с языком. — В смысле? — не понял Регулус. — Ну, про профессоров. Я понимаю, ты чистокровный и всё такое. Но говорить, что Макгонагалл — «старая дева, которая ничего не смыслит в магии»… это перебор. До неё дошло. Регулус замер. — Я такого не говорил, — сказал он медленно. Грегори пожал плечами: — Ну, не мне судить. Я просто предупредил. Он ушёл. Регулус остался стоять в коридоре, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не говорил этого про Макгонагалл. Никогда. Она была строгой, но справедливой. Он уважал её. Но кто-то сказал. И сказал так, что это дошло до профессора. Он вспомнил Снейпа. Его тихую ухмылку. Его слова: «Я ничего не забываю». «Вот оно, — понял Регулус. — Он не мстит мне. Он заставляет других отвернуться от меня».

***

Через день к нему подошёл Стивен. — Блэк, ты это зря, — сказал он без злости, скорее с разочарованием. — Слизнорта называть «жирным индюком, который скупает таланты за сладкие речи»… это низко. — Я не называл, — ответил Регулус. Стивен посмотрел на него с сомнением. — Ладно. Но будь осторожен. Слухи быстро летят. Регулус понял: Снейп не просто распускает сплетни. Он выбирает фразы, которые звучат правдоподобно. Фразы, которые мог бы сказать Регулус — если бы был тем, кем его считают. Высокомерным чистокровным Блэком, который смотрит на всех свысока. Но он не был таким. Никогда не был. «Но кто поверит? — подумал он с горечью. — Моя фамилия говорит за меня. И говорит то, что Снейпу нужно».

***

Вечером он рассказал всё Римусу. В библиотеке, где никто не мог подслушать. — Он не трогает меня напрямую, — говорил Регулус, сжимая перо так, что оно хрустнуло. — Он заставляет всех думать, что я — зазнавшийся слизеринец в гриффиндорской мантии. Что я оскорбляю профессоров за их спиной. Что я… — Что ты не такой, какой кажешься, — закончил Римус. — Да. Римус помолчал. — Это умно, — сказал он наконец. — Он не даёт тебе врага, которого можно победить. Он отнимает у тебя репутацию. — И что мне делать? Пойти к Макгонагалл и сказать: «Это не я, это Снейп»? Она спросит: «Почему он это делает?» И я не смогу ответить, не рассказав про дневник. — Тогда расскажи, — тихо сказал Римус. — Мы все были там. Сириус, Джеймс, я. Мы знаем. — Нет, — Регулус покачал головой. — Это моя битва. Я начал — мне и заканчивать. Римус посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах были и тревога, и уважение. — Тогда тебе нужно придумать, как ответить. Не грубо — умно. Как он.

***

Регулус начал следить. Не за Снейпом — за реакцией учеников. За тем, как меняется их отношение. Кто отворачивается. Кто шепчется. Кто смотрит с сомнением. Он заметил, что сплетни расползаются не сами. У них есть источник. И этот источник — не только Снейп. Однажды в коридоре он увидел, как Снейп разговаривает с двумя слизеринками. Тихий голос, едва заметные жесты. Потом девушки посмотрели на Регулуса — и отвернулись. «Он вербует союзников, — понял Регулус. — Не грубую силу. А язык». Он заметил ещё кое-что: Снейп никогда не говорит гадости прямо. Он задаёт вопросы. «Вы слышали, что Блэк сказал о Макгонагалл?» «Интересно, почему Слизнорт так выделяет именно его?» «Может, потому что он Блэк?» Это было отравленное вино в красивой чаше. Снейп не марал руки — он просто наливал яд, а дальше сплетни разносились сами.

***

Регулус думал три дня. Он не мог ударить в ответ — это подтвердило бы, что он агрессор. Не мог жаловаться — пришлось бы признаваться в краже дневника. Значит, нужно было сделать так, чтобы ложь Снейпа рассыпалась сама. Он вспомнил одну вещь, которую заметил ещё в начале года. Снейп терпеть не мог, когда его ловили на лжи. Не потому что боялся наказания — потому что ложь была его оружием. А оружие не должно ломаться. «Если я заставлю его один раз попасться, — подумал Регулус, — его слова больше не будут стоить так дорого». Он не стал мстить. Он стал ждать.

***

Через неделю представился случай. На уроке истории магии профессор Биннс, как всегда, монотонно рассказывал о восстании гоблинов. Регулус сидел и слушал — не из интереса, а потому что заметил кое-что. Снейп, сидевший через два ряда, что-то писал в своём новом блокноте — взамен украденного. И иногда поглядывал на Регулуса. После урока Регулус специально задержался. Он знал, что Снейп тоже остаётся — у него была привычка задавать Биннсу вопросы, чтобы казаться прилежным. — Профессор Биннс, — сказал Регулус, подходя к кафедре, — можно задать вопрос? — Гм? — призрак поднял голову. — Что, Блэк? — Я слышал, что в прошлом году кто-то из учеников говорил, что ваш курс — «пустая трата времени на бормотание мертвеца». Это правда? Биннс нахмурился — насколько мог призрак. — Кто посмел? — его голос звучал обиженно. — Я, знаете ли, ещё при жизни… — Не знаю, — сказал Регулус, глядя прямо на Снейпа. — Но этот кто-то, кажется, до сих пор здесь учится. Снейп замер. Биннс обвёл класс пустым взглядом. Остановился на Снейпе. — Мистер Снейп? Вы что-то хотите сказать? Снейп побледнел — ещё сильнее обычного. — Я… я не… — Я просто подумал, — мягко сказал Регулус, — что если кто-то и позволяет себе оскорблять профессоров за их спиной, то это точно не тот, кто сам боится, что его слова вернутся к нему. Он развернулся и вышел из класса. Сердце колотилось. Он не доказал ничего — не было свидетелей, не было признаний. Но он показал Снейпу: я знаю, что ты делаешь. И я умею играть в твои игры.

***

Сплетни не исчезли. Но их яд стал слабее. Регулус заметил, что Макгонагалл снова смотрит на него без холодка. Слизнорт снова хвалит на зельях. Ученики перестали шушукаться у него за спиной. Снейп не приближался к нему целую неделю. А когда они встретились в коридоре, он не усмехнулся — только посмотрел долгим, тяжёлым взглядом. — Это ещё не конец, Блэк, — сказал он тихо. — Я знаю, — ответил Регулус. — Но и для тебя это не игра в одни ворота. Они разошлись. Но Регулус чувствовал спиной его взгляд. «Он будет ждать, — подумал он. — Он найдёт другой способ. Но теперь я знаю его метод. И я готов».

***

В тайной комнате Мародёров Регулус рассказал всё — кроме деталей. Сириус слушал, сжав кулаки. — Я разберусь с ним, — сказал он. — Нет, — Регулус покачал головой. — Я сам. Но спасибо. Джеймс хлопнул его по плечу. — Ты держался круто. Я бы на твоём месте уже заколдовал его в летучую мышь. — И получил бы штрафные баллы, — заметил Римус. — Ну да, — Джеймс ухмыльнулся. — Поэтому Блэк-младший — наш тактик. Регулус улыбнулся. Не широко — но искренне. Он не победил. Война только начиналась. Но он выстоял в первом бою. И это было важно.